Stolen

Луи никогда не забудет жуткого звука рвущейся ткани, что будет преследовать его до конца дней. Разорванная сорочка упала на пол, и он обнял себя руками, пытаясь согреться. — Тебе следовало сделать то, о чем я тебя просил, — произнес альфа, окинув беглым взглядом его фигуру. Затем он поднял сорочку с пола, прихватил ее край зубами и на глазах Луи изорвал тонкую ткань в клочья. Зайдя за спину, он всунул омеге в рот кляп из обрывков сорочки и узлом завязал края у него на затылке. Его теплые ладони опустились на плечи, и он ободряюще прошептал ему на ухо: — Омега, я не причиню тебе вреда, если ты станешь делать то, что я тебе говорю. Ты будешь меня слушаться? Он подошел к шкафу, извлек из него чистую сорочку и подал ее Луи. — А теперь надевай это, если не хочешь, чтобы я выволок тебя отсюда голым. На этот раз он подчинился, быстро надев через голову сорочку, натянув панталоны и накинув корсет. Не произнося ни слова, Мясник подошел к нему сзади и туго его зашнуровал. После того, как Луи надел юбку и верхний корсет, альфа связал ему за спиной запястья оторванными от сорочки полосками ткани. — Где твои туфли? — спросил он, окинув взглядом комнату. Мальчик кивнул в сторону дальней стены, где оставил обувь, перед тем как лечь спать. Мясник подошел и поднял их. Вернувшись, он опустился на колени перед Луи и положил секиру на пол у его ног. Сунув руку под юбку, он обхватил ладонью обнаженную голень. Неожиданное тепло его руки заставило омегу потерять равновесие и опереться на его плечо. Он приподнял ногу и сунул ступню в туфлю, затем проделал то же самое со второй ногой; потом горец подхватил секиру и выпрямился. Чулки он даже не упомянул. Все произошло очень быстро. Луи в растерянности смотрел на Мясника. Еще ни один альфа не видел его обнаженным, и ни один альфа не совал руки ему под юбку. Луи поднял голову и ртом втянул воздух сквозь льняной кляп. — Я знаю, он тугой, — произнес Мясник, как будто прочитав его мысли. — Но мне нужно, чтобы ты не издавал ни единого звука. Он наклонился, обвил мускулистой рукой ягодицы омеги и забросил его себе на плечо. Это резкое движение вышибло из легких Луи весь воздух. Держа секиру в одной руке, Мясник открыл дверь и бесшумно зашагал по коридору. Мальчик успел заметить мертвого солдата, который лежал на полу возле его спальни. Он утратил бы дар речи даже если бы его рот и не был заткнут кляпом. Спустя несколько мгновений они уже спускались по лестнице. Мясник пронес его еще по одному темному коридору, мимо двух других убитых солдат и наконец подошел к задней двери барака. Луи даже не подозревал о существовании этой двери. Откуда о ней было известно этому мятежнику? Кто сказал ему, как найти спальню Рикардо, и как он узнал, что он должен здесь находиться? Только внезапный вызов по тревоге вынудил Дайсона уехать, но предварительно он настоял, чтобы Луи занял его комнату. Здорово это ему помогло… За дверью барака их окутал густой туман. Он брыкался и сопротивлялся, но Мясник, казалось, этого не замечал. Он уверенно поднимался по поросшему травой земляному валу к наружной стене форта. Когда альфа поставил его на ноги, омега увидел четырехзубый крюк, вонзенный в землю у его ног, с привязанной к нему веревкой. Луи и опомниться не успел, как уже скользил вниз по стене, уцепившись за спину Мясника и пытаясь исторгнуть кучу неподобающих омеге проклятий. Его ноги коснулись земли, и, обернувшись, Луи увидел коня с черной, как ночь, гривой. Конь тихонько заржал и мотнул головой. Пар белыми клубами, вырывался из его ноздрей. Вдруг омега почувствовал, что его похититель развязывает ему руки. Сунув секиру в седельные ножны, он вскочил на спину коня. — Давай руку, — произнес Мясник, протягивая к нему открытую ладонь. Он гневно затряс головой и прикусил кляп, от которого его тошнило. — Дай руку, омега, или я спрыгну и изобью тебя до потери сознания. Схватив пленника за локоть, он зашвырнул его на спину коня позади себя и вонзил каблуки коню в бока. Лошадь мгновенно пустилась в бег, и Луи не оставалось ничего другого, как обеими руками изо всех сил обхватить крепкий мускулистый торс своего похитителя, чтобы не свалиться в холодные темные воды реки, по берегу которой они скакали. Как оказалось, торс Мясника был действительно необычайно крепок. Все внимание Луи теперь было приковано к этой твердой, как