-1-
26 октября 2018 г., 17:55
Сокджин откидывается на спинку кресла и устало трёт глаза, в которые словно песка насыпали. Спина побаливает от многочасового сидячего положения. Веки наливаются свинцом, неприятно покалывают, и омега думает, что слишком мало отдыхал на этой неделе. Пять дневных смен с уже привычными переработками и два ночных дежурства – кажется, ему давно не двадцать пять, чтобы так нагружать свой организм. Но ничего, настанет утро, ночное дежурство подойдёт к концу, и он уйдёт домой на целых два выходных, которым он радуется, словно отпуску. В планах выспаться в своей удобной постели, приготовить что-нибудь вкусное на ужин, провести с сыном время. Может быть, они устроят вечер фильмов или погуляют, зайдя по пути куда-нибудь выпить кофе.
А сейчас остаётся только надеяться на спокойную смену, которая, к счастью Джина, пока протекала без суеты. Стрелки на часах медленно, словно специально, движутся к полуночи, и омега вспоминает, что не позвонил сыну. Рука тянется к сумке, небрежно брошенной на стол ещё перед началом дежурства, и извлекает оттуда мобильный. На заставке высвечивается детская фотография Тэхёна, держащего в маленьких пальчиках подтаявшее мороженное на палочке, и Сокджин не может сдержать улыбку, пока вводит пароль. Видит это фото каждый день, а всё равно моментально тает.
Найдя в журнале вызовов привычное «Тэ», едва ли не единственное имя в списке, кроме родителей и нескольких коллег, Джин звонит сыну.
— Алло, пап? На операции был, да? — понимающе спрашивает Тэхён на другом конце, спустя несколько гудков.
— Нет, родной, просто засиделся за компьютером. Заполнял истории болезней, которые днём не успел. За вечер пока никого экстренного не привозили. А ты чем занимаешься? Как день в школе прошёл?
Джин прокручивается в кресле, разворачиваясь к большому, не скрытому жалюзи окну. Наблюдает за огоньками ночного города и слушает, как щебечет сын об учёбе, подготовке к экзаменам и новой сумке, купленной на карманные деньги. Тэхён скоро выпускается из старшей школы и собирается идти по стопам папы – в медицину. Джин категорически против, не желая, чтобы единственный сын-омега тратил свою молодость и своё здоровье подобным образом, ведь не понаслышке знает, насколько это выматывающий физически и морально труд. Джину бы хотелось, чтобы его ребёнок выбрал более спокойную и подходящую омеге профессию, чтобы он встретил хорошего альфу, создал семью и был по-омежьи счастлив. Но Тэхён не будет Тэхёном, если не упрётся в своё, словно рогами. Может, со стороны Сокджина это эгоистично, но он в самом деле не желает ему такой жизни, когда уже в двадцать с небольшим у тебя от постоянных стрессов появляются первые седые волосы, а под глазами вечные синяки от недосыпа. Такая себе перспектива.
Сокджину в своё время помогал папа, когда он с маленьким Тэхёном на руках ночи напролёт зубрил учебники и анатомические атласы. Несмотря на то, что по большой любви (и глупости, как потом понял) выскочил замуж практически сразу после окончания школы и родил сына немногим позже, от мечты стать врачом не отказался. Но даже сейчас, выучившись в медицинской академии, пройдя ординатуру у лучших в своём деле и уже имея за плечами десятилетний стаж в должности хирурга, он помнит, как плакал от усталости, от морального перенапряжения. Помнит, как желал проводить с сыном и мужем хоть чуточку больше времени, но вместо этого молча соглашался на внеочередное дежурство в больнице по просьбе главврача, да и в целом, работал на износ. Муж психовал, срывал на Сокджине злость, из раза в раз подозревал, что у омеги роман на работе. А Джин всего лишь мечтал стать кем-то большим, чем просто ассистирующий хирург. Заработать уважение коллег, заставить семью гордиться собой, быть примером для маленького Тэхёна.
