Нет в списке пропущенных (2 части)

      » Я не приеду. Прости, нужно многое решить и еще отрепетировать. Но я смогу заехать к тебе ближе к ночи.» — СМС от Рут Джеффри.        Приступ обиды принуждает Зандер нахмуриться и забыть напрочь про обед. То есть как это она не приедет? Исходя из эгоистических желаний владеть человеком, чтобы в его жизни было место только для тебя, Ниа ощущает прилив злости, обиженной злости, но разум вдруг пробивается сквозь эти эмоции, и девушка вздыхает, набирая ответ:       «-Ладно.»        Она могла бы написать что-то типа: «удачи», или «хей, все нормально, я понимаю», но простое человеческое чувство отвергнутого желания твердит сквозь зубы: «ладно». Планировать в голове встречу после занятий, каждый поцелуй и прикосновение, банальные шутки и смех… а в итоге узнать, что не судьба… мало кому понравится. Мы имеем привычку влюбляться в собственные планы, а когда они рушатся — ненавидеть все и вся, хотя бы на секунды, но эта искренняя ненависть и обида овладевают разумом. — Эн, ты чего так челюсть-то сжала? — замечает Меган, поедая свой вегетарианский салат. — Ничего, — сердито отвечает, видя на экране засветившийся смайл «обезьяну, закрывающую глаза» от Рут. Забавно. Брюнетка никогда не присылала что-то типа сердечек или поцелуев. Весь набор ее смайлов состоял из ножа, красной уродливой маски, трех обезьян и какашки. Даже на письме она не показывала свои чувства. Вначале это даже завораживало… неспособность Джеффри показывать свои чувства открыто, это пленяло Нию. Ведь розоволосая была как раз из тех людей, которых тянуло «спасать» тонущего. Ее пленяла эта осторожная красота, эта дикость в поведении. И она до сих пор пленяет, но уже и бесит. Может ли Джеффри хоть раз сказать то, что чувствует? Даже вчера… в этой оголенной ночью близости Ниа сказала эти три слова… но ответ был лукав. Хитер тот, кто скрывает свои чувства, страшен тот, кто кричит проклятые три слова налево и направо. Но Ниа не кричала этого каждому, отнюдь, нет. Вчера она сказала это впервые… — Алло-о, Луна, Земля вызывает, — Меган машет ладонью перед лицом подруги, — Эн, что с тобой? — ПМС, не вникай, — вздыхает, приосаниваясь, и быстро меняет тему, — как твои дела с братом? — Не знаю, — поджимает губы, ковыряя вилкой в салате, — сегодня он должен забрать меня, вроде как мозг вернулся из задницы в его черепушку, — пожимает плечами, — не знаю. — морщится, — поломанный он какой-то. Он всегда был немногословным, но сейчас… это бесит.        Возможно, таких много. Поломанных людей. Вру. Не «возможно», а целая масса. Взгляните на них: Меган — девчонка, повидавшая много дерьма в семье и впоследствии выросшая с братом; Дюк — парень, которому пришлось повзрослеть еще в четырнадцать, пойти работать, заняться воспитанием сестры и пытаться помочь родителям-алкоголикам; Ниа — дочь сенатора штата, обеспеченная до конца своей жизни, но не получившая того самого драгоценного материнского внимания, росла в кругу слуг и полного лицемерия, за которым скрывалось желание выслужиться перед ее матерью; Рут — девушка, которая на собственной шкуре испытала старую историю про нерадивую мачеху и отца-дурака, связалась с наркоторговцем, потому что не было другого выбора «выжить»… Да все они поломанные. И мы с вами поломанные в каких-то костях. А если и не все, то покажите мне этого человека и я назову его Богом или трупом. Но исходя из моих религиозных убеждений — трупом, так как только им уже ничего не сломаешь. — Сейчас снова эта культура допотопных? — вздыхает Меган, собирая все на поднос. — Средние века — это не эпоха питекантропов, так что… — Не зуди.

* * *

— Полная жопа, — вздыхает Меган, записывая задание преподавателя. Мысль о том, что ей предстоит заняться конспектами, никак не радовала, — когда у нас уже будет практика? — ноет себе под нос. — Полностью с тобой согласна, — Ниа устало собирает принадлежности в рюкзак и ждет еле шевелящуюся подругу, — давай, быстрее. Занятия закончились, так что бежим отсюда. — Иду-иду, — блондинка быстро накидывает сумку на плечо и подхватывает куртку, — Валим. — Займешься этой хренью сегодня или отложишь на завтра? — движется к лестнице вместе с подругой. — Шутишь? — усмехается Меган, — если я отложу, я вообще ничего не сделаю. — Да уж, — вздыхает, спускаясь с лестницы. — Может быть займемся этой хренью вместе? — Шиллер идет с подругой к входным дверям, — быстрее будет. — Давай, — пожимает плечами, застегивая свою утепленную джинсовую куртку. Она с тоской вспоминает, что брюнетка сегодня ее не заберет, и остаток дня она должна провести в одиночестве среди учебников. — Может быть тогда поедешь сразу с нами? — предлагает, завидев машину брата (черный джип) — Да, без проблем, — соглашается, шагая за подругой к автомобилю.       Меган усаживается на переднее пассажирское сиденье, Ниа же скованно залезает на заднее: — Привет. — О, привет, — парень улыбается в зеркало заднего вида, — ты же Ниа, верно? — его слегка взъерошенные волосы выглядят достаточно мило, чтобы Зандер обратила на это внимание с точки зрения собственной эстетики. Она часто находила что-то очаровательное в простом. А как иначе быть творческому человеку? От ее взгляда не утаиваются и ямочки, чему розоволосая тоже улыбается: — Да. А ты Дюк? — скорее риторический вопрос. — Да, — кивает парень, заводя двигатель. — Вы два дебила, у которых память на имена хуже памяти пробки из-под Pepsy, — качает головой Меган. — Да ладно тебе… — наигранно хмурится Дюк, вопросительно смотря на сестру, — как там тебя? Сара? Мишель? — но получает толчок в плечо: — Сволочь. — А кто ж спорит… — вздыхает, трогая с места и кидая взгляд на девушку, расположившуюся на заднем сиденье. Она же, напротив, погружена в новый твит Джеффри, на фотографии которого были запечатлены брюнетка с солисткой группы Halestorm. И все бы ничего, если бы Ниа не заметила на заднем фоне Джину и гитариста этой же группы с бутылкой пива. Подпись гласила: «Мы порвем Ванкувер». Зандер сжимает зубы и откладывает мобильный:       «Убью…»

* * *

— Хей, Джеф, ты идешь? — Джина пьяно нападает на подругу сзади, пока та набирает сообщение Ние:       «Я приеду где-то через час.» — Джеф, да хорош уже строчить своей девке, погнали веселиться. — пытается утащить брюнетку с собой, но та твердо стоит на ногах: — Я обещала Ние, что приеду к полуночи…- хмурится, зажевывая нервно губу. — Подруга, ты, действительно, не понимаешь, что эта вечеринка — наша возможность светиться в объективах камер, которые так и ждут, пока мы выйдем из клуба, — Джина хватает за руку пришедшего Дэна, — скажи этой подкаблучнице, чтобы веселилась, а не пыталась свалить, — тыкает пальцем в закатывающую глаза Рут. — Детка, если ты свалишь сейчас, то это может сказаться на нашей группе, так что тебе придется выбирать, — кивает Дэн, почесывая свой рыжий затылок, — погуди еще часа два и вали.        Джеффри вздыхает. Вечеринка проходила исключительно для VIP-персон, то есть их окружали не только талантливые люди (а их было не так уж и много), но и богатенькие выскочки, желающие залезть тебе в трусы. Но друзья были правы. Эта вакханалия — плюс один к популярности. — Ладно, — кивает Рут, кладя мобильный в карман, — еще два часа, — поджимает губы. — Вот и отлично, — Джина протягивает ей свою бутылку мартини, — пойдем тусить, хорош трусы протирать у мобильника! — наваливается рукой, принуждая подругу двигаться вместе с собой, согнувшись в три погибели.       «Если ты приедешь пьяная — будешь спать на коврике.»

* * *

— Знаешь, когда делаешь эти конспекты с тобой, все куда проще и быстрее, — сладостно вздыхает Меган, обращаясь к растянувшейся на диване Нии, которая в свою очередь усмехается: — Звучит как признание в любви. — Кто тут кому в любви признается? — в гостиную входит Дюк с пакетами, полными продуктов. — Твоя сестра влюбилась в мой мозг, — улыбается девушка, окидывая парня взглядом, — ты точно не против, что я тут занималась с ней? — Ниа не любила стеснять людей своим присутствием, ей было больше по нраву приглашать к себе, нежели ходить в гости, однако, это не касалось Рут Джеффри. Совершенно не касалось. — Ты можешь заниматься здесь чем хочешь, — устало вздыхает парень, а после осекается, понимая как прозвучало его высказывание, так как Меган тут же смеется: — Ты чего удумал? — Я не то имел ввиду, — хмурится, покрываясь краской, что, кстати, не особо было ему свойственно, — Мэг теперь живет у меня, так что вопрос к тебе, — обращается к Ние, — ты останешься на ужин или поедешь домой? — конечно, он бы хотел, чтобы Зандер осталась, — я просто буду готовить пиццу, было бы здорово, если бы ты осталась ее попробовать. — хмурится. — Эм… я должна быть дома к полуночи, даже не знаю, — девушка немного сконфужена обстоятельствами, с одной стороны она хотела провести ночь с Джеффри, с другой возможность провести время ожидания в компании подруги и ее брата тоже было заманчиво, но вопрос был во времени. — Я довезу тебя, — подобный жест можно оценить как настойчивость, но на самом парень просто заинтересован времяпрепровождением с девушкой именно с точки зрения общения. Ниа хмурится, немного смущается, но соглашается: — Если так, то да, хорошо, — улыбается. — Отлично, я тогда пойду готовить, — кивает, забирая пакеты.       Меган прищуривается, смотря брату вслед, а после, дождавшись, пока тот скроется на кухне, обращается к подруге: — Что ты такое? — уставляется на нее, сплетая пальцы и упираясь локтями в колени, тем самым принимая мальчишескую позу в кресле. — В смысле? — поднимает бровь Ниа. — Мой братец в последний раз готовил для свой бывшей твари, так вот… — хмурится, — он вдруг заинтересован в том, что останешься ли ты на ужин, а получив согласие, радостный, как мальчишка, полетел греметь кастрюлями. — К чему ты клонишь? — недоуменно хмурится девушка, — и потом, он совершенно спокоен. — Когда мой брат хмурится, это значит, что он испытывает какое-либо чувство, и, кстати, он покраснел, когда… — вздыхает, — неважно. Я шипперю все, что движется. — Я могу не двигаться, — смеется Зандер, а затем качает головой, — и, да, единственный человек, который меня интересует, это Рут Джеффри, так что… — Занфри навсегда, — радостно ухмыляется Меган, — о, да. — Рут заключает контракт со студией… — вдруг выпаливает Ниа, недовольно поджимая край губы, — я рада, но… — морщится, — я ужасная собственница, — вздыхает. — Все мы эгоисты, — пожимает плечами Мэг, — особенно, если это касается высокой брюнетки с обалденной фигурой и охрененным голосом, — тут же получает толчок в плечо от подруги: — Дело не в том, как она выглядит. — Не без этого, — настаивает блондинка, — ну согласись. — Она вся такая колючая, а глаза… мягкие, яркие… они всегда выдают ее состояние, которое она так старается скрыть, — ухмыляется Ниа, теребя пальцы. — А какие у нее глаза при сексе? — пользуется неким трансом подруги. — Тускло-голубые, — отвечает и тут же просыпается, — ну ты и сволочь, Шиллер! — Ах-ха-ха.

