Багровая осень

— Ты же не забудешь меня?       Мягкий шепот на ухо вызывал теплые волны, окутывая тело приятной дрожью и непроизвольной улыбкой. Пальцы проскальзывали между шёлковыми волосами, в которых пряталось солнце, зарываясь и касаясь кончиками головы. Морской бриз приятно холодил, но теплые руки скользили вдоль позвонков, обжигая нежную кожу и намереваясь, как и легкий ветерок, забраться под свободную футболку. Он чувствовал мягкие поцелуи на шее. — Как я могу забыть.       В его глазах играли блики солнца и высыхали капельки соленой воды, от попавших на щеку маленьких брызг волн, оставляя белые крупинки. Теплые объятия разорвались и блеснула красивая улыбка. Хосок улыбнулся в ответ, протягивая руки своему персональному солнцу. Но солнце отступило, задорно смеясь и, убирая лезшие от ветра рыжие прядки в глаза, уходило все дальше. Огромная волна прибила к берегу, застилая песчаный пляж пенной и принося с собой ощутимую тревогу. Хосок сделал пару шагов навстречу, но все равно не смог дотянуться. — Чимин.       Парень делал шаг за шагом назад, потихоньку растворяясь в соленых брызгах. — Я буду ждать тебя здесь.       Хосок увеличил шаг, пытаясь коснуться уже почти растворившийся мираж. — Чимин! — Ты только помни меня…       Хосок с трудом открыл глаза и сразу же зажмурился, прикрывая яркий свет ладошкой. Через несколько минут, когда зрачок привык к яркости, он поднялся, едва удерживая равновесие, голова еще немного кружилась. Все вокруг было отвратительно белоснежным и с трудом можно было понять где же он. Сознание восстанавливало картинку за картинкой, казалось бы, только что произошедших событий, но сколько он тут — неизвестно. Подойдя к стене, он надавил на нее кончиком пальцев и, они утонули в мягком поролоне. Единственным ярким пятном в этом белом аду была темно-синяя пижама на нем. Он еще раз осмотрелся, обходя несколько кругов и вздрогнул, когда дверь с тихим скрипом открылась. В комнату вошли два хорошо знакомых ему человека. Юнги и Чонгук были одеты в одинаковые бледно зеленые медицинские костюмы, но у одного из них был небольшой поднос со шприцом и маленьким стаканчиком разноцветных таблеток. — Ах ты сукин сын! — моментально взорвался Хосок, кидаясь на Юнги, но его перехватил Чонгук, удерживая. — Думаешь раз главврач, значит можно деньги делать на беззащитных! — Не бунтуй, пока я не вколол тебе убойную дозу успокоительного и не оставил торчать тут еще на пару суток, — безразлично проговорил Мин. — Доктор Ким тебе этого не одобрит.       Юнги только скривился от замечания младшего, игнорируя. — И сегодня ты у нас главный злодей, — прыснул Чонгук, удерживая брыкавшегося Хосока, который умудрился задеть ногой небольшой поднос в руках Юнги. Маленькие цветные таблетки разлетелись в разные стороны, оставаясь лежать на мягком поролоновом полу. — Не хочешь по хорошему, будет по плохому, — пожал плечами старший, готовя шприц. — Да тише же ты! — Чонгук дернул его назад прилагая больше сил, отчего Хосок только зашипел, сжимая челюсть и не сводя взгляда с Мина. — Я не прочь побыть главврачом, — Юнги подошел ближе, бесцеремонно втыкая иглу в разбухшую венку на шее. — Но это наверняка утомительно, и я простой фармацевт, мое дело уколы делать. — Зато тебе он не разбил губу, как мне в прошлый раз, — обиженно припомнил Чонгук. — Никакой у тебя реакции, чтобы спасти напарника. И почему мы всегда у него самые злодеи, а не доктор Ким например. — Помолчи, — буркнул Мин, наблюдая как тело Хосока расслабляется. — И надевай рубашку. — Что происходит? — Хосок никак не мог понять, что с ним. Голова кружилась и все плыло, смазывая картинку. Он чувствовал, как на его руки одевают ткань и заводят назад, крепко стягивая их. К горлу подступила тошнота и он готов был выблевать все содержимое наружу, но подхваченный с двух сторон сильные руки поволокли его из комнаты. Отвратительные краски голубого коридора закручивались в спираль и никак не получалось рассмотреть проплывающие мимо фигуры. Запах мандаринов резко ударил в обоняние, разбавляя стойкость медикаментов. Хосок вскинул голову, успевая зацепиться за русые прядки волос, испачканные краской и хитрый оскал. — С возвращением — все что успел услышать он, пока пара мед братьев волокли его дальше.       