скала, спине, и невероятная сила ее обладателя не на шутку тревожила омегу. Все же ему удалось сохранить самообладание и даже следить за дорогой. Он обращал внимание на все, что бросалось в глаза. Они не меньше часа скакали на лошади, прежде чем альфа наконец заговорил. И тогда мальчик обнаружил, что ему очень сложно сосредотачиваться на чем-либо, кроме низкого тембра его голоса и его длинных волос, касающихся щеки всякий раз, когда он поворачивал голову в сторону омеги. — Ты так долго молчишь, малыш. Ты там жив? Все, что он смог сделать, так это что-то пробормотать сквозь тугой кляп, от которого у него уже онемел язык. — Да, я знаю. — Альфа кивнул, как будто понял каждое слово. — Я уже хочу снять его, но, прежде чем освободить твой рот, я подожду, пока мы не окажемся в более пустынных местах, где никто не услышит твоего крика. — Я не буду кричать, — попытался сказать он, но вместо слов получилось приглушенное ворчание. — Что? Ты считаешь меня очень мудрым? Да, я с тобой согласен. Луи с трудом удержался от того, чтобы не ударить его по плечу или обоими кулаками не начать колотить его по спине: все-таки он имел дело с безжалостным убийцей. Они выехали в открытое поле. Всмотревшись в туман, омега заметил вдали мерцающий огонек. Возможно, это фонарь в окне мелкого фермера? Или рота английских солдат? В его мозгу отчаянно застучала надежда на побег, и, не успев составить толковый план, он оттянул кляп. Ткань растянулась достаточно для того, чтобы соскользнуть на подбородок. Все, что ему пришло в голову, — это перебросить ногу через спину лошади и на полном ходу спрыгнуть на землю. Поспешно поднявшись, Луи бросился бежать сквозь грязь и морось к тусклому огоньку. — Помогите! Пожалуйста! Разумеется, он понимал, что Мясник будет его преследовать, но цеплялся за зыбкую надежду, что он рухнет с лошади и раскроит себе череп о какой-нибудь камень. Беглеца охватила паника, когда до его слуха донесся топот ног, а несколько секунд спустя альфа настиг его. Обхватив омегу обеими руками за талию, он сбил его с ног. В следующее мгновение мужчина уже сидел на нем верхом. Теперь Луи был совершенно беспомощен, лежа на спине со вскинутыми над головой руками. — Отпусти меня! Он брыкался и кричал, не желая ему уступать. Бил его коленями в живот, плевал ему в лицо и бешено извивался, сражаясь за свою свободу. Мясник взревел и обрушился на него всем своим весом, прижав к земле с помощью рук, бедер и ног. Омега ощущал его невероятно сильное мужское тело — слишком тесно, слишком близко, слишком сокрушительно. Он забился в истерике и разъяренно закричал: — Слезь с меня, скотина! Я никуда с тобой не пойду! Лучше сразу убей меня! Пока мальчик отчаянно сопротивлялся, морось превратилась в дождь. Луи вымок до нитки, с его коротких волос стекала вода. Он моргал, пытаясь стряхнуть серебристые капли, собирающиеся на ресницах. Холодная вода струилась по его обнаженным бедрам, так как от борьбы юбка поднялась вверх. Но он продолжал сопротивляться, пинать альфу ногами и бить по лицу. Впрочем, прошло немного времени, и его усилия ослабели. Луи задыхался, ибо не мог справиться с неумолимой мощью этого тела. Он взмок от пота и совершенно выбился из сил. Небо быстро светлело. Приближалось утро. — Прошу тебя… — взмолился омега, ненавидя длинноволосого за то, что он вынудил его унижаться. Если бы только Луи был сильнее! — Ты не можешь драться со мной вечно, малыш, хотя я восхищен твоими попытками и усилиями. Мальчик снова начал извиваться, но альфа уже опустил его руки вниз и прижал их своим телом. Улучив момент, он обвил его ноги своей мускулистой ногой. Под проливным дождем они оба промокли насквозь. Луи поднял голову и, посмотрев ему в лицо, уловил на своих губах теплое дыхание горца. Зеленые глаза альфы в обрамлении темных ресниц взглянули на голубоглазого омегу. Мужчина был неправдоподобно хорош собой, и Луи едва не разрыдался от такой несправедливости. Ему стало окончательно ясно, что справедливости в этом мире нет, а значит, он обречен. Расслабившись и разжав кулаки, омега устало выдохнул облако пара в ледяной воздух неприветливого рассвета. У него не было выбора. Луи был вынужден покориться. Во всяком случае, пока. Альфа тоже расслабился, и его нос коснулся щеки Луи. — Мудрое решение, малыш. Боевой дух медленно покидал тело мальчика, как вдруг он ощутил эрекцию