Дар неба

- Он не простит меня, не простит! – Лео метался по комнате под мрачным взглядом Рафа и виноватыми – Донни и Майки. - Я честно забыл. Я не хотел сделать плохо, - Майки вытер глаза кулаком и громко шмыгнул носом, прижимая к себе мягкого зайца. – Просто испугался ее. А она как закричииит!.. - Тоже мне – нашел монстра, - Раф хмуро поджал ноги, упершись подбородком в колени. – Человек как человек, как я понял. Ничего особенного. - Ну, на нашей кухне не каждый день встретишь человека, - заступился за Майки Донателло. – Да еще девушку. Раф хмыкнул, а Лео обхватил голову руками и сел на пол, прижавшись спиной к стене. «Майки!» Лео бросается к двери, еще толком глаз не открыв, и спотыкается об Рафа. Крик вырвал его из сна, прошив одновременно своим ужасом, страхом за брата и жутким осознанием того, что кричит Майки не в комнате. Майки вышел и куда-то ушел! А он, Лео, не выполнил просьбу Мастера… не уследил… Выскочив за дверь, Лео бросается на звук. Ему навстречу в коридор кувырком выкатывается Майки, замотанный в одеяло. Повязка с головы сползла, обнажив плохо зажившую рану, глаза зажмурены, а в руках – заяц. Лео ловит брата в объятия, и его, как иголками, прошивает паническая дрожь. - Т-та-ам… т-ттам… ужааас… - Майки трясет, и он почти плачет. А следом за ним появляется Мастер. Лео испуганно пригибает голову и еще крепче обнимает Майки, ожидая суровый нагоняй за произошедшее. - Мастер, я… - и просто теряет дар речи. На руках Мастера лежит человеческая девушка и не двигается. Лео мельком замечает ее красивое лицо, закрытые глаза и безвольно откинутую руку. Мастер перехватывает его взгляд, прошивая гробовым молчанием, и быстро проходит мимо. - Он никогда меня не простит теперь, - Лео уткнулся носом в сгиб руки и мелко задрожал. – Я так подвел его… Донни сочувственно посмотрел на брата и не нашелся, что сказать. Чем тут поможешь? Мастер и раньше не слишком баловал их своим вниманием, хотя в последнее время смягчился и, казалось, даже стал больше заботиться. Никто из них не радовался этому больше, чем Лео, который, с точки зрения Донни, нуждался в Мастере больше всех остальных. Лео так старался всегда угодить ему и заслужить похвалу – готов был на все-все, только бы Мастер хоть скупо улыбнулся. А теперь – все рухнуло, потому что Лео не смог выполнить наказ Мастера не выходить из комнаты всего-навсего одну ночь. «Бедолага». Донни тихо вздохнул и приобнял Майки, который все еще всхлипывал, сидя рядом с ним. - Ты не мог это предвидеть, - Раф несильно стукнул кулаком в кровать. – Ты же тоже должен когда-то спать, ты тоже устал сегодня. Почему он прямо не сказал, почему не надо выходить? Мы, что, не поняли бы? Предупредить сложно? Ну, подежурили бы по очереди и за Майки бы сами посмотрели… - Я не знаю, Раф, - тихо отозвался Лео. – Не знаю… Он меня не простит теперь. Раф ничего не ответил, но по сжавшимся кулакам Донни отчетливо понял, что вот для него виноват в произошедшем не Лео.