* * *

— Тебе, правда, понравилась пицца? — Дюк останавливается на светофоре, кидая взгляд на сидящую рядом Нию: — Да, было очень вкусно, и это круто, кстати, то что ты делаешь отдельную часть для Мэг, которая у нас не любит мясо, — улыбается, смотря на неоновый город и золотые огни. — У меня не было выбора, — смеется, — она бы иначе стала бы есть цветы в горшках, — он затихает, улавливая нотки завороженности девушки городом: — Ночью так красиво… — выпаливает Ниа, а затем тихо произносит, — и день и ночь — враги между собой — как будто подают друг другу руки. Тружусь я днем, отвергнутый судьбой, а по ночам не сплю, грустя в разлуке… — Чтобы к себе расположить рассвет, я сравнивал с тобою день погожий и смуглой ночи посылал привет, сказав, что звезды на тебя похожи, — завороженно продолжает парень, следя за взглядом девушки и пытаясь запомнить запечатленное ночью лицо. Ниа удивленно переводит глаза на него, проговаривая последние строки в унисон: — Но все трудней мой следующий день, и все темней грядущей ночи тень… — Дюк хмурится, улыбаясь уголком губ, а Зандер же неловко улыбается, — ты знаешь Шекспира? — Я совсем не похож на того, кто его знает? — трогает машину с места на зеленый. — Нет… просто, ты меня немного удивил, — отворачивается к окну, — приятно удивил. — Рад, что доставил удовольствие не только твоему желудку, — он сворачивает направо и подъезжает к парковке в полном молчании. Останавливается и поворачивается к девушке, — ну, что? Спокойной ночи? — улыбается уголком губ, демонстрируя ямочку на щеке, что видно в свете улиц. — Спасибо. Спокойной ночи, — Ниа недолго думая протягивает ему руку, требуя пожатия, тот ее легко пожимает, но старается впитать собственной кожей приятное прикосновение. Эта протянутая рука, как знак, даже символ начала их дружеских отношений, и он рад этому, по-детски рад. Словно глоток свежего воздуха. Зандер выходит из машины, машет ладонью на прощание, а после удаляется в сторону отеля.        Дюк хмурится, на его лице выступает улыбка. Это прекрасно, когда после общения с человеком остается послевкусие. Приятное послевкусие, которое говорит о том, что это не чужой человек, что-то свое… хоть столь неизвестное. Наверно, мы и общаемся именно ради такого послевкусия, которое остатки суток еще першит в горле и царит в голове. И все, что раньше волновало, вдруг сменяется этим послевкусием. Это прекрасно.

* * *

       На прикроватных часах Нии время: три часа нового дня. Девушка уже уснула, пытаясь дождаться Джеффри, но та так и не появилась. Безусловно, Зандер рвала и метала в своей голове, но она понимала, что брюнетка жива и невредима, так как ей ответила пьяная Джина и сказала, что Рут в порядке, то есть дрыхнет на ее плече где-то в клубе. Как можно уснуть в помещении с громкой музыкой Ниа не понимала, однако факт был очевиден — Джеффри хорошенько набралась.        Звонок в дверь пробуждает девушку от сна. Она лениво откидывает одеяло и включает свет на ходу, двигаясь к лестнице. — Кого это черт принес? — фыркает, сонно зевая, но тут же просыпается, понимая, что это скорее всего Джеффри. Ниа подходит к двери и заглядывает в глазок — да, это она. Зандер быстро открывает, но не забывает и о том, что должна быть злой, — какого хрена, Джеффри?! — но брюнетка лишь вваливается, устало выпаливая: — Не ори так, голова раскалывается, — сжимает виски пальцами. — В каком смысле «не ори»? Ты где шлялась? — закрывает дверь, уставляясь на Рут, — от тебя несет перегаром, — морщится, махая рукой, будто пытаясь разогнать воздух, — сходи в душ, я не пущу тебя такую в постель, — оглядывает потрепанную девушку, зло откидывая свои непослушные персиково-розовые волосы назад. — Ладно, — фыркает Джеффри, покорно направляясь куда-то на кухню. — Ванная на втором этаже, — скрещивает руки на груди Ниа. — Я туда и шла, — вяло усмехается Рут, ломано перешагивая ступеньки, но тут же кидает хмельной взгляд на Зандер, одетую в излюбленные пижамные шорты и обтягивающую майку, — ты такая сексуальная в этих шортах с жирафами, — пьяно издает игривый смешок, поднимаясь вместе со злой девушкой, которая в свою очередь закатывает глаза: — Я сожру тебя завтра. — Что? — вопросительно оборачивается, уже оказываясь на втором этаже. — Ничего, иди в душ и зубы почисти, — вздыхает Ниа, — я сделаю тебе горячий чай. — Ладно, — Рут покорно, будто наказанный ребенок, идет в ванную, а Зандер же саркастично округляет глаза, спускаясь обратно: — Тоже мне, рок-звезда, как дитя.

* * *

       Ниа ставит горячую кружку чая на прикроватную тумбочку и тяжело вздыхает. Почти четыре утра. Через два часа вставать: — Ну, спасибо, Джеффри. — За что спасибо? — брюнетка появляется в дверном проеме в новом нижнем белье черного цвета, которое Зандер предоставила ей. — За… — Ниа застывает, оглядывая девушку с ног до головы, — то, что помылась… — Что? — усмехается Рут, запуская пальцы в свои влажные волосы и растрепывая их. — Ничего, — хмурится девушка, — выпей горячий чай и ложись спать, — залезает на постель, принимая полусидячее положение, упираясь спиной о спинку кровати. — Ладно, — брюнетка подходит к тумбочке и берет в руки кружку, — завтра в одиннадцать концерт, ты придешь на него? — отпивает, тут же морщится от горячего напитка, — я могу достать пропуск за кулисы, — Ниа же сдерживается, чтобы не вернуться к изучению глазами женского тела, — могу достать два: для тебя и твоей подруги. Только скажи мне об этом за часа три до концерта, — снова отпивает, а после ставит кружку обратно, ехидно ухмыляясь, — Ну как мне еще извиниться? — залезает к девушке, а после садится на нее верхом, от чего Зандер впадает в краску: — Ты пьяна… — Это все из-за тебя… — сладостно выпаливает сальность, а после бесцеремонно обхватывает шею Нии рукой и целует, но Зандер не отвечает, стараясь сохранять спокойствие и обиду на брюнетку. Та это понимает, но решает пойти до конца: снова впивается, но уже настойчивее, непроизвольно изгибаясь в спине, вдавливаясь в девушку, та скрещивает руки на груди, показывая, что это «не работает». Большим пальцем Рут принуждает Нию приоткрыть рот, а после грубо целует, проникая в полость языком, обхватывает нижнюю губу, вжимается всем телом, издавая стон. Ладно. Зандер сдается, она сжимает пальцами бедра девушки, принуждая повторять ритмичное движение. Но слишком мало голой кожи. Рут прерывается, стягивая майку с Нии, снова возвращается к губам. Инстинктивное вдавливание играет злую шутку со спокойствием Зандер, она не выдерживает и укладывает брюнетку на лопатки, ударяясь передом между ее ног. Проникновение языка в полость, легкий укус, и Ниа опускается ниже к шее, к ключицам и груди. Красивая обертка, это нижнее белье, но оно слишком мешается. Рут быстро освобождается, а после прогибается в спине от горячего языка, скользящего по сокровенным точкам груди. Она сжимает пальцами поверхность одеяла, подаваясь вперед. Ниа усмехается, кусает губами, а затем опускается ниже, желая подразнить. Язык накрывает черную ткань нижнего белья, создающего барьер между голой плотью и способом облегчения. Брюнетка издает стон с красноречивым высказыванием.        Ниа еще раз проскальзывает и вдавливается языком, после возвращается к губам бушующей Джеффри, тем самым наказывая ее за проступок, на что Рут выпаливает, но позволяет в последствии продолжить прелюдии: — Ты чудовище. *

* *

— Извините за опоздание, — в аудиторию вваливается Ниа. Волосы немного растрепаны, а дыхание прерывисто. — Садитесь, мисс Зандер, — вздыхает недовольно профессор, возвращаясь к лекции, — Перед установкой мозаики необходимо, чтобы архитектурный объект дал усадку (прошло несколько лет после его строительства). Традиционно мозаика изготавливается из смальты — дважды вареного стекла, которое легче колется… — Ты чего такая запыханная? — шепотом спрашивает Меган, — Ты впервые опоздала, с чего бы? — Неважно… — Ниа неловко поджимает губы, усаживаясь и доставая лекционную тетрадь. Она бы не хотела говорить, что вообще не спала, занимаясь с Джеффри сексом, хотя, судя по довольной физиономии подруги, Меган и так это поняла. Однако, она меняет тему: — Ты же пойдешь на этот концерт? — Куда я денусь? — вздыхает, начиная записывать, — А ты? — Хотелось бы, — тонко намекает, на что Зандер сразу отвечает: — Джеф может достать два пропуска за кулисы…        На лице блондинки появляется ошарашенная и радостная улыбка. Она еле сдерживается, что не заверещать, на что Ниа кивает, тем самым подтверждая факт, что они сегодня попадут на этот концерт.

* * *

— Ты, значит, трахаешься до утра, а мне сиди и страдай? — недовольно бурчит в полголоса Джина, поглаживая кончиками пальцев макушку Джеффри, которая уложилась спать на свой диван, положив голову на колени подруги. Смуглая девушка все равно не смеет разбудить брюнетку, она даже бережно проводит пальцами по темным волосам, которые приятно пахли.       Любого другого человека Джина согнала бы, но Рут была исключением. И тело уже затекает, чувство чего-то сокровенного не позволяет Мин нарушить покой… ей позволено охранять этот сон. Это была та самая платоническая любовь, которая никогда не зайдет за рамки.        Они были похожи. Обе колючки, обе не верящие в любовь и что-то высокое, обе страдающие притяжением к музыке… Но они разные. Джина была более открытой, а Рут же была немногословной и вечно угрюмой. Подруга никогда не воспринимала пассий брюнетки всерьез, так как знала, что секс — всего лишь физиологическая потребность… теперь изменения в Рут пугают ее. Не то, чтобы она не была рада, нет. Просто, Джеффри никогда не любила, умеет ли она это вообще? Ее жизнь, многие ее аспекты остаются ее собственной тайной, но Джина принимает это как условие. Не всякий человек может вот так подойти на улице к бродячей девчонке и сказать «привет, хочешь выпить со мной кофе?» Именно так завязалось их знакомство. И вечно угрюмая стала просто угрюмой, в круг доверенных лиц которой входила только Джина.        Мин не была из системы или родившейся на улице. Ее детство не было травмированным, она выросла в семье отца и матери, которых не стало из-за пожара. Она лишилась даже дома, а система плюнула на это. Джина научилась жить на улицах, она очерствела, но не так, как брюнетка. И вот они: обе черствые и в то же время полузакрытые души, дополняющие друг друга; друзья? Я бы сказала, любовники по разуму.

