Истинный моего сына — сын моего истинного

      — Ты даже не заметил, что у тебя усилился запах?       Чимин переспрашивает вот уже второй раз, едва ли не похрюкивая от смеха. Его молочный коктейль из высокого стакана расплескался на стол из-за активной жестикуляции, и Чимин даже пару раз вляпался в это рукавами своего объёмного серого свитера, но быстро вытер салфеткой, продолжая смеяться дальше.       — Я не прислушивался к своему запаху, — бурчит Тэхён, складывая руки на груди. — И хватит ржать надо мной. Никогда больше с тобой ничем делиться не буду.       Идея рассказать Чимину о своих мыслях и переживаниях уже не казалась такой хорошей, как с утра, когда Тэхён, услышав голоса вернувшихся домой родителей, выпутывался из жарких объятий Чонгука, который прижимал его к себе всю ночь, практически не давая дышать.       — Боже, Тэ, ты такой смешной, — Чимин смахивает с щеки несуществующую слезу, якобы скатившуюся из-за безудержного приступа смеха. — Конечно, Чонгуку стало сложнее себя контролировать! У тебя течка «на носу»! Поэтому и ты реагируешь на своего альфу иначе! Почему я объясняю тебе анатомию средней школы?! И вообще, кто из нас студент-медик, а?       Тэхён вздыхает и, ведя плечами, кутается сильнее в свой кардиган. Мысль, что его аромат чувствуют и другие альфы, не слишком приятна, и Тэхён съёживается, уменьшаясь в размерах.       — Течка у меня нечастый гость, ты же знаешь, — тихо отвечает Тэхён и оглядывается, опасаясь, что их разговор могут услышать, но в кафе утром сочельника нет никого, кроме них.       — А ты не разговаривал об этом с папой? Твои течки такие редкие. Когда она была последний раз? — разговор принимает более серьёзный оборот, и Чимин перестаёт смеяться, отодвигая уже второй опустошённый стакан от себя.       — Чуть больше года назад, незадолго до того, как мы с Чонгуком познакомились. Мы с папой говорили об этом, он водил меня в клинику прошлым летом. Обследование показало, что я здоров. Видимо, это какая-то особенность организма.       Чимин, закусив нижнюю губу, кивает.       — Может, оно даже и к лучшему. Тяжело тебе было бы без альфы прожить до девятнадцати лет, если бы у тебя цикл был как у меня, каждые два месяца. Вы с Чонгуком уже обсуждали твою течку?       Тэхён попёрхивается своим чаем и смотрит изумлённо на омегу. Ему, сидя напротив лучшего друга, хочется под землю провалиться, а он интересуется, не обсуждали ли они это с Чонгуком.       — К-конечно нет! Что тут обсуждать! Зачем об этом вообще разговаривать, — нервно выдаёт Тэхён.       — Это касается его не меньше, чем тебя, Тэ. Дело, конечно, твоё, но я бы на твоём месте с ним поговорил. Это же будет твоя первая течка с альфой.       У Тэхёна щёки заливаются краской и сердце уходит в пятки. Он, конечно, думал о том, что следующая течка, возможно, пройдёт у него по-другому, но это казалось таким далёким и абстрактным, что Тэхён свои мысли на этом не задерживал. Но теперь вслух это озвучивает Чимин, выбивая у Тэхёна почву из-под ног. Близость по-прежнему пугает, хоть они с Чонгуком уже практически дошли до «третьей базы».       — Переживаешь? — спрашивает Чимин, отвлекая от мыслей.       — Я… да, — кивает Тэхён, проглатывая вязкую слюну. Прикидываться нет смысла, Чимин и так всё понимает. — Как это, проводить течку с альфой?       — В тысячи раз лучше, чем в одиночестве, — с улыбкой заверяет Чимин. — Не знаю, как у тебя, но для меня провести течку без Юнги — это лучше сразу умереть. Не переживай так, уверен, Чонгук всё сделает в лучшем виде.       В кафе раздаётся звоночек, висящий над входной дверью, и появляется Юнги — уставший и сонный, закутанный в тёплый шарф по самый нос.       — Только при Юнги не говори ничего, — смущённо шепчет Тэхён другу, пока Юнги направляется к их столику.       Альфа на ходу развязывает шарф и расстёгивает пальто. Подойдя к омегам, он быстро касается губами щеки Тэхёна и присаживается рядом с Чимином, даря мягкий поцелуй в губы.       — Устал? — спрашивает Чимин, погладив Юнги по бледной щеке.       — Ужасно, — вздыхает Мин. — Хочу кушать и спать. Может, поедете без меня пока? А я высплюсь и приеду к вам попозже. Всё равно за руль сейчас не сяду, боюсь уснуть.       — Хён, поспишь в коттедже. Папа сказал, там на всех спален хватит. А мы пока будем к Рождеству готовиться. До вечера выспишься, — говорит Тэхён, и Чимин утвердительно кивает.       — Ладно, оставлю тогда машину на парковке госпиталя, — соглашается Юнги и принимается уплетать горячий завтрак, который заботливо заказал для него Чимин.       Из кафе, находящегося возле госпиталя, их забирает Чонгук. У альфы приподнятое настроение ещё со вчерашнего вечера, когда Тэхён ему позволил неожиданно много, и альфа с самого утра практически летает. На крыльях любви, конечно.       — Привет, ребята, — улыбается Чонгук и здоровается с друзьями своего омеги: крепко жмёт руку Юнги и коротко приобнимает Чимина за плечи. Тэхён тихо радуется и получает нежный приветственный чмок в губы.       Пока трое одеваются, Чонгук заказывает себе большой стакан американо на вынос. Чон завозит Юнги домой, где альфа быстро собирает необходимые вещи и возвращается в машину. Там Чонгук с омегами спорит об исполнителях какой-то песни, звучащей по радио, и Чимин с Тэхёном в два голоса доказывают альфе, что в группе «EXO» нет омег. Юнги с них устало смеётся и притягивает Чимина к себе, кладя ему ладонь на рот. Омега порой бывает слишком громким. Чонгук благодарно кивает Юнги, за что получает тычок под рёбра от своего омеги.       Вчетвером они приезжают к Кимам домой, и омеги идут на кухню к Сокджину, помогать собирать продукты в поездку. Пока трое омег крутятся между холодильником и столом, Миндже тихо пускает пузыри из слюней, лёжа в переноске. В это время Чонгук и Юнги помогают Намджуну загрузить вещи в его внедорожник и незаметно отнести коробки и пакеты с рождественскими подарками из кладовки к Чонгуку в багажник.       Когда все вещи и продукты разложены по машинам, Намджун крепит детское кресло и относит туда Миндже, который уже начинает засыпать. Чимин и Юнги едут в машине Чонгука, и Юнги тоже засыпает под еле слышимую музыку из колонок автомобиля и тихие разговоры друзей. Просыпается он от мягких губ, касающихся его лица. Машина стоит, и ни Чонгука, ни Тэхёна в ней уже нет.       — Мы приехали, — улыбается Чимин, смотря, как альфа сонно пытается сообразить, где он находится. — Ребята пошли вещи относить в дом. Идём, ляжешь нормально и поспишь ещё.       Юнги вылезает из машины, кряхтя и пытаясь размять затёкшие от неудобного положения мышцы. На попытки Юнги помочь с разбором вещей, Сокджин вручил Чимину комплект постельного белья и отправил укладывать альфу спать. В то время, как Тэхён развлекал проснувшегося Миндже, показывая тому качели на заднем дворе коттеджа, Намджун запустил отопление в доме и отнёс пустую переноску поближе к радиатору. Пока прогревается дом, Чимин стелет постель в одной из гостевых комнат. Взбив подушки, он заставляет альфу улечься под одеяло и сверху накрывает его ещё и пледом.       — Скоро будет тепло, уберёшь потом плед, — Чимин на минутку ложится рядом, чтобы поцеловать альфу перед сном. После дежурства Юнги всегда такой уставший, отчего становится покладистым и послушным, и омега всегда этим пользуется. Чимин почти забирается на него сверху, приникая к губам, и целует глубоко. Соскучился.       Чонгук идёт на задний двор, чтобы сообщить Тэхёну, что дом уже достаточно прогрелся. Тот стоит спиной к крыльцу, рассказывает что-то Миндже, которого держит на руках, и указывает куда-то пальцем. Альфа недолго наблюдает за ними, после чего тихонько подходит и обнимает омегу сзади. Тэхён ойкает, после чего растягивает губы в улыбке.       — Вы ещё тут не замёрзли? Там в доме уже тепло, — говорит Чонгук, а Миндже, услышав голос старшего брата, вытягивает шею в неповоротливом тёплом комбинезоне, пытаясь найти парня взглядом. Чонгук ему строит смешную мордочку, и ребёнок в ответ беззубо улыбается.       — Когда ещё вот так с ним погуляю? — улыбается Тэхён. — Скоро обратно в Сеул. А Миндже так быстро растёт.       Они остаются во дворе ещё ненадолго, немного покачавшись на старых качелях, на что Миндже в руках Чонгука машет ручками от восторга. Вернувшись в дом, малыша они отдают Чимину, устроившемуся в кресле, поджав под себя ноги, и идут помогать родителям. Намджун им вручает коробку со старыми рождественскими украшениями для дома, и Чонгук с Тэхёном принимаются за работу. Пока никто не видит, Чонгук крадёт у Тэхёна поцелуи, то и дело прижимая того ко всем поверхностям и шаря ладонью под тонким джемпером. За страстным поцелуем в коридоре второго этажа их застаёт Намджун, несущий детские вещи в их с Джином спальню. Тэхён тогда чуть заикой от ужаса не остаётся, ведь при родителях даже за руку не даёт себя Чонгуку держать. А тут поцелуй. Тэхён отталкивает от себя альфу, вытирая влажные губы, а Намджун только смеётся с их округлившихся глаз. Парочку Намджун снова оставляет наедине и уходит в спальню. А Чонгук больно получает маленьким, но костлявым кулаком по плечу.       По радио играют рождественские песни одна за другой, и Сокджин получает настоящее удовольствие от готовки. В духовке уже запекается мясо, на плите ждёт своей очереди гарнир, а Джин готовит рисовые пирожки и закуски. Миндже засыпает на руках у Чимина, он кладёт его в переноску и идёт помогать на кухне. В четыре руки процесс идёт гораздо быстрее, и ближе к вечеру кухонный стол уже ломится от изобилия, провоцируя урчание в животах у альф, заглядывающих иногда на кухню.       — Юнги говорил, ты хочешь переехать к нему, — говорит Джин, пока они с Чимином на кухне раскладывают горячее по тарелкам.       — Да, но Юнги не хочет, чтобы я жил в общежитии. А мне все равно, я уже давно к его квартире привык. Может, Юнги просто не хочет жить со мной?       — Он очень хочет, не представляешь как.       Сокджин улыбается. Чимин — самый яркий пример омежьей самоотверженности, любви и преданности. О таких, как Чимин, пишут песни и романы. Таких, как Чимин, любят раз и навсегда. Так его Юнги и любит. И он чуть голову не сломал, пытаясь придумать, где найти средства, чтобы снять более комфортабельную квартиру, в которую можно было бы привести Чимина жить. А лишних денег у Юнги кот наплакал, ведь весь последний год он откладывал деньги с зарплаты на кольцо, которое лежит сейчас в кармане его брюк. А Джин, посоветовавшись с мужем и получив от того полное одобрение, решает ключи от их с Тэхёном квартиры вручить Юнги и Чимину в это Рождество. Квартира всё равно пустует, а ребятам она сейчас намного нужнее. Пусть живут, пока своей не обзаведутся.       Чонгук и Тэхён возвращаются со второго этажа, чтобы помочь Джину накрыть стол в гостиной, оба с малиновыми губами. Намджун в это время разжигает камин, а Чимин идёт наверх, будить своего альфу.       В спальне темно и тепло, а Юнги до сих пор спит под одеялом и пледом, в той же позе, что его оставил Чимин днём. Омега тихонько ложится рядом, разглядывая спящее любимое лицо, и невесомо убирает влажную от пота челку со лба кончиками пальцев. Ресницы Юнги начинают подрагивать, и он открывает глаза, в сумраке различая силуэт омеги.       — Просыпайся, — шепчет Чимин, кладёт ладонь на его щёку и мягко целует.       Юнги отвечает ему ещё сонно, лениво, но притягивает за талию к себе. Чимин откидывает плед и одеяло и прижимается к телу альфы.       — Там все начинают собираться к ужину. Пойдём? Или в душ сначала хочешь? — спрашивает Чимин, оторвавшись от губ Юнги.       — Нет, в душ потом схожу. Сейчас переоденусь только. Но сначала хочу отдать тебе рождественский подарок, если ты не против, — улыбается Юнги и видит, как у Чимина с детским предвкушением загораются глаза. Чимин обожает подарки, а Юнги обожает их омеге дарить, пусть даже редкие и не дорогие. Чимин радуется всему.       — Но ведь Рождество ещё не наступило, — улыбается омега и садится, сложив руки на коленках в нетерпении.       — Знаю, но я хочу подарить сейчас, пока мы наедине.       Юнги запускает руку в карман под пристальным взглядом Чимина и сжимает что-то в своей руке, нервно облизав верхнюю губу.       — Дай мне ладонь, — просит Юнги, и Чимин протягивает свою руку с очаровательными пухлыми пальчиками.       Юнги маленькую ручку сжимает в своей руке, немного медлит. Чимин отрывает взгляд от их рук и поднимает его на сосредоточенное лицо альфы, но сразу чувствует, как прохладный металл скользит по пальцу. Чимин снова возвращает взгляд к своей руке и замирает, разглядывая колечко с камнем посредине и россыпью маленьких камешков вокруг.       — Выходи за меня, Чимин, — выдыхает альфа.       Юнги смотрит на омегу и поверить не может, что делает это сейчас. Делает ему, Чимину, предложение. Два с лишним года назад, только познакомившись с совсем ещё молоденьким омегой с самой обворожительной на свете улыбкой и в туфлях стоимостью в полторы его повышенных стипендии, он и подумать не мог, что они на самом деле придут к этому. Он не добился многого за это время: лишь сменил статус выпускника медицинского колледжа на статус студента медицинского университета. Работа медбратом в госпитале оплачивается не так уж плохо, но Чимину много и не надо. Чимину не нужны ужины в дорогих ресторанах, поездки заграницу три раза в год и стрижки от лучших стилистов. Чимину нужен Юнги, голодно поедающий рамен после дежурства; тёплые объятия в постели до обеда в те дни, когда им обоим никуда не надо; принятие душа вместе, потому что так экономичнее. Вот, что нужно Чимину.       Может быть, Юнги торопится. Но они хотят вместе жить, а просто сожительствование — это не то, чего заслуживает Чимин. Если и жить с Чимином вместе, то только в законном браке, со всей ответственностью. Юнги на себе эту ответственность нести готов.       У Чимина глаза, полные слёз. Он моргает, позволяя им скатиться по щекам, и тихо всхлипывает. Юнги растеряно подаётся вперёд, обхватывая лицо омеги ладонями, но Чимин сквозь слёзы улыбается.       — Это самый неожиданный, но самый желанный подарок на свете, — шепчет омега. — Я очень хочу стать твоим мужем. Я согласен, Юнги.       