Stolen

***

Луи сидел на полу пещеры, борясь с охватившим его чувством безысходности. Как бы он ни тянул и ни дергал за тонкие веревки, стягивающие запястья, освободиться ему не удавалось. Омега находился в ловушке и был так же беззащитен, как олененок в волчьем логове. Он знал, что скоро его похититель вернется и сделает то, что собирался сделать с самого начала, с того момента, как пробрался в спальню его жениха. Вдруг из темноты возник Гарри. Он достал из ботинка нож и опустился перед мальчиком на колени. Омегу охватил ужас. — Пожалуйста, — произнес он, изо всех сил, уже в полном отчаянии, дергая веревки, — если в тебе есть хоть капля человечности, отпусти меня. Ты должен это сделать. Альфа поднял нож, едва различимый в окружающем их мраке, и Луи решил, что еще мгновение — и мужчина перережет ему горло, но вместо этого он перерезал веревку. Она неслышно упала на землю. — Я смотрю, ты боец. — Гарри обеими руками взял его за запястья и начал осматривать их внутреннюю сторону. — Я восхищен твоим упорством, но посмотри, что ты с собой сделал, малыш. Кровь тонкой струйкой стекала по руке омеги. Альфа нашел какую-то тряпку, обмакнул ее в котел с водой, висевший над потухшим костром, и стал осторожными движениями смывать кровь с запястий. — Ты меня убьешь? — спросил Луи, обеспокоенно поглядывая на меч у пояса мужчины. — Если да, то я хочу об этом знать. Гарри продолжал сосредоточенно обмывать руки мальчика. — Я не собираюсь тебя убивать. Конечно, омега был благодарен ему за эти слова, но до полного спокойствия было еще далеко. — А как тот другой альфа? — спросил он. — Мне показалось, что я ему не нравлюсь. Луи покосился в сторону входа в пещеру. — Ты прав, малыш. Мясник сложил тряпку вдвое и начал вытирать руки чистой стороной ткани. — Потому что я обручен с полковником Дайсоном? Гарри задумался. — Это подталкивает его к тому, чтобы убить тебя на месте. Ткань коснулась пореза, и Луи отдернул руку. Гарри пристально посмотрел омеге в глаза и без единого слова, одним взглядом убедил его вытерпеть боль. От него исходила какая-то сила, заставляющая слушаться. — Почему вы оба так сильно ненавидите моего жениха? — спросил мальчик, он смотрел, как вода струйками стекает по ссадинам на его коже, и сосредоточился на движениях рук альфы. — Что он тебе сделал? — Эту тему я обсуждать с тобой не собираюсь. — Почему? — Потому что я сомневаюсь, что тебе захочется это услышать. Луи приподнялся на коленях. — Почему не захочется? Я хочу знать причину, по которой ты меня украл. Мясник поднял глаза и внимательно посмотрел на мальчика. — Ты уверен, что хочешь знать о своем женихе все? Это может повлиять на твои чувства к нему. Твои романтические мечты о прекрасном принце рухнут. И что ты тогда будешь делать? — Разумеется, я уверен, — отрезал Луи, не обращая внимание на строгий тон альфы. — И, кроме того, ты не можешь сказать ничего, что изменило бы мои чувства, я всей душой чувствую, что Рик — храбрый и благородный человек. Гарри закончил обрабатывать раны, скомкал тряпку и отбросил ее. — Хорошо, я сообщу тебе причину, по которой ты здесь находишься. Не буду вдаваться в подробности, потому что тебе лучше не знать, кто еще участвует в этом деле. Но тебе нужно понять, что твой жених — тиран и насильник. Он убийца невинных женщин и детей. Если бы он мог, то убивал всех на своем пути. Луи фыркнул: — Ты ошибаешься. — Нет, не ошибаюсь. Мясник выпрямился и перешел на другую сторону пещеры. Казалось, что, несмотря на темноту, он пытается увидеть выражение лица мальчика. Луи