Stolen

Форт Уильям, Северо-шотландское нагорье

1716 год

Ужасный и мощный, с оскаленными, как у дикого зверя, губами Мясник выпрямился, глядя, как английский солдат безжизненно оседает на землю у его ног. Он откинул взмокшие волосы со лба и, опустившись на колени, вытащил ключи из кармана убитого. Мясник бесшумно зашагал по холодному проходу между бараками, не обращая внимания на ужасный запах старого пота и рома. Все, что его интересовало — это лестница, по которой он сможет подняться в покои своего врага. Его окутывала ледяная мгла смерти. Она делала его еще сильнее и ожесточала, увлекая на самый верх, к тяжелой дубовой двери офицерских покоев. На верхней площадке Мясник на мгновение замер и прислушался, готовый к появлению очередного настырного часового, но вокруг было тихо. Предвкушая момент долгожданной мести, он слышал лишь собственное прерывистое дыхание и биение своего сердца. Альфа поправил пристёгнутый к спине щит и покрепче стиснул короткую рукоять секиры. Его рубаха была измазана грязью и пропитана потом за те многие дни, которые он провел в седле, и ночи, когда ему приходилось спать на траве. Но все это того стоило, потому что сладостный миг наконец-то наступил. Пришло время сразить недруга. Уничтожить память о том, что произошло в саду в тот холодный ноябрьский день. Сегодняшнее убийство будет посвящено его клану, его стране и его возлюбленному. Пощады не будет. Он нанесет удар, и этот удар будет невозвратимым. Уверенной рукой он вставил ключ в замок, вошел в комнату и затворил за собой дверь. Выждав мгновение, чтобы позволить глазам привыкнуть к темноте, он бесшумно шагнул к кровати, на которой лежал его спящий враг.

