Четыре сезона

Следующая их встреча происходит спустя восемь лет. Судьба сталкивает их с Ричи лбами на вечеринке в честь дня рождения продюсера и старого друга Одры. Одарив именинника, они перекидываются любезностями с ещё парочкой общих знакомых, после чего Одра всё-таки сжаливается над мужем. Зная, что Билл не в восторге от подобных мероприятий, она осторожно, чтобы не запачкать помадой, прикасается к его щеке и отпускает к бару. Берёт всю утомительную и пустую болтовню на себя. Билл не знает, как выразить переполняющую его благодарность, он сжимает её ладонь в своей, и перед тем, как уйти, кивает с лёгкой улыбкой. Как же мне повезло с ней, думает Билл, прогуливаясь по украшенному залу. Разглядывая известных гостей, их фальшивые улыбки, надменные, восхищённые и завистливые взгляды, Билл понимает, что, скорее всего, так называемые «друзья» уже вовсю строят планы, как бы устроить свои вечеринки лучше этой. Погружённый в свои мысли, он не замечает, как человек перед ним резко поворачивается и налетает на него, едва не расплескав шампанское на смокинг Билла. Оглядывая друг друга, они замирают посреди смеющихся и перешёптывающихся гостей — знакомые и незнакомые лица, костюмы и дорогие коктейльные платья, все они проплывают мимо, отступая на задний план, сливаются с фоном. На пару секунд Биллу кажется, будто кто-то вырубил звук. Огромный зал с высокими потолками словно бы уменьшился в размерах, исказив перспективу. Прямо как тот дом. Страшный дом на Нейболт. Где мы… Эта мысль приходит совершенно неожиданно, как яркая вспышка света, проносится со свистом, как фальшфеер среди ночной тишины. Кто «мы»? И как давно это было? — Ричи, — выдыхает Билл, хватая этого человека за запястье. И только произнеся его имя вслух, он вспоминает. — Привет, старина, — улыбается незнакомец и прямо на глазах превращается в Ричарда Тозиера. Морщинки расходятся вокруг глаз, и Билл замечает пару седых прядей в чёрных кудрявых волосах. Будто прочитав его мысли, Ричи смеётся и хлопает его по плечу. — Время никого не щадит, да, Большой Билл? — Ты почти не изменился, — врёт он, стараясь не пялиться так откровенно, но ничего не может с собой поделать: как-то неуловимо, но возраст преобразил Ричи до неузнаваемости. Неизменными остались только непослушная и густая копна волос и лёгкая, пружинящая походка. — А вот ты очень изменился, — Ричи тянется и проводит рукой по редеющим вискам. Да, Билл знает и сам, что старость настигла его по всем законам жанра. Он потерял большую часть волос, приобрёл немного лишнего веса, а после аварии стал прихрамывать на левую ногу. Билл сам не замечает, как встаёт почти вплотную к Ричи и впивается глазами в его лицо. — Ну, разве что одеваться стал получше, — продолжая резать по-живому, Ричи отпивает из своего бокала. — Видимо, брак пошёл тебе на пользу. Время — коварная штука, промчалось, как поезд, оставив позади всё, что было дорого. Всё, что казалось важным. Ричи тащит его к бару, бросая по дороге беглые взгляды на обручальное кольцо на безымянном пальце, и первый порыв, который возникает у Билла — спрятать руку в карман. Билл подавляет этот глупый импульс и, подойдя к стойке, просит бармена налить ему бурбон. Ричи заказывает лимонную водку со льдом. — А что насчёт тебя, Ричи? — Ты же знаешь, я женат на своей работе, — отвечает тот и пожимает плечами. Они выпивают, время за разговором летит незаметно, Билл вздрагивает, едва не разлив на себя бурбон, когда чья-то лёгкая рука опускается на его плечо. Он поворачивает голову и видит стоящую перед ним Одру. Она выглядит так, будто сошла с обложки французского Vogue, и Билл вновь задумывается, что она нашла в нём. Ну, помимо таланта. Представив жену Ричи, он заворожённо наблюдает, как тот галантно склоняется и целует её ухоженную руку. В эту минуту в голову начинают закрадываться странные неуместные мысли — что, наверное, он мог бы любить их обоих, и как счастлива была бы Одра вместе с ними. Иногда он бывает холодным и отстранённым, а Ричи… от Ричи исходит тепло. Дрожащей рукой Билл вливает в себя остатки бурбона. Неудобная мысль ретируется из головы в одно мгновение, растворяясь в горьковатом тумане алкогольного опьянения. Иногда Билл очень радуется, что телепатия существует только