Последние, важные слова

Порой ему было невыносимо. Порой, он не спал ночами, наблюдая, как поднимается и опускается грудная клетка. Это было лишь первое время. Потом как-то... На автомате. Акира всегда краем глаза за ним наблюдал. Возможно даже ожидал момента пробуждения. Он порой сидел за столом, всегда так, чтоб видеть бывшего Иль Ре, занимался чем-то... Рисовал. Говорят, что это успокаивает. Ему не требовалось успокоение. Акира был слишком спокоен. После того, как Шики впал в "кому" у него самого отрубились все эмоции. Даже сексуальное желание со временем сошло на нет. Передернуть в душе ему вполне хватало, механически, даже не закрывая глаз. И не было ничего такого, о чем пишут в романах. Про образы, обрывки прикосновений на теле. Не было. Ничего. Только ткань очередной рубашки на плечах. Раны зажили, не оставив после себя ничего. Особенность Анти-Николь? Акиру это не волновало. Больше его сейчас волновал рис. Привычно готовить на одного человека. У Шики несколько иной рацион. Кажется, когда уснул Шики, уснули эмоции Акиры. А были ли эмоции? Не сейчас. Он в очередной раз прикрывает глаза. Но напрягается. Чуткий, ему пришлось прятаться вместе с Шики от головорезов, слух уловил стон. Глухой, надрывный. Слишком тихий. Рис вместе с палочками был отправлен обратно в тарелку. Акира поднялся со стула и пошел в сторону комнаты, где спал. Там были стол, старый диван... Шики. Акире хотелось глухо засмеяться. Ставить Шики в один ряд с мебелью. Иль Ре бы ему за это зубы перечитал, сломал нос и пару ребер. Шики не терпел едких замечаний в моменты своего бессилия. Акира заглянул в комнату. И не поверил. Шики, только сегодня утром Акира проверял его пульс, моргал. Точнее пытался это сделать. Акира вздохнул, подошел ближе и опустился перед креслом на корточки. Не на колени. Акира сжал его руки в своих, пальцы Шики были просто ледяными, начал их аккуратно растирать. Подушечки, фаланги. Он молчал. Не знал, что сказать. Слова давно потеряли всякий смысл. Акира столько раз шептал ему "проснись", что сбился со счета. Видимо, сейчас надо было прошептать еще раз. - Проснись. - Акира не узнавал своего голоса. Не узнавал. Слишком тихий, спокойный, уверенный. "Проснись" - отдалось эхом в голове Шики. Он узнал обладателя этого голоса. Не мог не узнать. Он слышал раньше. Но сквозь толщу воды. Не мог потянуться. И сейчас этот голос снова звучал, подобно путеводной звезде. - Проснись, - уже настойчивее говорит Акира. В его тоне прорезается сталь. Не приказ, но и не просьба. Нечто среднее. Шики следует на зов, ощущая тепло на руках. И тишину прорезал хриплый стон. Акира ощутил нечто сродни ликованию. Возможно это была радость. Акира давно забыл ее вкус. Шики с трудом открыл слезящиеся глаза. Моргнул. И еще раз. И снова. По щекам текли слезы. В комнате было достаточно темно, но для глаз это была определенная нагрузка. Акира поднял взгляд. Он снова не был пустым. Акире показалось, что-то внутри екнуло. *** - И с кем ты трахался эти два года? - Акира сидел к нему спиной, выводил на листе ровные иероглифы. Акире хотелось, чтоб Шики заткнулся. Акире хотелось, чтоб тот перестал иметь ему мозг. Раз не может трахнуть, то будет иметь морально. Вот же урод. Акира позабыл уже привкус раздражения. Забыл вкус любой эмоции. - Ни с кем. - он говорит равнодушно, спокойно. Так, словно о погоде... А не очередной приступ чертовой ревности. - Не пизди, блядь. - Шики шипит словно ядовитая змея. Акире хочется закатить глаза, ему хочется врезать. Только сможет ли Иль Ре выдержать удар в челюсть? От этой мысли на его губах появляется улыбка. Даже поведение Шики теперь не бесит. Скорее... Акира осознает, что Шики пытается таким образом спастись от своих демонов. - Заткнись. - Акира отвечает ему и встает со стула. Уходит из комнаты. По пути достает из плаща пачку сигарет. Пачка была куплена полгода назад. Пачка пуста только наполовину. Он достал одну, пошел к окну на кухне и закурил прямо в него. Вместе с дымом уходило раздражение. Какие-то очень дорогие и слабые сигареты. Парень сдавил ее в пальцах. С кнопкой. Дым стал пахнуть мятой и ментолом. И медленно, выдох за вдохом, ощущая как появляется горечь во рту. Наверное, так и должно быть. Горечью. Акира смотрит на сбитые костяшки. Очередная драка. Вопреки всему, он не так часто использовал его катану. Только в крайних случаях. Катана не его стиль, не его оружие. Может, Иль Ре и умел использовать двуручник, как одноручник, Акира попытался. Выходило погано. Катана определенно не его. Пистолет больше ему подходил. Акира выдохнул еще раз. И вернулся в спальню, затушив сигарету о цветок. Вернулся с чертовым бульоном, который был готов. Он поставил его прямо перед Шики, молча, ушел обратно на стул и стал что-то чиркать на листе бумаге. Шики притих. Они вообще редко говорили в последнее время. Акира пока не хотел идти на контакт. Ему надо было привыкнуть к тому, что Иль Ре вполне себе живой. И скоро уйдет. Он смирился с этой мыслью настолько, что... Не противился ей. Он просто принял ее, успокоился, смирился. Он не видел смысла цепляться за Шики. Не теперь. Но что-то ему