Четыре сезона

Билл продирает глаза и с наслаждением потягивается, высовывает ноги из-под нагретого одеяла и тут же прячет их обратно; после тяжёлой сессии он наконец-то может позволить себе выспаться — и это прекрасно. Когда ему было пятнадцать, они с семьёй перебрались в Бангор, а после окончания школы он подал документы в несколько крупных вузов в их штате. С его не самыми блестящими результатами Билл и не думал целиться в Лигу Плюща, однако оказался немало удивлён, когда ему предложили стипендию и место в общежитии в одном из крупных университетов Портленда. Иногда Билл думает, что ему просто дьявольски везёт. И сегодня тоже случится что-то хорошее. Билл в этом уверен. Потому что, когда день начинается вот так — с подъёма без будильника и с чистой душой, подарки судьбы сами начинают падать в руки. Улыбаясь и чувствуя себя в отличном расположении духа, Билл выходит из общежития уже ближе к полудню, готовый наградить себя поздним завтраком для чемпионов и прикупить парочку рождественских подарков. Вчера он разговаривал с матерью, и, судя по её голосу, та оказалась немало удивлена его звонком. И не мудрено, в последний раз они болтали ещё осенью. «Я думал заехать в гости на Рождество», — произнёс он, зажав трубку плечом, и полез в карман проверить мелочь на случай, если разговор затянется надолго. «Хорошо, — после короткой паузы. — Правда, мы не думали отмечать в этом году, но отец будет очень рад повидаться с тобой. И я тоже». Большего Биллу и не нужно. На машине он мог бы добраться часа за три, но Сара и слушать об этом не захотела. Взяв с Билла обещание ехать поездом, она ещё раз посетовала на непогоду, после чего они распрощались. Направляясь к центру города, Билл решает прогуляться до ближайшего торгового молла, как вдруг замечает необычное оживление с противоположной стороны улицы. Там толпится человек десять, не меньше. Многие курят, кто-то потирает руки и переступает с ноги на ногу, неловко пританцовывая и пытаясь согреться. Поравнявшись, Билл пожимает плечами и уже хочет пройти мимо, как в эту минуту из толпы выделяется один особенный голос, зазывающий прохожих присоединиться к зрителям. Биллу кажется, что он уже слышал его. Он готов поклясться, что слышал его раньше. Ноги словно сами собой тянут Билла к развернувшемуся уличному представлению. Перейдя дорогу, Билл замирает в паре шагов и широко распахивает глаза. — Те, кто верит, налетай, те, кто жадный — убегай, отделяем мух от котлет, а тех, кто мне верит, от тех, кто нет. В центре взявших его в круг людей сидит молодой парень, несмотря на непогоду, на нём совсем лёгкое пальто нараспашку, мягкая твидовая шляпа и солнцезащитные очки; устроившись на корточках за импровизированным низким столиком, он вращает в руках карты, показывая фокусы и агитируя прохожих сыграть с ним в напёрстки. — Игра без изъяна, игра без обмана. Покрутил, погадал, если шарик угадал, приз твой — деньги забирай, а продул, на меня не пеняй. — Ричи? — поражённо выдыхает Билл, но произнесённое вслух имя тут же тонет в шуме галдящей и пылающей азартом толпы. Продолжая сверлить глазами сидящего перед ним парня, Билл думает — а не обознался ли он? Ставка один к одному. Ловкач достаёт из кармана пятьдесят баксов и кидает их на стол. — Игра на внимание, ничего сложного, — парень снимает очки и обводит толпу весёлым и подначивающим взглядом, и тогда Билл понимает — нет, он не обознался. — Не стойте, как школьники у борделя, делайте ставки, господа, рискуйте и побеждайте, ведь кто не рискует, тот не пьёт шампанское, верно? Один за другим игроки терпят поражение, кто-то плюёт и уходит, пеняя на собственную непруху и заверяя себя и остальных, что всё это сущая липа, но попадаются и настырные. Лёгкие деньги тем временем продолжают утекать в карман Ричи. Когда обстановка накаляется, Ричи позволяет двум трусоватым парням, поставившим по пятёрке, выиграть, создавая тем самым иллюзию честной игры. Билл так увлекается движением ловких и быстрых рук, что не замечает, как его выталкивает в первые ряды. Ричи совсем близко, и Билл отчётливо чувствует, как его сердце начинает ныть. С ним творится что-то очень странное. Он впивается глазами в лицо напротив и смотрит-смотрит-смотрит, не в силах оторваться. Тот всё болтает и болтает, не затыкаясь ни на секунду, тычет пальцем в одного, затем в другого. Балабол, произносит про себя Билл, вспоминая старое прозвище Ричи. «Точно, он же постоянно молол какую-то чепуху и вечно получал за свой длинный язык». — Ну, а ты, красавчик, сыграешь? — понимая, что обращаются к нему, Билл поднимает глаза и тут же вздрагивает: их взгляды встречаются — и это похоже на лобовое столкновение. Момент узнавания — и кровь в висках начинает вскипать. Его накрывает волна странного смятения и паники, которых Билл раньше никогда не ощущал. Он инстинктивно пятится назад, но куда там — толпа позади него сомкнулась так плотно, что бежать попросту некуда. Остаётся только сыграть. Билл пытается выдавить из себя хоть какие-нибудь слова, но в горле резко пересыхает, а язык будто разбухает и намертво прилипает к нёбу. Они продолжают молча пялиться друг на друга, пока в следующую секунду очередной