Там, где обитают ветры

– Возмутительно! – Простой оружейник не может стать Владыкой. – А что скажут наши верующие? Все мы будем посмешищем! – Это недопустимо! – Су Юань навлечет позор на Небеса! Споры между богами не смолкали ни на минуту после ритуала. Всю минувшую ночь Юань провел перед закрытыми дверьми Яшмового зала в ожидании исхода Совета Девяти Небес, к которому его самого не допустили из-за отсутствия необходимых регалий. Ему, простому оружейнику восьмого ранга, вмешиваться в беседу сильнейших – негоже. Юань отошел подальше от запертых дверей – к широкому резному окну, до которого не долетали осколки резких фраз. Над горой Синьшань уже неторопливо разгорался новый день. Рассветное солнце ещё не успело пересечь границу ночи полностью, но его несмелые лучи уже струились алыми туманными ручьями вдоль сонных дорог Города и украдкой пригревали мраморные стены главной императорской резиденции – Пурпурного дворца. Пойманный утренним светом, Юань шагнул назад, в густую тень дворцовых стен, и тяжёлые полы ритуальной мантии качнулись вслед за ним, точно пламя свечи, блеснув влажным жаром. Он плотнее запахнул одеяние и снова опустился на колени, застыв в тревожном ожидании. Утро набирало обороты. Солнце беспечно поднималось всë выше над крышами храмов, и по каменным коридорам дворца начинали сновать занятые работой младшие небесные слуги, суетные чиновники и встревоженные воины императорской гвардии. Каждый из них пугливо сбивался с шага, завидев среди безупречной белизны дворцовых стен молчаливую и неподвижную фигуру Юаня. – Немыслимо! – Отдавать Небеса в руки этому… Этому ремесленнику… – Довольно! – голос Императора резко оборвал говорившего. – Небеса не принадлежат никому из нас, и никто не вправе распоряжаться ими. Наша задача – исполнять волю Великого Первопредка, а не мешать ей из-за своих пустых амбиций. Или вы ставите под сомнение решение Небес? Ответом Владыке послужила благоразумная тишина – перечить ему никто из пристыженных небожителей не посмел. Следом раздался и неповоротливый скрип открывающихся дверей, из-за которых появился и сам Император. Склонив голову в знак почтения, Юань вновь замер – напряжённый и острый, точно горный пик. – Юань, – мягко начал Ань Нин, подходя ближе, – должно быть, ожидание совсем тебя измучило? – Нет, Владыка, – отозвался небожитель, не смея поднять глаз, – ничуть. Владыка понимающе улыбнулся. – Прошу, пройдем в зал, – он протянул божеству крепкую ладонь, помогая ему подняться на нетвердые от долгой неподвижности ноги, – мы не можем продолжать без тебя. Юань сдержанно и коротко поклонился: – Слушаюсь, Владыка. Едва они переступил порог, как острия неодобрительных взглядов прижались к открытому горлу Юаня холодом скрытой угрозы. Помимо Императора, самого Юаня и вездесущего Советника Фу, собравшихся в зале оказалось девять: могущественные Боги-покровители четырех сторон света выстроились перед троном Императора по правую руку, а духи пяти стихий – огня, воды, земли, металла и дерева, – по левую. Эти божества, составляющие Совет, возглавляли пантеон последние четыре века и считались нерушимой опорой небесной тверди. Их могущество пустило свои прочные корни во всех краях царства. У каждого из них были свои чаяния, каждый – был достойным наследником императорского трона. И у каждого при виде Юаня – простого придворного оружейника без высоких титулов и благородного происхождения – на лице затвердела маска из неверия, негодования и враждебности. Пытаясь сохранять достоинство перед этой настороженно неподвижной процессией божеств, Юань невольно расправил плечи и ровным шагом пересек длинный зал, чтобы занять своё место напротив царствующего Императора. Алый ритуальный плащ протянулся за ним по белому мрамору густо-кровавым следом, и в сравнении с остальными богами, закованными в латунь и золото парадных доспехов, он казался мрачной и грубо разукрашенной траурной куклой из похоронного дома. Скорбное и липкое молчание озлобленных небожителей становилось неудобным, поэтому Советник Фу посчитал своей обязанностью прервать его: – Совет Девяти