Через какое-то время эффект препарата ослаб, и он попытался прийти в себя, заставляя разум соображать. Его тело сейчас было таким легким и расслабленным, ничего не сковывало движений и как никогда хотелось спать. Вокруг уже не было тех белых тонов, обстановка сменилась на более приятную и уютную. Теплые персиковые стены и чуть темнее шторы, книжные шкафы с книгами и документами, письменный стол и огромный зеленый цветок, придававший немного уюта. Хосок сидел на удобном мягком кресле и желание закрыть глаза, растворившись во сне, буквально поглотило его, но он резко открыл их, судорожно осматриваясь и отгоняя от себя столь сладкую дремоту. — Проснулся. Знакомый голос выбил из колеи, и Хосок замер. — Намджун? — Как ты себя чувствуешь? — врач поправил очки, которых раньше Хосок никогда не видел или может все же видел? Сознание стало играть с ним злую шутку, путая фрагменты прошлого. — Что происходит? — Расскажи мне, что тебе снилось? — Я не понимаю, — Хосок крутил головой, бегая взглядом по неизвестным предметам интерьера, совершенно путаясь в происходящем. — Посмотри на меня, — потребовал Намджун и Хосок подчинился, чувствуя дрожь от пристального взгляда. — Расскажи мне что ты помнишь. Начиная с имен. — Я Чон Хосок, и я врач… — парень запнулся, ничего не понимая. Свои слова казались ложью. — Ты был моим другом, и ты предал меня. — Нет Хосок, ты пациент этой клиники, а я твой лечащий врач и пытаюсь помочь. Ты помнишь это? — Но… — бред, бред, все это бред. Я же… Кто я? — Что ты помнишь о Пак Чимине? — продолжил Намджун, видя смятение в глазах напротив. Хосок замолчал, прикусывая нижнюю губу. Тошнотворный ком вернулся, вставая поперек горла, и глаза застелило пеленой, обжигая щеку мокрой дорожкой. — Где он? — едва прохрипел. — Ты помнишь, что-нибудь о катастрофе, произошедшей на мосту?  — Пожалуйста, я хочу видеть его, — Хосок жевал губы, вымаливая свою просьбу. — Прошу. — Ты помнишь, как попал к нам, пытаясь покончить с собой и спрыгнуть с того моста? — Я не смогу без него, — его голос охрип, а тело била крупная дрожь. — Хосок, — устало выдохнул Намджун. — Тебе надо смириться со смертью Чимина и отпустить эту трагедию, как бы тяжело не было. Я рядом и буду помогать тебе. — Нет! Это все неправда! — парень захлебывался слезами, закрывая уши руками не желая слушать. — У тебя летосфиксия*. Ты не можешь постоянно впадать в забвение, это обман твоего мозга. Разве ты не замечаешь, как реальность возвращает тебя снова и снова, вмешиваясь в твои сны. Борись с своей болью, не прячься, — Намджун повысил голос. — Не хочу! — парень размазывал рукавом по лицу соленую влагу, шмыгая носом. — Отпустите меня. — Такие скачки вредят твоему телу, ты слышишь меня?! — Я обещал ему, — Чон обессиленно упал на спинку кресла, закрывая глаза, за раз выдыхая весь воздух из легких, максимально расслабляясь. — Черт возьми! — Намджун соскочил с своего места, за доли секунд преодолевая расстояние до пациента и зовя на помощь медбрата. — Эпинефрин, быстро!       Хосок не обращал внимания на посторонние шумы и не чувствовал чужих прикосновений, полностью погружаясь в приятную глухую тишину. Темнота постепенно рассеялась и стал вырисовываться яркими красками песчаный берег, с одинокой фигурой на горизонте. Он слышал, как замедляется пульс его сердца, которое билось через раз, но все внимание было устремлено вперед, туда, где его уже ждали. Сделав шаг, Хосок смело направился по песчаному песку вперед, глубоко вдыхая соленый морской воздух. И с каждым шагом, эхо биения растворялось в прибое волн, окончательно исчезая.       Он ушел навстречу солнцу.