хХх

Луи Томлинсону снилась бабочка, порхающая над полем, покрытым дымкой цветущего вереска, когда какой-то негромкий звук заставил его пошевелиться в постели. Хотя, возможно, это было предчувствие, а не звук? Ощущение приближающейся смерти? Сердце бешено забилось, он открыл глаза. Это был кошмарный сон. Он не снился ему уже много лет, с тех пор, как он был маленьким девятилетним омегой. Ужасы резни, происшедшей тогда у него на глазах, каждую ночь проплывали перед ним снова и снова. В тот страшный день он прижался носом к окну экипажа и смотрел на кровавую битву между бандой мятежных горцев и кучкой английских солдат, сопровождавших их с матерью в Шотландию. Они приехали в гости к его отцу, полковнику английской армии. Луи смотрел, как грязные горцы перерезали горло солдатам и забивали их насмерть камнями, валяющимися на дороге. Он слышал крики, мольбы о пощаде, быстро заглушаемые острыми стальными лезвиями, вонзенными прямо в сердце. И когда он уже думал, что все закончилась, когда крики и рыдания стихли, сменившись зловещей тишиной, дверца экипажа распахнулась и уродливый, забрызганный кровью дикарь смотрел на него своими яркими глазами. Дрожа от страха, Луи прильнул к матери. Ему показалось, что он разглядывал его целую вечность, потом дикарь захлопнул дверцу и скрылся в лесу. Они ушли быстро и незаметно, словно стая волков. За минувшие годы ужас, который испытал тогда Луи, ничуть не ослаб, но теперь к нему примешивался гнев. Хотелось встать и закричать, а потом убить голыми руками дикаря, который много лет назад открыл дверцу его экипажа. Доказать ему, что он не боится. Пол скрипнул, и парень повернул голову на подушке. Нет, этого не может быть. Он, должно быть, все еще спит… Сквозь мрак в нему крался горец. Луи охватил ужас. Омега отчаянно напряг зрение, вглядываясь в темноту. Его ушей достиг едва слышный звук шагов, и внезапно рядом оказался мужчина с занесенной над головой секирой. — Нет! — Закричал он, вскидывая руки в попытке заслониться от удара, несмотря на понимание, что тяжелое лезвие без труда рассечет его пальцы. Он зажмурился. Когда смертельного удара не последовало, Луи открыл глаза. Дикарь, тяжело дыша, стоял возле его кровати. Секира была занесена и сверкала в лившемся из окна лунном свете. Длинные волосы мужчины слиплись от грязи, пота и речной воды. Но самым ужасным было то, что в его глазах светился поистине адский огонь ненависти. — Ты не Дайсон, — произнес он с гортанным и рычащим шотландским акцентом. — Да, не Дайсон, — ответил омега. — Кто ты? — Я Луи Томлинсон. Альфа все еще не опустил свое зловещее оружие, омега тоже не опускал дрожащие руки. — Ты англичанин. — Верно. А кто ты? И как ты смеешь посреди ночи врываться в мою спальню? — он и сам не понимал, откуда взялось у него столько храбрости и решимости, чтобы дерзко общаться с этим мужчиной, в то время, как сердце, подобно молоту, стучало у него в груди. Горец сделал шаг назад и опустил секиру. У него был низкий, наводящий ужас голос. — Я Мясник, и если ты, омега, закричишь, это будет твой последний вздох. Луи прикусил язык, потому что ему не раз приходилось слышать рассказы о кровожадном Мяснике и его мерзких предательских действиях. Всюду, где он появлялся, за ним тянулся кровавый след. Если верить легенде, он был потомком Эдварда, который некогда разгромил подошедший к берегам Шотландии флот викингов. Мясник никогда не расставался со своим ужасным орудием смерти и был якобитским предателем до мозга костей. — Если ты тот, за кого себя выдаешь, почему тогда не убил меня? — спросил парень, ощущая дрожь во всем теле от страха и неуверенности. — Сегодня вечером я хотел убить другого человека. — Его быстрые, как у зверя, глаза осмотрели комнату, словно в поисках чего-то — Чья это комната? — Здесь нет никого, кроме меня, — попытался напомнить ему омега, но его пылающий взгляд обдал его таким жаром, что парень решил ответить подробнее. — Если вы ищете полуполковника Рикардо Дайсона, то мне жаль вас разочаровывать, но он покинул форт. — Куда он уехал? — Я точно не знаю. Альфа разглядывал освещенное луной лицо омеги. — Ты его шлюха? — Ч…Что? — Я мог бы отрубить тебе голову, и отправить ее Дайсону. Тошнотворный ужас перевернул все его внутренности, когда омега представил себе свою голову. Куда он положит все остальное, что от него останется? Вышвырнет тело в окно? Он попытался выровнять дыхание. Вдох-выдох… — Я не шлюха Рикардо. Я его жених. Мой отец был полковником английской армии и пятым герцогом Томлинсон. Так что, сэр, если вы хотите меня убить, сделайте это поскорее. Я вас не боюсь. Это была ложь, но он решил, что не позволит ему увидеть свой страх. Что-то в лице мужчины переменилось. Большой рукой он крепко сжал рукоять секиры и приподнял оружие, опершись им о край кровати. Луи безмолвно уставился на ужасный крюк на конце топора, прижавшегося к его бедру. Он также заметил огромный нож и пистолет на поясе. — Вставай, — скомандовал горец, ткнув в омегу концом секиры. — Я хочу на тебя взглянуть. Луи сглотнул подкативший к горлу тошнотворный ком. Неужели он решил его изнасиловать и лишь затем убить? Альфа ткнул его сильнее и омега, аккуратно откинув одеяло, опустил ноги на пол. Пристально глядя мужчине в глаза и стискивая одной рукой ворот сорочки, Луи встал. — Подойди ближе, — скомандовал Мясник. Шагнув вперед, мальчик обратил внимание на скульптурно безупречные черты лица и резко очерченные скулы, на странные, непонятной ему страстью горевшие глаза. Их взгляд зачаровывал. Он почувствовал, что начинает подчиняться им. Альфа попятился, и он пошел за ним. Омега ощутил запах его пота. У него были широкие плечи, массивные бицепсы и огромные мозолистые руки. Это были руки воина. Луи снова перевел взгляд на его свирепое и одновременно удивительное лицо и ощутил пустоту в животе. Как бы ему ни хотелось быть смелым, а в своем сне он всегда был смелым, он знал, что не сможет тягаться