Небес приветствует вас, господин Су, – монотонно проговорил он, почти не размыкая сухих губ, – примите поздравления в честь оказанной вам милости. Пусть Небеса благоволят к вам и дальше. – Благодарю, – ровно и коротко кивнул Юань, – да будут Небеса милостивы. Улыбка, которую Советник обронил в ответ, была такой же неискренней и дежурно-обязательной, как и все его речи. Он, под стать остальным небожителям, взирал на Юаня как тигр на лисицу, угодившую в силки. – А теперь, – начал Ань Нин, опустившись на трон и окинув Совет предостерегающим взглядом, – настало время обсудить обряд интронизации следующего Небесного Владыки. Как и ожидалось, разговор с Советом дался Юаню сложнее, чем настигшая его давным-давно небесная кара. Восхождение на престол нового Владыки – несравнимо важное событие для Небес, которое изрядно прибавляло головной боли придворным историкам и астрологам. Сведения об Императоре обязательно вносились в небесную хронику, носящую название “цзи”, но лишь малая часть из них была правдивой. Его личность всегда обрастала легендами, слагаемыми не только земными верующими, но и самими бессмертными; считалось, что Небо заранее предчувствует рождение будущего правителя, а потому его происхождение, земная жизнь и небесные свершения – всё должно было иметь особую исключительность, подтверждая его права на Небесный мандат. Юань ничем исключительным похвастаться не мог: его отец не был ни прославленным генералом, ни потомком великой династии и зарабатывал на жизнь продажей заграничных диковинок, редких книг и древней рухляди, а мать по своей крови принадлежала к варварским племенам – жунам, кочующим среди дюн пустыни Алашань. Чем дальше продвигался расспрос Юаня, тем сильнее мрачнели лица окружавших его божеств. Владыка в разговор не вмешивался. Он лишь растирал чуть тронутый сединой висок и хмуро посматривал на мраморную стену за спинами божеств, на которой красовалась фреска, изображающая древнюю карту звёздного неба и процессию Семи Звездных Владык – древних богов, давно ставших легендой. Под его внешней степенной безмятежностью легко угадывалась обыкновенная человеческая усталость: тяжесть минувших событий легла меж его бровей сердитым заломом, а на щеках виднелись неровные пятна румянца – следы гнева от многочасовых бесполезных препирательств с Советом. – Это возмутительно, – сквозь зубы прошипел Повелитель Земли, теряя терпение. – Да как вы можете не помнить ни год своего рождения, ни год вознесения на Небеса? – Господин Су, постарайтесь вспомнить, – устало перебил его Владыка Юга и вздохнул, озадаченно постукивая пальцами по закрытому свитку. – Сведения о вашем вознесении и земной жизни утеряны, и без них мы не можем рассчитать благоприятный день для проведения ритуала передачи трона. – Я помню лишь то, – Юань растерянно примолк, силясь припомнить названия звёзд Северного неба, – что был рожден под звездой Сюй¹. Среди небожителей пронёсся удрученный вздох. Даже Советник Фу оторвался от полупустого листа бумаги под своими руками, на котором темнели лишь три короткие записи: “Су Юань”, “варварская кровь”, “стихия – металл”, и, сдавшись, отложил пересохшую кисть в сторону. – Вы, верно, смеётесь над нами, Владыка Су? – На сегодня достаточно, – подал голос Владыка, прерывая возмущения, и небрежно взмахнул ладонью в знак окончания Совета, – раз дело касается Северного Неба, дальнейшими вычислениями займётся дворец Владыки Лао. Упомянутый бог, облачённый в литые доспехи из чернëного металла, нехотя согнулся в благопристойном поклоне, скрипнув свеженачищенными кожаными ремнями генеральского обмундирования. – Слушаюсь, Ваше Величество. Следуя негласному приказу своего Императора, божества и духи стали торопливо покидать зал. Юань терпеливо склонил голову в знак почтения Богам, обходившим его стороной, точно прокаженного. Единственное, что он знал отлично, так это своё место среди Совершенных Владык и Всесильных духов, – этому Небеса выучили его сразу после вознесения. – Юань, – окликнул его Владыка Ань, подзывая к выходу у противоположного конца зала, – давай прогуляемся.