* * *

       Огромный зал заполнен зрителями, душераздирающе подпевающими брюнетке. Она не могла и подумать, что ее песни будут так хорошо известны публике. — Кулак бьет мне в сердце, оставив        Лишь пепел,        Лишь струны, мой гнев        И песок.        Так спусти же курок! — встряхивает головой, опуская волосы на лицо. Легкая испарина выступает на ее лбу, на котором пульсирует вена. Проигрыш музыки. Соло гитар. Брюнетка держит микрофон на стойке обеими руками, кивая головой в такт, так, что ее темные волосы ритмично играют, некоторые волоски прилипают к потному лбу, но ее заполняет это чувство покорности и любви масс. Она снова вступает своим бархатно-хрипловатым голосом, зачесывая спадающие на лицо пряди назад. Этот экстаз, эта темная атмосфера музыки подхватывает не только ее, но и всех присутствующих. — Глядя на нее хочется закурить, — выпаливает Меган, смотря на Джеффри из-за кулис, на что Ниа лишь завороженно и согласно кивает. Ее не особо волновал тот факт, что пропуск позволял ей познакомиться или взять автограф у уже известной группы, она была поглощена брюнеткой, ее манерой исполнения, ее драйв и экстаз, который Ниа будто бы испытывала вместе с ней. Вся такая колючая Джеффри яростно и бархатно поет в микрофон, ее губы в сантиметрах от установки, лицо напряжено, а волосы живо растрепаны, но она прекрасна. Словно какое-то новое направление в искусстве. Ниа поджимает губы, жарко выдыхая. — Я нашел свой исток:        Я — есть рок… — брюнетка разводит руки в сторону, запрокидывая голову с шумным обрывистым окончанием песни, будто отдавая себя толпе на растерзание. Визги, возгласы, шум толпы освистывает ее, окликивает, а ее белая кожа словно впитывает это. Она выпрямляется и улыбается в микрофон: — А теперь поприветствуйте тех, ради кого мы все здесь собрались! Halestorm! На сцену с другой стороны от Нии и Меган выходит знаменитая рок-группа, тут же срывающая овации. Лиззи подходит к микрофону, пока На место Джины и Дэна становятся Арджей и Джош, Джо же берет в руки свободную гитару, заранее установленную. — Привет, народ! — становится у второго микрофона Лиззи, обращаясь к шумящей толпе, — но мы же так просто не отпустим их?! — поддерживающие возгласы, Рут ухмыляется в микрофон, звук ее дыхания раздается по залу, — «Bad Romance»!        Брюнетка ничем не уступала солистке в вокале. Они вдвоем зачаровывали зал, обменивались репликами и взглядами. Казалось, что вот-вот, и Джеффри просто взлетит или ударит в пол кулаком, так она пела, так она была прекрасна и сильна. И вроде бы дуэт, всего лишь, но это начало того, к чему она стремилась. Красивое лицо искажается в гримасе, напрягаясь в соло. Волосы — будто произведение искусства, а яркие голубые глаза обращаются к Ние, вдруг захотев увидеть лицо девушки, чтобы понять, что это значит для нее. Восхищение и ухмылку. Джеффри улыбается в микрофон, подпевает солистке, поднимая кулак вверх. Да. Она живет. И пусть весь мир подавится.

* * *

       Караоке-бар. Все заведение забронировано заранее. Угадайте кем? Конечно же, Нией. Но не только по случаю блистательного выступления группы Рут, ее план куда коварнее. — И сколько стоило снять все это? — вздыхает недовольно Джеффри, наклоняясь к уху Зандер, вальяжно расположившейся на диване рядом с ней. — Неважно, — отвечает Ниа, — у меня к тебе просьба… — кидает быстрый взгляд на Меган, весело обсуждающей что-то с Джиной. — Какая? — Рут поднимает бровь, заигрывающе проскальзывая кончиками пальцев по внутренней стороне оголенной руки Зандер. Та улыбается: — Заставь Мэг спеть с тобой. — Мэг? — хмурится брюнетка, запуская пальцы в свои темные волосы и откидывая их назад. — Да, — кивает Ниа, — мне кажется, она стесняется того, чем занимается, а ты, как никто другой, можешь открыть в ней то, что она скрывает. — Ты коварна, — усмехается Рут, сдерживаясь от позыва поцеловать девушку прилюдно, — Хорошо, — соглашается и быстро переводит тему, обращаясь к Джине, — хей, Джин, как насчет сыграть в игру? — Я с тобой больше играть не буду, — сразу отвечает, округляя глаза, в прошлый раз твоим желанием было то, чтобы я сделала тату с пауком. — морщится, кидая взгляд на реалистичное тату паучка на запястье. — А что в этом такого? — хмурится Меган, смотря на татуировку Мин. — У нее арахнофобия, — ухмыляется Рут. Джина закатывает глаза, а Зак и Дэн заливаются смехом: — Я помню, как Джин первое время, просыпаясь видела собственную руку и орала как резаная. — Ну ты и сволочь, Джеффри, — усмехается Ниа, легко толкая брюнетку. — Зато она теперь не так ссытся от пауков, — находит аргумент Рут, но получает презрительный взгляд от подруги: — Сволочь, говорю же. — Ладно, не в ту игру, а в «Я никогда не…» — меняет тему. — Я тебя завалю, — довольно ухмыляется Джина, отпивая пиво из бутылки. — Кто кого? — подмигивает брюнетка, беря свое пиво со столика. — Я никогда не спала с девушкой. — выдает Джина, а после хмурится, загибая палец, — блять…       Все загибают палец. Ниа удивленно уставляется на Меган: — В смысле? — Ну, а что? — смеется, краснея, — я экспериментировала. — Ла-адно, — протягивает в усмешке Зандер. Джина же довольно кидает взгляд на блондинку: — Отличненько. — Прости, но у меня есть парень, — смеется. — Можешь и его позвать, — подмигивает, отпуская сальность. Джеффри смеется: — Поосторожнее с ней, Джин любит подчинять. — Одни мы с тобой тут нормальные? — поддевает девчонок Зак, на что получает колкий ответ от Рут: — Ты в курсе, что многие фанаты думают, что ты спишь с Дэном? — Что-о? — морщится рыжий парень, — фу, блять.       Джеффри смеется, а после продолжает игру: — Я никогда не разбивала мотоцикл своей подруги.       Джина загибает палец: — Ты мне это до старости припоминать будешь? — Да, — согласно кивает брюнетка. — Я никогда не занималась сексом с Рут Джеффри, — Меган довольно смотрит на Нию, загибающую палец, но вместе с ней загибает и Джина: — Неудобненько… — В смысле? — вспыхивает Зандер, на что Джеффри неловко и виновато улыбается: — Это было один раз года три назад. Мы были пьяны. — Это всего лишь секс, — вступает Джина, — Рут мне попалась под руку. — Так, блять, — хмурится Зак, — можно мне тоже попасться под руку?        Джина закатывает глаза. Меган смеется, а Ниа остывает, получая приятное тайное прикосновение от брюнетки, проскользнувшей под край ее футболки за спину. Она приобнимает ее, поглаживая, тем самым заверяя девушку. — Я никогда не курила травку, — продолжает Ниа, тут же загибая палец вместе с Джиной и парнями. — Серьезно? — уставляется на нее Рут и Меган, — тоже мне, пирожочек, — Зандер смущенно смеется: — Мама улетела в Англию, а мне было скучно, так что… Я никогда не спала с парнем, — снова продолжает Ниа, ожидая, что все трое девчонок загнут пальцы, но Джеффри не загибает, на что Зандер поднимает бровь, — ты даже не пробовала быть с парнем? — А смысл? — усмехается брюнетка, — они мне не нравятся, — пожимает плечами, — А ты, Зак? — смеется, обращаясь к другу, тот нервно отвечает, отпивая пиво: — Да не гей я!

* * *

— Мы сегодня будем петь? — хмурится Рут, чувствуя, как Ниа сжимает ее ладонь. — Да, кстати, — кивает Джина, — на кой-хрен мы тогда приперлись сюда? — Мэг? — брюнетка обращается к блондинке, которая тут же вздрагивает: — А? — Не хочешь спеть со мной? — пожимает плечами, тем самым принимая как можно более непринужденный вид. — Я? — хмурится Шиллер, — я не умею петь. — заверено качает головой. — Мы в караоке, здесь не нужно уметь, — настаивает, поднимаясь с места. Она протягивает руку девушке, которая в свою очередь краснеет: — Это плохая идея. — Не ной, — Джина протягивает ей бутылку пива, — выпей и вперед.        Меган морщится, но принимает алкогольный напиток, залпом отпивая с горлышка: — Фух, ладно.        Ниа победно приосанивается. Джина пододвигается к ней: — А ты та еще штучка, да? — В смысле? — поднимает бровь Зандер. — У меня хороший слух, и судя по голосу этой блондиночки, она шикарно поет, но, видимо, стесняется, и поэтому ты решила подговорить мою подкаблучницу, чтобы она раскрепостила ее, — спокойно делает глоток, ухмыляясь. Ниа же опешенно смотрит на смуглую девушку, темные волосы которой небрежно спадали той на левое плечо: — Ты типа Шерлок? — Ага, его лучшая версия, — усмехается, — кстати, надеюсь, ты не особо мерзливая, так как Джеф приготовила для тебя сюрприз после всего этого. — Что за сюрприз? — Ниа ненавидела сюрпризы. Особенно, если знала о них, но понятия не имела, что это. Вот зачем говорить «у меня для тебя сюрприз» или «это будет сюрпризом»? Человеческое воображение наряду с женским мозгом может представить все, что угодно. — Если скажу, она меня убьет, — вздыхает, а затем обращает свой взгляд на сцену, на которой Рут и Меган договаривались о песне, — не знаю, как Джеф будет петь что-то в стиле POP, но я на это посмотрю. — Итак, мы выбрали песню, — усмехается в микрофон брюнетка, — Britney Spears — Rock Star.        Ниа усмехается, пытаясь представить Рут в чем-то со стразами или вычурном, тем не менее Мэг становится у установки, пытаясь не сбежать, а Джеффри снимает микрофон, наматывает провод на руку и вступает непринужденным и приподнятым голосом, зачитывая быстрое вступление, при этом сценично жестикулируя, что позволяет Меган расслабиться и подпеть, а затем принять инициативу, оставив брюнетку на желаемой подпевке и дальнейшем театре одного актера, который приводил присутствующих в легкий смех и улыбку. Голос Мэг прозвучал продолжительнее, увереннее, на что Рут довольно кивает, наваливаясь рукой на ее плечо, подпевая, едва успевая вникнуть строки на экране. Ниа ухмыляется, смотря на эту картину: колючая Джеффри дурачится, исполняя песню в стиле POP, а Меган, наконец, подчиняет себе голос, просто ловя кайф на маленькой сцене в кругу уютной компании.       Джина быстро толкает Нию и парней: — Подыграйте, — идет к сцене, ребята движутся за ней. И тут Мин просто начинает падать на колени перед сценой, — я хочу от тебя детей! А-а! Да не от тебя Джеф, а от нее! — Меган! — Меган! — Меган!        Восклицают парни вместе с Нией. Блондинка смеется в микрофон: — Ну вы и сволочи.

* * *

— Куда ты меня везешь? — недоуменно улыбается Ниа, сдерживаясь от сильного желания снять повязку с глаз. — Везу тебя в лес, чтобы изнасиловать и убить, — ведет пикап Рут, что она смогла себе позволить, выпив меньше половины бутылки пива. — Знаешь, может быть, я извращенка, потому что это звучит слишком сексуально, по крайней мере первая часть, — нервно усмехается девушка. — Мы почти приехали, не ной. — Ладно… — вздыхает Ниа.        Это последний день спокойной жизни брюнетки, и та это знала. С завтрашнего дня ее накроет с головой запись студийного альбома, варианты съемок клипа к одной из песен, скорее всего это будет «Аккорд», ее группа уже приглашена на шоу «Беседа с Чарльзом»… собственно, Рут поэтому и хочет провести этот вечер в компании Зандер, так как знала, что их отношения должны оставаться в тайне, ведь Ниа хотела спокойно закончить колледж. — Мы приехали. — машина останавливается на еще твердой почве, подальше от песка. — Я могу снять уже эту хрень? — умоляюще канючит Зандер, но Рут запрещает: — Сейчас я тебя выведу и сниму, подожди минут десять, хорошо? — Боже… это же издевательство. — Это важно… — заверяет брюнетка, отстегивая ремень безопасности и наклоняясь к девушке, — повернись, — кидает взгляд на губы, которые тут же легко целует и отстраняется, — Подождешь? — Да. — выпаливает Ниа. — Отлично, — Джеффри вылезает из машины, а Зандер краем уха слышит шум воды, а затем включает «режим Шерлока», пытаясь понять конкретное место их пребывания, но воображение не дает мыслить здраво, а желание снять повязку усиливается, но она сдерживается, ударяясь зло затылком о сиденье, — Блять…

