Прямо как луна

хоби изменил название чата на ЮНГОУ СУПЕР ГЕЙСКАЯ ЭКСТРАВАГАНЗА!!!!!!! хоби добавил вас в чат [21:21] чим: ПОЖАЛУЙСТА мы еще на отошли от твоего прошлогоднего деньрожденческого кутежа [21:21] хоби: ХООО ХООО [21:23] юнги ♥: ну почему ты такой юнги ♥ изменил называете беседы на «вечеринка» [21:24] юнги ♥: 9 марта. у меня вроде как днюха хз [21:24] хоби: вы все приглашены на каса дель соуп [21:25] хоби: подарки только связанные с холли, либо секс-игрушки юнги ♥ исключил хоби из чата [21:27] юнги ♥: если кто-то из вас принесет подарок, я его заблокирую.

***

* Юнги присылает в чат разные вариации фразы «никаких подарков» каждый день в течение недели до его Дня рождения, некоторые из них содержат такие эмоциональные выражения, которые Чонгук ни за что бы не показал своей бабушке. Чонгуку, разумеется, они все безразличны. Он никогда не дарил подарки тому, в кого влюблен, и он хватается за эту новую и радостную возможность обеими руками. Он уже обрыл весь интернет в поисках наклеек и стикеров с ругающимся кумамоном и целый сборник нот саундтреков из всех аниме «Гибли» для фортепиано. И еще тот дорогущий крем для рук, которым, Чон знает, пользуется Юнги, и, что самое важное, самый блестящий, самый позорный брелок в виде пуделя, который он смог найти. Он не позволит его успеху пропасть впустую. Когда подарки приходят, он выкладывает их все на кровати. У него есть минут десять прежде, чем за ним зайдет Юнги, так что, прыснув, Чонгук пару раз одобрительно кивает самому себе, а потом достает откуда-то серебристую упаковочную бумагу, которую купил скорее потому, что она напоминает ему волосы Юнги. Крем для рук и брелок он заворачивает отдельно, потом обвязывает каждый сверток бледной серебристой лентой. Все остальное он, скорее всего спрячет в квартире Юнги сегодня, он оборачивает нотный сборник со стикерами в крафтовую бумагу, наслаждаясь приятным шуршанием. Он думает, что может положить его прямо на фортепиано, посколько у них обоих одинаковое количество занятий завтра, да и Чон надеется, что Юнги будет слишком отвлечен ночевкой у него Гука и не будет находится рядом с инструментом, чтобы заметить подарок. Чонгук может только надеяться, что все пройдет нормально в этот трехчасовой перерыв между универом и вечеринкой - у него доп занятия, а потом ему нужно зайти домой переодеться - но есть у Чонгука ощущение, что подготовка Хосока к вечеринке оккупирует Юнги и все будет хорошо. Чонгук испытывает странные изменчивые чувства, такие же, как когда они с Юнги встретились впервые, он помнит их очень живо. В то время он думал, что это один из симптомов его расстройства: бабочки, или паника, или тошнота, и тогда его эмоции подсказали ему бежать в противоположную сторону. Месяц спустя - господи, он так сильно изменился за тот месяц - он узнал в этом чувстве простое и чистое радостное возбуждение. В этот раз он не убегает. В этот раз он сделает все возможное, чтобы встретиться с Юнги. Он прячет подарки как раз вовремя, когда в квартире раздается характерный Юнги пятиразовый стук в дверь, и он открывает дверь проказливой улыбке своего парня. * [00:00] чонгук С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ ♥ [00:01] юнги ♥ мой парень написал мне?? когда он прямо рядом со мной & мог просто поцеловать меня???? что ж это было более вероятно, чем товджвзцйоицтвлвловоу