покачал головой. — Нет, ошибаешься. Я знаю Рикардо. Он хороший и благородный. Он был знаком с моим отцом, который тоже был хорошим человеком и отлично разбирался в людях. Он ни за что не благословил бы нашу помолвку, если бы Рик был бессердечным. Отец любил меня и очень хотел мне добра. Он хотел, чтобы я был счастлив и окружен заботой. Он ничего так сильно не хотел, как этого. Так что ты неправ. Иначе и быть не могло. — Я прав. — Нет, неправ. Луи смотрел, как Гарри отламывает кусок хлеба от буханки. Подойдя к мальчику, он протянул ему хлеб. — В любом случае, не тебе обвинять другого человека в том, что он тиран и убийца, — произнес омега, принимая хлеб. — Ты — Мясник. Ты не только похитил меня, но также убил бог знает сколько солдат на пути в мою спальню и намеревался отрубить Рикардо голову. Поэтому я не собираюсь слушать все эти лживые россказни. Тебе не убедить меня в том, что он тиран, в то время как передо мной – убийца. Мальчик сунул хлеб в рот, с запоздалой тревогой осознав, как дерзко только что говорил с Мясником. Гарри подождал, пока омега прожует хлеб, а затем молча обернулся к корзине с едой и отломил еще один кусок. Долгое время он не произносил ни слова, и Луи становилось не по себе, когда его взгляд падал на широкий меч у пояса альфы, и он вспоминал о невероятной силе, кроющейся в мускулистых руках. Хотя Гарри был врагом, омега не мог отрицать тот факт, что он является образцом мужественности и прирожденного воина. Там, в поле, Луи потерпел полное поражение, причем альфе его попытки сопротивляться, похоже, нравились. Возможно, именно это заставило мальчика сдаться. Но то, что мужчина смывал кровь с рук шатена, доказывало его способность проявлять доброту. — Вставай, — произнес Гарри, стоя спиной к мальчику. — Я хочу спать. — А что ты собираешься сделать со мной? — поинтересовался он. — Ты меня снова свяжешь? Что, если вернется тот, другой, альфа? Луи встревоженно посмотрел на вход в пещеру. Мясник шагнул в глубь своего логова, направляясь к постели из мехов. — Ты будешь лежать рядом со мной, малыш, совсем близко и уютно. — И не подумаю. — У тебя нет выбора. — Гарри снял меч и положил, вместе с пистолетом, на землю рядом с постелью. — Ложись. — Я девственник, — вырвалось у омеги. — Я не знаю, значит ли это что-нибудь для тебя, скорее всего, нет, но я хотел бы сохранить свою девственность. Альфа смотрел на него, недовольно нахмурив лоб. — Ты бережешь себя для Дайсона? — Да, я хочу дождаться брачной ночи. Гарри перевел взгляд на светлый проем пещеры, размышляя над словами омеги. — Если ты не лишишь меня девственности, — добавил Луи, — я… — Он не знал, что предложить ему в обмен. — Я заплачу тебе 700 долларов.* Точнее, это сделает мой дядя. Мясник сощурился. — Прибереги свои аргументы. Я уже решил запросить намного больше этой суммы. Мальчик обрадовался тому, что они хотя бы затронули тему, имеющую отношение к его освобождению. — Так значит, тебе нужен выкуп? Наличными? Или ты хочешь получить землю? Может, титул? Просто я не уверен, что мой дядя может раздавать титулы. Но наверняка он мог бы… — Остановись, малыш. Мне не нужна земля, титул тоже. — Чего же ты хочешь? Молчание этого мужчины в утреннем тумане становилось все напряжённее и опаснее. — Я хочу, чтобы твой жених приехал за тобой, — наконец сказал он. — Чтобы ты смог его убить? — Да, но это будет честно. Прежде чем разрубить его пополам, я позволю ему защищаться. А теперь вставай и иди сюда. — Гарри сел на постель спиной к стене. — Ночь была очень долгой, и я устал