* * *

— Иди сюда, — спустя, наверно, больше чем пятнадцать минут, чего греха таить, почти полчаса, Рут открывает переднюю пассажирскую дверь и берет Нию за руку, — все готово… — Наконец-то! — вздыхает девушка, позволяя себе полностью довериться брюнетке, которая помогает ей вылезти, а затем, захлопнув дверь, аккуратно ведет Зандер к нужному месту. Шум легких волн. Свежий воздух, запах костра… Рут снимает повязку с глаз девушки, перед которой тут же открывается вид на большую палатку, костер и озеро. Не смотря на погоду и воду, здесь не было холодно то ли из-за разведенного костра, то ли из-за присутствия рядом брюнетки. Рут выжидающе смотрит, а Ниа молчит, просто приоткрыв рот в улыбке, — скажи хоть что-нибудь. — не выдерживает Джеффри. — Ты такой пирожочек, — ухмыляется Зандер.        На самом деле слов в голове было множество, но смысла их говорить не было, поэтому Ниа просто встречает воздух, развевающий ее волосы, и берет Рут за руку. — Я хочу, чтобы эту ночь мы провели здесь, вдвоем, чтобы ни одна душа больше не присутствовала… — тихо проговаривает Джеффри, а затем достает из внутреннего кармана своей куртки маленькую коробочку, — иди сюда… — ведет насторожившуюся Ниа к воде, — В прошлый раз я говорила тебе, что это озеро — часть меня. Уютное маленькое море с множеством тайн и шрамов внутри в виде камней… — открывает коробку, внутри которой было что-то светящееся, достает… Зандер с приятным удивлением осознает, что это светящаяся в воде декоративная медуза, — я хочу, чтобы помимо этого дерьма во мне осталась и ты… как напоминание чего-то прекрасного, даже если я буду далеко… — протягивает медузу Ние, — ты оставишь ее в этих мутных водах? — наверно, если бы костер был огромным, то Зандер увидела бы голубые глаза брюнетки, а вместо заглушающего шума волн она бы услышала вырывающее на свободу сердце Джеффри, но и ее ребра тоже болели. Она принимает медузу содрогающейся рукой, задерживая дыхание, — только… ее надо кинуть подальше, потому что иначе ее выбросит на берег… — неловко констатирует факт Рут, она нервно кусает губы, смотря на застывшее выражение лица девушки и на ее освещенные ладони. Ниа молчит, пытаясь запомнить этот момент во всех красках: что поют волны, как пахнет рядом стоящая девушка, как ее собственное сердце почти останавливается… Резко бросает, чуть ли не падая, но брюнетка хватает ее за руку, не сдерживаясь от легкого смеха, — ты такая неуклюжая… — Кто бы говорил, — фыркает, а затем улыбается, — просто помолчи со мной… — утыкается кончиком носа в ее кончик носа, соприкасаясь лбами. Воздух холодный, но среди них он теплый, уютный. Светящаяся медуза ускользает по волнам, а после идет медленно ко дну… — Я взяла с собой пиццы, так как иначе ты меня съела бы ночью, — не сдерживается Джеффри, на что Ниа закатывает глаза отстраняясь: — Какая же ты сволочь, Джеф! — но не долго думая, с улыбкой продолжает, — где пицца? — В палатке, — усмехается Рут, но тут же хватает уже срывающую с места девушку в поисках еды, — пока у тебя на лице еще нет соуса… — впивается в губы, шумно выдыхая сквозь поцелуй. Отстраняется, а Ниа берет ее за руку: — Секс сексом, а обед по расписанию. — Ну ты и сволочь, Зандер.

* * *

— Доброе утро, — усмехается Джина при виде заспанной Меган с кучей копны вместо волос: — Сколько я спала? — бурчит, устало плюхаясь за обеденный стол. — Ты вчера, конечно, накидалась так, что мне пришлось тащить тебя сюда. — саркастично округляет глаза темноволосая, — а спала ты часов восемь, — пожимает плечами, — может десять, я как-то не считала, — спокойно делает глоток молочного коктейля с шоколадом. — Я же опаздываю на пары! — вдруг вскакивает блондинка, но Джина ее останавливает: — Вообще-то сегодня выходной, — иронично смотрит на девушку, — мы скоро летим в Торонто на съемки шоу, так что… — но она задумывается, — не хочешь полететь с нами? — Чего? — будто не расслышала, уставляется на девушку. — Ну, не хочешь — как хочешь, — пожимает спокойно плечами Джина, — мое дело предложить. — Эм… Мой брат… и Эн… — хмурится, садясь обратно. — Они, что, маленькие? — поднимает бровь Мин, — ты большая девочка, но если ты будешь сидеть на жопе ровно, то ничего не добьешься, — допивает коктейль, со стуком ставя на стол, — Меган кусает нижнюю губу, а Джина продолжает, — судя по тому, что ты упомянула только своего брата и Эн, то тебя не особо заботит твой «любимый парень», — подмечает, довольно ухмыляясь, на что блондинка неловко хмурится: — А ты привыкла получать то, что хочешь. — Либо ты настойчивая сука, либо жизнь тебя настойчиво поимеет, — достает сигарету из пачки, — поверь мне, — Мэг кидает взгляд на то, как губы темноволосой обхватывают фильтр, а тонкие пальцы берут зажигалку и поджигают табак: — Иногда нужно уметь отступать. — Я полжизни только и делала, что отступала, — делает затяжку, — лучше выступать, чем отступать, — выдыхает переработанный легкими дым. — Тебе не кажется, что пытаться затащить меня к себе в постель — это слишком? — бесцеремонно достает сигарету из пачки Джины, — слишком много гейства. — Я не пытаюсь, — усмехается, — я просто развлекаюсь. — Что же с тобой такое случилось, что ты так срешь на все? — не выдерживает Меган, поджигая сигарету, но Мин резко меняет тему: — У тебя три секунды, чтобы решить. Либо ты едешь, либо ты остаешься здесь сосать и дальше палец… — Я еду, — спокойно отвечает, с интересом разглядывая Джину, пытаясь ее раскусить. Прикусывает нижнюю губу. — Не делай так, — вальяжно откидывается на спинку стула, делая затяжку. — Не делать что? — поднимает бровь Меган, вдыхая дым. — Не кусай губы, ты меня провоцируешь, — говорит так, будто это обычное дело, словно обсуждает какую-то вещь, — иди, приведи себя в порядок. Я пока позвоню нашему менеджеру, чтобы он достал еще билет. Нас ждут долгие и насыщенные три дня. — Три дня? — Первый день — встреча с продюсером, стилистами, вечер свободный, — перечисляет, — второй день: полтора часа съемки, потом фотосессия и интервью с журналом, но последний займется Джеф. — делает затяжку, — на третий день у нас запланирована еще одна съемка-интервью, вечер свободный… — пожимает плечами, — вообще, если бы Эн поехала бы с нами, было бы куда лучше, так как злая Джеф — горе в семье, — саркастично усмехается, — почему их отношения должны быть тайными, ведь все хотят встречаться с рок-звездой? — хмурится. — У Эн есть на то причины, — отстаивает подругу, заполняя легкие дымом. — И какие же? — Я не имею право говорить об этом. — Тогда иди, и собирайся, я тебя ждать не буду. — Больно надо. — Сучка.

* * *

       Отбросив телефон на постель, обладательница персиково-розовых волос с тоской смотрит на вид из окна: город был объят легкой пасмурностью, и редкий дождь бил в стекло, напоминая о себе. Новый твит Рут Джеффри содержал в себе фото облаков, видных через иллюминатор, и подпись «я уже скучаю по тебе.» Конечно, Ниа понимала, что это было обращено к ней, почти все комментарии фанатов к этому твиту задавали один и тот же вопрос: о ком же идет речь, но Рут молчала. Вообще, сам факт того, что ее читают уже более двухсот тысяч человек, говорит о многом, группа вдруг ворвалась в массы. Они становятся популярными и, как лихорадка, распространяются по миру… Тяжело отпускать человека куда-то далеко, в другой город, когда буквально несколько часов назад ты делил ночь и плоть с ним. Вообще тяжело отпускать, потому что ты привык жить от момента к моменту, которые заполняли в тебе пустое время. И вдруг, что-то меняется, не спросив тебя. Просто в таких случаях ты понимаешь, как же, черт возьми, много у тебя времени. Оно тянется толстыми соплями, изредка пробегая в каких-то быстрых СМС от нужного человека. Все становится медленным: твое дыхание, шаги, мысли, действия. Все будто замирает в ожидании возвращения привычного времени и состояния. Ты словно спишь, долго, беспробудно, специально, чтобы, когда пробудиться, увидеть перед глазами желаемое; будто засыпаешь, чтобы проспать весь этот ненужный тебе день, а в итоге он тянется еще дольше: от приема пищи до просмотров ТВ-шоу. Казалось бы, желание покушать появлялось всегда и спасало от бренности мира каким-нибудь вкусно приготовленным блюдом, но… аппетит есть тогда, когда ты счастлив. Значит, выходит так, что нужно слушать не только сердце, но и желудок. Если он молчит при виде потенциального объекта воздыхания — получается, что это просто чушь, самообман. Настоящие чувства проверяются наличием аппетита. А с этим уже можно связать и наличие счастья и наличие подлинных эмоций. Если люблю, значит и люблю поесть. У Нии все просто… она тоскливо опускается головой на подушку и смотрит в пустоту.        «Какой же противный этот звук дождя. Мне и так хреново… почему все вокруг дерьмово? О, в рифму подумала, Джеффри бы оценила. Вот, дерьмо, я, пожалуй, просплю эти три дня…»

* * *

— Рут, можно тебя так называть? — обращается к брюнетке ведущий, сидевший напротив группы в кресле. Джеффри хмурится, делая пас рукой и кивая головой: — Без проблем, Боб. — Я Чарльз, — поправляет, улыбаясь. — Хорошо, Чак, — делает серьезное выражение лица, ведущий усмехается, округляя глаза, а аудитория раздается легким смехом. — Многие задаются вопросом, почему именно «Пистолеты и цветы»? — меняет тему, возвращаясь к подготовленным вопросам, — некоторые думают, что пистолеты — это парни, а цветы — ты и Джина Мин, — закидывает ногу на ногу, поправляя свой пиджак. — Знаешь, если придерживаться такой точки зрения, то это мы тут пистолеты, а парни — цветы, — усмехается Джина.        Ведущий поджимает губы, но не сдерживается от смешка: — Зак? — Да не гей я! — сразу же отвечает, — я стопроцентный гетеросексуальный парень. — отчеканивает каждое слово с серьезным выражением лица. Мужчина смеется, а затем возвращается к опросу: — Вы очень быстро ворвались в шоу-бизнес, и за короткий срок от уличной рок-группы вы дошли до уже получивших контракт, студию и место в топ-десять песен этой осени. Ребят, у многих начинающих исполнителей назревает вопрос, вот, прямо у экранов сидят и спрашивают… КАК? — разводит руками. — Я даже не знаю, как это вышло, — пожимает плечами Рут, — сначала я встретила Джину, а потом как-то познакомилась с Дэном и Заком, — хмурится, начиная жестикулировать, чтобы более конкретно выразиться, — Джина такая: «о, ты круто поешь», а я: «нет, тебе послышалось». Она: «давай соберем группу». Я: «это тупая затея»… — поджимает губы, и усмехается, — и вот теперь мы сидим здесь, привет, Боб. — закидывает ногу на ногу. — Я Чарльз. — Хорошо, Боб, — отмахивается Джеффри, над чем аудитория снова смеется. — Так… ладно, я не плачу… — сценично хлопает глазами, но затем возвращается к вопросам, — кто или что вас вдохновило на музыку? — Вообще, я очень любила Элвиса, просто моя мама его слушала, — улыбается Рут, — и я помню, как она смотрела его запись концерта. Я была в шоке: чувак в белом крутом костюме спускается с небес. Я хотела быть вторым Элвисом, но… я просто Рут Джеффри. — пожимает мило плечами. — Да, это круто. У меня у самого целая коллекция его пластинок. — кивает ведущий, — а остальные? — Боб, — вступает Джина, — Боб же? — Ага, — демонстративно вздыхает мужчина. — Я просто любила колотить по всему, что издавало звук. Особенно кастрюли, родители прятали их от меня, потому что дома стоял просто бешеный шум, — округляет глаза, жестикулируя, — в пять лет папа купил мне бонго, и тогда кастрюли вернулись с верхних полок на свои места, — смеется, на что Джеффри тоже улыбается, собственно, как и парни. — Боб, — отвечает Зак, — можно звать тебя Бобом? — Прекрасным леди, которые одеты так, что могут засунуть микрофон мне же в задницу — могут, а ты… ну то, что ты можешь мне засунуть…       Аудитория рвется от смеха, а Зак устало завывает: — Да не гей я!