***

-Розовый, - первое, что говорит Гук, когда дверь открывается. -Ага, - Юнги проходится рукой по челке, улавливая самые длинные прядки пальцами и поднимает глаза наверх, чтобы в очередной раз взглянуть на них. - Что думаешь? Чонгуку вообще-то кажется, что весь его мозг внезапно заглючил, но он не очень в это верит. Он пялится на пыльно-розовые волосы Юнги - про подходящую к волосам бумагу можно забыть - а потом медленно опускает взгляд на его кремовую шелковую блузку, на серебристые колечки в его ушах и на пальцах, на черные узкие джинсы. Он чувствует какую-то потрясающую сенсорную перегрузку. Чонгук хочет прижать его к стене (или хотя бы взять за руку). -Вау, - говорит он. - Просто. Вау. Юнги морщит нос, слишком очевидно пытаясь сдержать улыбку. -Спасибо, Кук-а. -Нет, я имею в виду... Это была часть хосоковской подготовки? Ты выглядишь потрясающе, - наконец формулирует он желаемую фразу, вновь завладевая контролем над разумом, скользя руками по чужой талии, погружая его в объятия. Он прижимает свой холодный нос к изгибу шеи под линией его новых волос, вдыхая цитрус, соль и головокружительную горечь красного вина, которое Юнги уже, очевидно, начал пить. - С Днем рождения, хен. Юнги улыбается, обхватывая руками шею Чонгука, сцепляя их в замок, ютясь в его руках. Он роняет поцелуй прямо рядом с ушком младшего. -Спасибо, Кук-а, - повторяет он. - У меня отменили последние занятия, так что мы с Соком зашли в магазин и немного сошли с ума в отделе красоты. -Ах, поэтому ты такой сумасшедше красивый? -Перестань. Они тянутся еще ближе друг к другу, Чонгук все еще в куртке, входная дверь все еще распахнута, Юнги все еще розоволосый и пахнет вином. Время замирает, остается один длящийся момент, в котором сердцебиение Юнги совпадает с его собственным, и тот продолжает одаривать скулы, линию его челюсти, подбородок Чонгука бархатными поцелуями -Так, - шепчет Чонгук спустя какое-то время, - какого это, когда тебе двадцать пять? Губы Юнги замирают рядом с ушами Гука. -Ты теперь чувствуешь себя старым, хен? Эти волосы - твой кризис среднего возраста? - Он замолкает на секунду. - Может, я твой кризис? Он чувствует, как Юнги смеется, всем телом. Его голос дразнящий, низкий, скользит прямо по коже Чонгука. -Мм, только если ты хочешь им быть, малыш. Слова посылают неожиданные мурашки по рукам Чонгука, и Юнги это точно замечает - несмотря на то, что Гук наверняка покрылся краснющим румянцем, из-за чего его смущение стопроцентно перестает быть каким-то секретом, Чон все равно пытается хорошо скрыть это, стаскивая с себя куртку и вещая ее на плечики. Он немного отступает, но все равно остается близко, потом проводит рукой вниз вдоль руки Юнги и сплетает пальцы. -Хорошо, в общем, я знаю, ты сказал, никаких подарков... -Чонгук. -Просто прими его, хен. В нем ничего такого, - Юнги подозрительно щурится на него. - Правда. Просто всякое барахло, которое напоминает мне о тебе. Я спрятал его под фортепиано сегодня с утра, - он вздыхает, сжимая ладонь Юнги. - Я не хотел не дарить тебе ничего, хотя ты и был так настойчив по поводу подарков и черного списка. Но все это уже было куплено, плюс я решил, что нравлюсь тебе слишком сильно, чтобы ты меня заблокировал. Из гостиной раздается слишком громкий стон. -Гадость. Вы, ребята, закончили флиртовать? У нас тут кислорода не осталось. Юнги фыркает, прикрывает свободной рукой ухо Чонгука, кричит в ответ что-то в ответ смешным жалующимся тоном, который они с Хосоком, видимо, приберегли специально для общения только друг с другом. -У меня День рождения, Сок, я могу делать, что мне нравится, в этой квартире по крайней мере до полуночи. -Ставлю на то, что они с Намджуном буду сосать лица друг друга так, что даже не заметят, что ты ушел из комнаты, пока не отлипнут друг от друга, чтобы вдохнуть. -Тебе не нужно ставить на это, это и так правда, - сухо говорит Юнги Гуку. - К сожалению, знаю это на собственном опыте. Сегодня я видел больше внутренностей рта Намджуна, чем когда-либо хотел. Чонгук морщится. -Почему они такие отвратительные. -Мы отвратительные по той же причине, - беспечно отвечает Юнги, пожимая плечами. - Потому что у нас друг к другу большие страшные чувства. Это, пожалуй, самое откровенное, что они говорили друг другу - за беззаботной маской Юнги скрывается нерешительность, и Чонгук видит ее в напряженной челюсти Мина, как будто он думает, что Чон не согласится или отмахнется от него. Гук не собирается делать этого. -Это так, - соглашается Гук, наклоняясь вперед, чтобы высвободить нижнюю губу Юнги из захвата его зубов, нежно втянуть ее, отпустить, а потом поцеловать один, два, четыре раза. Он немного теряется в ощущениях, поэтому отстраняется, замечая, как Юнги не отводит взгляд от его губ. - Действительно большие, но не хотелось бы, чтобы Намджун увидел внутренности ртов кого-то из нас. Еще не время сказать это должным образом, не сейчас, не в коридоре перед вечеринкой Юнги, но Чонгук точно скажет это скоро. Очень скоро.  

