А стоила ли игра свеч?

Утром Эйлин разбудил аромат свежезаваренного чая. Открыв глаза, она увидела Северуса, который принёс поднос с завтраком. — Я решил, что тебе нужно отдыхать, — сказал он, ставя поднос на тумбочку. Закусил губу, смутился и отступил, готовясь сбежать. — Спасибо, дорогой. — А ещё, — продолжил он, доставая из кармана небольшой флакон, — я сварил… Укрепляющее зелье. Думаю, оно поможет. Эйлин взяла флакон. «Цвет вроде как нормальный». Вынула пробку, принюхалась и посмотрела на сына с удивлением и гордостью. — Ты у меня настоящий мастер. Он смущённо пожал плечами. — Просто хотел помочь. Эйлин обняла ребенка. Тот замер, и она не сдержалась — поцеловала его в лоб. — Ты мне очень помогаешь. Северус слегка покраснел и неловко улыбнулся. — Я пойду… в кладовку. Там бобы мурмокля просыпались вчера. Эйлин осталась одна, держа в руках флакон с зельем. Она ещё раз взглянула на прозрачную жидкость с лёгким янтарным оттенком. «Пахнет как и положено, но всё же… Ему всего восемь лет». Она осторожно отставила флакон на тумбочку. Несмотря на то, что Северус был удивительно талантлив для своего возраста, доверять собственное здоровье зелью, сваренному ребёнком, было бы слишком рискованно. Эйлин решила на спешить с выводами. Поднявшись с постели, она схватилась за лоб — голова кружилась, и все плыло перед глазами. Вчерашняя «аппарация» заставляла стыдливо морщиться. Она прошла в небольшую лабораторию, где они с сыном обычно работали над зельями. По сути, та была просто частью комнаты, отгороженной занавеской и накрытой защитными чарами. Последним Эйлин тихо гордилась: на их создание она убила почти месяц. Нащупав палочку в кармане мантии, она наложила несколько диагностических заклинаний на зелье. Жидкость оставалась стабильной, реакция не шла, тепло не выделялось, цвет, запах и консистенция оставались точно такими же. Эйлин добавила каплю зелья в пробирку с реагентом. Тот стал бледно-желтым с перламутровыми вкраплениями. «Похоже, всё в порядке. Это же Укрепляющее зелье, а не раствор. Первокурсники Хогвартса справляются, так почему Северус не должен?» — подумала он и сделала небольшой глоток. По телу разлилось приятное тепло, и головокружение немного отступило. Эйлин почувствовала, как силы возвращаются. Однако усталость всё ещё давала о себе знать. Она посмотрела в окно: серое небо, тяжёлые облака нависают над лесом. «Не хочу никуда идти», — Эйлин поджала губы. К сожалению, откладывать визит в деревню больше было нельзя. Натянув тёплую мантию и накинув капюшон, Эйлин бросила быстрый взгляд на зеркало. Бледное лицо, тёмные круги под глазами. «Выгляжу как привидение». Она сунула палочку в карман и тихо вышла из дома, стараясь не потревожить Северуса. Ему незачем знать, куда она направляется. Лес встретил сыростью и тишиной. Мокрые ветки цеплялись за полы мантии, холодный воздух обжигал лёгкие. Эйлин шагала по едва заметной тропинке, стараясь не думать о том, что ждёт её в деревне. Местные жители никогда не скрывали, что «чистокровная выпендрежница» — знали бы они, кто она на самом деле, — здесь лишняя. Но… Фенрир прав, ей нужна помощь. Преодолев последний подъём, Эйлин остановилась на краю поляны. Деревня оборотней раскинулась перед ней как на ладони. Из труб поднимался дым, слышались отдалённые голоса. Собравшись с духом, она поправила капюшон и шагнула вперёд — к массивным дубовым воротам.