***

С восточной стороны сте́ны Пурпурного дворца упирались в обширный полудикий сад, напитанный влагой горных туманов и неглубоких озёр. Дворцовый лоск не касался этих мест: вместо золоченых павильонов с остроконечными крышами вдоль неширокой дороги тянулись плотные заросли высоких сливовых деревьев, а вместо полированных деревянных настилов под ногами темнели неровные каменные плиты. Этот очевидный беспорядок не имел ничего общего с гнетущим запустением, какое зачастую встречалось во владениях разорившихся сановников, – он был не следствием безалаберности и нерасторопности небесных слуг, а результатом преднамеренного невмешательства в природную целостность. Сетью речных каналов императорский сад уходил в зеленые глубины горных расщелин – к самому сердцу священного пика Синьшань, а потому нарушать его естественный порядок не дозволялось даже Сыну Неба. В саду, за пределами Яшмового зала, Ань Нин заметно смягчился: его немолодое, но освещенное небесным благословением лицо разгладилось, и сам он наконец перестал напоминать отлитую из золота статую – бесстрастную и непоколебимую. Крупные соцветия диких пионов клонились к его ногам, преграждая дорогу, и ему приходилось мягко отстранять белоснежные, будто фарфоровые, бутоны, чтобы продолжить путь. Юань неторопливо следовал за Владыкой, осматриваясь. До этого он удостаивался чести посетить сады лишь единожды – в день своего вознесения. Тогда он, совсем юный и растерянный, едва ли мог оценить благословенную мягкость тишины этого места. В нескольких шагах от спуска к озеру Владыка сбавил шаг и, ничуть не беспокоясь о бесценном шелке своих одеяний, опустился на колени – прямиком в сырую траву. – Взгляни, Юань, – он указал на неширокий, размером в чи, ручей, торопливое течение которого пересекало тропу поперёк, – ещё недавно его не было здесь, а сейчас – он питает те земли и травы, которые не могли дотянуться до большой воды. Пройдет едва ли полвека, и он станет могучей полноводной рекой, несущей на гребне своего потока и жизнь, и гибель сущему. Подобрав полы мантии, отяжелевшей от утренней росы, Юань присел рядом, отыскивая взглядом тот самый пробившийся ручей, что завладел вниманием Владыки. – Вода, – улыбнулся Ань Нин, касаясь холодного упругого течения, – это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного. Слабые побеждают сильных, мягкое преодолевает твердое… – …поэтому совершенномудрый говорит, – не раздумывая продолжил Юань, – кто принял на себя унижение страны – становится государем, и кто принял на себя несчастье страны – становится властителем.² – Ты все еще помнишь, чему тебя учили, – Владыка одобрительно хмыкнул, – это похвально. Юань невесело улыбнулся. С большей вероятностью он мог забыть собственное имя, но не выцарапанные в его сознании, как на черепашьем панцире, строки трактата. Но если Ань Нин вздумал упражняться в красноречии и проверять знания Юаня в области священных трактатов, то он выбрал для этого неподходящее время – голова небожителя и так болезненно пульсировала от вороха неразрешенных вопросов, а пространные разговоры о сути вещей и предназначении государя едва ли помогли бы уладить на Небесах чудовищный бардак, вызванный вчерашним волеизъявлением Шан-ди. Юань устало потёр переносицу, и его молчаливое смятение не укрылось от пытливого взгляда Императора. – Я утомил тебя? – Нет, Владыка, – голова Юаня смиренно и почтительно опустилась в поклоне, – но я не совсем понимаю, – он помедлил, – зачем вы выбрали меня? Ань Нин выпрямился, непринужденно смахивая с колен налипшие листья. Неотвратимо, цунь за цунем на светлой парче длинных императорских одеяний расплывались бурые пятна грязной воды – будто застарелые следы пролитой крови. Юаня окатило липкой дрожью, и он поспешил отвернуться. – Тебя выбрало Небо, Владыка Су, – он заложил руки за спину, устремляя взгляд к острию горного пика, – а я лишь передаю тебе трон. Всё ещё сидя в застойной воде, Юань прикрыл глаза. Вслушиваясь в беспокойный гул собственной духовной энергии, он понимал: не ему, малообразованному оружейнику без титулов и заслуг, идти наперекор воли Небесного Императора, не ему – оспаривать выбор Великого Первопредка. Но и не ему, Су Юаню, занимать небесный трон. Едва ли духи обозлились бы на него за отказ от престола сильнее, чем за дерзновение стать преемником мандата Девяти Небес. – Юань, – голос Владыки стал серьезнее, сбросив позолоту расслабленной праздности, и теперь в нем отчетливо слышалась неприкрытая, требовательная твёрдость, – поднимись и следуй за мной. Не дожидаясь исполнения приказа, Владыка перешагнул узкую ленту молодого ручья и направился к оставленной на берегу горного озера лодке. По прихоти прошедших лет её низкие деревянные бока покрылись плотным мшистым налетом, но сама древесина оказалась нетронутой гниением и легко удержала над водой двух небожителей. Бамбуковым шестом Ань Нин оттолкнулся