Багровая осень

      Мелкие крапинки дождя налипали на лобовое стекло машины и тут же размазывались от включенных дворников, оставляя мутные разводы. Стрелка на спидометре уже перешла за 200, и пустые дороги смазывались с холодными осенним пейзажем. Хосок крепче сжимал руль до побелевших костяшек на руках, вдавливая педаль газа в пол. Каждый мускул его тела был напряжен до максимума и, казалось, если его тронуть, то тот с болезненным треском лопнет, выпуская горечь наружу. — Может хватит вести себя как ревнивая истеричка, мы собрались с коллегами всего на час. Сбавь скорость! Хосок медленно оторвал взгляд от дороги, поворачивая голову на пассажирское сидение рядом. Чимин был зол, буквально в ярости, отражая как зеркало все эмоции Хосока. Его уложенные рыжие волосы слегка потрепались и потекла черная подводка, которой он изредка подчеркивал глаза, собираясь на встречи. Тонкая линия поджатых губ едва сдерживала все обидные эпитеты, скопившейся на языке. — Ты бы так яро отвечал тому кретину, который не переставал тебя лапать! — зло выплюнул Хосок, приковывая взгляд к дороге, лишь бы не видеть обиженность на его оскорбления в глазах Чимина, но обида продолжала вырываться из его уст осознанно причиняя боль обоим. — Небось нравится, когда он трахает тебя прям на своем столе.       Чимин аж задохнулся от возмущения, несвязно подбирая слова, но так и не произнося их. Огромный ком, который изо всех сил хотелось сглотнуть, вырвать или выплюнуть, подступил к горлу, застревая, но в уголках глаз уже собирались крохотные соленые капельки. За столько счастливых лет, проведённых вместе, услышать подобное было равносильно подписанию смертной казни их чувствам. — Значит вот как ты думаешь об мне, — сипло выдавил из себя Чимин, собирая последние крохи гордости и крепче сжимая кулаки. — С меня хватит! — парень дернулся вперед, отстёгивая ремень безопасности и отворачиваясь к окну, из глаз все же хлынули слезы. — Останови машину, видеть тебя больше не хочу.       От сказанных слов Хосок вздрогнул, и больно полоснуло чем-то острым по сердцу. Бушевавшая ревность моментально стихла сразу же, исчезая и оставляя после себя неприятный горький осадок. Отразившиеся на стекле соленные дорожки на щеках Чимина только сильнее разрывали уже начавшую кровоточить рану. Хосок потянул руку к лицу парня, стереть проклятые слезы было жизненно необходимо, но так и замер, видя злой взгляд любимых карих глаз. — Прости меня, Чимин. — Останови!       Машина резко дернулась, скользя по мокрому асфальту. Резкий скрип тормозов ударил по перепонкам и ее занесло, переворачивая и закручивая в кульбит. С сильным ударом машина влетела в тяжелую металлическую конструкцию моста, рассыпая мелкой крошкой стекло и оставляя уродливые вмятины повсюду.       Хосок с трудом открыл глаза, но слипшиеся чем-то горячим и вязким ресницы, препятствовали ясно видеть картинку. Дышать выходило с трудом через раз, а во рту стоял стойкий запах металла, вызывая тем самым тошноту. Он не чувствовал боли, но и пошевелиться не мог, сознание все еще не приходило в норму, сливаясь с громкими звуками сирен. Расфокусированный взгляд ухватился за потемневшие рыжие пряди от въевшейся крови, которая медленно собираясь на кончике и, протяжно растянувшись, падала в темноту. — Нет, — одними губами прошептал он, переходя на истошный крик. — Нет. Любимый!       Хосок резко распахнул глаза, на секунду задыхаясь и быстро-быстро начиная глотать воздух. Осознание медленно стало приходить с густой темнотой и зябкой прохладой сквозняка с приоткрытого окна, пахнувшего мокрым асфальтом от только что прошедшего дождя. — Это всего лишь сон, очередной сон, накопившийся от стресса, просто сон — лихорадочно шептал парень, перекручивая в голове запомнившиеся моменты и замирая. — Сон, который я помню.