подсказывало, что он был тем еще придурком. Акире казалось, что он упускает нечто такое... Важное. Что-то настолько важное... - Я не верю, что на тебя не пялились, - вдруг заговорил Шики. Голос его уже звучал иначе. - И что? Я, по-твоему, любому, кто на меня будет смотреть, дам? - Акире хотелось бы меньше язвительности в голосе. Меньше. В разы. - Нет. - казалось, сейчас... Акира сумел застать его врасплох. И сейчас до Акиры доходит, что он упустил. У Шики не осталось ничего. Никого. Николь повержен. Рин... Не суть важно. Наверное, тоже сдох. Или же выжил. Мелкий всегда умел доставать свою жопу из неприятностей. Акира повернулся к нему. Посмотрел в глаза. Акира думал, что им придется разойтись. Что Шики найдет свой путь. Акира ошибался. Парень поднялся с него, подошел к шкафу и достал из него катану. Она была завернута в какую-то ткань, бросил ее на постель. Рядом с Шики. Вернуть королю его оружие, говорите?.. *** Больше Акира не подходил к нему. Они спали на одном диване, скрипучем в пизду диване. Но приходил он вымотанным настолько, что отрубался почти сразу. Иногда в даже не раздеваясь. В очередную такую ночь... За ним наблюдал Шики. Он вообще смотрел на него каждую ночь. Он хорошо видел в темноте. Первое ощущение, что ничего не поменялось. Те же скулы, линия подбородка и губ. Все то же. Даже пирсинг на месте. Те же тонкие пальцы. У Акиры руки были теплыми всегда. Теплыми, немного шершавыми. Шики коснулся сбитых костяшек губами. Только ночью ему было дозволенно смотреть. Ночью касаться. Акира не подпускал его к себе днем. Вообще в трезвом состоянии. Только во сне. Немного. Немного тепла, когда Акира к нему все же прижимался и обнимал. Когда опускал голову на его плечо. Обрывки, краткие моменты тепла. И каждую ночь Шики ждал именно этого. Акира был огнем, кислотой... Он въелся в его жизнь, в его кожу. В голову. И мысли только вокруг него. Никого больше. Даже Николь выветрился из его головы, как пепел. Он даже не вспоминал о нем. Зато помнил Акиру, который спал рядом с ним. Утром Шики делал вид, что Акира спал отдельно. Шики боялся спугнуть. Слишком... Он обнимал его каждую чертову ночь. Каждую. Акира сонно поморщился и обнял крепче. Невольно, вопреки он тянулся к Шики. Возможно просто не хотел и не мог признаться самому себе? Гордость. У обоих гордость. Только Шики осознал, что в заднице его гордость после того, как Акира носился с ним два чертовых года. Шики ненавидел себя за чертову слабость. Спал по три-четыре часа в сутки, занимался, пытаясь вернуть своему телу прежнюю подвижность. Сам вычищал свою катану... Чтоб отвлечься. От мыслей. Правда предел его прочности близок. Он не катана, хотя ему хотелось быть таким. *** Акира просто рухнул на диван. Устало. Все тело болело. Он завернулся в плед и хотел заснуть. Но ему было слишком холодно. Тело трясло. Дрожь была нервной. День выдался крайне дерьмовом. Шики опустился позади него и обнял. - Что случилось? - он впервые задал этот вопрос. Его реально интересовало, какого черта Акира его отталкивает уже порядка... Пяти месяцев. Предел прочности кончался. - Тебе так интересно? - Не в этом смысле. Почему ты не хочешь трахаться? - прямой вопрос, Акиру должно смутить. Не смутило. Парень лишь вздохнул. - Просто не хочу, Шики. Отвык, не знаю. Просто нет желания. Передернуть в душе мне хватало. - честность в ответ. Без тонны язвительности. Лишь голая правда. - Почему сейчас не хочешь? - Устал. Шики переплетает его пальцы со своими и опускает руку на пах. Чуть сжимает промежность, давит. Акира почти не реагирует. Лишь глаза закрыты. Ресницы чуть дрожат. Шики знает, что ему нравится жестко. Поэтому сжимает еще сильнее. Акира невольно задницей вжимается в его пах. Ток по позвоночнику. Шики коснулся губами шеи. Немного соленая от пота. Лизнул ее. Заставил расстегнуть джинсы, обхватить член уже пальцами. Горячий. Его всегда было поджечь просто. Шики знал... Акира скрипнул зубами. Жгучая, такая забытая волна удовольствия по всему телу. Все собиралось в паху. Тело, вопреки усталости, потянулось за лаской, за этим чертовым удовольствием. Тело, что два года не нуждалось в физическом контакте, сейчас жадно впитывало ласку, требовало ее. Собственные пальцы скользили по твердой плоти. Он привык, не испытывал прежнего унижения. Человек все же адаптируется ко всему. И быстро... От очередного резкого движения помутнело перед глазами. Акира прикрыл глаза и рвано застонал. От ощущения того, что у Шики стоит, от того, что его стояк упирался в его задницу. Акира вдруг понял, что живой. И кончил прямо в руку Шики. Он тяжело дышал, жадно глотая спертый воздух. Оргазм буквально прошиб его с ног до головы. До самого мозга. До самой души, которая успела покрыться коркой льда, обрасти мхом равнодушия. Оковы были пробиты, но до сих пор висели, мешая. Акира приходил в себя добрые полчаса. Слишком. Шики впился в его шею до синяка, оставил метку и ушел в душ. Акира вдруг понял, что он упускал. Акира ему нужен. И наоборот. Иначе бы он бросил его еще тогда. Иначе бы... Иначе бы Шики ушел, как только смог стоять на ногах. Он засмеялся, гулко, надсадно.