Истинный моего сына — сын моего истинного

      Когда Тэхён соглашался взять Миндже к себе в один из своих выходных, он не предполагал, что помимо младшего брата к нему подкинут ещё и Тэёна, который лишь немногим младше Миндже. И не то чтобы он был этому не рад, но вместе эти двое представляют собой дьявольскую смесь. Сокджин и Намджун, как и планировали, проводят вдвоём свои сеульские выходные, увлечённые шоппингом, музеями и походом в театр; Юнги с Чимином проводят вместе течку последнего с намерением завести себе ещё одного карапуза; Тэхён же сидит с двумя маленькими монстрами, которые, судя по всему, решили извести своего хёна. Тэхён как никогда нуждается сейчас в Чонгуке, улетевшем на два дня в Токио по работе.       Осознание полнейшей катастрофы приходит к Тэхёну, когда он возвращается на кухню, где оставил детей, после того как его двадцать минут «полоскало» над унитазом. Меньше чем за полчаса кухня превращается в поле боя, являя Тэхёну рассыпанную по всем видимым поверхностям муку и разбитый десяток яиц на полу. Миндже спокойно себе оттирает с мокрых пальцев прилипшую муку, а Тэён пытается сгрести скользкую лужицу из разбитых яиц на совок.       — Вы что творите? — шипит Тэхён, чувствуя, как начинают накрывать эмоции.       — Хён, мы готовим тебе блинчики! Папа сказал позаботиться о тебе, — довольно отвечает Миндже, хватаясь грязными пальцами за не менее грязную посуду и демонстрируя старшему брату тёмно-коричневую жижу, в которой плавает яичная скорлупа.       — А я помогаю! — подскакивает с пола Тэён, переворачивая стул, на котором стояла коробка какао-порошка, и кухню заполняет пыльно-шоколадное облако.       Тэхён чихает несколько раз под весёлый хохот детей, не замечающих состояние своего хёна, и вытирает рукавом свербящий нос.       — Немедленно уберите всё, — холодно бросает омега и выходит из кухни, снова оставляя маленьких непослушных бандитов одних.       Он проклинает свою излишнюю эмоциональность, но в очередной раз не может справиться с нахлынувшим чувством бесполезности и никчёмности. Тэхён устраивается в кресле, поджимая под себя ноги, и прослеживает взглядом оставленные самим собой грязные следы, тянущиеся из самой кухни. В носу снова начинает покалывать, что провоцирует слёзы, и Тэхён невольно шмыгает, слегка запрокидывая голову назад. Он всё ещё не понимает, как сможет стать родителем, если даже собственный младший брат его не слушается. Тэхён пытается быть строгим, разговаривает с семилетним альфой, как со взрослым, но Миндже под влиянием Тэёна, который маленькое очаровательное исчадие ада, становится неуправляемым говнюком. Тэхён не жалуется, он любит этих двоих настолько, насколько вообще может любить, но только вот всё чаще они селят в нём сомнения и чувство неуверенности.       Беременность Тэхёна не была запланированной. Омега остался интерном в том же госпитале, где регулярно проходил практики, и планировал поработать ещё годик-другой, прежде чем задуматься о декрете. Тэхён вообще очень тщательно следил за тем, чтобы ничего не вышло внезапно и незапланированно. Наученный опытом своей первой течки, после которой месяц жил в нервном ожидании, Тэхён не полагался на Чонгука, который был, по его мнению, слишком беспечен в этом вопросе и не видел ничего сверхъестественного в том, чтобы обзавестись детёнком, ведь «у всех уже есть, ну». У омеги на этот счёт были свои взгляды, а поэтому вопрос контрацепции он контролировал сам, используя таблетки как один из верных и надежных способов. Тэхён сам знает, где допустил ошибку несколько месяцев назад. Омега простыл, промокнув под дождём, пока помогал санитарам транспортировать больных из карет скорой помощи в отделение после массового дтп с участием двух междугородних автобусов. Кареты скорой подвозили пострадавших одного за другим, и персонал госпиталя едва успевал оценивать тяжесть состояния и сортировать людей по отделениям. Тэхён бегал между машинами, помогая всем, кому может помочь, совершенно наплевав на то, что промокший хирургический костюм уже неприятно липнет к телу.       