* * *

— Ты в курсе, что ты больная на голову? — Меган опешенно смотрит на Джину, которая что-то быстро рисует на стене здания полиции флаконом краски, — нас загребут, — шипит блондинка, но стоит на месте, оборачиваясь по сторонам. — Все. Бежим, — Джина быстро хватает ее за руку, лишая возможности увидеть, что же она изобразила. Убегает в подворотню, выкидывает краску, минует ограду, вскочив на мусорный бак по коробкам, и в диком смехе падает на землю, утягивая за собой Мэг: — Чего ты ржешь? — хотя сама заливается, — что ты там нарисовала? — толкает в бок, пытаясь встать с сырого асфальта, — член? — Фу, это отсталый век, — фыркает, успокаивая смех. Джина достает пачку сигарет и быстро закуривает, оставаясь на земле переплетенная ногами с ногами Меган, — я попыталась изобразить вагину, но мне кажется это получилось больше похоже на устрицу, — делает затяжку. — Мне казалось, что ты что-то писала, — хмурится, желая встать, но ноги Мин ей не позволяют это сделать. — Тебе показалось, — кладет ладонь себе на коленку, нечаянно соприкасаясь с пальцами блондинки. Немного черство, без спроса или какого-либо разрешения, Джина обхватывает ее кисть руки, и просто продолжает дальше курить, — можешь заехать сюда утром, пока не закрасят, убедишься, — ухмыляется уголком губ, демонстрируя ямочку на щеке. — Кстати, а Зак реально гей? — хмурится, немного краснея, но показывая полнейшее хладнокровие, чтобы не дать повод Мин для дальнейших сальных действий. — Нет, — качает головой, выдыхая дым, — он убежденный натурал, вообще, он просто случайно, когда приехал сюда из Монреаля, забрел в клуб, там мы и познакомились с ним. Это был гей-клуб, — смеется Джина, — видела бы ты его выражение лица, когда к нему подошел двухметровый амбал и попросил его номер, — округляет глаза, пытаясь спародировать. Меган смеется: — Бедный Зак. — Ну, поржать над ним уже как традиция, — заполняет дымом легкие, теребя пальцы девушки, — скорее всего, через три месяца мы переедем в Голливуд, потому что наш менеджер уже прямо говорит о том, что там нас ждет больше возможностей, — меняет тему, выдыхая, — к тому же запись пластинки будет именно там. — Это же круто, — улыбается Мэг. — Да, — кивает, многозначительно затягивается и выпускает дым, — но я чертовски не люблю новые места. Правда, у Джеф я быстро освоилась, и уже на третий день смогла спокойно уснуть. — Эй, кто там? — прерывает их мужской хриплый голос где-то из-за бака. — Блять…- блондинка хватается за сердце, Джина же издает смешок, тушит сигарету и поднимается с места. Она молча подходит к бездомному, обросшему бородой, достает все купюры из кармана, что были, и подает ему прямо в руки. Тот недоуменно принимает, а после ошарашенно отвечает: — Здесь же тысячи две баксов! Возьми, куда ты столько? — но Джина уже молча выходит к улице, игнорируя бездомного, — спасибо!        Меган догоняет девушку, хватая за руку. Они молча шагают по ночным шумным улицам. Светловолосая пытается разгадать смуглую брюнетку, неловко поправляя черную шапку на голове. Джина спокойно смотрит на проходящих парочек, замечает взгляд Шиллер, который тут же меняет: — Нам придется идти пешком до отеля. — Это еще почему? — хмурится Меган. — Я отдала всю наличку бездомному, а карту я не взяла, — равнодушно отвечает, на что слышит: — Ну охренеть теперь!

* * *

— Две по пятьдесят текилы, — подходит к стойке мужчина внешности типичного байкера: массивная комплекция, борода, кожаная куртка. — Привет, Брэд, — поворачивается к нему Дюк, тут же ударяясь ладонью об его ладонь, пожимая, — какими судьбами? — Я думал, ты уже спился из-за своей шлюхи, — немного удивлен увидеть старого друга на месте, — как жизнь? — Нормально, вот, я вернулся, — последнее произносит голосом Терминатора, — так какими судьбами, я слышал, ты свалил в штаты? — разливает текилу по двум стопкам. — Так и есть, но потом я узнал от Годзиллы, что мой старый друг стал тряпкой, — залпом осушивает стопку. — Он тоже в городе? — игнорирует замечание. — Нет, мы просто встретились на съезде в Калифорнии, — морщится, шумно выдыхая от огненного пойла, — а где твой бармен? Свалил что ли? — Нет, я просто решил сегодня сам поработать, — отвечает, кидая взгляд на шумную компанию за одним из множества деревянных столов. — Понятно, ну, завтра-то ты свободен? Повесь бар на своих миньонов и погнали, как раньше прокатимся. — Я думал, ты не предложишь, — ухмыляется, — и на сколько ты еще здесь? — протирает стакан. — Я здесь, пока не верну тебя в строй, — осушивает вторую стопку и закусывает пясткой сухариков из стеклянной чашки. — А что же твоя жена? — хмурится Дюк, убирая пустые стопки со стола. — Мелисса? — пожимает плечами, — она с Люси уехала к матери в Финляндию. Говорит, что хочет научить дочку кататься на лыжах. — улыбается. Вообще, этот громила улыбался по трем случаям: либо перед дракой, либо при разговорах о своей шестилетней дочери и при упоминании о жене. — Это что? — Дюк вдруг замечает татуировку на плече в виде единорога, нарисованного ребенком (далеко от идеала). Вообще, пятьдесят процентов тела Брэда было покрыто тату, но это как-то особенно выделялось. — Люси нарисовала это на листке, когда я уезжал по работе, я решил перенести это на кожу. — усмехается, что видно через бороду. — Что за работа? Обычно же ты делаешь двигатели у себя, — сдерживается, чтобы не пошутить над другом, однако, не скрывает улыбки. — Да там, один богатенький выскочка захотел себе мощный движок, — отмахивается, — Я думал, что задушу его, когда он чуть не сорвал сцепление, — осушивает третью стопку, — Сдержался и получил кругленькую сумму, — так что у тебя? Новая женщина? — меняет тему, оглядывая друга, который был одет в клетчатую расстегнутую рубашку, белую футболку и джинсы. На руках были излюбленные часы. Да и сам Дюк выглядел хорошо, от чистых, зачесанных волос, до запаха дорого одеколона. — Нет, — пожимает плечами. — Есть кто-то на примете? — даже риторический вопрос. — Может быть, но мы друзья, даже знакомые, — хмурится Дюк. — Знаешь, пригласи эту крошку завтра покататься. Я буду сраным купидоном. — Боюсь, она тебя испугается, — усмехается парень. — Да брось, ты не выбираешь таких баб, тебе нравятся бабы с яйцами, иначе тебе скучно. — Придурок.

* * *

— Мы можем поехать мимо здания полиции? — Джина обращается к водителю лимузина, чем вводит Рут и парней в ступор: — На кой-хрен тебе туда?        Меган усмехается, умалчивая. Она переводит взгляд в окно, наслаждаясь обществом ребят. Вообще, тот факт, что сегодня ночью они шли около часа до отеля не так уж и раздражал блондинку. Да, они не выспались, устали, но… это было забавно. По крайней мере, можно сказать, что в обществе Джины невозможно заскучать. Она относилась к такому разряду людей, которые были полны энергии и задора, что граничило с умом, грубостью и легкой меланхолией. Что будет через пять минут общения с ней или прогулки, ты не можешь знать. Темноволосая любила быстро менять направление. Спокойная прогулка может в любой момент превратиться в приключение. Быть с Джиной — это быть готовым к неожиданностям, даже странным идеям. Наверно, именно это и пленяло: открытая нараспашку душа, которая в то же время была великой тайной. Что она хочет сейчас? А о чем она думает? Что вообще творится в ее голове? Да она чокнутая, на все сто процентов! Блин, а может сегодня тоже погулять с ней? Такие люди, как Джина — вечный двигатель мира, они не стоят на месте, заставляют шевелиться других, открывают что-то новое в людях. Решить прогуляться с таким человеком, это в любой момент, шагая по мосту, броситься в воду, просто так. Чтобы искупаться. Они сумасшедшие, но они прекрасны, до ужаса…        В окне виднеется здание полиции: мужчина в синем комбинезоне ругается, наклоняясь к банке с краской. Джина спокойно продолжает болтать с ребятами, а Меган недоуменно прочитывает надпись, которую уже закрашивают: «Ты красивая».

* * *

— Кто-нибудь, дайте мне это чертово полотенце! — орет Меган, а потом понимает, что парни ушли за выпивкой и пиццей, чтобы отметить удачное интервью, а Джина и Рут остались в номере, — Джеффри?! — пытается докричаться до второй, так как не особо желала дать повод Мин приставать еще больше. Ей было лестно, и какая-то часть отвечала, но по большей части Меган считала это сальным и неправильным, — Джеффри?! — ей по-прежнему никто не отвечал. Тяжело вздохнув, блондинка сжимает зло губы, — ну и хрен с вами. — распахивает дверь и тут же встречается с Джиной с полотенцем в руках, которая в свою очередь не теряется и впивается взглядом в обнаженное тело блондинки: — Я могу тебе помочь вытереться. — Джин, твою мать! — вырывает белое полотенце из хватки девушки, прижимая тут же к груди. — Да, Мэг, твою мать? — не теряется, без всякой скрытности пробегая глазами по оголенным участкам тела. — Я натуралка! — с этими словами захлопывает дверь и облегченно вздыхает. Почему-то ухмыляется. Ей приятна в какой-то степени эта назойливость и похоть в свою сторону, но с другой стороны, она ее явно бесила.        Джина в свою очередь спокойно пожимает плечами и возвращается к подруге, которая что-то строчила на телефоне: — Ты опять пишешь своей девчонке? — плюхается рядом. — Да, — ровно отвечает, продолжая. Неожиданно ее глаза округляются, а на лице возникает глупая ухмылка. Ее пальцы застыли, а зрачки увеличились. Джина это замечает: — Она, что, скинула тебе фотку голышом? — усмехается. — Неважно, — отмахивается, но продолжает пялиться. — Покажи, — Мин с интересом пытается заглянуть в телефон подруги, но получает подзатыльник от Рут: — Нет. — Ну и иди в жопу, — фыркает, откидываясь обратно на диван. Джина не была обидчивой, ей было плевать на мнение общества. Она не из тех, кто бы пытался добиться расположения человека. Нет — ну и пофиг. Она была горделива, раскрепощенна и самолюбива. И все это граничило с самоотверженностью, стеснительностью и комплексами. Но эти качества были где-то очень глубоко и изредка проявлялись только по отношению к подруге. Она не любила, а сам термин «любовь» презирала. Для нее любовь заключалась во взаимотерпении, хорошем сексе и драйве. Это не длится долго, по крайне мере потому, что Джине становится скучно с одним человеком. Покажите ей того, кто бы смог сойти с ума вместе с ней, и она влюбится. Как умеет, на сколько умеет. Всем своим черствым сердцем.