Тэхён и стал главной поддержкой Сокджина, ни разу не обижаясь за то, что так мало времени проводит с ним. Он лишь просил рассказывать ему побольше о работе, слушая папу всегда затаив дыхание от восторга. Тэхён им восхищался и восхищается до сих пор.
А вот от мужа Джин поддержки не дождался.
У альфы карьера складывалась далеко не так хорошо, и свои нереализованные амбиции он начал топить в крепком алкоголе. Скандалов в доме становилось всё больше, на руках Сокджина стали появляться отметины от грубых пальцев, позже - кровоподтеки на теле и даже сломанный нос, о котором до сих пор ему напоминает едва заметная глазу горбинка. Последняя же капля в чашу терпения упала, когда придя домой после ночного дежурства, он обнаружил одиннадцатилетнего Тэхёна замазывающим гематому на скуле его тональным кремом.
Собрав дома вещи, омега написал заявление на увольнение, забрал сына и уехал из Тэгу в Пусан, куда несколькими годами ранее перебрались его родители. Развод был оформлен через суд. Так же бывшему мужу и отцу Тэхёна с того момента запрещено было к ним приближаться, чему Джин очень рад. Не хотел бы он встретится с ним снова. Он больше ничего о нём не слышал, да и не желал слышать.
Оставшись с Тэхёном вдвоём, Сокджин наконец-то смог спокойно вздохнуть и осознать, что все его труды прошли не зря. Несмотря на то, что он омега, ещё и папа-одиночка, он мог обеспечить их двоих, и его сын ни в чём не нуждался. Два года назад они даже смогли, наконец, приобрести просторную уютную квартиру, от которой сын в восторге.
Тэ рос самостоятельным мальчиком. Возможно, даже слишком самостоятельным. Иногда Сокджина пугала излишняя целеустремлённость юного омеги. К шестнадцати годам младший Ким довольно чётко обозначил папе свои планы: выпускные экзамены в школе на высшие баллы, поступление в медицинскую академию, ординатура в клинике, возможно, под папиным крылом (но это если папа будет себя хорошо вести, конечно), и никаких, ни-ка-ких альф в доме он не потерпит. Никаких альф, никаких детей.
Когда Сокджин впервые услышал от четырнадцатилетнего Тэхёна, что тот не собирается когда-либо заводить отношения с альфой, он посмеялся и заверил сына, что он передумает после первой же течки. Но годы шли, Тэхён взрослел, первая течка, так же как вторая и третья, были позади, а омега до сих пор стоял на своём. Единственные альфы, которых принимал Тэхён в своём окружении – это его родной дедушка и Юнги – альфа его лучшего друга, Чимина.
Сам Сокджин после развода свою личную жизнь больше так и не наладил, не до этого было. Все силы были брошены на воспитание сына и зарабатывание репутации на новом месте работы. К нему часто проявляли внимание альфы. Коллеги, пациенты, даже разведённые отцы на родительских собраниях в школе Тэхёна – Сокджин нередко получал комплименты и приглашения на свидания. Но, во-первых, у омеги не было лишнего времени, а во-вторых – Тэхён категорически не переваривал присутствие альф рядом со своим папой. Джин оправдывал для самого себя поведение сына психологической травмой, полученной вследствие такого болезненного развода родителей, и верил, что Тэхён изменится, как только встретит альфу и влюбится. А если нет... возможно, Сокджин отведёт его к психологу. Но Тэхён для себя твёрдо решил: отношения и создание семьи – не для него.
Джина низкий бархатный голос сына расслабляет, умиротворяет. Он сидел бы вот так целую вечность, слушал и слушал, но по громкоговорителю в операционную срочно просят доктора Кима, и омега поспешно прощается с сыном, желая сладких сновидений, и обещает провести с ним все выходные.
