Молчание - золото

Пустота... Тишина... Холод... Очередная затяжка обжигает горло и заполняет едким дымом лёгкие. Ещё никогда стук секундной стрелки настенных часов так не бил по ушам. С каждой пройдённой минутой утекала жизнь, его жизнь, сплошь и рядом сплетённая с одиночеством. Пристальный взгляд в насточертивший потолок. Ему попросту плевать на покрывшуюся мелкими трещинами пустошь, так отдалённо напоминающую его собственную жизнь, такую же однообразную и лишённую смысла. Почти стлевшая сигарета в руках, как тяжёлую ношу, сбрасывает пепел, бесшумно падающий на пол. А ему всё равно, он продолжает немигающим взглядом смотреть в одну точку и думать, как часто, в прошлом, причинял боль тем, кем дорожил? Как часто бил словами, словно кнутом, по ещё не зажившим ранам, делая их глубже, делая ещё больнее? Давно привыкнув к проклятиям и ненависти, которые сыпались в его сторону нескончаемым потоком, парню казалось, что он перестал чувствовать, и сам того не осознавая, искренне надеялся, что ему так только казалось. Утешала лишь временами мелькающая мысль, что он такой, какой есть, пусть и ненавидимый, пусть презираемый... Становилось легче, на мгновение, на долю секунды. Затем всё по новой... пустота... тишина... и холод. Очередная затяжка, обжигающая горло, и мерный стук настенных часов.

***

Кажется... Стас, будто пребывая в наваждении, тряхнул головой, пытаясь отогнать настойчиво лезущие в голову мысли. Плохие мысли. Возможно, это подсознание подкидывало ему неприятные картины, всячески стараясь добиться внимания, или же это просто очередная накрутка его воображения, разыгравшегося в самый неподходящий момент. Чем бы это не являлось, оно оставляло в душе неприятный осадок, заставляя задумчиво смотреть в окно, на проезжающие нескончаемым потоком машины. Взгляд не успевал задерживаться на какой-то одной, они неслись с бешенной скоростью, будто стараясь догнать, а может даже и перегнать, стремительно утекающее время. Его иногда поражала глупость людей. Их попытки найти смысл в том, что бессмысленно. Да и вообще, любые попытки найти логическое объяснение своим поступкам, зачастую бессмысленным, детским, необдуманным. Созерцание сумасшедшей гонки на время отвлекло парня от раздумий, он невольно улыбнулся, точнее даже улыбкой это не назовёшь, так, лишь нервное подрагивание кончиков губ. Стук в дверь. Подрывается с места. Открывает. Никого. Снова показалось. Усмехается. Закрывает. Подходит к кровати и обессиленно падает на неё. Снова игра, снова кажимость, снова бессмыслица. Очередная попытка подсознания создать видимость того, что он не один. От этого ещё хуже, ещё печальней. Как бы он ни старался показать свою силу, иногда проскакивала его настоящая, ранимая сущность. Лишь гордость пресекала все его попытки влиться в окружающий мир, лишь она одна была его вечной спутницей и его же вечной защитой. Он не искал общества, он не стремился к нему, наивно полагая, что те, кто захочет быть с ним, рассмотрят под неприступностью, его настоящего. Толстая корка льда, воздвигнутая им же самим, ещё ни разу не дрогнула, не была разбита. Он разучился любить, разучился прощать, разучился доверять... Не вышло. Уже в который раз парень корил себя за неспособность отгонять мрачные мысли, за беспомощность перед ними. Что этому способствовало его мало волновало, то ли боль, обиды и разочарование, которых он вынес сполна, то ли отсутствие тех, кто помог бы ему с ними справляться. В такие моменты накатывало полнейшее безразличие, а за ним отвращение, к себе, к миру, к людям... Просыпающаяся иногда жажда общения плавно отходила на второй план, заменяясь любовью к одиночеству. У людей есть любимые, есть родные, есть близкие, есть те, кто всегда поддержит и поймёт. А у него есть его я, только его, и этого для какого-никакого счастья, уже достаточно.