Когда наконец появилась возможность переодеться в сухое и чистое, нос Кима уже покраснел и выдал несколько совершенно однозначных чихов. Тэхён слёг с температурой в этот же вечер, вернувшись домой. Термометр показывал за 39, и это сопровождалось насморком, ломотой в теле и ужасной сонливостью. Тогда-то Тэхён и перепутал, выпив в воскресенье таблетку, которая предназначалась для понедельника. Тут и пошёл сбой его отлаженной системы.       Малыш дал о себе знать слишком рано. Едва ли успели пройти три недели после последней течки, как Тэхёна начало жёстко выворачивать над унитазом по утрам. Порой казалось, что каким-нибудь солнечным утром он выплюнет желудок вместе с остальными органами, если всё это не прекратится. В консультации, куда Тэхён почти сразу встал на учёт по беременности, надавали кучу рекомендаций, и Тэхён поклясться мог, что ни одна из них не работает!       Самочувствие становилось всё хуже. Помимо постоянной тошноты и утренней рвоты появились слабость и головокружение, и Сокджин забил тревогу, заставив лечь в стационар. К счастью, после недели под капельницами, которые помогли восполнить нарушенный баланс, действительно стало полегче. Нет, тошнота и рвота не ушли, лишь немного поубавились, но головокружения и слабости он больше не чувствовал.       В отличие от Чонгука, уже пару месяцев пребывающем на седьмом небе от счастья в связи с предстоящим отцовством, для Тэхёна это время не было счастливым и беззаботным. Пока Чонгук, едва не мурлыкая, водил носом по тёплой шее, выуживая из привычного аромата новые омежьи ноты, пока проходился мягкими губами по животу, который только-только начинал обозначаться, Тэхён был поглощён своими тягостными мыслями и страхами. Страх родов, страх отцовства, страх не справиться, загубить карьеру, стать плохим родителем и ещё целая вереница назойливых мыслей, не позволяющих расслабиться и получать удовольствие от своего положения, внимания родных и любви Чонгука, которая за эти два месяца, с того момента, как Тэхён протянул положительный тест, возросла в геометрической прогрессии.       У Тэхёна непреодолимое желание прямо сейчас оказаться рядом с Чонгуком, поплакаться на его плече, получить немного ободряющих объятий, но Тэхён знает, что альфа работает и сидит сейчас, вероятно, на каких-нибудь переговорах. А значит, звонить нельзя. Тэхён никогда не станет отвлекать Чона от работы своими внезапными капризами или неконтролируемыми желаниями поныть в трубку. Он только тяжело вздыхает, проводя подушечкой пальца по заставке мобильного, на котором фото с их свадьбы, где они вместе держат на руках маленьких Миндже и Тэёна, разодетых в милые смокинги. И как за этот год они выросли в двух паршивцев?       От разглядывания фотографии его отвлекает настойчивый запах гари и дым, поваливший из кухни. Телефон вываливается из рук и с гулким стуком падает на пол, когда омега подскакивает с кресла и несётся на кухню, запинаясь об край ковра. Залетев в кухню, он судорожно оценивает ситуацию, за доли секунд сканируя обоих детей на предмет травм и разбираясь, что горит. А горит на плите сковорода, стоящая на самом большом огне и с тлеющими на нём кусочками чего-то, что должно было, по всей видимости, стать блинчиками. Тэхён рваными быстрыми движениями выключает огонь, кидает дымящую сковороду в раковину и открывает настежь окно, когда начинает закашливаться.       