***

Сплинтер сидел около лежавшей на кровати Тенг Шен, и смотрел в стену. Ему было страшно. Так страшно, что дрожали пальцы крепко сцепленных в замок рук, а челюсти сводило нервной кисловатой судорогой. «Зачем я только ушел?! На кого понадеялся?! Чем думал? Они же не люди, как бы мне ни хотелось видеть в них большее, чем есть…» Веки Шен дрогнули, и она повела головой из стороны в сторону. Сплинтера прошил озноб, и он плотнее надвинул на лицо капюшон, невольно отгораживаясь от нее. «Боги! Дайте мне сил!» - Господи… - едва слышно простонала Тенг Шен и вскинула руки к голове. – Мне приснился кошмар. Потом она резко села, распахивая глаза, и заозиралась. - Мива!.. - Она спит, - Сплинтер постарался сказать это как можно спокойнее и тише, указав на кровать. – Девочка устала. Убедившись в справедливости его слов, Шен погладила крепко спавшую дочь по голове и только после этого повернулась к нему. Внутри Сплинтера словно натянулись все жилы, как такелаж корабля, хотя внешне он старался не выдать своего напряжения, но ему показалось, что она видит его и сквозь капюшон и даже сквозь его череп читает мысли, как в книге. Что она уже знает – кто он на самом деле. «Боги! Пусть только она поймет…» - Что это было? – Шен свесила ноги с кровати, опасливо оглядывая комнату. – На Вашей кухне… - Я думаю, всему есть объяснение, - осторожно отозвался Сплинтер, заставив свой голос не срываться и не дрожать. – Многое нас пугает, пока мы не понимаем его, но не все в мире враждебно… Шен кивнула и тут же вскинула голову. - Я звала Вас, но Вы не ответили – решила пойти Вас поискать. Нам с Мивой нужно уходить. Она решительно поднялась, собираясь взять дочь на руки. - Куда? – Сплинтер тоже вскочил. – На улицах города рыщет клан Фут, вы даже до автобуса не доберетесь сами… - Справимся, - Шен взяла Миву и осторожно прижала к себе. – Я благодарна Вам за Вашу помощь, но поймите меня и Вы – вся эта скрытность, неизвестное мне место без окон, похожее на тюрьму, запертые двери, а теперь еще и монстр на кухне… Она направилась к двери. - Уходить слишком опасно, - Сплинтер дернулся за ней, протянув руку, но тут же торопливо сжал пальцы и спрятал их в рукав. Уродливая крысиная лапа, высунувшаяся из кимоно, могла напугать Шен еще больше. - А с Вами оставаться не опасно?! – Шен резко обернулась. – Я даже не знаю, кто Вы. Что Вам от нас нужно. Зачем Вы вдруг стали нам помогать. Сплинтер… это даже не имя, а какое-то прозвище. Откуда мне знать, что Вы же и не ищете способ предать нас в руки Ороку Саки за награду! Сплинтер замер, как будто она дала ему пощечину. - Я никогда этого не сделаю, - тихо возразил он после долгого молчания. – Я никогда не предам ни тебя, ни Миву и не позволю никому причинить вам обеим вред. Он шагнул к Тенг Шен, но она отпрянула, крепче прижав к себе дочь. - Я даже лица Вашего не видела… откуда мне знать. Ни имени, ни внешности… - Когда-то видела, - Сплинтер выпрямился во весь рост, сжав в кулаки дрожавшие руки. – И имя мое тоже знала, Шен. - Кто Вы? – она отступила еще на шаг. – Если Вы не прекратите говорить загадками – я уйду немедленно, чего бы мне это ни стоило! Если я знаю Вас – зачем Вы скрываетесь от меня? «Боги, дайте мне сил! Вы не зря привели ее ко мне! Не зря мы столько пережили и выжили. Не в этом ли наша награда – потеряв все, все же обрести друг друга?.. Дайте мне сил…» - Потому что моя внешность может напугать тебя, - Сплинтер сделал один скользящий шаг вперед. – Я изменился, и не такой, каким ты меня знала. Во мне от прежнего – только душа… Шен уперлась спиной в стену и сощурилась. - Тело стареет и подвержено болезням и увечьям, - возразила она. – Душа же – неизменна и вечна. Покажись мне, и если я знала тебя, то узнаю. «Она мудрая, моя Шен, она сможет понять… Конечно, сможет, а как же иначе?» Сплинтер чувствовал, что из пальцев ускользает едва обретенная мечта, но ему было так страшно, что казалось: уж лучше пусть она уйдет, чем увидит его такого и отшатнется в ужасе. - Ты скажешь мне – кто ты? – Шен почти не моргая смотрела на него, словно хотела заглянуть сквозь ткань. Вдохнув и выдохнув, послав в небо еще одну короткую молитву, Сплинтер медленно отбросил капюшон на спину и поднял голову. - Я – Хамато Йоши, Тенг Шен.

***

- Она испугалась Вас? – Эйприл подняла голову. - Разумеется, - Сплинтер кивнул и взял из рук Лео большую пиалу с чаем. – Ее первый ужас вполне объясним и понятен. Я тоже боялся в тот момент не меньше нее. Но она боялась увиденного, а я – будущего.

***

- Как это случилось? – Шен сидела за столом в кухне и крутила в пальцах чашку с горячим чаем. – Я просто поверить не могу… - Понимаю, - Сплинтер, стоявший у стены, горько кивнул. – Это кажется невероятным, но – такова реальность. Я стал тем, чем стал, как видишь… - Если бы ты не рассказал о кольце и лунном камушке, я бы никогда не поверила… Он еще раз кивнул, прикрывая глаза. Да, о лунном камушке, что они вдвоем закопали у корней старой сакуры, не знал никто больше во всем мире. - Зачем это? – Йоши улыбается, принимая из рук Тенг Шен большой овальный камень. – Зачем ты хочешь его закопать? - Если однажды мы расстанемся, и пройдет много-много лет, как иначе я узнаю тебя? – Шен смеется и забирает камень, чтобы уложить его в неглубокую ямку у корней. – Я буду старая и сморщенная, а ты седой-седой, но только ты и я будем знать о лунном камушке… - Но мы никогда не расстанемся, - Йоши присаживается рядом с ней и помогает засыпать ямку землей. – Это – невозможно. - У американцев есть поговорка – «никогда не говори «никогда». И Шен снова смеется. - Пусть себе ее и оставят, - Йоши поднимется и тянет ее за собой. – А мы – никогда не расстанемся. - И с тех пор ты скрываешься здесь? – Шен подняла голову, уже спокойнее всматриваясь в горбоносый крысиный профиль. – Ты даже не пробовал искать меня или Миву? - Я думал – вы обе погибли, - Сплинтер вздохнул. – Я долгое время жил только воспоминаниями о вас, которые не померкли, и как видишь, судьба вознаградила эту мою преданность вам. Шен неуверенно кивнула. Сейчас, вглядываясь в его глаза, она и в самом деле видела в них тепло и любовь. Те самые, что всегда грели ее до всего. А если смотреть близко-близко, то не видно шерсти на щеках и можно забыть о том, какой он стал… «И голос… как я сразу его не узнала…» - Йоши… - Я понимаю, что отвратителен тебе такой, каким стал… Шен поднялась и неуверенно подошла к нему ближе. - Но ведь все можно исправить. Если было нечто, превратившее тебя вот в это, то наверняка есть и что-то способное вернуть тебе прежний облик. - Красавица и чудовище, - Сплинтер горько засмеялся и осторожно взял ее за руку. – Я не знаю, есть ли на свете то, что сделает меня прежним внешне, но в душе я все тот же, кого ты любила… - Да… я слышу это, - Шен неловко вытащила свои пальцы из его и нервно поправила волосы. – Мне нужно время, чтобы привыкнуть. - Конечно. Прости. - А что это все-таки было за чудовище? – спросила Шен, чтобы сгладить неловкое молчание. – Ты так и не сказал мне. - Я лучше тебе их покажу, - Сплинтер улыбнулся. – Они не чудовища на самом деле. Пойдем.