— Альфа, Ким Намджун, тридцать девять лет, огнестрельное в брюшную полость, геморрагический шок второй-третьей степени, артериальное давление пятьдесят на двадцать. Анестезиологи уже на месте, пациента готовят к операции, — следуя рядом рапортует Мин Юнги, молодой медбрат, пока доктор Ким быстрым шагом направляется в операционный блок.
— Спасибо, Юнги. Ты можешь пока возвращаться в приёмное отделение, — Сокджин коротко улыбается медбрату и скрывается за дверью оперблока.
Быстро умыв лицо, Джин моет и обрабатывает кисти и предплечья антисептическим раствором, затем ждёт, пока ему помогут надеть стерильный хирургический костюм. На лице ему фиксируют маску, не позволяющую проникать ни бактериям, ни отвлекающим запахам. Входит в операционную, надевает перчатки. Хирургическая бригада кивает в знак приветствия, полностью готовая следовать указаниям главного хирурга сегодняшней смены. Сокджин почти не волнуется. Как говорят его коллеги - в операциях на брюшной полости доктор Ким настоящий ювелир. За последние десять лет он провёл сотни успешных операций. Сокджин себя ювелиром не считает, но быть признанным своими коллегами, безусловно, приятно.
Доктор Ким бегло оглядывает бледное тело мужчины (с уже подготовленным операционным полем) на операционном столе и бросает взгляд на монитор.
— Начнём, — даёт команду Сокджин, и бригада приступает к своим уже привычным действиям.
Пострадавший стабильно тяжёлый, и омега мысленно просит его не устраивать им сюрпризов. Терять молодых пациентов всегда страшно и всегда больно. Сокджину часто снятся те, кому он не смог помочь, у кого могла быть впереди ещё целая жизнь. С годами он, конечно, научился справляться с этим, но мысли никуда не делись.
— Ранение проникающее, задета печень, — сообщает омега. — Извлекаю пулю, останавливаем внутрибрюшное кровотечение, зашиваем.
Операция идёт как по маслу, лишь только капельки пота противно стекают по спине Сокджина от напряжения, но он профессионально игнорирует всё вокруг. Омега максимально сосредоточен и сконцентрирован на чёртовой пуле. Когда, наконец, высвобожденный кусок металла с грохотом ударяется о стенки такого же металлического лотка, Сокджин чувствует себя капельку счастливее. Кровотечение останавливается так же быстро, и Сокджин доверяет наложить швы своему напарнику – молодому хирургу, не так давно окончившему ординатуру.
Когда доктор Ким объявляет операцию успешно завершённой, пациента, всё ещё подключённого к монитору и с катетером в подключичной артерии, переводят в реанимационное отделение. Джин снимает с себя маску и испачканный в крови хирургический костюм и неспешно умывается. Усталость после операции всегда приятная. Он чувствует себя чуточку значимее в этом мире, чуточку полезнее.
***
На часах почти шесть часов утра, а доктор Ким сидит в тёмной ординаторской, разглядывает всё те же ночные огоньки и размышляет. Как так выходит, что кто-то против кого-то использует оружие? Почему кто-то может просто взять и отнять чужую жизнь? Сокджин часто думает о своих пациентах. Думает о них не как о людях, которых он прооперировал, а как о людях, у которых есть семьи, дети, мечты, планы. Возможно, он слишком близко принимает к сердцу свою работу, но Сокджин по-другому не может, и поэтому после окончания смены он не идёт сразу домой. Омега накидывает поверх пуловера белый халат и заходит в ОРИТ*. Своего нового пациента он находит сразу. Первым делом изучает монитор и удовлетворённо кивает сам себе, когда видит желанные 100/60 и 95 на небольшом экране и слышит слегка учащённый, но всё-таки ровный писк пульсоксиметра. Убедившись, что альфа вполне