А стоила ли игра свеч?

Эйлин выскочила на узкую улочку, шатаясь от злости и потрясения. Заставить себя не кричать было трудно, но она понимала, что привлекать внимание в Лютном переулке — верх глупости. Фенрир нагнал её через пару шагов, осторожно взяв под локоть, будто опасаясь, что она сорвётся с места и побежит куда глаза глядят. — Пусти! — резко потребовала она, вырвав руку. Её голос срывался, в груди всё ещё гулко колотилось сердце. Эйлин всё ещё дрожала от адреналина, в горле комом стояли обида и страх. Болел живот — с того момента, как они прибыли в лес, она толком не ела, отдавала немногие продукты Северусу. И сейчас голова кружилась от волнения, а желудок протестующе урчал. Фенрир замер, и Эйлин поняла, что пытаться что-то скрыть от оборотня — изначально бесполезная затея. — Слушай, давай хотя бы поужинаем. Ты измучена, я это вижу. И я тоже не ел с утра. Найдём место поприличнее, подальше от этих закоулков. Заодно обсудим всё спокойно. Эйлин замялась. — Хорошо, — устало согласилась она. — Но только в безопасном месте. И без всяких уловок. — Обещаю, — кивнул он, жестом приглашая её следовать за собой. Они прошли несколько узких улочек, пока Фенрир не остановился перед невзрачной дверью без вывески. Стукнул три раза, без удивления выслушал мерзкий скрежет в ответ и дернул за ручку. Внутри оказалось гораздо приятнее, чем можно было ожидать от Лютного переулка: небольшое помещение освещалось мягким светом ламп, пахло мясным рагу, хлебом и пряностями. Всего несколько столиков, за одним из которых уже сидела мирно беседующая пожилая пара. Хозяин — приземистый мужчина в фартуке — кивнул Фенриру и пропустил их внутрь. — Садись, — Фенрир указал на столик у каменной стенки. — Здесь неплохо готовят. Эйлин неловко опустилась на скрипучий стул, сложила руки на коленях, пытаясь унять дрожь. Небольшой трактир, видимо, был тайным пристанищем для тех, кто искал передышки в этом мрачном районе. Хозяин принёс кувшин горячего чая и два глиняных кубка. — Что будете есть? — спросил он, не особо вдаваясь в подробности, кто они такие. — Два обеда дня, — ответил Фенрир, не спрашивая Эйлин. Впрочем, ей сейчас было более или менее всё равно, лишь бы горячее и сытное. Эйлин пила кофе, постепенно возвращая себе способность думать ясно. Тепло приятно разливалось по телу. Пальцы всё ещё дрожали, но это была уже не паническая дрожь, а скорей остатки адреналина. Она глянула в свою миску: крупные куски мяса, корнеплоды, специи. Выглядело просто, но вполне съедобно. И, кажется, даже вкусно. Впрочем, когда она начала выпендриваться в еде? Эйлин осторожно окунула ложку, попробовала — и едва удержалась от того, чтобы не застонать от удовольствия. Сытость почти мгновенно начала отодвигать куда-то в тень злость и страх. Чутьё подсказывало, что Фенрир сейчас не собирается её убаюкивать ложью — зачем, если она и так слаба и зависит от него? Но она не могла не помнить, что он уже один раз переступил границу. Глазами Эйлин скользила по неровной поверхности стола, по кончикам собственных пальцев, по черной трещинке на краю кувшина. Когда она наконец осмелилась снова взглянуть на Фенрира, он уже выжидающе смотрел на неё. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что без подготовки в Лютный лучше не соваться, — негромко заговорил он, словно возвращаясь к деловому тону. — Травы мы продали, но это только начало. Если хочешь, чтобы дело пошло, придётся научиться местным правилам. — Я не собираюсь обживаться в этом… месте, — проворчала Эйлин, опуская ложку в пустую миску. — У меня сын. У нас должна быть нормальная жизнь. Не в подворотне с контрабандистами, не под прицелом легилименции. Фенрир наклонился вперёд, переплетя пальцы на столе. Было в этом движении что-то тревожащее, но и знакомое — как у охотника, оценивающего расстояние до жертвы. Или у учителя, пытающегося втолковать урок строптивому ученику. За соседним столом пожилая пара незаметно бросала на них любопытные взгляды, но без враждебности. Просто двое усталых людей, которые зашли поесть, выпить кофе и посплетничать. По крайней мере, Эйлин очень хотелось на это надеяться. — Расскажи мне немного о том, как здесь всё устроено, — попросила Эйлин вполголоса. — Я понимаю, что я здесь чужая и многого не знаю. И… В общем, я хочу хотя бы понимать, чего бояться. Фенрир на мгновение застыл, размышляя, с чего начать, затем выдохнул и принялся объяснять: о мелких лавках, которые держат потомственные торговцы ингредиентами, о поставщиках, которые не гнушаются шантажа, о магических контрабандистах, о перекупщиках, чья честность колеблется вместе с ценой. Он говорил вполголоса, почти шёпотом, не называя имён и не вдаваясь в подробности, но и этого было достаточно, чтобы Эйлин хмурилась и ежилась от неудовольствия.

***

— Чего ты сюда приперлась? — хриплый и недовольный голос, но знакомый-то какой. Эйлин медленно повернула голову. Перед ней стоял сухощавый мужчина средних лет. Волосы у него росли неравномерными клочьями, глаза блестели, как у зверя, встретившего врага у своего логова. Вокруг уже собралась небольшая стайка детей-оборотней. Их «волчица не из нашей стаи» всегда интересовала больше всего. И Эйлин лишь старалась гасить слухи про «волчонка», переживая, что они доберутся до Северуса.