с этим чудовищем. Омега понимал, что у него нет возможности его одолеть. Если он захочет изнасиловать или убить его, ничто не сможет ему помешать. Мальчик был абсолютно беспомощным: мужчина мог разрубить его одним взмахом руки. — Что касается твоего жениха, — хриплым голосом произнес он, — то я собирался убить его — А сейчас ты хочешь убить меня? — Я еще не решил. Луи охватил такой ужас, что омега почувствовал, как воздух покидает легкие. Ему хотелось закричать и позвать на помощь, но что-то словно парализовало его: неведомая, почти гипнотическая сила превращала его мышцы в бесполезную массу. Горец медленно обошел мальчика вокруг. — У меня давно не было омеги. Альфа остановился перед ним и загнутым концом секиры коснулся его плеча. — Он тебя любит? — поинтересовался Мясник. — Конечно, — гордо ответил Луи — Я тоже люблю его. Он действительно всем сердцем любит Рикардо. — Это правда? — Да, я говорю правду. Хотя сомневаюсь, что вам известно что такое любовь. Альфа наклонился к нему так близко, что его губы коснулись уха омеги. Его горячее влажное дыхание заставило Луи задрожать. — Да, малыш, я не знаю таких чувств, как нежность и привязанность, и тебе лучше об этом не забывать. Я уже решил, убью тебя вместо него. Омегу охватил страх. Все-таки он это сделает. Он действительно собирается его убить. — Прошу вас, сэр, — произнес он Возможно, ему удастся оттянуть время, и кто-то из стражников спасет его. — Я вас умоляю! — Ты меня умоляешь? — с усмешкой переспросил он. — Ты не похож на тех, кто способен умолять. Альфа явно наслаждался. Для него это была игра. В нем не было сострадания. Ни капли. — Почему ты хочешь убить моего жениха? — спросил Луи, по-прежнему пытаясь оттянуть неизбежное. — Откуда ты его знаешь? — продолжал он. Мясник убрал лезвие секиры с его плеча и, приподняв, положил на свое. Он продолжал описывать круги, обходя омегу, подобно тому, как волк кружит вокруг добычи. — Мы встречались на некоторых сражениях, — ответил он. Описав очередной круг, он остановился перед мальчиком. — Ты убиваешь всех с кем встречался на сражениях? — Нет. Сегодня вечером я хотел разрубить пополам только твоего возлюбленного. — Что ж, мне очень жаль тебя разочаровывать. Перед его глазами мелькали сцены битв и убийств. Все происходящее казалось ему ужасно несправедливым. Отец Луи умер всего месяц назад, и парень прибыл сюда, в форт Уильям, под опекой своего дяди, чтобы выйти замуж за Рикардо. За своего покровителя и защитника. Он спрашивал себя, что же его теперь ожидает. Неужели он умрет жуткой смертью прямо здесь, в этой комнате, от рук этого альфы? — Но, малыш, я не разочарован, — произнес Мясник, беря его за подбородок своими мозолистыми пальцами, чтобы приподнять лицо вверх и посмотреть ему в глаза. — Потому что сегодня мне представилась возможность отомстить своему врагу гораздо лучше. Я сделаю нечто, что заставит его страдать значительно дольше. — Значит, ты все-таки убьешь меня? — борясь с тошнотворным страхом, Луи устремил на него взгляд, полный ненависти. — Я помолвлен с мужчиной, которого люблю. Поэтому, если ты попытаешься меня изнасиловать, я буду кричать во все горло. Если так хочется, можешь меня убить, я лучше умру тысячью мучительных смертей, чем стерплю насилие от тебя. Глаза альфы сузились, затем мужчина что-то пробормотал и выпустил подбородок Луи. Широкими шагами он пересек комнату и подошел к высокому шкафу, где хранилась одежда. Быстро перерыв дорогие платья из шелка и кружев, Мясник швырнул их на пол в центре комнаты. Найдя простую юбку из тяжелой коричневой шерсти, он извлек ее из шкафа вместе с панталонами и корсетом и, переступив через груду платьев, сунул их Луи. — Одевайся, — приказал он. — Я хочу преподать тебе урок, поэтому ты едешь со мной. Он отступил назад, ожидая, когда омега начнет одеваться у него на глазах. Несколько секунд Луи взвешивал свои возможности. Ему казалось, что разумнее всего было бы повиноваться ему хотя бы для того, чтобы выиграть время. Но, когда он представил себе, как будет зашнуровывать корсет и надевать перед альфой юбку, и все это для того, чтобы мужчина смог увезти его в горы и Бог знает, что там с ним сделать, он понял, что не может не возражать. Пусть лучше изобьет его, превратив в кровавое месиво. Луи расправил плечи. Он не мог отрицать того, что этот мужчина наводит на него ужас, но его ярость была такой сильной, что каким-то образом взяла верх над страхом. Не успев хорошенько поразмыслить над возможными последствиями своего поступка, он швырнул одежду на пол. — Нет. Я не собираюсь это надевать, как и ехать куда-либо в твоем обществе. Ты можешь попытаться принудить меня к этому, но я уже говорил, что, если ты ко мне прикоснешься, я закричу. И вообще, если сию же секунду ты не покинешь мою спальню, я это тоже сделаю. Обещаю, что очень скоро ты будешь мертвым. Альфа так долго и так злобно смотрел на омегу, явно сбитый с толку его неповиновением, что секунды показались ему вечностью. Затем выражение его лица изменилось. Он медленно шагнул вперед, и их тела соприкоснулись. — Так значит, ты сын Томлинсона, — тихим и низким голосом произнес альфа. — Знаменитого английского героя войны. Луи ощутил у себя на виске теплое дыхание Мясника, а его плед на плечах коснулся его сорочки. От его близости сердце затрепетало. Он напоминал живую гору мышц. От его прикосновения у омеги захватило дух. Он больше не был способен ни думать, ни дышать. — Да. — Ты такой же бесстрашный, как и он. Я люблю бесстрашных. — Мясник наклонился к голове Луи и закрыл глаза. Казалось, он впитывает его аромат. Потом он осторожно коснулся губами щеки омеги и прошептал: — И от тебя так хорошо пахнет. Луи не ответил. Способность мыслить окончательно оставила его, все чувства были охвачены пламенем ужаса и растерянности. От их жара кружилась голова. — А теперь снимай свою сорочку, — тихо приказал он. — Делай это немедленно или я ее с тебя срежу.