И Юнги забывается в соленом от слёз поцелуе. Чимин теперь целиком и полностью будет его. Пусть совсем юный, пусть почти не умеет готовить и по-детски разбрасывает вещи в маленькой квартирке в общежитии Юнги. И пусть даже против будут его родители. А они будут, конечно. Ведь какой-то Мин Юнги не ровня их сыну. Но главное, что Чимин считает ровней. Считает Юнги самым лучшим альфой на свете.       Вниз они спускаются, держась за руки. Все уже расселись за столом и ждут только их.       — Что случилось? — растерянно спрашивает Тэхён, замечая красные и припухшие от слёз глаза Чимина.       Пак отпускает руку альфы и поднимает ладонь, демонстрируя всем кольцо на пальце. Намджун, Джин и Чонгук радостно гудят, пока Тэхён переводит удивлённый взгляд с одного друга на другого. В его голове с трудом укладывается, что, пока он в ужасе ожидает течку с альфой, кто-то его возраста уже собирается замуж. Нет, не кто-то. Чимин собирается замуж. Чимин, с которым он дружит уже столько лет.       Тэхён сконфуженно приоткрывает рот, не в состоянии даже звук издать.       — Тэ, кажется, в шоке, — смеётся Чонгук.       — Я не ожидал, — выдавливает из себя Тэхён, но начинает улыбаться, глядя на смешного заплаканного Чимина.       — А как я не ожидал, представляешь? — спрашивает Пак, оказываясь в объятиях лучшего друга.       В крепкие дружеские объятия втягивают и Юнги, и Тэхён держит друзей до тех пор, пока позади него тактично не кашляет Сокджин.       — Ну, раз уж такое дело, мы с Намджуном тоже хотели бы подарить вам кое-что, — говорит Джин, когда все усаживаются за стол.       Он достаёт из-под ёлки и протягивает Юнги небольшую темно-синюю коробочку, перевязанную серебристой лентой. Юнги с Чимином переглядываются, и Чимин доверяет альфе открыть подарок. Внутри оказываются две пары ключей, и Чимин сразу узнаёт брелок в виде волшебной палочки Гарри Поттера. Он привёз его несколько лет назад Тэхёну после каникул с родителями в Англии. Они с Юнги переводят непонимающие взгляды на Джина и Намджуна, и омега спешит обьяснить:       — Прежде, чем вы начнёте отказываться — квартира пустует, в ближайшие годы она точно никому не понадобится, а вы теперь почти молодая семья, и ютиться в комнатушке Юнги не очень способствует строительству семейных отношений. Так что можете жить, сколько захотите. С вас только оплата по счетам. Поэтому берите и не выпендривайтесь!       Все смеются, а у Чимина снова глаза на мокром месте. Он утыкается носом в плечо Юнги и бормочет благодарности, которые едва слышно. Теперь у Чимина есть всё, о чём может мечтать безумно влюблённый девятнадцатилетний омега.       Решив на этом с подарками остановиться и оставить их под ёлкой до наступления Рождества, компания приступает к ужину. Первый бокал поднимается, конечно же, за Чимина и Юнги, и только следующий за счастливое Рождество. Тэхён пьёт холодный лимонад и всё равно ощущает жар. Ещё дома он выпил на всякий случай подавители, но их действие, видимо, подходило к концу. Чонгук в течение дня проводил носом по его шее при каждом удобном случае, пытаясь выискать внезапно исчезнувший запах приближающейся течки, но вопросов задавать не стал, чтобы Тэхёна не смущать. Сейчас аромат возвращается словно в двойном объёме, и Чонгук невольно придвигается к Тэхёну ближе, когда они все вместе сидят после ужина на большом мягком диване, болтая обо всём на свете.       — Милый, что-то ты раскраснелся. Температура поднялась? — Сокджин прижимается губами к горячему лбу сына, и Тэхён блаженно прикрывает глаза от касания прохладных губ к коже.       — Да, я пойду, наверное, спать. Открою свои подарки утром, — Тэхён виновато улыбается всем и встаёт с дивана, выпуская из руки ладонь Чонгука, которую незаметно ото всех сжимал.       Чонгук подрывается вслед за ним, но Тэхён его останавливает, говорит, что хочет просто лечь спать. Альфа кивает и остаётся в гостиной.       Яркий аромат Тэхёна затапливает коттедж уже через пару часов, когда компания всё ещё распивает вино, сидя в гостиной у камина. Первыми чувствуют альфы и переглядываются между собой. Чонгук тяжело сглатывает и поднимает взгляд на родителей.       — Я пойду, зайду к нему, — Сокджин встаёт с широкого кресла, в котором сидел вместе с Намджуном, и поднимается по лестнице на второй этаж.       Он тихонько стучит в комнату, в которую заселился Тэхён, и приоткрывает дверь. Омега уже не спит. Лежит, свернувшись в позу эмбриона, и прижимает ладони к животу. От жара намокли волосы и футболка в районе поясницы. От выделений пижамные шорты стали влажными и теперь липнут к коже.       — Ты как, зайчик? — Джин присаживается на край постели.       — Пока нормально, — вздыхает Тэхён. — Начинает болеть живот. Мне стоит уехать обратно в город.       Джин кивает и приносит ему из ванной влажное полотенце и чистую одежду.       — Тебя отвезти, или хочешь, чтобы Чонгук отвёз? — осторожно интересуется Джин, пока Тэхён снимает с себя грязные вещи.       — Пусть Чонгук отвезёт, — смущённо краснея отвечает Тэхён.       — Хорошо. Пойду, скажу ему. Одевайся и выпей таблетку, чтобы Чонгука не отвлекал запах по дороге. До города почти час езды.       Тэхён обещает быть готовым через пару минут, и Джин идёт вниз. Чонгук напряжённо ждёт, потряхивая ногой, и почти подскакивает с дивана, когда слышит шаги Сокджина, спускающегося со второго этаже.       — Отвезёшь его домой? Он сейчас переоденется, — говорит Джин, садясь обратно в кресло.       — Д-да, конечно, — быстро соглашается Чонгук и вытирает влажные ладони о ткань брюк.       — У Тэхёна обычно продолжается три дня, но ты позвони нам, когда закончится, чтобы мы вдруг не помешали, — просит Сокджин, смущаясь не меньше Чонгука. Не каждый день приходится говорить с пасынком о течке сына.       Чонгук кивает и садится обратно на диван, ожидая, когда спустится Тэхён. Он не спускается ни через пять минут, ни через десять, и Чонгук идёт наверх, проверить, всё ли в порядке. Запах за это время стал значительно слабее из-за действия таблетки, но состояние Тэхёна постепенно набирало обороты. Омега сидит на краю кровати с одной надетой штаниной и держится за живот, опустив голову.       — Тэ? Ты как? — Чонгук садится перед ним на колени и заглядывает в глаза. В уголках собрались слёзы, и только Тэхён знает, что это больше от страха, нежели от боли в животе. Тэхён немного подрагивает и не может собраться, чтобы закончить одеваться.       — Трясёт немножко, — шёпотом отвечает омега.       — Давай, я помогу тебе одеться и поедем домой, хорошо?       Тэхён кивает, смахивая слёзы с щеки, и Чонгук натягивает на него джинсы, на которых почти сразу образуется небольшое влажное пятно. Чонгук сжимает челюсть, стараясь держать себя в руках, и переодевает Тэхёна в тёплый вязаный пуловер. Омега встаёт на ноги, но пошатывается и едва не заваливается на Чонгука.       — Так, давай-ка по-другому, — Чонгук с пола поднимает плед, который скинул Тэхён из-за невыносимого жара, и заворачивает в него омегу. Тэхён хнычет, что ему и так жарко, но альфа строго отвечает, что иначе он простудится, мокрый весь. Он берёт его на руки, закутанного в плед, словно ребёнка, и спускается вниз. — Отец, заведи мою машину, пожалуйста.       Пока Чонгук засовывает ноги в ботинки, не выпуская притихшего омегу из рук, Намджун заводит автомобиль с пульта сигнализации, берет куртку Чонгука, обувается сам и идёт за ними следом. Отец помогает Чонгуку открыть переднюю дверь машины, после чего Чонгук сажает Тэхёна, пристёгивает ремнём безопасности и захлопывает дверь.       — Держи куртку, — Намджун отдаёт ее сыну, и тот быстро одевается, пока не успел замёрзнуть. — Полагаю, про предохранение и прочие вещи можно не напоминать, да? Позвони, когда нам можно будет возвращаться домой.       — Думаю, мы поедем на мою квартиру. А то Тэхён и так слишком смущён. Так что вы с Миндже можете возвращаться домой когда захотите.       Намджун с Чонгуком обнимаются на прощание, и младший садится за руль. Ким возвращается в дом, оповещая Джина о том, что дети останутся на эти дни в квартире Чонгука. Чимин на это гаденько улыбается, оставляя вместо глаз одни щёлочки, и говорит Юнги, что устал и тоже хочет пойти спать.       — Иди пока, я допью и приду, — обещает Юнги, приподняв бокал, наполовину наполненный вином.       Чимин, пивший этим вечером вместе с Тэхёном и Джином лимонад, кивает, и они с Джином оставляют альф в гостиной. Наверху омеги ещё раз поздравляют друг друга с Рождеством и расходятся по разным спальням.       Юнги в комнату заходит, когда Чимин уже лежит под одеялом, отвернувшись к стенке, и тихо посапывает. Альфа быстро принимает душ и ложится в постель. Чимин из своей дремоты выходит, зевая и прижимаясь спиной к груди Юнги.       — Чего проснулся? — шёпотом спрашивает Юнги, целуя омегу за ушком.       — Получить на ночь поцелуй от будущего мужа, — улыбается Чимин, слегка поворачиваясь к альфе.       Юнги приподнимается, опираясь на локоть, и наклоняется к лицу Чимина, обхватывая пухлые губы своими. Получив поцелуй, Чимин с довольной улыбкой отворачивается обратно к стенке. Юнги прижимается ближе и ведёт широкой ладонью от груди Чимина вниз, останавливаясь в самом низу живота. Он довольно улыбается, слегка поглаживает мягкий животик и целует засыпающего омегу в плечо.       Чимин ещё не догадался, а вот Юнги — уже.