~

      Погода четко отражала внутреннее состояние Хосока, затягивая небо в пунцовые тучи и обрушивая на промерзшую землю стену дождя. Сердце парня билось быстрее с каждым увеличенным шагом перерастая постепенно в бег и практически остановилось, когда он распахнул железную дверь. Чимин ошарашено обернулся, не ожидая столь ранних гостей и сразу же расплылся в улыбке при виде врача. Хосок еще секунду поколебался, все же заходя внутрь и прикрывая дверь от посторонних глаз, неловко топчась на месте и пытаясь сформулировать объяснения. Выбравшись из теплого пухового одеяла, Чимин босыми ногами опустился на холодный пол, пренебрегая тапочками и в два шага преодолел расстояния до парня, на ходу врезаясь в него поцелуем и прижимая к стене. Хосок моментально забыл всю сформулированную, в качестве оправдания, речь, притягивая его ближе к себе, отвечая и поддаваясь на прихоти его пациента. Но только ли его прихоти? Холодные пальцы скользнули под пижамную рубашку, приходясь по позвонкам, вызывая дрожь и счастливую улыбку. Они целовались до онемевших губ и первых послышавшихся голосов в коридоре. Хосок не хотел выпускать его из объятий, отдавать отчет своим действиям и пытаться хоть как-то объяснить внезапный порыв, а Чимин и не торопился выпутываться, ластясь все ближе, дыша его запахом. — Ты все же вспомнил меня? — послышалось над самым ухом до дрожи в коленках от чего-то любимый голос. — Что ты имеешь в виду? — Хосок не понимал, или не хотел понять.       Чимин неохотно отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза напротив, расстроено опуская кончики губ. — Разве ты не чувствуешь тоже что и я? «Я чувствую, что окончательно потерял от тебя голову бесповоротно влюбившись, — вертелось на языке, но Хосок всеми силами удерживал — А еще ужасную боль в голове от чертовых кошмаров и дурацкое беспокойство с примесью тревоги в пустом животе». — Прости, я не понимаю. Чимин психически болен и Хосок похоже тоже — им. Лечение нужно обоим, и если Чимину можно помочь, то ему уже вряд ли что-то поможет. Нет лекарства от смерти и любви, и похоже вторым он заразился окончательно, теперь оставалось только надеяться, что Чимин болен так же. Страшно осознавать, что когда-нибудь его амнезия пройдет, и, окончательно вылечившись, он вспомнит все: семью, друзей, возможно любимого человека, и, обвинив врача в халатности и домогательстве, на прощание хлопнет дверью, оставляя Чона медленно умирать внутри. — Я обязательно зайду к тебе позже, — Хосок выскользнул между двух преград, продолжая держать его невесомо за руку. А в глазах Чимина расширенным зрачком и лопнувшим капилляром читалось «не отпускай» и, если не сбежать сейчас, поздно будет потом сопротивляться.       Парень мимолетно мазнул губами по лбу, делая пару шагов назад и выпуская тепло с ладоней. — Обязательно поешь, — единственная глупая фраза на прощанье.