от каменистой мели, и лодка плавно двинулась вперед, рассекая острием треугольного носа прозрачную гладь. Чем сильнее отдалялись они от садовых зарослей и нефритовых дворцов Императорской резиденции, тем сильнее края озерной чаши сплетались с нешироким устьем пологой реки. Когда лодка пересекла границу леса, шелест деревьев загустел, как загустела и потемневшая глубина горного протока. В опустившемся зеленом мраке фитиль путеводного фонаря в руках Юаня неожиданно вспыхнул, зашипев, и по речной ряби рассыпались золотые и алые блики, словно искры на глянцевой чешуе морского дракона. Спустя время лодка пересекла пределы каменных врат, и речной поток вытолкнул её в широкую заводь у подножия трёх лестниц, высеченных в выступах скал. Центральная лестница, высотой в тысячу ступеней, уводила к вершине Синьшань, где высился ныне опустевший храм, левая – вела к пещерам для уединенной медитации, а правая – к императорской кумирне Линли. Сойдя на берег, Ань Нин молча указал направо. На этот раз Юань шел впереди, крепко сжимая фонарь и освещая дорогу им обоим. Несмотря на ранний час, темнота путалась под ногами небожителей, и казалось, что каждый луч света потонул в маслянистой тьме ущелий. Переступив очередную ступень, Юань остановился. Слабое свечение фонаря качнулось в его дрогнувших руках и затронуло древних исполинов – двух каменных птиц фэнхуан, которые стерегли высокие медные врата, гордо запрокинув к небу нефритовые клювы. Стоило Ань Нину коснуться створок ворот, и влажный металл под его ладонями заискрился. Тонкие струи света очертили линии защитной печати, замок поддался императорской воле и массивные двери низко взвыли, отворяясь. Света на вершине было чуть больше, и в туманных сумерках Юань разглядел небольшое святилище. Оно не отличалось ни роскошью, ни изяществом и представляло собой неприметную двухъярусную па́году с покатой деревянной крышей. По слухам, эта пагода превосходила возрастом любое божество пантеона, и никто, кроме Императора Девяти Небес, не мог переступать ее порог. – Смелее, А-Юань, – мягко рассмеялся Владыка, оглядываясь на оцепеневшего бога, – ты наследник трона, и небеса не опрокинутся на землю, если ты зайдешь в храм. Обещаю. – Как скажете, Ваше Величество, – небожитель накинул капюшон мантии, укрываясь не то от сырой прохлады, не то от застывших взглядов статуй, и последовал за императором вглубь святилища. Земные властители имели дурную привычку набивать пагоды сокровищами – золотыми вещицами, благородными камнями, редкими свитками и расписными шелками, принося их в дар властителям небесным. Единственной же драгоценностью кумирни Линли был круглый яшмовый алтарь – такой же, как во дворце Минтан. Невесомый дым благовоний взмывал от него вверх сизыми перьями, и от густого сосредоточения божественной энергии духовное ядро в груди Юаня дрогнуло. – Приведя тебя сюда, – тихо начал Владыка, – я разделяю с тобой не только блага Небесного Мандата, но и его горести. Взгляни внимательно, Юань. Взгляни – и ты поймешь, почему Небеса нуждаются в тебе. Юань повиновался, и поравнявшись с Владыкой, растерянно осмотрел широкий алтарь. Благовония на нём располагались пятью ровными витками и стремились к центру. Курительных палочек было ровно 108 – по числу Богов и духов, населявших Небесную столицу Синьшань. Под каждой из них значилось имя, дарованное небожителю при вознесении, и каждая своим неторопливым тлением отмеряла время, отведенное богу на его бессмертное существование. При внимательном взгляде на алтарь первоначальный трепет, охвативший оружейника, сменился ужасом. – Нет, – Юань отпрянул, с трудом делая вдох. Теперь сандаловый дым душил его, точно накинутая на шею шелковая удавка. Большая часть благовоний прогорела почти до основания, включая и центральное, с именной табличкой Императора. Предвещало это лишь одно: скорую гибель половины богов Небесной столицы. – Этого не может быть. – Небесам предстоят испытания, – вздохнув, проговорил Император и смахнул пепел с запылившихся надписей. – Пока об этом знают лишь некоторые, но вскоре правду придется открыть. Мы не в праве молчать о таком. – Почему это происходит? – взгляд небожителя метался от имени к имени, от одного тлеющего огня к другому. – Начнется война? Снова? – Если бы у меня был ответ, возможно, твое восхождение на престол не стало бы таким неожиданным, – Владыка отступил от алтаря назад и посмотрел на Юаня глазами мудрого цилиня. Сожаление и горечь, теплота и потерянность – все смешалось в его взгляде с тёмным золотом угасающей духовной силы. – Но я знаю одно: что-то неотвратимое грядет, и небесам потребуется сильный и мудрый правитель. И этот правитель – не я. – Но, – Юань замолк, теряясь в осколках путанных мыслей, – я простой оружейник, а не государь. – Истинно мудрые правители, – подумав, проговорил Ань Нин, – становятся великими, потому что никогда не считают себя таковыми.