* * *

— Чертова адская машина! — Ниа зло крутит кофеварку, вернее ее рычажки, чтобы заварить себе капучино, но механизм не поддается, а, напротив, выстреливает в нее струей, — блять! — девушка зло ставит кружку на стол и оглядывает запачканную футболку, — А-а! Боже, где Джеффри?! — обращается к потолку своего номера. Второй день без колючей брюнетки казался самым скучным и невезучим днем. Все раздражало, настроение было ни к черту. Ниа на ходу снимает бедную футболку и бредет в ванную, чтобы кинуть в стирку, но ее отвлекает звонок мобильного. Она быстро подрывается, надеясь услышать голос девушки, но ей отвечает мужской, приятный голос: — Привет, Эн. — Привет… — хмурится Зандер, недовольно смотря на футболку в руке, — это кто? — А, да… это Дюк, я попросил твой номер у Мэг, я отвлекаю? — его голос звучит мягко, даже смущенно, на что Ниа снисходительно улыбается: — Нет, все нормально. — Ты занята сегодня? — Зандер запускает пальцы в свои персиково-розовые волосы, оглядывая свой номер. О, да, она была очень занята войной с собственным пристанищем: — Нет, а что? — однако, она хмурится, пытаясь понять причину внимания парня к себе. — Не хочешь покататься на байках? — выдает, — ко мне просто приехал старый друг, и мы решили вспомнить былые времена, а Меган сказала, что ты страдаешь в четырех стенах. — Эм… да, хорошо, только я не умею водить мотоциклы, — усмехается, наверно, впервые за день и без разговора по телефону с Рут. — Я тебя научу. — улыбается голос, — ну, так что? По рукам? — По рукам, — вздыхает Ниа. — Я заеду за тобой через три часа. — Хорошо, — Зандер отключает вызов и шумно выдыхает. Ну, хоть не умрет от скуки, и то хорошо.

* * *

— В смысле? Где ты?! — вскипает Джеффри, зло стискивая пальцами свой мобильный. — Я с другом катаюсь на мотоцикле, — недоуменно отвечает Ниа, не понимая причину злого тона девушки. — С каким, блять, другом? — шипит брюнетка, кидая взгляд на вжавшуюся в диван Меган. — С Дюком, братом Мэг, — так же спокойно отвечает Ниа, что Рут еще больше бесит: — Ты не умеешь водить мотоцикл. И с какой, блять, стати ты теперь с ним тусуешься? — брюнетка зло отпивает пиво из бутылки, на что Джина округляет глаза, вздыхая: — Кто-то ревнует… — Ты свалила в Торонто на три дня, прикажешь сидеть дома? — вспыхивает Ниа, — ты меня в клетку еще посади! — И посажу, если захочу! — зло ставит бутылку на стол. — Нет, этого не будет, — отрезает девушка, а потом ее тон сбавляется, — погоди, Джеф, ты что? Ревнуешь? — Делай, что хочешь, Зандер, — и прерывает разговор, выключив телефон, который тут же бросает на свое кресло. Рут шипит, парни молча сидят, пытаясь не попасть под руку, Меган смотрит в свой мобильный, делая непринужденный вид, а Джина тихо смеется. Брюнетка зло подходит к блондинке, выхватывая ее мобильник из рук, — какого хрена твой брат подкатывает свои яйца к Ние? — Шиллер неловко почесывает затылок, боязно смотря в яростные бледно-бирюзовые глаза: — Они друзья, я не думаю, что тебе стоит так беспокоиться… — Может, я и лесбиянка, но это, блять, не значит, что я дура, — шипит Рут, — парни не могут просто «дружить», особенно с такой как Ниа, — оскаливается, — и какого хрена он потащил ее на свой сраный байк?! — еще больше вскипает, еле сдерживаясь, чтобы не бросить чужой телефон в стену. — Он хорошо водит… — вставляет свое слово Меган, но получает испепеляющий взгляд Джеффри: — Я закопаю его, если он хотя бы дотронется до нее, — выдает четким, холодным тоном, затем садится в свое кресло, подхватывая бутылку пива со стола. Задумчиво смотрит в серый махровый ковер, отпивая алкоголь. — Этому миру кабзда, если твой братец решит подкатить к Эн, — усмехается Джина, — кстати, насчет кабзды, может быть мы съездим на днях куда-нибудь на природу? — меняет тему, обращаясь к Меган, которая в свою очередь пожимает плечами: — Если Ниа согласится. — Она согласится, — сухо вступает Рут, не переводя взгляд с пустоты. — Ну вот и отличненько, — улыбается Джина, засовывая в рот ломтик пиццы, — секс на природе расслабляет. Да, Мэг? — Джина, блять!

* * *

       Ночь. И вроде бы все спят, на что и надеялась Меган, выходя из своей спальни в гостиную, через которую хотела выйти на стеклянный балкон, чтобы покурить. В плетеном кресле она встречается с темным силуэтом, одиноко сидящим с поджатыми коленями к груди. Табачный дым развевается легким осенним ветром. Первая мысль блондинки была о том, что это Рут, но выйдя на балкон, она встречается с карими холодными глазами Джины: — Ты чего не спишь? — А ты? — отвечает вопросом на вопрос Меган, непонимающе оглядывая обычно веселую брюнетку, которая в качестве ответа просто выкуривает сигарету и выдыхает дым: — Это неинтересно. — Что неинтересно? — хмурится Шиллер, опираясь руками на холодную металлическую перекладину. — Мой ответ, — равнодушно выпаливает, смотря на тлеющую сигарету, зажатую своими тонкими пальцами. — А ты всегда говоришь только то, что интересно? — вызывает ее Меган, бесцеремонно беря чью-то пачку табачного. — Никому кроме Джеф не нужны мои ответы, — спокойно говорит, смотря на ночной и шумный город. — Скажи, что ты думаешь… — поджигает сигарету Меган, одергивая на себе халат. — Посмотри на нас, — холодно начинает Мин, делая глубокую затяжку, — мы живем в пошлом и вульгарном мире чьих-то идей и культов. Единственное, что у меня есть, это музыка и Джеф. Я пытаюсь прыгать выше, властвовать над этой вульгарностью, но… одиночество власти — это одиночество среди толпы. Да, все круто, мне нравится жить музыкой, слышать крики фанатов, но… за плечами у меня ни черта, и кажется, что люди просто хотят тебя сожрать, как они сжирают фастфуд, социальные сети и алкоголь. Да, я сама такая. Но я, вдруг, стала понимать, что я, моя музыка — это товар, хорошо продаваемый и популярный. Я сама становлюсь частью культа. Все такое низкое, продаваемое, пошлое… — Меган замирает в дыхании, завороженно слушая девушку, личность которой едва приоткрывается, — а любовь? Кто вообще ее придумал? Не существует такой высокой и платонической любви, которую описывают в книгах. Есть только вульгарная, реальная любовь. А семья? Что это вообще? Я не могу представить, чтобы я когда-нибудь решила, что да, вот этого человека я бы терпела всю жизнь, — фыркает, выбрасывая потухшую сигарету, — мы живем среди каких-то правил и норм, но сами эти нормы не соблюдаем. Мы социальные животные, существующие среди вакханалии и массовых оргий, культов, тупых средств массовой информации и поисков вечного смысла жизни. Смысл жизни, который состоит в том, чтобы искать этот смысл вечно, а в конце умереть, жалея о прошлом: о том, что что-то не сделал, упустил, не так сказал. Я живу одним днем, видя в большинстве людей лишь белые лица, похожие друг на друга… — Я тоже похожа? — вдруг хмурится Меган, желая… сама не знает чего. — Ты чокнутая, твой разум не штампован под один прототип, — спокойно отвечает, хмуро доставая еще одну сигарету, которую многозначительно закуривает и выдыхает переработанный табачный дым, — всегда, когда я вижу сложного человека, а не простейшее существо, мне интересно его испытать, опорочить и посмотреть, что же станет со мной в этом процессе. — Ты всегда говоришь комплименты так завуалированно? — морщит нос Меган, делая почему-то шаг в сторону девушки. — Я не говорю комплиментов, — усмехается Джина, вызывающе смотря на блондинку, покрытую полутьмой. — Не начинай опять, — хмурится Шиллер, делая шаг назад. — Не беспокойся, — огрызается, — ты еще слишком нормальная, чтобы я стала тебя добиваться, — отворачивается, утаивая укус губ. Подобно Джеф, вся колючая и в шипах, Джина обладала ласковым сердцем, но… видела его только Рут, собственно, больше оно никому даром не нужно. — Жаль, — вдруг выдает Меган, многозначительно докуривает, бросает в пепельницу и покидает балкон под хладнокровный взгляд Мин.

* * *

      Высокий парень с темно-русыми волосами стоит у барной стойки, смешивая коктейли. На нем его излюбленная клетчатая рубашка, поверх которой черный передник с логотипом его бара. Обычный день в подобном заведении: завсегдатаи, тихая музыка джаза или старого рока. Посетители болтают, обмениваются любезностями, плетут интриги. А бармен наблюдает, словно зритель и слушатель. Прелесть подобного в том, что ты невольно становишься участником чьих-то историй. Какая-то Сара изменила своему мужу с его другом, но попросила подругу не говорить об этом. А та женатая молодая пара вовсе не пара, а любовники. Столько разных историй, что бармен невольно бурчит себе под нос: — Как же скучно я живу.        В бар входит высокая девушка с персиково-розовыми волосами, завязанными в небрежный низкий пучок, что выглядывал из-под черной шляпы. На ней пиджак такого-же цвета и короткие брюки. Белая заправленная рубашка, носки идентичного цвета, которые бросаются в глаза, и черные туфли. Многие взгляды обращаются на нее, но она спокойно проходит к ухмыляющемуся бармену: — Мартини, — опирается руками на стойку. — Ты сегодня клон Майкла Джексона? — оглядывает ее, принимая заказ. — Ты что-то имеешь против? — поднимает бровь, улыбаясь. — Нет. — пожимает плечами, разливая напиток, — после того, как ты чуть не въехала в меня, я уже ничему не удивляюсь, — выжимает лайм. — Ну, — неловко смеется, — я же вырулила. — Спасибо, — демонстративно кланяется. — Не утрируй, — фыркает, принимая коктейль. — Так ты сюда заглянуть решила или куда-то собралась? — его темно-синие глаза ловят фокус темно-зеленых, от чего он тут же отводит взгляд на посетителей за одним из столиков. — Сегодня возвращается Мэг, посижу здесь, а потом поеду в аэропорт, — равнодушно отвечает, делая глоток. — Я надеюсь, на такси? — смеется, протирая стакан белой тряпкой. Ниа замечает, что при подобном действии его руки напрягаются в мышцах, что довольно привлекательно, хотя бы с точки зрения ее эстетики. — Слушай, я знаю, что единственное, что я могу сделать для мира — это не сдавать на права, так что… да, я на такси, — закатывает глаза. — Хорошая фраза, — кивает, ухмыляясь, а после подходит к новому клиенту, принимая заказ.        Ниа с удовольствием изучает его. Дюк был привлекателен, и не только с точки зрения его внешности. Он был умен и начитан, не был красноречив или открыт, как многие парни. Его скупость на комплименты и обычно каменное лицо притягивало. Он мог улыбнуться при шутке, но обычно на его лице царила хмурость и невозмутимость. Дюк чем-то отдаленно напоминал Рут, такую же колючку. Выстраивая подобную параллель, Ниа осознавала, что ей нравятся исключительно сложные люди, закрывающие в себе чувства. И нет, речь идет не о любовном притяжении, а об обычном влечении к общению с кем-либо. И если Меган пленила ее своей настойчивостью, то ее братец расположил к себе исключительно своим особым характером — скрытностью. Ние было приятно общаться с ним, это было просто и необходимо, по крайне мере для него. Такие, исключительно дружеские отношения, были один на миллион — без намеков на что-то большее. Именно так она думает, именно так думает и он, просто наслаждаясь обществом такого же чокнутого человека. Если так подумать, то они все здесь чокнутые. Какая-то палата, а не люди.