на страницах написанных им книжек, и никто не может проникнуть к нему в голову, прочитав его мысли. Хотя загадочные взгляды, которые порой бросает на него Ричи, заставляют Билла сомневаться в собственной непроницаемости. — Я ваш самый большой фанат, Биллу невероятно повезло, — совершенно искренне улыбается Ричи и протягивает ей бокал розового шампанского. Одра принимает напиток с лёгкой улыбкой. — И ещё можно сказать, что я ваш личный купидон… Ричи не договаривает, потому что неожиданно для самого себя Билл тянется к нему и затыкает его болтливый рот рукой. Одра непонимающе моргает, глядя на их возню, а Ричи мычит в его ладонь и бьёт Билла по плечу. — Это долгая история, — Билл смеётся, испытывая некоторую неловкость за своё ребячество, и утягивает Ричи к широкой лоджии, ведущей в сад. — Долгая и скучная, я расскажу тебе, дорогая, обязательно всё расскажу, а пока мы сходим покурить и... — И покормим уток, да, Большой Билл? — Ричи смотрит на него сощурившись, блестит хитрыми глазами и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Ночью у этих тварей просыпается просто зверский аппетит. Вывалившись на улицу, они подставляют разгорячённые алкоголем лица прохладному ночному ветру. Он совсем не ласковый, тревожно шумит в кронах и срывает пожелтевшие осенние листья. Вокруг темно и тихо, и только свет от широких окон, золотой и блестящий, падает на землю, выхватывая их силуэты, словно тюремные софиты, поймавшие с поличным двух отчаянных беглецов. — И что это было? — спрашивает Ричи, выходя из жёлтого прямоугольника света и теряясь за живой изгородью. Он действительно пытается прикурить, но спички выскальзывают из его непослушных пальцев. — Чёрт. Билл забирает у него сигарету, сминает и отбрасывает ошмётки бумаги с табаком в сторону. Легко подталкивая Ричи в грудь, заставляет его прислониться к широкому стволу дерева. Билл молчит, привыкая к темноте вокруг, к тёплому дыханию Ричи на щеке, к распирающим и каким-то горьким ощущениям в собственной грудной клетке. Это удивительно, размышляет Билл, но всё, что он когда-либо делал в своей жизни, привело его именно к этому моменту. Почему судьба продолжает сталкивать их? Почему именно Ричи? — Ты хочешь поцеловать меня, — не спрашивает, а скорее констатирует Ричи. Он всегда умел читать Билла, словно открытую книгу, понимал его лучше всех остальных. — Думаешь, это хорошая идея? — Просто ужасная, — выдыхает Билл у самых его губ. — Ты будешь жалеть об этом, — предупреждает Ричи шёпотом. — Нет, — качает головой Билл. — Я забуду об этом на следующий день, и ты тоже. И мы больше не встретимся. Никогда. — «Никогда» — слишком категоричное слово для писателя, как думаешь? — Думаю, что лучше бы тебе заткнуться и поцеловать меня. Ричи не двигается, и тогда Билл сам тянется к нему, но налетает на выставленную перед ним руку, словно на шлагбаум. — Что? — спрашивает он, чувствуя себя при этом полным идиотом. — Ты так и не внёс моё имя в эпиграф. — Серьёзно, Ричи? — Да, — кивает тот, отталкивая Билла от себя. — А ещё ты женат. Билл тяжело вздыхает. Может, им действительно не стоит делать этого, их дороги давно разошлись, и ничего тут уже не попишешь. А может, он просто не привык к отказам Ричи, который всегда смотрел на него немного влюблённо. Он никогда толком не задумывался об этом, но... вдруг Ричи всегда относился к их встречам куда более серьёзно, чем сам Билл? И теперь, когда Ричи только развернулся и начал жить так, как всегда и мечтал, он как последний эгоист пытается утянуть его обратно в болото их прошлого. Билл встаёт рядом с Ричи и тоже прислоняется к стволу дерева. Резкий порыв ветра срывает пару сухих и пожухлых листьев. Покружившись в воздухе, они планируют к их ногам. — Можно свалить из проклятого Дерри, — прочистив горло, неожиданно произносит Ричи. — Но нельзя вытравить этот городок изнутри, да, Билл? И вновь Ричи ставит его в тупик. Билл не знает, что ответить. Почти за двадцать лет карьеры писателя он впервые не находит слов. Не удержавшись, Билл всё-таки наклоняется и целует его в щёку. — Прощай, Ричи. — Прощай, Большой Билл. Уходя, Билл не слышит, как Ричи произносит едва слышно: — Я никогда не забывал о нас. И его голос, печальный и тихий, растворяется в осеннем шуме листвы.