~

Яркий свет ослепил глаза, принуждая Хосока зажмуриться и рефлекторно отмахнуться, недовольно хмуря брови. Расплывшаяся в улыбке мордашка Намджуна отодвинулась немного назад. — Реакция зрачка есть, значит жив, — пошутил коллега, убирая маленький фонарик в карман своего медицинского халата. — Что случилось? Это связано с Чимином?       Хосок криво улыбнулся на шуточки друга, делая недовольную гримасу. Пасмурное небо за окном разразилось крупным дождем, мелодично барабаня по подоконникам в столь раннее утро, придавая мрачности и угрюмости. Искусственный свет ламп ярко освещал комнату, но не грел и Хосок зябко поежился, отражая настроение погоды. А вот воспоминания о поцелуе согревали, пускай и недолго, но значительно эффективней, чем горячий чая. — Проснувшись утром, я не забыл свой кошмар, — Хосок решил сменить тему, не стоит Намджуну пока знать об его вспыхнувших чувствах, а вот проблема никуда не денется, разрастаясь в огромный запутанный клубок, который в скором времени уже будет трудно распутать. — И в нем был Чимин, — невольно сдает себя.  — Что тебе снилось? — обеспокоенно заерзал на месте Ким. — Мы ехали в машине, произошла ссора и мы попали в аварию, — не то чтобы пережитые кошмары сильно беспокоили Хосока, всем людям они снятся, но этот сильно отпечатался. «Было слишком больно и страшно», — мысленно заключил он, сжимая пальцы сильнее, вспоминая то нахлынувшее волнение с утра. — Тебя беспокоит что-то еще? — проницательность отразилась в прищуренных глазах Намджуна. — До этого времени я не мог вспомнить абсолютно ничего, а сейчас так четко помню каждую деталь, что становиться даже не по себе. — Ты говорил об этом Юнги? Хосок поджал губы, обдумывая стоит ли соврать или сказать правду, что он стал недоверительно относиться к их главврачу, который явно что-то скрывает. — Значит не говорил, — заключил Намджун, неодобрительно покачивая головой, собираясь уже отчитать, но его прервал влетевший в это время взбаламученный Чонгук. Младший только приветственно махнул рукой, за секунду оказываясь возле старенького стеклянного серванта, где хранились различные медикаменты. Из-за слегка дрожащих пальцев парень неловко ронял некоторые лекарства на пол, наводя полный хаос на полках. — Что случилось? — Всю ночь провозился с пациентом из 105-й палаты, температура все никак не хотела спадать, а сейчас его вообще лихорадить начало, — быстро отмахнувшись от вопроса, Чонгук продолжал бубнить под нос названия лекарств, выбирая необходимое. — Помощь нужна? — Намджун уже подорвался с места. — Нет, его лечащий врач уже там, Юнги тоже сейчас подойдет, — улыбнулся Чонгук. — Не впервой, справимся. — Если что зови. Чонгук исчез так же быстро, как и появился, оставляя после себя беспорядок, который саму же и придется разгребать, работа такая ничего не поделать. — Оно может и не впервой, но что бы перешло в лихорадку, — задумался Хосок, нервно почесывая шею. — Странно это все.       Намджун только пожал плечами, поднимаясь с места и ставя чайник. Кипяченая вода забурлила, прерывая тишину шипящим звуком. Он оперся поясницей в письменный стол, наблюдая со стороны над размышлениями Хосока. — Что-то тут не так, — Чон не замечал пристального взгляда со стороны, начиная рассуждать в слух. — Я не могу пока объяснить эти странные хаотичные события, которые тянутся цепочкой, но они точно связаны между собой, но чем? — Ты преувеличиваешь, — послышался щелчок вскипевшего чайника, но Намджун не шелохнулся. — Тебе стоит отдохнуть.       Хосок устало откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза, продолжая размышлять. В голове творилась какая-то каша, а еще этот странный пациент, который вот совсем не кажется больным, такое чувство будто так и должно быть, что он… родной? Хосок хотел взвыть, но сдержался, прикусывая больно внутреннею сторону щеки, сосредотачиваясь. Давящая тишина затянулась и чайник стал остывать. — О господи! Хосок соскочил с дивана, нелепо ударяясь об стол и рефлекторно почесав ушибленное место, подбежал к серванту, начиная перебирать лекарства. Намджун заинтересовано проводил его взглядом, разворачивая корпус к нему и освобождая наконец затекшую поясницу. — Это невозможно, — Чон перебирал таблетки за таблетками, наводя еще больший беспорядок. — Намджун! Это все лекарства. — Да ну, — на тревожные вскрики коллеги он только поднял бровь, продолжая слушать и наблюдать. — Понимаешь, все эти обстоятельства неслучайны. Агрессия Чимина прекратилась, когда я перестал давать ему их. — Что ты сделал? — Лекарства дают побочные эффекты, — проигнорировал вопрос Хосок. — Все это не случайность.       Намджун сделал пару шагов ближе, видя, как Хосок встревоженно быстро-быстро перебирает таблетки. — Агрессия Чимина, возможно и его амнезия, этот пациент из 105-й, у которого появилась лихорадка из-за жаропонижающих и даже Мэттью Ким, — Хосок запнулся, сердито поджимая губы в тонкую полоску. — Остановка сердца не случайность. Вот посмотри, — он стал показывать баночки за баночками с черной этикеткой. — У всех их одна фирма, я никогда о них не слышал, с чего вдруг мы меняем поставщиков? — его глаза испуганно расширились и голос слегка осип. — Это экспериментальные лекарства, Намджун.       Ким продолжал молчать, переводя взгляд с лекарств на обеспокоенного Хосока и обратно. — Ну конечно же, психиатрическая больница лучшее для этого места! — вспылил Чон. — Где никто не сможет дать отпор и рассказать общественности. Пациенты даже не понимают, что с ними происходит. Я этого так не оставлю, — Хосок схватил первые попавшиеся таблетки и убрал их в сумку, направляясь к комоду с верхней одеждой. — У меня есть знакомый в научной лаборатории, — он на ходу скинул свой медицинский халат. — Попрошу сделать анализ, если мои догадки подтвердятся и в них содержится что-то еще, то я сразу же соберу все необходимые доказательства, чтобы засадить Юнги за решётку. Я уверен, это его рук дело. Небось нехилые деньги с этого имеет. — Хосок, — парень не успел коснуться дверной ручки, как Намджун оказался за спиной. Он медленно развернулся, встречая с безразличным взглядом друга. Замерев на доли секунды, Хосок дернулся, но рука Намджуна крепко схватила его запястье, и он ощутил боль в области шеи. Струйка прозрачной жидкости из шприца разбежалась под кожей, и все перед глазами Хосока поплыло. — Что ты делаешь? — кое-как связал слова Чон. Его тело стало обмякать и тяжелеть, погружая в темноту. — Пора возвращаться, — послышался отдаленный и стихающий голос Намджуна. — Просыпайся.