от разговоров. Я хочу чувствовать рядом с собой твое теплое тело, которое поможет мне согреться. Омега встал и приблизился к мужчине. — И ты не боишься, что я могу вытащить твой нож и перерезать тебе горло, как только ты заснешь? Уголок рта альфы слегка приподнялся, как будто эта мысль его позабавила. — Я обниму тебя обеими руками и крепко прижму к себе, так что если ты попытаешься шевельнуть хотя бы волоском на голове, я это почувствую. — Он ухмыльнулся. — Я почувствую это прямо здесь, под килтом. Луи оглядел пещеру, пытаясь придумать какую-нибудь отговорку, позволившую бы ему не ложиться рядом с мужчиной. Мальчик слишком хорошо осознавал, что у него под килтом. Но пришлось смириться с мыслью, что его надежды тщетны и Луи придется лечь рядом с альфой и попытаться поспать. Омега опустился и лег на мягкой подстилке. Гарри лег рядом с ним, спиной к стене, и обеими руками обвил тонкую талию. Он прижал мальчика к себе, и сердце Луи заколотилось от такой близости. Он еще никогда не лежал в постели с альфой, даже с Риком. Дайсон был истинным джентльменом и ни за что не позволил бы себе ничего подобного до свадьбы. А сейчас омега неожиданно оказался в объятиях огромного мужчины, тесно прижимающегося к его заднице. Гарри потерся носом о волосы Луи, и от этого прикосновения по худенькому телу пробежала дрожь. — Ты дрожишь, — заметил альфа. — Мне холодно. Но дело было не только в холоде. Мужчина был чувственен и дерзок. Порядочность и приличия были для него пустыми словами, и от каждого его движения у омеги перехватывало дыхание. Все было так страстно: мальчик и представить себе не мог ничего подобного. Внезапно Луи осознал, что после этих событий его жизнь уже никогда не будет прежней. Она неотвратимо изменится. Гарри подвинулся вперед, еще сильнее прижимаясь к нему бедрами. Дыхание омеги участилось. — Ты скоро согреешься, — пообещал альфа. — И хватит трястись, малыш. Сегодня я не собираюсь тебя щупать. Я же сказал, что устал. Луи попытался расслабиться, но ему никак не удавалось унять дрожь. — Наверное, я должен тебя поблагодарить… — Поблагодарить меня? — произнес он, удивленно приподняв голову. — Да. За то, что ты не лишил меня девственности. Спасибо. Гарри усмехнулся и плотнее прижал колени к ногам мальчика, после чего снова потерся лицом о его висок. — Не стоит так спешить, малыш, — пробормотал альфа голосом, который становился все тише: мужчина явно проваливался в сон. — Тебе не за что меня благодарить, потому что этого я тебе не обещал. Луи почувствовал, что он не в состоянии заснуть. Что касается Мясника, то он безо всяких усилий погрузился в глубокий сон. Было ясно, что совесть его совсем не мучает. Он не думал о людях, которых убил ночью. Не тревожило его и то, что он похитил жениха английского офицера, который в этот самый момент наверняка уже шел по его следу. Альфу нисколько не волновало даже то, что Луи может воспользоваться тем, что он уснул, и сбежать из пещеры. Нет, Мясник спокойно отдыхал, в полной уверенности, что его перепуганный пленник не вскочит и не ударит его ножом в спину, если он хотя бы на секунду ослабит свою хватку. Разумеется, подобный оборот событий был крайне маловероятен. Он и в самом деле почувствовал бы любое движение омеги, поскольку его руки по-прежнему были сомкнуты вокруг тонкой талии и крепко прижимали хрупкое тело к себе. Мирное и глубокое дыхание над самым ухом, напоминающее шорох волн, не позволяло Луи расслабиться и в то же время заставляло лежать неподвижно из опасения разбудить Мясника. Стараясь не