стабилен и критические моменты миновали, Джин делает пару шагов вперёд, приближаясь к постели, и пробегается взглядом по всё ещё бледному лицу мужчины. Нос щекочет еле уловимый аромат чего-то приятного, и омега наклоняется ниже. Из-за состояния альфы запах слаб и едва слышится, но тёплые ноты своего любимого кедра Джин ощущает точно. В отделении принимается за работу новая смена, и доктор Ким спешит покинуть своего больного. Забегает в ординаторскую, где оставляет халат, переобувается, надевает тёплое пальто и выходит из госпиталя. — Доктор Ким! — окликает его выглянувший в опущенное окно автомобиля Мин Юнги, когда Джин уже собирается пойти в сторону метро. — Вас подбросить? — Ну, если тебе не сложно, — улыбается широкой улыбкой омега, а потом садится в старенький-старенький хёндай медбрата. — Не сложно, доктор Ким, я всё равно обещал подбросить Чимина и Тэхёна в школу. Вот как раз Тэхёна сразу и заберу, — альфа обходительно помогает пристегнуться омеге и пристёгивается сам. Юнги и Чимин познакомились, когда альфа заканчивал медицинский колледж, и встречаются вот уже больше года. Джину молодой альфа очень нравится, и он пока ни разу не пожалел, что помог пристроить его в их госпиталь, куда пройти конкурс, на самом деле, довольно сложно. Юнги – парень ответственный и скромный. Воспитанный, по большей части, улицей, альфа не ждёт от жизни слишком многого и карабкается наверх сам. Школа с отличием, место в медицинском колледже по гранту, старенький хёндай, купленный на бережно собранные с повышенной стипендии деньги. На самом деле, Юнги мог бы на этом остановиться. Ему вполне хватало на жизнь, и звёзды с неба он хватать не собирался. Но в его жизни появился Чимин. Маленький хрупкий Чимин, мальчик из интеллигентной семьи, ребёнок известного ресторатора и университетского профессора. Чимин, не смотря на обеспеченность его семьи, нужды в статусах, деньгах и красивой жизни не испытывал. Юный омега – неисправимый романтик, и он по уши влюблён. Чимин больше всего на свете любит просыпаться в маленькой и немного грязной комнатушке Юнги, на узкой односпальной кровати, прижимаясь к телу альфы так, что жарко невыносимо и дышать почти нечем. Ему нравится застилать постель старым пледом, вытирать скопившуюся за время его отсутствия пыль и выбрасывать коробки из-под дешёвой пиццы, которой чаще всего питается альфа, когда омега не с ним. Чимин любит жарить им на завтрак яичницу, разводить кофе из пакетика и сидеть потом у альфы на коленях в крохотной и неудобной кухне, потому что больше и сесть-то негде. Чимина вообще всё устраивает. Он счастлив. А Юнги мечтает купить собственную квартиру, большую, с несколькими спальнями и уборными, и машину новую, чтобы было куда устанавливать детские кресла для их с Чимином будущих детишек. Пусть семнадцатилетний пухлощёкий Чимин о таких вещах пока и вовсе не задумывается и находит безумно романтичными их ночи в съёмной квартирке, в которой и одному-то тесно, но двадцатитрёхлетний Юнги уже много о чём думает, мечтает... и планирует, конечно. — На самом деле, доктор Ким, я хотел кое о чём спросить у вас, — неловко начинает Юнги, косясь на омегу, пока выруливает с парковки госпиталя. — Спрашивай, конечно, — кивает Сокджин. Юнги прочищает горло и облизывает высохшие губы. — Я собираюсь поступать в академию в этом году. На бюджетной основе. Есть всего три места, и я хочу использовать этот шанс, — альфа делает паузу, после чего продолжает. — Мне неудобно спрашивать вас, ведь вы и так много сделали для меня. Но и не спросить я не могу, потому что это для Чимина и нашего будущего... — смущённо объясняет