* * *

— Не хочу звучать, как неженка, но стерве тоже нужны обнимашки, — недовольно бурчит Рут, садясь в кресло гостиной Нии, которая так и не улыбнулась ей при встрече в аэропорту. Они даже не говорили, всем своим видом показывая непринужденность и собственную независимость друг от друга, но шли они рядом и часто, тайком кидали взгляды. — Ты свалила на три гребаных дня, и еще наорала на меня за то, что я погуляла с другом, — фыркает Ниа, безразлично проходя мимо, скидывая с головы шляпу на журнальный столик, — Не дождешься. — Ар-р, ладно, я приревновала, — сдается, желая снова увидеть мягкую и покладистую Зандер, которая довольно ухмыляется: — Неужели? — Я не буду это повторять, — качает головой, саркастично округляя глаза, — даже не надейся. — Какая ты упертая, Джеффри, — усмехается, обходя диван, на котором тут же разваливается, — сделай мне капучино, — вальяжно откидывается всем телом на мягкую белую поверхность мебели. — Еще что? — фыркает Рут, прикрывая от усталости глаза. — Эх… — многозначительно вздыхает Ниа, кидая взгляд на брюнетку, но та начинает сопеть, — Видимо, уже ничего…        Она улыбается виду спящей, даже дышит тише. Усталая брюнетка мило сопит, даже дергается во сне, на что Ниа хмурится, желая защитить ее от неприятного сна. Наверно, это круто, когда кто-то охраняет твой сон, будто он что-то сокровенное. Мне кажется, что в этом есть прекрасная истина преданности и искренности чувств. Если ваш сон кто-то охраняет — радуйтесь. Вы — центр вселенной этого человека. Больше всего мы любим поспать… но, когда, вместо этого, человек замечает чужой сон, возвышая его над своим — самоотдача двадцать первого века. Твой личный хранитель сна никогда не выспится, как бы это не звучало. Его миссия: наблюдать, защищать и лелеять твое лицо глазами, твои сновидения…

* * *

       Меган нервно топает ногой, ожидая открытия двери квартиры. Она устала сдерживаться, ей нужна разрядка, выплеск эмоций, которые накопились во время поездки. Она шумно выдыхает, когда слышит шаги. Дверь открывается и на пороге стоит высокий парень: — Мэг? — Привет, — она буквально вталкивает его внутрь, впиваясь в его губы. Хмурится, но не отпускает, с грохотом закрывает ногой дверь, но он отстраняется: — Ты чего? — он краснеет, — я тоже рад тебя видеть… — Просто заткнись, — нервно притягивает к себе. Эта чертова брюнетка со своими скользкими фразочками, с этими карими чертовыми глазами, с этой ухмылкой и чертовой ямочкой. Как же бесит! Ломанными движениями блондинка стягивает с парня футболку, опуская руки на рельефный торс, который тут же сжимает, притягивая, но Шон отстраняется, пытаясь понять причину неожиданного поведения девушки: — Да что с тобой? — Хватит ныть, — толкает его на диван и садится верхом, снова впиваясь в губы. Она вжимается в тело напротив, пытаясь воссоздать то, что прокручивал ее мозг, не давая уснуть эти три дня. Но тело не то… оно более массивно, оно не чувствительно и не… это просто мужское подтянутое тело, ничего ментального и эстетического, что проворачивало в голове сознание. Меган пытается заставить себя почувствовать всю страсть происходящего, но в голове проносится женский, раздражающий ее голос: «тебя не особо заботит твой «любимый» парень.» — Блять! — вскакивает прочь, потирая ладонями лицо. — Мэг, ты можешь объяснить, что происходит? — Я сама нихрена, не знаю! — нервно кусает губы, — она в моей голове! Блять, да она будто зачаровала меня! — пас рукой, — блять… — шумно выдыхает, пытаясь не смотреть в глаза недоумевающего и встревоженного парня, — прости, я, правда, не знаю, что со мной происходит. На лице парня выступает даже некая злость: — У тебя есть кто-то другой? — Боже, нет! — зло отвечает, закатывает глаза. — А как мне реагировать на это?! — вскипает, — ты заявляешься ко мне, запрыгиваешь на меня, несешь какую-то чушь, а потом вскакиваешь, как ошпаренная и заявляешь, что к тебе там кто-то приставал! — размахивает руками, пытаясь контролировать свою злость. — Отвали, — подрывается с места, чтобы уйти, но парень хватает ее за запястье: — Мы не договорили. — Мне больно, — пытается выхватить руку, но он только сильнее сжимает: — Объяснись. — Мне, блять, больно! — срывается на крик. — Объяснись! — Мне нравится девушка! — заорала, освобождая руку из хватки. Шон хмурится, отходит опешенно назад, сверля взглядом девушку, которая хватает воздух ртом и уходит прочь, хлопая дверью.

* * *

       Они встретились: она бежала, пытаясь найти покой, а она спокойно шла по аллее в мешковатой одежде, укрываясь от назойливых папарацци. Она споткнулась, узнав ее в этой походке, а она засмеялась неуклюжести знакомой. Карие светлые глаза яростно смотрят в темные, которые были в покое, лишь изредка стрелял огонь недоумения. Она поджимает губы, еле сдерживая слезы, а она уже встревоженно смотрит на нее, желая спросить «что с тобой?», но белокурая затыкает ее: — Не говори.        Джина хмурится, пытаясь понять, в чем же, собственно, дело, а Меган продолжает сверлить ее взглядом, полным ненависти и непокорности: — Ненавижу.        Еще доли секунд они глядят друг на друга. Одна со слезной яростью, другая с непониманием. Одна отходит в сторону, зло толкая плечом, уходя дальше, а другая хмурится подобному поведению и не сдерживается от желания выяснить проблему: хватает ее за рукав куртки, нелепо и грубо, заставляет развернуться: — Что случилось?        Меган стискивает зубы, смотрит куда-то в пасмурное небо, а слезы неожиданно и предательски начинают скатываться по щекам. Брюнетка ненавидела подобное зрелище, в ее груди что-то сжимается, что-то, напоминающее человеческое сердце: — Кто тебя обидел?.. — злым шепотом задает вопрос, пытаясь выпытать ответ, но получает лишь покачивание головой и поджатые губы, — твой парень? Он тебя обидел? — неожиданный адреналин подскакивает к пульсирующему сгустку, циркулирующему кровь Джины, а Меган лишь шмыгает носом, снова отрицательно мотая головой, — где он живет? — не унимается, оглядываясь по сторонам, замечая прохожих зевак и короткие щелчки камер со стороны другой улицы, — где-то здесь? Ты от него бежишь? — сжимает руку, желая понять, но блондинка вдруг морщится от боли в запястье, что Джина замечает, тут же поднимая рукав и всматриваясь в свежие, будущие синяки, — это он?! — зло оскаливается, — сука… — шипит, подрываясь с места и хватая девушку за кисть, утягивая за собой, — Веди меня. — Это случайность, — тут же останавливается Меган, вытирая слезы, которые все равно текли, — отпусти меня…        В последних двух словах слышалось совершенное другое «оставь меня»… — Не реви, блять, я не могу на это смотреть. — нервно отпускает хватку, пытаясь спрятать взор в улице. Меган поворачивается, желая уйти, проклинает этот «тесный мир» и такое понятие, как «совпадение», но Мин была не из тех людей, которые могли вот так просто оставить человека в слезах. Она могла, но не всех… — Стоять-бояться, — грубо хватает за ворот, разворачивает к себе и… обнимает. Не смотря на высокий рост, Меган невольно утыкается носом в шею, краснеет, дыхание предательски замедляется. Она способна на это? На объятия? Вся эта похотливая, озлобленная и бесчувственная Джина способна вот так просто обнять? А что это за резкое изменение ритма ее сердца? Стоп. Оно у нее есть? Как глубоко оно спрятано? Почему оно бьется так равномерно? Так тихо и спокойно? А почему второе сердце бешено колотится, и кажется, что это слышит весь город? Стоп. Это равномерный ритм сгустка вдруг становится более сильным, не таким спокойным, но и не бешеным.        «Что ты такое?» — думает Меган, находясь в долгих объятиях, — «ты странная…» — Пойдем, выпьем по горячему кофе? — вдруг отстраняется Джина и, не дожидаясь ответа, берет девушку за руку, которая покорно, шмыгая носом, уходит вместе с ней.        «Пойдем, выпьем по горячему кофе?» — это, наверно, лучшее, что можно предложить потерянному и забитому в угол человеку. Не каждый может просто взять и сказать в стрессовой ситуации: «а, давай-ка по чашечке кофе?» И небо уже не такое пасмурное, оно кофейное, с двойными сливками. Мне, пожалуй, чашечку побольше.

* * *

— Ты можешь мне кое-что пообещать? — Рут зажевывает губу, хмуро смотря на тлеющую сигарету в руке. Ниа непонимающе уставляется на девушку, вытаскивая из холодильника молоко, — что ты любишь во мне больше всего? — она почему-то тоскливо втягивает дым, ожидая услышать что-то про тело.        Ниа пожимает плечами: — Когда ты злишься, то похожа на хомяка, — ухмыляется, а Джеффри закатывает глаза: — Я серьезно. — Я тоже серьезно, — смеется, наливая молоко в стакан, — я не хочу говорить тебе прямо за что люблю тебя, — хмурится, делая глоток, а Рут зацикливается на сказанном, сводя брови вместе и расплываясь в дебильной улыбке: — Любишь? — Ниа закашливается молоком, которое тут же вытекает из ее носа: — Джеффри, блять! — откашливается, кидаясь к раковине, умывая лицо, — ну зачем же переспрашивать подобное? Кто так делает? — ругается, высмаркивая остатки молока, — Я не буду повторять это, даже не думай. Я не настолько слащава, чтобы твердить подобное по сто раз. — Ладно… — улыбка не спадает с лица брюнетки, которая делает очередную затяжку и выдыхает, — одинаково.        Ниа ухмыляется, подходит к девушке, сидящей в вызывающей позе в полуоборота, кладет руки на оголенные колени, утыкается кончиком носа в ее кончик носа. Рут приоткрывает губы, выпуская дым. Руки Нии проскальзывают под край мешковатой футболки, сжимают бедра, а губы обхватывают дымку. Обладательница персико-розовых волос приоткрывает рот, и играючи вздергивает кончиком языка верхнюю губу завороженной брюнетки. Целует, проникая в полость, шумно выдыхает и инстинктивно вжимается в тело напротив.       «Важно ли так тело, если кто-то нужный любит больше твою суть? Важно ли так тело, если ты можешь уберечь то, что тебе дорого, продав его? Это же просто плоть, кровь и кости. Я делюсь чувствами только с ней. Она любит мое тело, прямо сейчас оставляет синяки на нем, будто ставя клеймо с печатью «уже мое». Она может это делать, я даже хочу этого, потому что целует она уже не тело, а мою душу, ту самую суть, которой я являюсь. Она целует мое имя, проскальзывает языком в меня, изучая губы по миллиметрам. Мне нравится подчиняться ей…»