***

      В спальне Сокджин думает, где бы разместить переноску Миндже, чтобы он вместе с ней не свалился, когда проснётся ночью. Без кроватки очень неудобно, и Джин даже радуется, что надолго здесь задерживаться даже из-за внезапной течки Тэхёна не придётся.       — Что делаете? — спрашивает Намджун, тихо проходя в спальню.       Джин, уже переодетый в пижаму, стоит посреди комнаты с уснувшим малышом на руках.       — Думаю, куда бы Миндже пристроить. На полу переноску боюсь оставлять, вдруг сквозняк, — вздыхает Джин.       — Пусть поспит с нами, — предлагает Намджун. — Вы уже покушали?       — Да, он не спал, когда я зашёл.       — Жаль, — хмыкает альфа и уходит в ванную.       Пока альфа принимает душ, Джин укладывает Миндже посредине постели и ложится рядышком. Малыш причмокивает во сне губами, и Джин не удерживается от того, чтобы поцеловать кроху в животик. За этим и застаёт их Намджун, когда выходит из ванной, переодетый в футболку и пижамные штаны, взятые из дома. Альфа ложится по другую сторону от Миндже и тоже его целует.       — Чонгук написал, что они добрались до дома, — говорит Намджун, отключая телефон и кладя его на прикроватную тумбу.       Омега задумчиво кивает и продолжает водить кончиками пальцев по животику ребёнка.       — Помню, всегда лежали так по вечерам с маленьким Тэ, — улыбается Джин, разглядывая спящего Миндже и словно возвращаясь на девятнадцать лет назад. — Я зубрил учебники, а он рядышком лежал всегда, тихий как мышка. Никогда мне не мешал учить. С ним вообще никогда не было проблем. Ну, до тех пор, пока он не начал взрослеть.       Джин тихо смеётся, и Намджун в этом смехе слышит грусть.       — Переживаешь, что Тэхён вырос?       — Да, наверное, немного, — соглашается омега. — У них с Чонгуком теперь всё совсем по-серьёзному будет.       — Надеюсь, из этого выйдет что-то хорошее, — Намджун вздыхает и тянется к Джину, даря такой нужный и успокаивающий поцелуй.

***

      — Поедем ко мне, хорошо? — спрашивает Чонгук, выезжая на трассу.       — Хорошо, — выдыхает Тэхён, подбирая ноги на сидение и прижимая колени к животу.       Страх отходит на второй план с каждым километром, приближающим их к квартире альфы. Вместо него начинает пробуждаться желание, пока ещё совсем незнакомое Тэхёну. Он ощущает притягательный аромат альфы, который становится всё сильнее, и невольно ёрзает на сидении. Чонгук от дороги старается не отвлекаться, сосредотачивается на вождении, желая довезти омегу в безопасности. Он отвлечётся на него потом, когда они будут в квартире.       — Я испачкал тебе сидение, — говорит Тэхён, снова пытаясь удобнее устроиться, уменьшить дискомфорт внутри.       — Ничего страшного, — уголками губ улыбается альфа. — Мы почти приехали.       Они приближаются к жилой высотке, и Чонгук заезжает на подземную парковку. Он выходит из машины, обходит её с другой стороны и открывает дверь Тэхёна.       — Иди сюда, — Чонгук просовывает руки под колени и поясницу омеги и вытаскивает его из автомобиля.       Бедром альфа захлопывает дверцу и несёт худенькое дрожащее тельце к лифту. Тэхён утыкается носом в изгиб его шеи и шумно дышит. Поднимаясь в лифте, Чонгук чувствует сухие горячие губы на своей шее и прикрывает глаза.       — Потерпи две минутки, — шепчет Чонгук, крепче прижимая к себе Тэхёна.       Омега что-то тихо угукает, но губ от ароматной кожи альфы не отрывает и сводит этим Чонгука с ума. От запаха истинного альфы легче, и Тэхёну кажется, что даже жар потихоньку проходит. Только бы сильные руки не отпускали.       Квартира встречает их темнотой и прохладой, чему Тэхён даже успевает порадоваться прежде, чем его укладывают на прохладные простыни. Чонгук стаскивает с себя куртку и бросает её куда-то на пол.       — Ты не замёрз? — спрашивает альфа, убирая с Тэхёна плед, успевший пропитаться выделениями.       — Нет, всё ещё жарко, — Тэхён приподнимает попу, помогая Чонгуку вытащить плед.       — Хочешь в душ? — Чонгук присаживается рядом с Тэхёном, лежащим на постели в испачканных джинсах и мягком пуловере, и до безумия желает его раздеть. Желает, но оттягивает этот момент. Страх поторопиться и напугать омегу перекрывает все животные инстинкты, рвущиеся наружу от сносящего крышу аромата. Чонгук держится только благодаря остаткам холодного разума.       — Не хочу, — едва слышно отвечает Тэхён. — Полежи со мной.       Чонгук словно в замедленной съёмке кивает, понимая, что у него сорвёт тормоза, как только он ляжет рядом. Он быстро отправляет отцу смс о том, что они нормально добрались, и выключает телефон, планируя ближайшие несколько дней не отвлекаться ни на кого, кроме Тэхёна.       