он. — В общем, не могли бы вы дать мне рекомендательное письмо для поступления, доктор Ким? Джин округляет глаза, а потом начинает заливисто смеяться, заставляя альфу слегка покраснеть. — Конечно, я дам тебе письмо, Юнги! Боги, вы с Чимином такие милые в своей влюблённости, что это любое родительское сердце растопит, — улыбается омега и качает головой. — Где для моего Тэ найти такого альфу, а? Может, у тебя близнец где-нибудь есть? — Тэхён другой, доктор Ким. Ему ни такой, как я, ни любой другой альфа не нужен, — Юнги паркуется возле многоэтажки, в которой живут Кимы, и желает Сокджину хорошенько отдохнуть перед новой трудовой неделей. Омега обещает подготовить письмо в ближайшее время и прощается с альфой. — Тэ, я дома, — Джин разматывает на шее шарф и убирает пальто в шкаф. — Привет, па, — Тэхён целует папу в щёку и наспех натягивает вязанную шапку на голову. — Чай ещё горячий, тосты на столе! Я побежал! — Спасибо, родной, — Сокджин застёгивает верхнюю пуговицу на куртке сына и выпроваживает его за дверь.***
Омега несётся вниз, перепрыгивая через ступеньки, придерживая сползающую на глаза шапку, и выбегает из подъезда. Стоящий возле автомобиля Юнги тушит сигарету и машет омеге рукой. — Привет, Юнги-хён! — Тэхён плюхается на заднее сидение машины и скидывает с себя ненавистную шапку. Светлые мятые ото сна волосы рассыпаются, лезут в глаза. Омега убирает их со лба и смешно улыбается. — Я опять проспал сегодня. Юнги закрывает за омегой дверь и садится за руль. Как недолюбливающий всех альф Тэхён подружился с Юнги – он и сам не знает. Просто Мин – он не такой. Он заботливый, не лживый и очень хороший. А ещё он делает Чимина счастливым. И поддерживает Тэхёна, в то время как даже Чимин не всегда понимает лучшего друга. «Тэхён вправе сам выбирать для себя, встречаться ли ему с альфами, рожать ли ему в будущем детей и становиться ли ему врачом» — строго одёрнул однажды Юнги Чимина, когда омега в очередной раз уговаривал Тэхёна на двойное свидание и причитал, что так Ким навсегда останется один, до конца своих дней проработает в каком-нибудь госпитале и не познает таких простых омежьих радостей. Больше Чимин о свиданиях и альфах не заикался, за что Тэхён был очень благодарен Юнги. — Снова зубрил пол ночи? — снисходительно улыбается альфа, включая печку в салоне автомобиля. — Не, книгу читал, — смеётся Ким. — Омежьи романы? — играет бровями альфа. — Фу, хён! — кривится Тэхён, на что Юнги взрывается хохотом. — Скажешь тоже. Чимин выбегает из дома как обычно в приподнятом настроении. Покрытые розовым бальзамом губы растягиваются в очаровательной улыбке, а подкрашенные глаза превращаются в смешные щёлочки, как только он замечает остановившийся возле дома автомобиль. Юнги недовольным взглядом проходится по короткой куртке Чимина, едва прикрывающей ему поясницу, пока омега усаживается на переднее сидение рядом с ним. Не дав альфе и рта раскрыть, Чимин впивается в его губы горячим поцелуем. — Обязательно совать язык своему парню в рот при мне?! — возмущается Тэхён, отворачиваясь от целующейся парочки. — Боже, как развидеть... — Не бурчи, Тэ. Я не видел Юнги два дня, —улыбается Чимин, оторвавшись от губ любимого. — Где пальто, Чимин? — интересуется альфа. — Дома, — просто отвечает Пак, подтягивая воротник куртки к подбородку. — Ну, что ж, вперёд, — указывает Юнги рукой в сторону дома Чимина. — Ну Юнги! Мы опоздаем в школу! — возмущается Чимин и дует губы. — Тебе потребуется на это три минуты. Бегом, — Юнги улыбается, но Чимин знает, что спорить бесполезно, и с болезненным стоном вылазит из машины и бредёт к дому, словно уже никуда не опаздывает. Тэхён усмехается, наблюдая, как из дома выходит уже укутанный в тёплое серое пальто друг и, обиженно поджимая губы, усаживается на своё место рядом с Юнги. Альфа притягивает его к себе и коротко целует в кончик носа. «Невероятные», — думает Тэхён, глядя на парочку.***