***

Обратный путь до Пурпурного дворца они провели в молчании. Юань, побелевший и задумчивый, едва разбирал дорогу перед собой – все его мысли были заняты зрелищем угасающих благовоний. Само восхождение на императорский престол теперь тревожило его не больше, чем незримая угроза, способная в одночасье разрушить хрупкий баланс Девяти Небес и пошатнуть ось всех трех миров. Разве не мог Ань Нин повременить с отречением? Юань не сомневался в Императоре и его решениях, но как никто другой знал: стать неугодным Владыкой – незавидная доля, а уж стать неугодным Владыкой накануне перемен – всё равно что добровольно спуститься в Диюй и навлечь на себя гнев голодных духов. – Юань, – голос Ань Нина выдернул небожителя из навязчивых размышлений, вынуждая вспомнить, где он находится. Судя по кислому осуждению на лице Советника, стоящего рядом, Императору пришлось звать его по имени не единожды. – Простите, Владыка, – оружейник быстро склонил голову в поклоне, – я отвлекся. Император улыбнулся ему – снисходительно и тепло. От этой улыбки Юаню захотелось зажмуриться, но он лишь нервно дернул плечом, соблюдая границы благопристойного поведения. – До дня интронизации ты останешься в своём дворце, – терпеливо повторил Владыка, передавая оружейнику нефритовую печать, духовный ключ от любых врат и дверей Девяти Небес, – но императорский двор открыт для тебя в любое время. – Открыт в разумных пределах, – прошелестел Советник, – и с завтрашнего дня к вам будет приставлен генерал Юй. – Генерал Юй? – переспросил Юань, пытаясь припомнить этого небожителя среди богов, собиравшихся сегодня в зале Совета. – Для чего? – Юй Шэн – Дух Войны и глава дворцовой стражи. В данный момент он отвечает за набор и подготовку младших небесных служащих, которые числятся в императорской гвардии, – Советник хмыкнул. – До этого генерал долгое время обучался во дворце под моим руководством и отлично знаком с тонкостями небесного культа. Он научит вас всему, что должно знать правителю для обряда интронизации, дабы избежать… – он помедлил, – различных казусов. – Хорошо, – кивнул Юань, подавив тяжелый утомленный вздох. Сегодняшняя встреча с Советом показала, что он действительно мало смыслил в ритуальных условностях дворцового этикета, да и должность оружейника не требовала от него знаний, полагающихся наследнику небесного престола. Вот уже пять сотен лет во всех трёх мирах царили благоденствие, покой и праздность, и на протяжении всего этого времени Юань занимался лишь тем, что ковал духовные мечи, сабли и секиры, пока остальные Владыки, забывшие о войнах и тяготах, оттачивали благопристойное поведение и пестовали искусство плетения интриг. Руки Юаня легко подчиняли грубый металл, но едва ли умели уверенно обращаться с тонкой каллиграфической кистью учёного мужа; глаза – привыкли к сиянию раскаленной добела стали, но с трудом понимали сложный язык далёких и эфемерных звёзд. Он никогда не видел в этом проблему – до нынешнего момента. – Благодаря своим талантам Юй Шэн станет надежной опорой вашего престола, – чопорно дополнил Советник Фу, – ведь он был первым в числе тех, кому сплетники прочили небесный трон. – Доверие к генералу со стороны Совета безгранично, – аккуратно встрял в беседу Ань Нин, смерив Советника укоризненным взглядом. – Сегодня Юй Шэна не было в Столице, но его уже оповестили о случившемся, и с минуты на минуту он прибудет во дворец. «Если в горах нет тигра, то и собака зовется царем», – с досадой подумал Юань и переложил из ладони в ладонь врученную ему императорскую печать. Повинуясь наитию, оружейник обернулся – колебания чужой духовной