* * *

— Тебе сколько ложек сахара? — доносится голос Джины со стороны кухни. — Одну, — отвечает Меган, пробегая глазами по висящим на стене гитарам, ее взгляд опускается на журнальный столик, на котором лежал маленький альбом с фотографиями. Любопытство побеждает воспитанность, и девушка берет в руки находку, раскрывая на первой странице. Она хмурится и улыбается: на фото запечатлена маленькая смуглая девочка с брекетами, державшая в руках щенка ротвейлера. — Блять… я забыла убрать… — Джина недовольно поджимает губы, протягивая одноразовый стаканчик кофе, а Меган задает вопрос: — Почему из всех вещей в доме, у тебя есть только альбом? Мин шумно выдыхает, хмурится, смотря на свою фотографию, колеблется с ответом, но при виде того, как блондинка проводит кончиками пальцев по фото, отвечает: — Потому что от семьи у меня остался только этот альбом. Мама попросила в тот день распечатать фотографии… — Меган осекается, борясь с приступом любопытства. Она ясно поняла, что задела не ту тему, но молчит, не поднимая взгляда, — моя семья и наш дом сгорели в пожаре. — вдруг информирует Джина, садясь на диван. — Прости… — Шиллер аккуратно кладет альбом на место и поворачивается к девушке, — Я не знала. — Это было давно, — мотает головой, пытаясь заверить, что все в порядке, — я осталась на улице, органам было плевать на меня. Где-то года два я жила среди бродяг… в один момент, когда я сидела на картонке в сквере, и проходящие мимо кидали мне мелочь, ко мне подошла Рут и пригласила на чашечку кофе. — говорит тихо, смотря в пустоту махрового серого ковра, — так я обрела новую семью, — пожимает плечами, хмурится, отпивая кофе. — Теперь понятно, почему вы неразлучны, — улыбается Меган, пытаясь сгладить обстановку, а потом, вдруг решает рассказать свою историю, которую даже не рассказывала Ние, — мой отец и мать — алкоголики, живут в другом городе. Меня вырастил мой брат, которому пришлось работать намного раньше, чем это делается. Мы переехали сюда. Сначала мы жили в комнатушке, брат платил за все, а я страдала подростковыми проблемами. Он не ругал, дал мне то детство, которое хочет каждая девчонка: клевое платье на выпускной, куча игрушек… Я не вникала в его проблемы, а он работал на трех работах, в конце концов он выкупил старый бар, который требовал капитального ремонта, даже сноса. К тому моменту он накопил достаточно денег, и вместе со своими друзьями отстроил здание заново. — Веселая компашка, — хмыкает Джина, — одной Ние повезло с семьей? — По сути, да, если не вдаваться в подробности того, что ее мать сенатор штата и они почти не общаются, — выпаливает, а потом ловит себя на сказанном, тут же прикрывая рот ладонью, встречаясь с ошарашенным взглядом Мин: — Что? — Я этого не говорила, — машет руками, будто тем самым вернет время вспять. — Ахуе-еть… — протягивает Джина, расставляя поведение Рут по местам, — твою ма-ать! — Ты чего? — хмурится Меган, немного не понимая девушку. — Джеф стала встречаться с ней из-за этого! А потом втюрилась, и теперь готова продать собственное тело, чтобы Ниа не узнала этого! — вскакивает с места, хватаясь за голову. — Чего? — Меган недоуменно оскаливается, — в смысле? — Прошлое Рут очень хреновое, у нее требуют дохрена денег, которых сейчас у нас нет, мы только начали получать гонорары, но достаточной суммы у нас нет, да даже четверти. — нервно теребит пальцы, — ты должна сказать Ние, иначе Джеф… — морщится. — Погоди… — пытается переварить, — сколько нужно денег? — Один миллион долларов, — вскипает, потирая переносицу, — я не знаю, что делать. Послезавтра Джеф собирается дать этому ублюдку то, что он хочет. — Один миллион?! — охреневает, — и что она будет делать? — Ты тупая? Станет его шлюхой, потому что ей не хватает ума сказать Эн правду! — оскаливается, — это пиздец. — Это пиздец, — опешенно округляет глаза, — если Эн узнает, она ее возненавидит., — качает головой. — Нет, блять! Пусть лучше Джеф станет шлюхой какого-то ублюдка! — не выдерживает, ударяя ногой по дивану, тут же морщится от боли и начинает скакать на одной ноге, — блять! — Джина, блять! Успокойся! — вскипает Меган, хватает девушку за запястья и заставляет посмотреть в глаза, — мы что-нибудь придумаем. — Что мы придумаем? — огрызается, — кредит? Ты понимаешь что случится с группой? Нам нельзя такое оглашать! Но я не могу позволить Джеф сделать подобное из-за какой-то девчонки! — Она любит ее, — хмурится, — ты знаешь, что это такое? — Нет, — сжимает челюсть, а после теряется, словив фокус карих ярких глаз: — А я знаю…        Джина замолчала. Она сжимает губы, опуская руки, которые держит Меган: — Тебе лучше уйти… я бешеная. — И что? — хмурится девушка, — будто это новость.        Брюнетка отводит взгляд: — Что ты делаешь? — Ничего… — блондинка вдруг краснеет и отпускает хватку, делая шаг назад. — Если Рут не скажет Ние, я сделаю это сама. И пусть я буду последним говном, которое разрушит отношения, но Эн все равно поможет ей. Я сделаю все, чтобы ни одна тварь не коснулась ее.        Меган молчит. Наверно, она поступила бы так же. Она ужасный друг, хороший друг не вмешивается, позволяя человеку принимать решения самому, но если это решение может лишить друга чести, то ужасный друг подставит все и вся. Пусть даже это станет причиной ненависти друга к нему. А он что? Он ужасный друг…

* * *

— Ты куда? — Ниа хмурится сквозь сон, смотря на поднимающуюся с кровати Рут. Брюнетка виновато морщится: — Мне нужно сделать кое-что, — впрыгивает в джинсы. Взъерошенные волосы закрывают лицо, скрывают ее нахмуренное лицо и покрасневшие от слез глаза. — Я думала, ты только завтра летишь записывать пластинку… — поджимает губы, оглядывая взглядом полуголое тело девушки, которая пытается найти бюстгальтер: — Скажем так, у меня важная встреча, касаемая жизни и смерти. — выпаливает, шмыгая носом. — Подожди… — Ниа поднимается на колени и продвигается к краю постели в сторону Джеффри, ухватывает ее за кисть руки, пока та застегивает ширинку. Тянет к себе, брюнетка не сопротивляется, но не поднимает голову, все так же скрывая лицо своими темными, как уголь, волосами. Со всей нежностью и покорностью Ниа приподнимается, оставаясь на коленях, высота кровати позволяет ей достать губами до шеи девушки. Она легко накрывает кожу, от чего брюнетка слегка вздрагивает, впитывая касания мягких подушечек пальцев по своему оголенному торсу. Будто солнце касается темного создания ночи. Вот оно… тонкие пальцы запускаются в черные, как смоль, волосы. Опускаются по шее, притягивая к себе эти непокорные губы, которые героически сдерживаются в порывах. Темно-зеленые ловят фокус светящихся голубых глаз. Это свет так падает? — Я вернусь… — отстраняется Джеффри, — просто это правда очень важная встреча, — находит свой черный бюстгальтер глазами, но не отпускает руку Нии. Она пробегает холодными и загрубевшими от гитары подушечками пальцев по мягкой коже, прикладывает к щеке ладонь, прикрывая глаза, тем самым не видя растаявшую девушку с персиково-розовыми волосами.       Наверно, это апогей. Они не говорят этого вслух, но в каждом их прикосновении есть эти слова, в каждом взгляде и свечении глаз. Это свечение — что-то мистическое, странное, то что видно только им. Может быть, это воображение? Или это, действительно, что-то важное? Наверно…

* * *

— Джеф! — Джина останавливает убегающую брюнетку, которая пришла домой, чтобы захватить что-то, вернее какую-то папку. Рут останавливается у двери, мысленно чертыхаясь, — ты куда? — скрещивает руки на груди Мин, которая выбежала из ванной в чем мать родила, услышав шум и знакомые шаги. — По делам, — быстро отвечает, хватаясь за ручку. — Стоять! — голая девушка злыми шагами настигает ее и хватает за рукав джинсовой утепленной куртки, разворачивая к себе, — скажи Ние правду. — Нет, — зажевывает губу, ловя взгляд карих ярких глаз подруги, — она не простит этого. — И поэтому ты идешь продавать свое тело?! — вскипает Джина, — либо ты сама ей говоришь, либо это сделаю я! — тычет пальцем в пол. Тусклые бирюзовые глаза вспыхивают: — Если ты это сделаешь, можешь убираться к чертовой матери, — с этими словами Рут оставляет Джину одну, громко хлопая дверью. Смуглая голая кожа покрывается мурашками, а глаза закрываются. Девушка пытается выровнять дыхание. Откидывая волосы назад, орошая каплями диван. Она поднимает лицо к потолку и шумно выдыхает. Еще секунды стоит вот так, а после переводит взгляд на свой мобильный. Кусает нижнюю губу, корчится в гримасе, а после подхватывает смартфон. Смотрит в дисплей, кричащий о времени и дате. Чертыхается и набирает номер. Длинные гудки, сердце будто выходит в окно, вон в то, открытое настежь. — Алло? — Эн… нам нужно серьезно поговорить…

* * *

       Вот хостел. Еще несколько минут, и ее тело станет грязным. Шаг дается все тяжелее, но иного выбора у нее нет. И зачем только она взяла эту папку, а потом оставила в машине? На кой-черт вообще заходила? В этой папке все равно нет ничего сносного, чтобы блефовать. Ступеньки. Дышать становится тяжелее, хочется сбежать, но иначе ее отец узнает правду…       Тусклые бирюзовые глаза находят нужный номер. Пытаясь задохнуться воздухом, Джеффри стучится. В виски бьет адреналин. Дверь открывается двумя крупными парнями. Рут входит внутрь: — Можешь делать со мной, что хочешь, но… — теряет дар речи при виде вальяжно сидящей Нии в кресле, а на диване с ухмылкой сидит этот ублюдок: мексиканец, редкая седина, излюбленные очки в золотой оправе. Он разводит руки в стороны: — Малышка, что ж ты сразу не сказала, что завела дружбу с такими влиятельными людьми? — он улыбается, демонстрируя золотые клыки. Джеффри опешенно смотрит на девушку, спокойно сидящую в кресле, будто… она в своей среде. Взгляд темно-зеленых глаз устремлен вперед… слишком холодно…- Мисс Зандер оплатила твой долг, ты свободна. — делает пас рукой, но ловит резкий взгляд от Нии, — больше я тебя не потревожу. Да, забыл сказать. — кивает, ухмыляясь. Однако, он обильно вспотел, и видно, что мужчина боится смотреть на обладательницу персиково-розовых волос, — ты можешь идти, — жестом показывает, что брюнетка должна удалиться, но она с ужасом смотрит на Нию, которая спокойно поднимается, не кидая глаз на брюнетку, проходит к двери и, не оглядываясь, произносит: — Матео, я надеюсь, в штатах мы с тобой не встретимся. — Как скажешь, принцесса.        Рут загипнотизировано уходит за девушкой. Молча. И это убивает разум. Накричи! Наори! Ударь! Ну же! Но Ниа спокойно выходит из здания. Несколько шагов по мокрому асфальту, и она поворачивается, всматриваясь холодным взглядом в потемневшие, словно омуты, глаза. Джеффри не сдерживается: — Я хотела сказать… — Заткнись, — оскаливается. Ниа глотает воздух, поднимает лицо к небу, покрытому тучами. Рут делает осторожный шаг, но Зандер огрызается, — не подходи ко мне. — Это было только изначально! — не сдерживается, — я, правда, хочу быть с тобой! — С моим наследством, — шипит, ненавистно смахивая наглую слезу с щеки. — Нет! — сердце брюнетки вырывается, падает куда-то на этот мокрый асфальт, но бьется. — Катись к чертовой матери! — заорала Ниа, — всю жизнь люди используют меня! А ты?! ТЫ СУКА! ТЫ ЗАСТАВИЛА МЕНЯ ПОЛЮБИТЬ ТЕБЯ! И ВСЕ ИЗ-ЗА ДЕНЕГ! — ударяет кулаком в воздух, — я тебя ненавижу! — Я люблю тебя… — шепчет брюнетка, опуская голову, тем самым закрывая стыдливо лицо волосами цвета дегтя. Ниа ударяет ногой бедный асфальт и разворачивается, уходя прочь. Джеффри не может сдвинуться и побежать следом. Она будто парализована. Вон, сердце валяется подле ног. Еще бьется. Как по настроению, с неба начинает капать дождь, который быстро переходит в водную завесу. Но брюнетка стоит, опустив голову. Ее бирюзовые глаза тухнут, она поднимает взгляд, пытаясь найти девушку, но не находит. Пальцы впиваются в черные, как смоль, волосы, а лицо искажается в гримасе глухого крика, который дождь разносит по городу. Сердце перестает биться, свечение гаснет под водой.        Ниа глотает дождь вместе с ненавистными слезами, говорящие о слабости. Она зло облегается на свой закрытый автомобиль, скользит вниз на землю, зарываясь лицом в ладонях. В ушах звон и последняя фраза. Кулак ударяет в воду на асфальте, а губы выпаливают: — Одинаково.