***

* Хосок падает на пол под восхищенные крики и аплодисменты друзей и включает следующую песню. Чонгук слышал ее раньше, кажется, тысячу раз во время разминок на танцах, и он соврет, если скажет, что не эта песня стоит у него на будильнике, сообщающем о времени приема таблеток. Это, кстати, очень удивило Тэхена и девчонок, когда они случайно услышали это. Но эта песня... Эта песня сексуальная. Она соблазнительная. Хосок жестами приглашает его. У Чонгука бокал вина, здесь все его друзья и Юнги улыбается ему с другого конца комнаты с Холли на руках, и Юнги обожает, когда Чон танцует, он так пиздецки влюблен. Он так влюблен. Когда этим утром Юнги открыл глаза, чтобы обнаружить рядом с собой Чонгука, он уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть искрящийся восторг. Но Чонгук все равно увидел его. Он почувствовал, что заветная фраза, которую он так пока и не произнес, въелась ему в спину татуировкой, пока они целовались, глубоко и медленно.  Он готов опозориться перед всеми во имя этой фразы. И ему очень нравится эта песня. Чонгук оставляет бокал и встает на место Хосока вместе с дропом бита. Тэхен визжит. . Вино, видимо, достаточно размяло его мышцы, поэтому удар бедром, красивые вращающие движения кистью и еще один удар, - все выходит мягко и точно в бит- он знает, что выглядит хорошо, он много раз делал это перед зеркалом. Он ловит взгляд Юнги, надеясь, что тому передался жар, который чувствует Гук. Сквозь пульсирующий бит он слышит, как ахают его друзья, но он не уверен, что это ему, потому что Хосок сейчас сидит перед диваном чуть ли не на шпагате. Но Юнги ни на секунду не отводит взгляда от Чонгука. Бит сексуальный, так что движения тоже, и есть что-то такое в том, как все ртутно-тягучее внимание Юнги обращено только на него. От этого учащается пульс. Это просто невероятно, что Юнги нуждается в нем вот так. Нуждается в Чонгуке также, как тот нуждается в Юнги. Чонгук скользит раскрытой ладонью по бедру, по животу и груди и замечает, как губы Юнги раскрываются, а его щеки постепенно розовеют, все больше становясь похожими на его волосы, а пальцы держат бокал некрепко, чуть ослабев. Когда Чонгук протягивает руку вперед, чтобы точным движением отбросить ее в сторону и сделать волну всем телом от руки до колен, Юнги сжимает ножку бокала и подносит ее ко рту, чтобы отпить, потому что не знает, что еще он может сделать со своими оцепеневшими руками. Чонгук чувствует, как плавится. Он чувствует себя сильным. -Давай, Чонгук-а! - Он слышит возглас Суран, и это возвращает его обратно в комнату. Он действительно сделал это. Он сделал это перед всеми его друзьями, о боже. И все же каждый раз, когда его будут дразнить, будет стоить того, как Юнги забыл дышать из-за него. Гук внезапно начинает хихикать из-за того, как все это глупо, отсыпая в свой танец неосознанное эгьё, ложка за ложкой. Его движения становятся расслабленными и широкими, превращаются в открытые и даже драматичные, и все начинают смеяться. Чон видит, как розоволосый направился на кухню, и его щеки начинают болеть от улыбки. Когда песня заканчивается, Чонгук в пол кланяется бурный овациям, и младший ускользает за своим парнем.