энергии он ощутил быстрее, чем двери Яшмового зала успели распахнуться за его спиной. Возникший на пороге небожитель низко поклонился своему Императору и неторопливо расправил плечи. – Приветствую вас, Владыка. – Генерал Юй, – кивнул Ань Нин, подхватив отшатнувшегося Юаня под локоть и с силой удержав его на месте рядом с собой. – Надеюсь, вести из Столицы и преждевременный отъезд не сильно навредили вашему заданию? – Отнюдь. Распри на Востоке улажены, а с остальным Владыка Ху разберётся сам, – генерал выразительно посмотрел на притихшего Юаня и коротко поклонился ему. – Думаю, в Столице моё присутствие сейчас нужнее. Юань отвернулся. Облаченный в бурую кожу и плотный медный шелк, генерал Юй выглядел так, словно мгновение назад спешился с коня и едва ли успел подготовиться к аудиенции с Владыкой: узорчатые полы его походного одеяния были выбелены дорожной пылью, а длинные темные кудри – собраны в небрежный хвост, из которого своевольный ветер высвободил несколько коротких прядей. Несмотря на это, благородное величие сопровождало каждое движение небожителя, а его духовная сила – кипучая, живая и стремительная – чувствовалась даже на расстоянии. – Отлично, – Ань Нин легко улыбнулся и, заложив руки за спину, неторопливо шагнул к выходу из торжественного зала. Его светлые глаза тоскливо обвели лазурные фрески на стенах полупустого дворца и вновь обратился к собеседникам. – Думаю, нам всем пора отдохнуть. На рассвете я отправлюсь в обитель горы Цзюйфэн, чтобы завершить стародавние дела. Церемония интронизации состоится через несколько лун, и до этого момента я поручаю заботы о Небесах вам, – он поспешил уточнить, – вам троим. Впервые за день небесные духи проявили единодушие – спины троих Богов разом согнулись в одинаково низких поклонах. – Да будут Небеса милостивы к вам, – на грани слышимости выдохнул Ань Нин, перехватив взгляд оружейника, – Владыка Даньюань. – Да будет так, – шепнул он в ответ. Резные двери зала закрылись за Владыкой, взметнув в воздух золотые клубы закатного света. Следом за Владыкой в мареве длинного коридора растворился Советник Фу Син – неотступный и верный, как и всегда. Юань медленно выдохнул, собираясь с мыслями, но вместо покоя ощутил, как горло его перехватило – словно он снова наглотался едкого дыма в кумирне. Наедине с генералом Юем ему было невыносимо. – Генерал Юй, – резко окликнул его Юань перед тем, как разойтись на перекрестке дворцовых павильонов по разным сторонам, – мне жаль. Тишина разлилась гулким эхом среди каменных стен дворца, и в этом прозрачном безмолвии был слышен только холодный звон медных бусин, вплетенных в кудри небесного стражника. Юй Шэн непонимающе нахмурился. – Я не хотел, – продолжил небожитель, вырывая слова из собственной глотки, как сорняки, – занять ваше место. – Вы заняли лишь своё место, Владыка Су, – Шэн хмыкает. – Но я надеюсь, что вы понимаете: Небесный мандат – это не молот и наковальня, а невообразимая ответственность за все три мира. Побелевшие до онемения губы Юаня дрогнули в учтивой улыбке. Он не видел – не хотел видеть – лица генерала, когда тот поравнялся с ним, и заметил лишь качнувшийся край его чёрного, как ночное небо над пустыней, плаща. – Не стоит тревожиться, – заверил он, устремляясь к выходу, – я способен отличить небесный престол от стула в своей оружейной. ___________________________________________________ ¹Звезда Сюй 虛 (Xū), Садальсууд, бета Водолея, её название – «счастливая из счастливейших», но при этом звезда несёт несчастья и разрушения; ещё её называют «сосуд с мёртвой водой» или «мертворожденная». ²“Дао дэ цзин”, §78