На кухне по-прежнему абсолютный разгром, теперь ещё и почти начавшийся пожар, и Тэхён чувствует, как глаза застилают слёзы от пережитого только что стресса. Он снова поворачивается к детям, виновато прижавшимся попами к дверям кухни. Миндже придерживает покрасневшую руку, закусив нижнюю губу зубами, и смотрит в пол. Тэён рядом с ним в точности копирует его виноватый вид. Тэхён всхлипывает, вытирая руками слёзы, и тянется к шкафу, доставая оттуда аптечку. Хорошо, что медик в нём сильнее домохозяйки, и по всей квартире расставлены нужные медикаменты. Вот и на кухне нашлось всё, что нужно для обработки ожога.       — Миндже, — сипло приказывает Тэхён, указав на стул.       Старший из альф делает несколько неуверенных шагов к Тэхёну и залезает на стул. Он не плачет, когда хён обрабатывает ожог, но терпеливо поджимает губы от боли. Тэхён накладывает повязку, убирает аптечку обратно и отворачивается к окну, пытаясь подышать свежим воздухом. Когда он оборачивается снова, маленьких паразитов уже след простыл. Он выходит из кухни, проходит мимо гостиной, снова пачкая квартиру своими следами из муки, какао и яиц. Дети обнаруживаются там же. Сидят на ковре возле дивана, тихо переговариваясь, словно мышки, и притихают ещё больше, когда замечают прошедшего мимо них в свою спальню хёна. Тэхён оставляет дверь открытой словно на автомате, боясь пропустить что-то ещё, и падает на их с Чонгуком постель, зарываясь лицом в подушку и позволяя себе расплакаться. Он не ведёт счёт времени, сколько лежит и плачет, а после забывается во сне. Открывает глаза он в кромешной темноте, когда слышит возню и голоса из прихожей.       — Тэхён? Вы чего тут в темноте сидите? — спрашивает Намджун, заглядывая в его спальню и включая свет.       Тэхён щурит опухшие от слёз глаза и присаживается на постели, ища глазами часы и пытаясь понять, сколько сейчас времени.       — Уже девять, я же обещал к этому времени забрать Миндже, — напоминает Намджун, беспокойно разглядывая разбитого Тэхёна. — Тэ? Ты плохо себя чувствуешь? Что случилось?       Тэхён машет головой, краем глаза замечая, как стоящие за Намджуном маленькие альфы пятятся назад, спеша покинуть комнату, пока им не досталось от отца Миндже. А им достанется, ещё как, несомненно.       — Я просто не справляюсь, — шепчет омега, опуская голову и смаргивая слёзы. — Не справляюсь с детьми. Что я буду со своим делать…       — Ну-ну, тише, Тэ, — Намджун присаживается рядом и притягивает омегу в свои отцовские объятия. — С чего ты взял, что не справляешься? Ты всегда прекрасно с ними сидишь, они же обожают у тебя гостить. Миндже то и дело просится к тебе в Сеул каждые выходные.       — Это вы ещё на кухню не заглядывали, — вздыхает Тэхён, утыкаясь носом в крепкую грудь Намджуна. — Я не уследил сегодня. Они могли пострадать. Вернее, Миндже даже пострадал, у него ожог. Я оставил их вдвоём, потому что меня затошнило, и я…       — Ну всё, Тэ. Прекращай, — Намджун целует Тэхёна в макушку и выпускает из объятий. — Пойду посмотрю, что они натворили, а ты иди умойся. Заплаканный весь.       Когда омега выходит из ванной, он слышит яростный голос Намджуна, словно раскаты грома раздающийся из гостиной:       — Я, кажется, говорил, что Тэхёна нельзя сейчас волновать! И что я вижу? Вы решили подкинуть ему хлопот или, может, решили спалить квартиру?! Быстро тряпки в зубы и пошли оттирать кухню! Оба!       Миндже и Тэён понурив головы идут за тряпками, после чего направляются в кухню, где стоит до сих пор не тронутый бардак, а запах горелого так и не выветрился.       — Больше вы двое сюда на выходные не приедете, раз не умеете себя вести. Если я ещё хоть раз увижу, что Тэхён плачет из-за вас, пеняйте на себя, — обещает им старший Ким и замечает вышедшего из спальни омегу. — Тэ, ты как?       — Нормально, — кивает он. — Не нужно было так сильно ругаться на них. Это я виноват, а не они. Оставил их одних на кухне, ещё и проспал пол дня.       — Ты не виноват, Тэхён. Они уже не младенцы, у них есть головы, которые вполне умеют соображать. Им просто ремня не хватает. А в твоём положении ты вообще не должен оправдываться. Мы все знаем, как сложно тебе даётся беременность. Прости, что нагрузили тебя присмотром за детьми. Не знаю, чем мы все думали, когда решили, что это отличная идея, — вздыхает Намджун.       — Нет, это не так. Я же не больной. Всего лишь беременный. Просто, может быть, это не моё.       — Тэхён, прекрати так говорить. Ты будешь хорошим папой. За тебя просто сейчас думают гормоны, вот ты и переживаешь излишне. Когда там вам на узи идти?       — Завтра после обеда, — отвечает Тэхён, слегка приподняв уголки губ.       — Ну вот, увидишь завтра своего маленького омегу и забудешь все эти дурацкие мысли, — обещает Намджун.       — Вы тоже чувствуете, да? Чонгук говорит, что это омега.       — Омега, — с улыбкой кивает Намджун. Сокджин ведь все уши прожужжал, как мечтает о внуке-омеге, альф-то у них уже полно. Намджун тоже рад омеге, отмучившись с двумя сыновьями-альфами.       Намджун от Тэхёна не уезжает до тех пор, пока маленькие дьяволята не оттирают кухню до блеска, не без помощи самого Джуна, конечно. Сокджин по телефону подстёгивает, что так этим засранцам и надо, когда Тэхён переживает, что Намджун с ними слишком строг. Однако родители убеждают, что эмоциональное спокойствие и здоровье Тэхёна сейчас первостепенно, а значит Миндже и Тэён должны понимать степень своей вины. К слову, эти двое подходят к Тэхёну со слёзными извинениями, перед тем как уехать с Намджуном к Сокджину, который ждёт в их сеульской квартире. Омега убеждает, что вовсе не злится, а просто немного расстроен.       Чонгук прилетает из Токио ночью. Тэхён спит чутко и чувствует, как прогибается постель рядом с ним под тяжестью опустившегося тела. Его сразу сгребают в охапку, стоит только сонно приоткрыть глаза в полумраке.       — Как тут поживают мои омеги? — улыбается Чонгук всё ещё заспанному мужу.       — Скучали, — выдыхает Ким.       Чонгук широкой ладонью проходится по бедру, сгребая в гармошку просторную футболку для сна, и поднимает её выше живота, чтобы уместить руку на небольшом выступающем участочке.       — Готов посмотреть завтра на сынишку? — спрашивает Тэхён, положив свою ладошку поверх ладони Чона.       — Волнуюсь немного, — признаётся альфа, поглаживая живот Тэхёна.       Это будет их второй совместный поход на узи, да и второе узи в принципе. На первом Тэхён сразу признал своего малютку в маленькой чёрной точке на мониторе. Чонгук же дважды переспросил врача, точно ли это ребёнок. Это было на шестой неделе. Сейчас же их сыну уже пятнадцать, и он, должно быть, приобрёл более понятные для альфы очертания.       Утром Тэхён просыпается от поцелуя и снова засыпает, как только его губы оставляют в покое. Следующее его пробуждение сопровождает аромат, доносящийся из кухни. Омега заставляет себя умыться, прежде чем последовать за вкусными запахами.       На кухне колдует Чонгук, успевший из магазинного слоеного теста налепить фруктовых рулетов и запечь их в духовке. Для Тэхёна уже дымится в кружке чай, а себе Чон наливает кофе.       — Доброе утро, соня, — улыбается альфа, чмокая омегу в макушку. — Из консультации звонили, напомнили о приёме. Надо поторапливаться уже. Ты как?       — Надеюсь, эти рулеты понравятся твоему сыну ровно настолько же, насколько нравятся мне, и мой желудок всё же соизволит их переварить, — отвечает омега, пачкая руки и засовывая один из рулетов целиком в рот. — Божественно. Чем ты их смазал? Это сироп?       Чонгук с улыбкой кивает и присоединяется к мужу за трапезой, заодно интересуясь, что случилось со сковородой, которую он нашёл в ведре для отходов. Тэхён отмахивается, говоря, что всё нормально, просто дети немного пошалили.       — Ох, надо же Юнги и Чимину написать, что Тэёна забрал Намджун. Пусть заберут его от них, а то им же в Пусан возвращаться сегодня вечером, — вспоминает омега и строчит сообщение в надежде, что Юнги и Чимин соизволят отвлечься друг от друга и прочитать его.       После завтрака Тэхён всё же сидит недолго возле унитаза, борясь с рвотными позывами, но радуется, что до самой рвоты всё же не доходит. Пока омега приводит себя в порядок и собирается на приём к врачу, Чонгук успевает прибраться на кухне и сделать пару звонков, отдав распоряжение подчинённым и напомнив, чтобы его сегодня в компании не ждали. Он с семьёй.       В консультации как и всегда оживленно: беременные омеги разных возрастов и с животами разных размеров сидят возле кабинетов в ожидании приёма. Кабинет, который нужен им с Тэхёном, Чонгук находит сразу, и время как раз подходит к назначенному. Стандартный ежемесячный осмотр, который проводит врач, наблюдающий беременность Тэхёна, проходит быстро, пока Чонгук оббивает порог кабинета. Его приглашают зайти чуть позже, когда Тэхён снова одет и лежит на кушетке, обнажив низ живота. Чонгук устраивается на стуле по левую сторону от омеги, касаясь его руки. По правую сторону своё кресло занимает врач. Гель немного холодит кожу, и врач распределяет его зондом по животу. На мониторе появляется чёрно-белое изображение, в которое Тэхён и Чонгук внимательно всматриваются. Кабинет заполняет быстрый ритмичный стук.       — Это его сердце бьётся? — доходит до Чонгука, и его губы растягиваются в улыбке.       Доктор рассеянно кивает и, нахмурившись, всматривается в монитор, то увеличивая, то уменьшая изображение, то меняя ракурс. Брови пожилого врача-альфы сдвигаются всё ближе к переносице, пока он не подскакивает со своего кресла, бросает быстрое «подождите пару минут» и покидает кабинет, оставляя растерянную пару наедине. Тэхён переводит взволнованный взгляд на мужа, но Чонгук потерян не меньше.       — С малышом что-то не так? — дрожащим голосом спрашивает Тэхён, прикасаясь пальцами к размазанному по животу гелю.       — Тэ, не паникуй раньше времени. Сейчас придёт наш врач и всё объяснит, — сглатывает вязкую слюну Чонгук, нервно опуская взгляд в пол.       Доктор возвращается меньше, чем через пару минут, и не один, а с коллегой. Невысокий омега в таком же белом халате присаживается в кресло, за которым прежде сидел врач Тэхёна, и принимается выполнять те же манипуляции с зондом. Так же хмурится, разглядывает встревоженно и заинтересованно и медленно кивает в итоге, то ли себе, то ли своему коллеге.       — Что происходит? Что с моим ребёнком? — почти плача спрашивает Тэхён, когда ему дают салфетку, чтобы вытереть живот.       — Тэхён-ши, можете подниматься. Сейчас я всё расскажу, не переживайте, — врач печатает снимок узи, пока Чонгук помогает Тэхёну подняться, после чего приглашает пару снова занять кресла напротив его стола.       Тэхён рассеяно переводит взгляд с врача на его руки, в которых он держит снимок, и с ужасом ожидает его объяснений. Собственные ладони непроизвольно ложатся на живот, что не утаивается от взгляда Чонгука, и он спешит придвинуться ближе.       — С ребенком всё хорошо, вы не должны волноваться, я прошу вас, — спешит сказать доктор и протягивает снимок узи, который берет из его рук Чонгук. — Это ваша дочь.       Тэхён распахивает глаза, поворачиваясь к не менее ошарашенному Чонгуку. Альфа бегает взглядом по снимку, переваривая услышанное.       — Наша дочь? — переспрашивает Чонгук, откашлявшись. — Но ведь девочки…       — …не рождались уже почти восемьдесят лет. Верно, господин Чон, — кивает врач.       — Может, это какая-то ошибка? Вы уверены, что это девочка? — сипит Тэхён, забирая у Чонгука снимок и принимаясь его разглядывать.       — Уверен, Тэхён-ши. Это девочка.       — Что же нам делать?..       — Любить и воспитывать, — снисходительно улыбается врач.

