Stolen

Внезапно стало очень тихо. Слишком тихо. Казалось, даже листья на деревьях затаились. Злясь, что из всех возможных моментов, Мясник выбрал именно этот, чтобы оставить его одного, Луи обернулся к альфам. И тут, как будто ситуация и без того не была достаточно неприятной, из зарослей появился Зейн. Он подскакал к ним и спрыгнул на землю. По инерции пробежав несколько шагов, он остановился прямо перед мальчиком. Стиснув кулаки, омега изо всех сил старался быть смелым в окружении трех свирепых мужчин. Впрочем, это было нелегкой задачей, потому что двое выглядели так, как будто хотели съесть его заживо, а третий, казалось, был готов разрубить омегу пополам. Луи хотел броситься бежать, но его мышцы как будто окаменели. Ему было так страшно, что он не мог ни двигаться, ни говорить, ни даже дышать. Черноволосый стоял перед ним, широко расставив ноги. Лицо альфы находилось так близко от лица мальчика, что последний ощущал на своей щеке учащенное дыхание мужчины. Внезапный порыв ветра закачал верхушки деревьев и пронесся по долине, сердце Луи забилось еще сильнее. Понимая, как это смешно, омега мысленно взмолился о том, чтобы Мясник поскорее вернулся и встал между ним и этими тремя дикими шотландцами. Зейн склонил голову набок и вдохнул запах кожи, затем обвел горящим взглядом все тело Луи. Он явно пытался запугать хрупкого мальчика. Омега это понял, как и то, что его попытка оказалась успешной. В этом не было никаких сомнений, но одновременно в мальчике вспыхнул гнев. Луи не сделал ничего плохого ни этому человеку, ни его товарищам. Во всей этой истории он оказался невинной жертвой. Омега ненавидел их склонность к насилию и безумную страсть к кровопролитию и жестокости. — Ты меня не убьешь, — произнес Луи, отчетливо выговаривая слова, чтобы внушить себе уверенность, которой вовсе не чувствовал. — Ты уверен? — отозвался альфа. Его голос прозвучал неожиданно тихо. Это был почти шепот. — Да, потому что я вам нужен, — ответил мальчик. — Я ваша приманка. Так сказал Гарри. Зейн зловеще ухмыльнулся. — Да, он действительно хочет использовать тебя для того, чтобы свести личные счеты. Он бросил свирепый взгляд на двух других альф, которые с явным беспокойством наблюдали за этой странной беседой, и медленно попятился от Луи. Обхватив ладонью рукоять меча, Зейн зашагал прочь. Его лошадь покорно следовала за ним. Мужчина дошел до края поляны, вытащил из седельной сумки какую-то еду и сел на землю, чтобы, прислонившись спиной к узловатому стволу старого каштана, поесть в одиночестве. — Мистер Томлинсон, вы голодны? — спросил Эд. Мальчик даже вздрогнул, удивившись столь вежливому обращению. — Да, очень. — Тогда вам следует поесть. — Найл подошел к своей лошади и снял с нее свой собственный мешок с припасами. — Еды у нас немного – галеты и сыр, но они помогут вам заморить червячка, пока Эд не приготовит настоящий горячий обед. — Настоящий горячий обед, — повторил омега. — Признаюсь, мне нравится, как это звучит. Впрочем, Луи понятия не имел, из чего этот обед будет состоять и выдадут ли ему какие-нибудь столовые приборы. Мальчик представил, как будет сидеть на корточках у костра и обгрызать мясо с кости какого-то животного. — Пожалуйста, присаживайтесь, — произнес Эд, разворачивая одеяло и расстилая его на траве. Он подал омеге несколько сухих галет, а Найл налил в оловянную чашку вина. — Спасибо, — кивнул Луи, принимая у них еду. Все молча жевали галеты. Луи обеспокоенно поглядывал на мужчин, а они делали то же самое, косясь на омегу и поспешно отводя глаза в сторону, чтобы не встретиться глазами. Не желая испытывать от этого неловкость, Луи скользил взглядом по долине, сожалея, что ему ничего не известно об их местонахождении. Омега все еще цеплялся за надежду, что Рикардо разыскивает его и что ему удастся сбежать, когда что-нибудь отвлечет внимание похитителей. Но куда он пойдет? Мальчик может погибнуть в этой глуши: либо умрет с голоду, либо его задерут волки или медведь. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал вопрос личного характера, который задал Эд. — Так вы планировали устроить свадьбу прямо в форте? — Альфа смотрел на омегу, нахмурив лоб. — Прошел всего месяц после смерти твоего отца. Тебе не приходило в голову, что, прежде чем принимать на себя такие важные обязательства, ты должен его как следует оплакать? Изумленный Луи потянулся за очередной галетой. — Вы знаете, когда умер мой отец? — Да. Зейн сказал нам, кем он был. Он был хорошо известен. Омега вздохнул и вернулся к его первому вопросу. — Что бы вы обо мне ни думали в связи с моим поведением, я действительно задумывался о собственной поспешности. И я до сих пор не уверен, что поступил правильно, примчавшись в Шотландию сразу после похорон отца. Но что-то меня сюда толкало. Отец нас благословил, и я считал, что это то, чего он хотел бы: чтобы кто-то меня оберегал и заботился обо мне. Он не хотел, чтобы я оставался один. — Но у тебя есть дядя, и он твой опекун, — напомнил ему Эдвард. — И наверняка у тебя есть и другие родственники, на которых ты можешь положиться. Разве у тебя нет ни братьев, ни сестер? Хотя бы двоюродных или троюродных? В голосе альфы Луи почудилось нечто, похожее на сочувствие, и омега перевел взгляд с него на Найла, а затем на дальний конец поляны, на Зейна, который продолжал наблюдать за мальчиком, как изголодавшийся дикий зверь. — Я был единственным ребенком в семье, — ответил мальчик. — Так что у меня нет ни братьев, ни сестер. У меня есть кузены и кузины, которые были готовы принять меня в свою семью, но мы никогда не были близки, и я хотел находиться поближе к своему жениху. Луи был абсолютно уверен, что Зейн не может слышать того, что он говорит, и тем не менее, кареглазый похоже, слушал его, угрожающе нахмурив брови. Эдвард, который сидел скрестив ноги и опершись локтями на колени, а подбородком на сплетенные пальцы, кивнул: — Да, омега, я тебя понимаю. Настоящая любовь — это сильная штука. Найл ткнул его локтем в бок. — Какого черта, Эд? Ты что, забыл, что он говорит о полковнике Дайсоне? Или ты совсем с ума сошел? Эд выпрямился. — Я ничего не забыл, Найл, но любовь слепа. И тебе это известно не хуже, чем мне. — Я не слеп, — сообщил Луи им. — И я понимаю, что мой жених — ваш враг. Но я уже сказал Гарри, что это война. Рикардо Дайсон — солдат. Кроме того, не вам его обвинять. Ведь вы — неприкасаемые мятежники Мясника и жестоко убиваете всех беспомощных английских солдат, которые встречаются на вашем пути. — Так нас называют? — поднял брови Эдвард. — Неприкасаемыми? Луи переводил взгляд с одного молодого шотландца на другого. В их глазах светились ум и заинтересованность, и омега засомневался в правильности своего первоначального впечатления о них как о жестоких дикарях. Но одного быстрого взгляда в сторону третьего горца, расположившегося в дальнем конце поляны, мальчику хватило, чтобы понять, что расслабляться не стоит. — Почему он так сильно меня ненавидит? — спросил мальчик, продолжая наблюдать за Зейном. — Он ненавидит не тебя, — пояснил Найл, — а твоего жениха. — Но он переносит свою ненависть и на него, — уточнил Эдвард, переводя на омегу взгляд голубых глаз. — Он считает, что Гарри не следовало оставлять тебя в живых. — Я это уже понял. — Пойми меня правильно, он действительно тебя ненавидит, — решительно произнес Найл и сунул в рот галету. — Но кто может его в этом винить? Твой жених изнасиловал и убил его брата. Поляна закружилась перед глазами Луи. У него в голове молотом стучали слова, которые так небрежно обронил Найл. Омега попытался сглотнуть, но у него в горле словно застрял острый камень. — Простите? — А потом он отрезал ему голову, — так же непринужденно добавил Эд, дожевывая галету. На мгновение Луи утратил дар речи. Ему