члена горца, прижатого к его бедру. От неожиданности омега едва не поперхнулся, и кровь бешено ринулась по его венам. Он знал, что рано или поздно все этим и закончится, но не сейчас… потом… — Я прошу вас, — пробормотал он — О чем ты меня просишь, малыш? Губы альфы коснулись губ Луи, и у него вырвался еле слышный, непроизвольный стон. — Все равно тебе придется стать со мной поласковее, — произнес мужчина. — Мне кажется, что было бы проще и приятнее для нас обоих, если бы ты сделал это сейчас. — Я никогда не стану с тобой поласковее, — отрезал он, отчаянно желая верить в собственные слова. Рука альфы скользнула по его бедру, и он крепче прижал Луи к себе. Все внутри омеги как будто вспыхнуло огнем. — Прекрати меня так трогать, — потребовал он. — Как так? Есть другой способ? — Я предпочитаю, чтобы меня вообще не трогали. В тусклом свете на омегу смотрели прекрасные зеленые глаза. Ему хотелось убежать и не видеть этого взгляда, но он снова и снова попадал в его ловушку. Это было чересчур. — Вот так-то лучше, — произнес он и принялся осыпать щеку омеги легкими поцелуями. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. От прикосновения его губ Луи закрыл глаза. — Я только хочу, чтобы ты мне уступил. Чувствуя себя беспомощным и побежденным, он повернул голову в сторону и внезапно понял, что смотрит на пару ботинок в нескольких метрах от своего лица. Насмерть перепуганный, Луи часто заморгал, стряхивая с ресниц дождевые капли и пытаясь определить, не привиделись ли ему эти ботинки. Но нет. Он и в самом деле смотрел на две волосатые ноги в шерстяных чулках, сползших на ботинки, и на зеленый килт, едва прикрывающий колени этих ног. — Черт! — пискнул омега, и тут же, тишину рассвета взорвал хриплый хохот альфы. Надежда окончательно покинула его сердце. Рассчитывать на помощь больше не приходилось. Мясник поднялся на ноги, и мальчик обрадовался уже тому, что на него больше не давит вес чужого тела. Он снова мог дышать, и опасное облако незнакомых ощущений, окутавшее мозг, рассеялось. — Мне следовало догадаться, что ты развлекаешься в поле с какой-нибудь омежкой, — произнес вновь прибывший, — вместо того чтобы проникнуть в форт Уильям. — Он поднял лицо к дождливому небу. — Хотя я не сказал бы, что сегодня подходящая для таких развлечений ночка. Все еще лежа на спине и прижав обе ладони ко лбу, Луи поднял глаза выше и сквозь пелену все усиливающегося дождя всмотрелся во второго альфу. К своему ужасу, он понял, что смотрит не на одного, а на двух мужчин, которые толкали Мясника друг к другу, как парочка школьных хулиганов. — Уберите от меня свои чертовы руки, — прорычал зеленоглазый. Луи с тревогой покосился на его секиру в седельной сумке, которая находилась всего в шести метрах от него. Что, если ему удастся до нее добежать? Омега приподнялся и встал на колени, но оглянувшись на ссорящихся шотландцев, заметил, что оба вооружены пистолетами. Это были воины. Он понял, что ему ни за что не выиграть у них поединка. С таким же успехом он мог покончить с собой. — Ну так что, похотливое животное, как тебе удалось туда попасть? — спросил второй альфа. Его рост был около метра семидесяти, а лицо было усеяно веснушками и поросло рыжей бородой. Благодаря ярким волосам он выглядел менее устрашающе. В утреннем свете его глаза сверкали как два голубых огня. Продолжая смеяться, он отошел от Мясника, извлек флягу, сделал глоток и протянул ее похитителю Луи. Мясник принял флягу и жадно припал к горлышку. — Ты спрашиваешь об омеге или о форте, Эд? — Уточнил он. — Если ты о форте, то я проник в него быстро и точно так же его покинул. С омегой все оказалось сложнее. Он вернул Эдварду флягу, вытер губы тыльной стороной руки и зашагал туда, где продолжал сидеть Луи. Он схватил его за локоть и заставил подняться. — И это не простой омежка, — сообщил он товарищам. Луи попытался оторвать его пальцы от своей руки, но хватка была железной. — Выпусти меня, — прохрипел он. Первый альфа — блондин с голубыми глазами — тоже вытащил флягу. — Темпераментный мальчик, ничего не скажешь, — кивнул он. — Да, но он дрожит, как осиный лист, — добавил его друг. — Что ты с ним сделал? — Ничего я не сделал, — ответил Мясник. — Он вымок и замерз, вот и все. — Что ж, ему не следовало кататься по мокрой траве, — ответил рыжий альфа. — У него не все в порядке с головой?