***

      Вся семья собирается в ресторане, как было оговорено заранее. Намджуну, Сокджину и Миндже через несколько часов возвращаться обратно в Пусан, и было решено пообедать вместе, прежде чем снова попрощаться на неделю, а то и не одну. К обеду подъехали и Юнги c Чимином, течка которого как раз успела закончиться. В ожидании Тэхёна и Чонгука компания делает заказ и отправляет двух своих сорванцов, накормленных заранее, в детский уголок. Намджун, Сокджин и Юнги заказывают себе аперитив в виде вина. Чимин попивает сок в надежде, что прошедшая течка принесёт свои плоды.       Чонгук и Тэхён подъезжают как раз к тому моменту, когда подают горячее. Оба встревоженные, задумчивые и молчаливые, они скомкано здороваются и занимают свои места за столом, ловя на себе заинтересованные взгляды.       — Как прошло узи? Как там мой маленький внучок поживает? — улыбается Сокджин, невероятно довольный тем фактом, что скоро станет молодым дедушкой.       Чонгук было собирается открыть рот, чтобы рассказать об узи, об их малышке и показать всем присутствующим её уже вторую фотографию, но рядом с ним раздаётся всхлип, привлекающий внимание всех собравшихся. Тэхён, не в силах сдерживаться, плачет, скрывая лицо в ладонях.       — Боже мой, что случилось, Тэ? — подрывается со своего стула Сокджин и спешит к сыну, чтобы обнять его за подрагивающие плечи.       — Это девочка, у нас с Чонгуком девочка, — плачет Тэхён, прижимаясь к папиной груди. — Я не хочу девочку!       Чонгук не вмешивается в маленькую истерику мужа, которую уже слышал в машине по пути из консультации, и позволяет Сокджину побыть с ним рядом, но утвердительно кивает на молчаливые вопросы остальных, вперивших в него свои взгляды.       — Это на самом деле девочка, без вариантов, — достаёт из портмоне снимок. — Не знаю, каким чудом и почему именно у нас, но вышло, как вышло.       — Почему ты так расстроен, милый? — спрашивает Сокджин, когда Тэхён понемногу успокаивается. — Дочка — это же чудесно.       Чонгук чувства Тэхёна прекрасно понимает, хоть и не совсем разделяет эти переживания. Он лишь сжимает его ладошку в своей, когда Сокджин от омеги немного отстраняется, и притягивает тонкие пальцы мужа к своим губам, успокаивающе целуя.       — Она станет объектом всеобщего пристального внимания, неужели вы не понимаете? Первая девочка за восемьдесят лет, да они её достанут! Я не хочу, чтобы моего… моего… мою дочь доставали!       — Тэ, тише, — просит Чонгук, всё ещё не отошедший от новостей, но гораздо быстрее принимающий такое положение вещей. — Я не дам никому тревожить тебя и нашего ребёнка, хорошо? Я сделаю всё, чтобы оградить вас от любого излишнего внимания. Только не плачь, договорились?       Тэхён неуверенно кивает, прислушиваясь, с каким восторгом его родные передают друг другу из рук в руки снимок узи его дочери, и понемногу успокаивается.       Новость о том, что у Чонгука и Тэхёна будет дочь, становится, пожалуй, самой обсуждаемой на протяжении всех оставшихся месяцев беременности. Тэхён всё так же продолжает переживать о каждой мелочи, начиная с того, как его дочь будут воспринимать в обществе, и заканчивая тем, во что она будет одеваться, ведь женской одежды уже давно не выпускают. О последнем он переживает ровно до тех пор, пока Чимин (который, кстати, снова ждёт альфу) не приносит ему в роддом собственноручно сшитое маленькое белое платье с розовым хлопковым кружевом по канту. Чон Миён, родившаяся на исходе лета, аккурат ко дню рождения своего отца, становится лучшим подарком в мире для Чонгука и очередной причиной для неконтролируемого потока слёз Тэхёна. Только на этот раз Тэхён плачет от счастья, ведь малышки красивее он ещё никогда не встречал.