казалось, что еще немного — и его стошнит. Мальчик силился хоть что-то ответить. — Этого не может быть! Я не знаю, какие слухи до вас дошли или что вам рассказал Мясник, но это не может быть правдой. Если такое действительно произошло, мой жених не имел к этому никакого отношения. Вы перепутали его с кем-то другим. Его Рик?! Он не смог бы так поступить. Ни за что на свете! Они наверняка ошибаются. Иначе и быть не может. Зашелестели ветви, и из зарослей вышел Гарри. Омега обернулся в его сторону. Вид у него был угрюмый, а глаза как будто потемнели. — Собирайтесь, — скомандовал он, обращаясь к Найлу и Эду. — Нам пора. Вскочив на ноги, мужчины сунули остатки еды в сумки и бросились к лошадям. — Это правда? — спросил Луи, тоже вставая с земли. — Ты поэтому решил убить Рикардо? Потому что ты считаешь, что он убил брата твоего друга? И… и изнасиловал его? Последняя фраза далась мальчику с трудом. — Да, это правда, — Гарри понизил голос. — А эта парочка слишком много болтает. От потрясения Луи даже покачнулся, с трудом удержавшись на ногах. Он не хотел верить в то, что ему говорили, — ведь они были его врагами, но в то же время омега не мог сбрасывать со счетов силу их ненависти. Такая одержимость отмщением одному-единственному человеку должна была чем-то объясняться. — Но как ты можешь быть уверен в том, что это был Рик? — спросил Луи, продолжая цепляться за надежду, что это ошибка или какое-то недоразумение. — Ты там был? Мне очень трудно поверить в то, что ты мог допустить что-то подобное. — Это произошло. Альфа уже шагал к лошади. — Но ты там был? — Нет. Луи почти бежал, пытаясь успевать за мужчиной. — Тогда как ты можешь знать о том, что там было? Может, Рикардо как раз пытался этому помешать? Или он узнал об этом, когда было слишком поздно? Зейн был там? — Конечно, нет! Если бы он там был, твой возлюбленный уже был бы мертв. Гарри сунул пустой кувшин из-под вина в сумку. — Тогда откуда тебе об этом известно? — снова воскликнул Луи, никак не желая в это поверить. Омега не хотел верить. Все в нем протестовало, заставляло его отрицать саму возможность этого, потому что, если бы все оказалось правдой, мальчик уже никогда не смог бы верить в свою способность разбираться в людях. Он засомневался бы и в своем отце, и это разбило бы сердце Луи. Его отец был героем и очень порядочным человеком, и омега безоговорочно ему доверял. Отец не мог ошибиться в человеке, которому предстояло стать мужем его сына. Он ни за что не пообещал бы мальчика чудовищу. Или пообещал бы? — Ты так уверен в своих словах, — дрожащим голосом добавил Луи. Альфа остановился, обернулся к омеге, долго молча смотрел на него; напряжение между ними все нарастало, пока гнев в взгляде мужчины наконец не сменился чем-то иным, очень грустным. — Я видел его голову в коробке, — неохотно признался Мясник. — И еще там лежала записка, в которой рассказывалось, как и почему это произошло. Луи почувствовал тошноту. У него все плыло и кружилось перед глазами. — Но почему? — прошептал мальчик, прижимая ладонь к животу. — Я должен знать, почему он так поступил. Гарри опустил глаза и стиснул рукоять своего меча. — Я расскажу, малыш, потому что уверен, что, когда ты узнаешь правду, то научишься держать язык за зубами и помалкивать, особенно в присутствии Зейна. Омега, затаив дыхание, ждал следующих слов Гарри. — Смерть Лиама стала наказанием, предназначавшимся для отца Зейна. Именно его выстрел убил твоего отца. Луи вздрогнул. Он не имел ко всему этому никакого отношения. Омега ненавидел войну и убийства. И тем не менее мальчик запутался в грязной паутине мести. Они все угодили в эту паутину. — Ты думаешь, Рикардо хотел отомстить ему… из-за меня? — У меня нет ответа на этот вопрос. Все, что нам известно, — это то, что отец Зейна стоял над твоим отцом с занесенным над его головой мечом. Он уже собирался нанести ему смертельный