Омега шумно вздыхает и переворачивается на бок, приводя колени к животу. Течка только начинает набирать свои обороты и пока не доставляет ему всего того дискомфорта, который обязательно последует дальше. Чонгук ложится рядом на спину и подтягивает омегу поближе. Тэхёну такой близости мало, и он забирается на Чонгука, ложась сверху. Альфа его руками обхватывает, еле удерживаясь от того, чтобы перевернуть и вжать в постель. Вместо этого он ведёт ладонями по спине, очерчивая торчащие лопатки и чувствуя каждый выступающий позвонок. Тэхён невольно ёрзает на альфе, пока большие ладони не спускаются со спины на ягодицы. Чонгук ощущает влажную ткань под пальцами, оглаживает почти невесомо, но пачкая руки, после чего растирает смазку между пальцев. Собственный член уже упирается в ширинку, и Тэхён не упускает возможности проехаться по нему животом. Приятно даже через несколько слоёв ткани.       — Погладь там ещё, — смущённо просит шепотом Тэхён, когда Чонгук убирает ладони с ягодиц.       — Проси, что захочешь, — улыбается альфа.       Он вовлекает омегу в поцелуй и руками спускается обратно ниже поясницы. Ладонями он проводит по ягодицам и ведёт дальше, к промежности, гладя омегу там. Тэхён от его губ отрывается и немного прогибается в спине, подставляясь под умелые руки.       — Сводишь меня с ума, засранец, — с улыбкой шепчет Чонгук, дыханием опаляя ухо.       Тэхён опускает бёдра обратно, снова прижимаясь животом к члену альфы, и Чонгук не выдерживает, переворачивает его на постель и нависает сверху. Тэхён замирает, распахивая ресницы.       — Не могу больше, Тэ, — стонет Чонгук, меняясь с омегой местами и ложась на него сверху. Он подхватывает его под коленкой, заставляя согнуть ногу и прижаться к нему теснее. В смазке Тэхёна теперь испачканы и простыни, а ароматом наполняется вся квартира.       Чонгук просовывает руку между их телами и расстёгивает на Тэхёне джинсы. Справившись с пуговицей и молнией, он тянет их вниз и привстаёт, чтобы избавить омегу от них совсем, отбросив на пол. Тэхён остаётся в джемпере, промокшем белье и тёплых носках. Он сразу сводит колени вместе, не давая Чонгуку снова лечь между его ног, и альфа его не торопит. Он ложится рядом, целуя губы и проникая ладонью под ткань кофты. Пальцами он проходится по впалому животу вверх, оглаживает напряженные соски, каждый по очереди, дразня, заставляя простонать в поцелуй. Пятки Тэхёна от чувственных ласк сами разъезжаются по гладким простыням в стороны, открывая Чонгуку доступ. Альфа не теряется, устраивается между его ног, принимаясь выцеловывать и вылизывать шею. Тэхён от наслаждения запрокидывает голову назад, насколько может, подставляя чувствительные места на шее под касания губ. Чонгук оставляет алые метки, кусает, зализывает следом. Тэхён сгибает ноги в коленях снова, сжимая между ними бёдра парня, и поднимает руки, когда его джемпер тянут наверх в попытке избавить от последних предметов одежды. От своей рубашки Чонгук тоже стремится быстрее избавиться. Оставшись в одних брюках, он снимает с Тэхёна бельё, оставляя лежать полностью обнажённым перед ним.       Чонгук сползает ниже, покусывая кожу внизу живота. Тэхён от стыда закрывает лицо руками, едва не задыхаясь от паники, когда Чонгук обхватывает ладонями его лодыжки и разводит их в стороны, ставя ступни на постель. Ноги Тэхёна согнуты в коленях, а стопы прижимают к постели крепкие руки, не дающие свести колени вместе и закрыться. Тэхён перед Чонгуком открыт и беззащитен, чем Чонгук и пользуется, опускаясь губами на внутреннюю сторону бедра. Он ведёт поцелуями от сгиба колена до самого паха, и Тэхён, простонав, слабо дёргается, когда ощущает влажные губы на своём члене. Чонгук прикрывает глаза и берёт его в рот. Тэхён выгибается, хнычет от невероятных ощущений, каких ещё никогда не испытывал. Чонгук ласкает умело, и Тэхён кончает от минета уже через несколько минут. Совершенно расслабленный, он лежит в том же положении, в котором кончил, с расставленными по обе стороны от Чонгука ногами, не в силах пошевелиться. Альфа ладонью проводит между ягодиц, вырывая Тэхёна из его неги, и омега приподнимается на локтях, в полумраке пытаясь проследить за действиями альфы.       — Подождём ещё? Смазки пока не так много, может быть больно, — говорит Чонгук, в который раз вгоняя омегу в краску.       Он приставляет палец ко входу, собирая выделившуюся жидкость, и пробует ввести одну фалангу. Тэхён вздрагивает, вцепляясь в плечо Чонгука.       — Остановимся?       — Н-нет, нет, мы уже начали, — храбрится Тэхён с ещё пока не затуманенным течкой разумом. Он пытается расслабиться, положив голову на подушки, всё ещё ощущая палец Чонгука между ягодиц.       Чонгук этот палец убирает, привстаёт и тянется к тумбе, стоящей у кровати. Из верхнего ящика он достаёт прозрачный пластиковый флакон и ленту с презервативами и кидает их на постель. Тэхён тяжело дышит и тянется к себе руками, пока Чонгук открывает новый запечатанный флакон со смазкой.       — Началось, кажется, — мямлит Тэхён, ощущая боль внизу, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушки. — Чонгук, началось.       — Я слышу, малыш, — отзывается Чонгук, стаскивая с себя брюки и возвращаясь к Тэхёну.       Давно купленная смазка, ожидавшая своего часа в тумбе, оказывается ненужной. Между ягодиц Тэхёна становится и так слишком влажно, и Чонгук слегка приподнимает его за бёдра, заставляя опереться на колени. Голову Тэхён с подушек не поднимает, продолжая сопеть и хныкать от нестерпимого зуда и боли внутри. Чонгук пальцами размазывает смазку вокруг входа и кусает омегу за ягодицу. Тэхён стонет, прогибаясь в спине, и умоляет Чонгука избавить его от этого зуда. Тэхён предполагал, что после встречи с истинным его тело иначе будет реагировать на течку. Но он даже представить не мог, что будет умолять Чонгука сделать что-нибудь, подставляя себя под язык, который с упоением его вылизывал, пока Чонгук крепко сжимал его бёдра, не позволяя соскочить. Тэхён уже представляет, насколько стыдно ему будет утром, но всё это потом. Сейчас все мысли только о том, что он хочет почувствовать что-нибудь глубже.       Чонгук свой язык из него вытаскивает, коротко целует чувствительную кожу рядом со сфинктером и вытирает ладонью смазку с подбородка. Тэхён сейчас в его руках, словно растаявшее мороженое, и Чонгук решает не медлить: вводит в него палец полностью. Тэхён мычит что-то нечленораздельное, всхлипывает, но навстречу ладони подаётся. Течка переходит в ту стадию, когда на боль уже плевать, хочется только быстрее получить разрядку и унять неприятные ощущения в заднем проходе. Чонгук растягивает быстро, но ласково, не причиняя сильного дискомфорта. Когда Тэхён уже готов его принять, Чонгук переворачивает омегу на спину и кладёт подушку ему под попу. Тэхён слегка приподнимается, наблюдая, как Чонгук надевает презерватив.       — Твои щёки такие красные, — улыбается альфа, ложась между разведённых ног Тэхёна.       — У меня жар, — шепчет Тэхён, откидываясь на подушку обратно.       Чонгук целует его горячие щёки, спускается на подбородок, прокладывая дорожку до чувствительных точек на шее, отвлекая Тэхёна от самого главного. Альфа пристраивается и вводит в него головку. Омега поджимает пальцы на ногах и судорожно выдыхает, задерживая дыхание.       — Расслабь, — просит альфа. — Расслабь мышцы, малыш. Больно не будет, ты хорошо подготовлен.       Тэхён слушается, расслабляется, постепенно принимая в себя Чонгука целиком. Чонгук останавливается, как только оказывается в омеге полностью, и позволяет тому привыкнуть немного. Тэхён лежит с закрытыми глазами несколько секунд не двигаясь, после чего, немного осмелев, кладёт ладонь Чонгуку на ягодицу.       — Всё хорошо? — спрашивает альфа, в напряжении замерев над омегой.       — Очень хорошо, — Тэхён приоткрывает глаза и вытирает капельку пота с виска Чонгука.       Чонгук улыбается, целует своего омегу и осторожно подаётся назад. Плавными движениями он выходит из омеги и входит снова, едва не кончая в самом начале от потрясающей узости девственного тела. Тэхён под ним стонет, усмиряя, наконец, ужасный зуд, который сменяется наслаждением. Он обхватывает альфу бёдрами, заставляя Чонгука удивляться такой податливости и входить глубже, до самого основания. Руки Тэхёна всюду, он гладит его везде, где только может дотянуться, и отдаётся целиком, убивая в Чонгуке остатки здравого смысла. Он меняет положение, тянет Тэхёна на себя и заставляет сесть сверху, всё ещё держа член в себе.       Усадив Тэхёна удобнее, он держит его за бёдра, опуская на член и целуя в сладкие губы. Поддавшись инстинктам, Тэхён начинает двигаться на нём сам, оторвавшись от губ и запрокидывая назад голову, позволяя отросшим волосам рассыпаться по худым плечам. Чонгук в них запускает руку, наслаждаясь мягкостью и открывшимся на тонкие ключицы и розовые окружности сосков видом. Чонгук к ним припадает губами, и Тэхён падает на спину, всё ещё сидя ягодицами на коленях альфы. Чонгук подхватывает его под коленями, ложась снова между ними. Тэхён успевает кончить ещё раз, пока до разрядки не доходит альфа. Чонгук делает несколько финальных движений внутри омеги и переворачивается на спину, увлекая Тэхёна за собой. Омега обессилено ложится на него сверху, и Чонгук изливается в презерватив. Он решает показать Тэхёну, что такое узел, сразу, не выпуская того из своих рук.       — Это… — широко раскрывает глаза омега, чувствуя, как что-то начинает давить на чувствительные точки внутри него и заставляет снова блаженно простонать.       — Это сцепка, малыш, — Чонгук целует его во влажный лоб, убирая чёлку на бок.       Тэхён засыпает только через полчаса, лёжа на Чонгуке и уложив голову на его грудь. Вымученный, но совершенно довольный. Это утром он узнает, что презерватив порвался во время сцепки, и это утром он будет бегать по квартире-студии Чонгука на грани истерики, пока его не захлестнёт вторая волна течки.       Всё утром, а сейчас он просто побудет счастливым. Счастливым и нормальным.