***

* Он просыпается постепенно, без рывков, с тяжелыми и тягучими, как меласса, конечностями. Его глаза открываются и тут же жмурятся от солнечных лучей, устремленных через окно прямо в его зрачки. Они забыли закрыть шторы на ночь. Глаза привыкают, и губы растягиваются в топленой мягкой улыбке. Всю ночь они лежали, запутавшись друг в друге, там, где кожа касается кожи, немного липко, но их лица так близки друг к другу, что Чонгук чувствует чужое дыхание на своих губах, излучающуюся жару, из-за которой щеки Гука кажутся ему слишком горячими. Юнги внезапно глубоко вдыхает и задерживает в себе воздух, его ресницы подрагивают. Когда он открывает глаза, его зрачки такие широкие, что почти не видно теплого меда его радужки, но он проявляется через секунду, когда сон отступает и Юнги фокусируется на Чонгуке. -Доброе утро, - бормочет он, его голос низкий и хрипящий из-за долгого молчания. Кожа у внешних уголков глаз превращается в складочки, когда он улыбается, и Чонгук чувствует бабочек. Он поднимает ладонь вверх и касается пальцами скулы Юнги, соединяя между собой веснушки, замечая, как щеки расцветают, как цветки персика. Юнги мурчит, соединяя их лбы, и снова закрывает глаза. -Ты забыл закрыть шторы вчера. -Я забыл? - Один глаз открывается, и даже так у Юнги получается выглядеть едким Чонгук чмокает его в висок, даже не пытаясь скрыть яркую улыбку, когда отвечает: -Я едва ли был в сознании. Это была полностью твоя ответственность. -Я был пьян. -Ты такой худой. У тебя нет похмелья? -У гениев не бывает отходняков... -Хен..? Юнги смотрит на него, во взгляде читается восторг и еще что-то, и Чонгук думает «я скажу ему сейчас», его тело заряжено, как будто статическое электричество бежит по его венам вместо крови... Но звенит телефон, и момент испорчен. Вся эта потенциальная энергия иссякает, полностью, без следа бывшего присутствия, оставляя Гука с бесформенным желе вместо конечностей, и вином в организме, и мыслями о смелости в голове. Тяжело вздыхая, Чонгук вертится на кровати и чуть не падает с нее, когда добирается до тумбы с телефоном. Улыбается, при виде нотного сборника на ней и берет трубку. Он морщится, когда читает имя контакта. -Нет, - говорит он прежде, чем Чимин успевает рот открыть. Он замечает свое отражение в зеркале на тумбочке - вспухшие щеки и лохматые волосы в бледном солнечном свете - и начинает пальцами укладывать челку во что-то похожее на... челку, как минимум, а потом снова откидывается на кровать. -Очень даже да, - невозмутимо отвечает Чимин. - Уже почти восемь, и нам нужен кофеин. Если ты закончил «дарить хену его деньрожденческий подарок» - невинность которого я, честно говоря, ставлю под сомнение после твоего вчерашнего выступления - ты мог бы сказать Юнги, что он чертов хозяин собаки, и Холли скучает по нему. Мы устроили гонки, он так медленно тащится по коридору! Медленнее Тэхена, прикиньте, - абсолютно серьезным тоном заявляет Чимин, и Чонгук чуть языком своим не давится. -Издеваешься? -Что? -Мы виделись пять часов назад. Вы все еще пьяны?! -Нет, мы поспали, но нас разбудил Холли. Нам нужно было чем-то заняться, чтобы избегать вашу с хеном комнату на случай, если вы занимались этим. -Боже, Чимин, - Чонгук смотрит на Юнги, который удобно устроил щеки на предплечьях, все еще сонно моргая. Сердце младшего вытворяет какие-то акробатические номера уровня олимпийских игр. - Сейчас восемь утра, хен. Они звонят нам в восемь утра ради кофе. Юнги утыкается лицом в простынь, чтобы заглушить отчаянный стон, а потом они оба смеются. Чонгук забирается сверху на Юнги, прижимаясь к его спине, и в этот момент Тэхен орет в трубку так громко, что ее приходится отстранить подальше от уха: -Кашка! -Мандарины! Бекон! Яичные тосты! - Кричит Момо на заднем плане, затем раздается приглушенный удар, который Юнги с Чонгуком