удар, как вдруг из клубов порохового дыма появился твой жених и сбил его с ног. Через несколько недель погиб брат Зейна, а твой отец, судя по всему, одобрил твою помолвку. — И ты думаешь, что он спас моему отцу жизнь, чтобы добиться продвижения? — Да. — И ты также считаешь, что мой отец имел отношение к смерти этого омеги? — Нет. Твой отец был хорошим и честным человеком. Я это знаю точно. Я не подозреваю его в подобных вещах. Луи тяжело вздохнул. — Но Рика ты честным не считаешь. Гарри покачал головой. Луи запрокинул голову и посмотрел на серое небо — идеальный круг в рамке из верхушек деревьев. — Я не знаю, что обо всем этом думать. Омега не мог разобраться в своих чувствах, он был растерян. Единственного человека, который, как мальчик был уверен, явится ему на помощь, подобно рыцарю в сияющих доспехах, обвиняли в чудовищных вещах. — Я чувствую себя очень наивным, — продолжал омега. — Я доверился отцу, позволив ему выбрать для меня мужа, но сейчас должен признать, что он мог заблуждаться на счет Рика. Кому же в таком случае можно верить? Кто меня не обманет? Гарри подошел к мальчику. — Полагайся только на себя, малыш. Не доверяй никому. Луи перевел взгляд с затянутого тучами неба на обеспокоенное лицо альфы. Его слова были мудры, и омега это понимал, но в данный момент ему более важным показалось промелькнувшее в зеленых глазах сочувствие. Не мог мальчик не отметить и собственное учащенное сердцебиение. Он разглядывал Гарри, как будто видел его впервые. Взгляд голубых глаз скользил по его лицу, и казалось, мужчина понимает его чувства. Альфа отвернулся и теперь смотрел на лес. На его щеках ходили желваки, а грудь расширилась от глубокого вдоха. Луи не мог отвести от него глаз, так поглощен был внезапным желанием понять, о чем он думает. Мясник подошел ближе. — Тебе предстоит многое узнать об этом мире, малыш. Луи чувствовал себя выброшенным из своего уютного мирка и был вынужден признать, что альфа прав. То, что с мальчиком происходило, никак не укладывалось в рамки его явно ограниченного жизненного опыта. Вдруг Гарри потянулся к нему, и Луи почему-то совершенно не испугался, когда мужчина провел большим пальцем по розовым губам и обвел взглядом милое личико. Где-то в ветвях защебетала птица… Альфа наклонился и осторожно коснулся губами губ омеги. И это каким-то совершенно необъяснимым образом вдруг утешило и подбодрило Луи. Омега уже совсем ничего не понимал… Тем не менее мальчик немедленно отстранился и попятился от мужчины. Но он последовал за ним. Все чувства омеги были как натянутая струна, и ему казалось, что он растворяется в окружающем мире, потеряв способность даже думать. Мужчина смотрел на Луи полным похоти взглядом, что заставило мальчика опять вспомнить утренний инцидент. Хотя омеге показалось, что этот поцелуй изумил альфу не меньше, чем его. Затем Гарри отступил назад и переключил свое внимание на сумки, одновременно подтягивая подпругу и собирая в кулак поводья. Луи вытер влагу с губ. — Почему ты это сделал? Альфа не ответил, просто повел лошадь к краю поляны. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил, — тихо попросил Луи, идя за ним. — Во всем этом нет моей вины. Что бы ни сделал Рик, это не имело отношения ко мне, и я ничего об этом не знаю. И я не понимаю, почему Зейн так сильно меня ненавидит, если это его отец выстрелил в моего отца во время сражения. Не я его обидел. Все как раз наоборот — он причинил горе мне. Гарри остановился под деревьями и обернулся к Луи. — Злость, которую чувствует Зейн, очень трудно описать словами. Эту злость чувствуют все, и тебе этого не понять. Мальчик вспомнил свою ярость, охватившую его, когда Мясник вошел в спальню, и свое страстное желание, утром в пещере. — Возможно, ты меня недооцениваешь. — Нет, малыш. Ты невинный и наивный. Чтобы понять, о чем я говорю, необходимо узнать, что такое истинный ад.