Сокджин, после того как провожает Тэ в школу, принимает долгожданный тёплый душ и до обеда нежится в постели. Почувствовав себя отдохнувшим во второй половине дня, он сбрасывает сыну сообщение о том, что будет ждать его в кофейне возле школы, и принимается собираться. Настроение такое, что хочется летать, и Сокджин сам не поймёт, с чем это связано. Впервые за долгое время он решает сделать макияж и надеть, наконец, своё нежно-розовое кашемировое пальто, которое вот уже год ждёт своего звёздного часа, вися в чехле в самом дальнем углу гардеробной. Омега подводит глаза чёрным лайнером и покрывает губы тинтом. Оставшись довольным своим внешним видом, Джин вызывает такси, доезжает на нём до кофейни и ждёт сына за столиком у окна. — Ого, па, ты для меня так вырядился? — улыбается Тэхён, падая в кресло напротив Сокджина. — Не нравится? — неуверенно спрашивает Джин, одёргивая на себе мягкий темно-синий джемпер. — Очень нравится, ты чего, — Тэхён смеётся и любуется папой. Он у него очень красивый, как с картинки. Вот Тэхён только думает, что пошёл не в него, а в отца-альфу. Нос слишком большой, волосы непослушные, улыбка, больше похожая на какой-то странный прямоугольник, и глаза разные. Но это ерунда всё, Тэхён старается не задумываться о таких мелочах. Конечно, ему бы хотелось видеть в зеркале кого-то, похожего на папу, но и так тоже сойдёт. Омеги заказывают себе кофе с пирожными и наслаждаются долгожданным совместным свободным временем. Сокджин же весь вечер чувствует на себе прожигающий взгляд молодого официанта-альфы, что обслуживает их столик, и неловко мнёт в руках уже пятую по счёту салфетку. За этими гляделками со стороны наблюдает Тэхён, начиная медленно закипать. Когда официант в очередной раз проходит мимо их столика, забирая испорченную салфетку и бросая заинтересованный взгляд на омегу, Тэхён не выдерживает. — Мой папа не знакомится. Поэтому не нужно испепелять его взглядами. Займитесь лучше своей работой, — шипит Тэхён стальным голосом, со звоном бросает ложку в чашку с допитым капучино и двигает её к официанту. — Извините, — бубнит парень, забирая грязную чашку Тэхёна, едва не переворачивая её на пол, и поспешно удаляется. — Это очень грубо, Тэ! — в ужасе шепчет Сокджин. Тэхён на это лишь пожимает плечами и продолжает уплетать свой десерт. Ему, конечно, в какой-то мере даже льстит, что на его папу заглядываются молодые люди, но и раздражает неимоверно. В такие моменты особое удовольствие ему доставляет сообщать потенциальному ухажёру, что это – его папа, и наблюдать за вытянувшимся в удивлении лицом. — Юнги-хён сказал, что тебе вчера огнестрел привезли, — вспоминает Тэхён, когда молчание затягивается, и заинтересованно глядит на папу. — Всё обошлось, — кивает в ответ он. — Прооперировали, скоро на поправку пойдёт. Сокджин невольно вспоминает о своём пациенте, и ему кажется, что он слышит нотки кедра где-то неподалёку. Омега вертит головой в поиске обладателя аромата, но никого не находит, пока мимо их столика не проносится молодой темноволосый альфа со стаканом кофе «на вынос», с натянутой на лицо чёрной маской, обдавая их насыщенным ароматом кедра и пачули. «Не то», — разочарованно проносится где-то в голове Сокджина. Тэхён закашливается и прикрывает ладонью нос.
Примечания:
ОРИТ* - Отделение Реанимации и Интенсивной Терапии