шевелиться, мальчик обвел взглядом тускло освещенную пещеру в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Омега увидел только потухший костер и котел, корзину с хлебом, несколько одеял, а также боевой топор и меч мужчины, лежавшие совсем рядом. Луи осторожно потянулся к секире, скорее из любопытства, но ощутил едва уловимое напряжение тела своего похитителя. Бедра Гарри прижались к мальчику еще плотнее, и он замер, затаив дыхание. После глубокого сна альфа может почувствовать себя освеженным и решить сделать нечто большее, чем просто спать рядом с Луи. Что, если ему вздумается лишить его девственности и совершить все те ужасные действия, о которых он говорил, пока они сюда ехали? При воспоминании об этой беседе у мальчика что-то перевернулось в животе. Если бы только получилось заснуть! В ближайшем будущем ему понадобится ясная голова. Луи не мог позволить себе быть вялым и заторможенным. Какой-то глухой удар, донесшийся от входа в пещеру, заставил омегу вздрогнуть. Сердце бешено забилось в груди. Широко раскрытыми глазами мальчик искал в тусклом утреннем свете того, другого, альфу, который хотел изрубить его на куски и который, наверное, собирается сделать это прямо сейчас. Но это был всего лишь огромный черный конь Мясника, бродивший у пещеры. Свесив голову до самой земли, он мирно пощипывал траву. Прислушиваясь к звукам, издаваемым животным, Луи глубоко вздохнул и почувствовал, как горец еще крепче прижал его к себе, будто ощущая тревогу и призывая расслабиться. Прошло, наверное, не меньше часа, пока омега лежал, воспаленными от недосыпания глазами вглядываясь в струящийся снаружи свет. А потом Мясник внезапно пошевелился и глубоко вздохнул. — A-а, вот так-то лучше, — простонал Гарри, сгибая ноги и касаясь коленями мальчика. — Я чувствую себя просто прекрасно. Малыш, ты спал? — Нет, — резко ответила Луи, чувствуя его эрекцию. Альфа приподнялся на локте. -Почему? Неужели постель была недостаточно мягкой? — Он замолчал и наклонился ближе, вглядываясь в лицо омеги. — Сколько тебе лет, малыш? — 22 года. Хотя тебе-то что? Гарри провел большой ладонью по изгибу бедра, по ноге, и мальчик ощутил странное тянущее чувство внизу живота. — Значит, ты уже взрослый малыш. Опытный и сладкий… Луи нервно сглотнул. — Да, я взрослый омега. И я достаточно опытный, чтобы отличить джентльмена от дикаря. — Значит, ты и сам понимаешь разницу между первым и вторым? Или тебе нужен урок? — Отлично понимаю. Мясник помолчал, глядя на ноги Луи и собирая в кулак подол его юбки. Мало-помалу он тянул ее вверх, пока не открылись ноги до самых колен. Глядя на обнаженные голени омеги, он хриплым шепотом произнес: — Очень жаль, малыш, потому что я отличный учитель. И от тебя очень приятно пахнет. — Неужели? Луи произнес это холодно, хотя на самом деле ему казалось, что в груди вот-вот что-то взорвется. Гарри медленно потерся о плечо мальчика подбородком, как будто изучая его реакцию на свои прикосновения. Омега лежал совершенно неподвижно, положив щеку на сложенные ладони и изо всех сил пытаясь сделать вид, что ему нет дела до его приставаний. Он не собирался отвечать на заигрывания, а также проявлять страх или отбиваться, потому что все это могло спровоцировать альфу на определенные действия. Если ему повезет, то скучающий и безразличный вид может потушить огонь страсти Мясника. — Ух ты, пахнешь, как весенняя маргаритка, — пробормотал мужчина. — Очень соблазнительный, особенно утром. Альфа продолжал тереться о плечо подбородком, а сердце Луи продолжало бешено биться.