придурок не решает попытать удачу. — Играю. Он швыряет деньги и подходит ближе, отталкивая Билла в сторону. — Хорошо, — сипит Ричи и дрожащей рукой загоняет шарик под стальную рюмку. Билл не знает, могут ли люди чувствовать невидимую связь, но готов поклясться, что в то время, пока они смотрели друг другу в глаза, он будто увидел себя самого на месте Ричи. Как будто сидел там и смотрел на самого себя снизу вверх. И когда Билл представляет, что Ричи тоже мог почувствовать нечто подобное, его передёргивает. Чтобы отвлечься от этого внезапного наваждения, Билл снова переключает всё внимание на игру и замечает, что движения Ричи стали более скованными и какими-то неповоротливыми. И вот происходит то, чего Билл боялся, но, видимо, ожидал с самого начала — Ричи сдаёт. Шарик, который должен находиться в игре, под одним из напёрстков, откатывается, чтобы улизнуть в широкий рукав, но сбивается с курса, замедляется, и всё это — на глазах толпы. — Эй, ты что творишь?! — Жульё! — Он пытался сбросить. — Да, я тоже видел. — Ублюдок, верни наши деньги! Ругательства и обвинения в нечестной игре сыплются на Ричи со всех сторон, но вместо того, чтобы извиниться и пуститься в оправдания, якобы шарик случайно вылетел из-под напёрстка, Ричи совершает отчаянный поступок. Схватив деньги, он опрокидывает стол и, воспользовавшись секундным замешательством, пускается наутёк. Под крики «Взгреем мошенника!» несколько человек пускаются в погоню и, недолго думая, Билл тоже бежит следом, оскальзываясь и едва не падая на заледеневшем тротуаре. Ричи мчит мимо витрин и торговых палаток, а потом заныривает в один из закоулков и пропадает из виду. Вырвавшись вперёд, Билл успевает заметить мелькнувший край пальто. «Какой же ты придурок, Ричи», — задыхаясь, хохочет Билл, чувствуя, как его накрывает не совсем здоровое веселье. — Чёрт, куда он смылся? — Вроде туда, — тяжело дыша, Билл пускает преследователей по ложному пути и показывает пальцем на соседнюю арку, ведущую в деловой район. Убедившись, что обманутые любители азартных игр благополучно свалили, Билл на всякий случай оглядывается и возвращается назад, туда, куда побежал Ричи. Впрочем, не особенно надеясь встретить его ещё раз. Завернув в узкую подворотню, воняющую отсыревшим картоном, луковыми очистками и подгнившими бананами, Билл понимает, что она ведёт в тупик. Неужели Ричи побежал сюда, хотя и знал, что рискует быть прижатым к стенке? Пройдя ещё немного вглубь, Билл осторожно, чтобы не вступить в липкую лужу, обходит огромный мусорный контейнер, груду наваленных друг на друга деревянных коробок из-под овощей и тут же сталкивается лицом к лицу с Ричи. — Боже! — испуганно вскрикивает Билл, хватаясь за сердце, и инстинктивно пятится назад. — Нет, всего лишь я, — Ричи улыбается ему, словно чеширский кот, храбрится и выделывается, хотя видно, как заметно расслабляются его плечи, и он прислоняется к кирпичной стене, уже без всякого стеснения разглядывая Билла с головы до ног. — Что? — не выдержав его пристального взгляда, Билл подходит ближе, тоже прислоняется к стене, отпихнув Ричи чуть в сторону, и тянется в карман за сигаретами. — А ты сорвиголова, Ричи. Тот в ответ лишь смеётся. — Будешь? — Билл протягивает Ричи пачку. — Давай. Поглощённые ощущениями от этой внезапной встречи, они какое-то время молчат, глядя прямо перед собой. — Охренеть можно, — наконец выдаёт Ричи, нарушая тишину. — Что это было? Я как будто призрака встретил, ей-богу. Сколько мы не виделись, лет пять? — Да, — кивает Билл. — Примерно столько. — Я сначала даже не мог вспомнить твоего имени, а потом меня как накрыло — и всё, привет, Дерри. Кстати, ты перестал заикаться. — Уже давно, — улыбается Билл, слушая запальчивые разглагольствования. Ричи делится с ним своими грандиозными планами на жизнь, пародирует голоса популярных телезвёзд, заразительно хохочет и хлопает его по плечу, называя Большим Биллом. Странная штука — память. Они не виделись больше пяти лет, не вспоминали друг друга, не скучали и не пытались выйти на связь, а сейчас идут рядом, смеются и болтают, как ни в чём не бывало, словно распрощались только вчера. Неужели это как с велосипедом — научившись один раз, уже не забудешь? Билл задумывается, а не задержаться ли ему в Портленде ещё ненадолго. Может, отменить поездку к родителям и предложить Ричи отметить Рождество вместе? Однако он не успевает поделиться этим предложением. Ричи тормозит у одной из блестящих витрин. Глядя в отражение, он приобнимает Билла за плечо и широким жестом обводит воображаемый горизонт. — Эй, Билл, как думаешь, простым парням вроде нас есть за что сражаться в это непростое время? Билл весело кивает, а Ричи продолжает вещать: — Мы молоды, прекрасны и просто обречены на успех. В следующий раз, когда мы встретимся, я подкачу к тебе на красном Понтиаке. При виде меня женщины будут обмахиваться платочками, я стану знаменитым, буду выпускать пластинки и альбомы, буду сниматься в кино. Перееду жить в Лос-Анджелес. В следующий раз, повторяет за ним Билл, уже стоя на перроне и грустно улыбаясь. И перед тем, как заскочить в поезд, он поворачивается и быстро целует Ричи куда-то мимо губ. — Прощай, Ричи.