слышать скорее в реальной жизни, чем через динамик телефона, и три разных голоса визжат из кухни. -Яйцаяйцаяйца, - бормочет бессмысленно Юнги, поворачивая голову и через плечо смотря на скатывающегося с него младшего, который чувствует вибрацию его голоса своими ребрами. Они тихо смотрят друг на друга. - Вообще-то яичные тосты звучит как неплохая идея. -Хен. Юнги визжит, когда Чонгук тыкает пальцами ему в талию. Телефон падает на смятые простыни, когда Юнги отвечает на атаку, щекоча теперь Гука, и они вместе смеются и задыхаются, а сердце Чонгука бьется в три раза быстрее обычного по другой, не связанной с щекоткой, но пока неопознанной причине. -Если вы там сейчас трахаетесь, я вас ненавижу! - Кричит в трубку Чимин, чтобы его услышали. Чонгуку каким-то образом удается сбросить вызов, а затем он поворачивает Юнги и роняет его на спину, прижимая его тонкие запястья к подушке по обе стороны от головы. Юнги немедленно перестает брыкаться, кусает губу, не отводя взгляда от Чонгука над собой. Его волосы в беспорядке, несколько прядей челки задрались наверх, открывая лоб. Яркий румянец вспыхивает на его щеках. Тишина все тянется, а единственное, что у Гука в голове, это «оу». Он чуть сжимает свои пальца, очень-очень медленно, но достаточно, чтобы дыхание Юнги сбилось, чтобы его губы приоткрылись. Чон наклоняется, проводя языком по нижней губе, на которой еще остались белые пятнышки от укусов Юнги, а потом неожиданно мягко прижимается своими губами к его. Юнги втягивается в поцелуй, Гук отпускает его кисти и подмечает реакцию Юнги как что-то, что он хотел бы увидеть еще раз, теперь она идет вкупе со вчерашней реакцией на его танец. Юнги вплетает пальцы правой руки в волосы Чона, мягко наклоняя голову для лучшего угла. Юнги все еще на вкус как вчерашнее вино, и это должно было бы быть отвратительным, но это не так. Его левая рука движется раскрытой ладонью вверх вдоль позвоночника Чонгука под футболкой. Когда младший касается неба Мина кончиком языка, тот ноготками впивается в чужую спину и тут же отпускает, волнами разнося мурашки по телам обоих.   -У нас есть минут десять-пятнадцать, пока они коллективно не выломают дверь сюда, - проговаривает Юнги, бездыханно и так красиво улыбаясь он Чонгуку, открывая десна. И вот он. Вот тот самый момент, расслабленный и интимный. День только начался, и он в постели с потрясающим парнем, который смотрит на него так, как будто, какие бы странные вещи он не делал, какие бы глупые вещи не говорил, какими бы стыдными, сложными и иногда болезненными не были некоторые дни, Чонгук достоин того, чтобы быть рядом с ним. Юнги невольно, но нежно и терпеливо погрузился глубоко в сердце Чонгука, полностью и необратимо, и Чон обожает его. -Я люблю тебя. Тишина повисает на несколько секунд, пока Юнги переваривает услышанное, а потом: -Оу, - его глаза такие широкие и красивые. -Юнги, я люблю тебя, - все двери послетали с петель в его сознании, но Гука это не волнует. Он еще никогда не был так уверен в том, что лепечет. - Все в тебе. Каждую крошечную деталь. Я никогда в жизни не думал, что смогу испытывать столько чувств, и все их – к одному человеку. Я начинаю чувствовать еще больше каждый раз, когда вижу тебя. Я как будто… Как будто мне нужно подать запрос на увеличение оперативки или еще что-то… Юнги прерывает его, хихикая. -Как будто у тебя закончилась возможность для обновления, и тебе нужна модель с большим объемом памяти? -Ты такой придурок, - беспомощно хихикает в ответ Чонгук, еле произнося вслух свое лицемерное заявление (он же сам точно такой же). – Боже… Боже, - он прячет лицо у Юнги на шее, потому что зрительный контакт сейчас слишком напряженный, слишком подавляющий, и Гук не знает, что ему делать с самим собой. Все его тело находится на краю обрыва. – Я так влюблен в тебя. Облегчение, возникшее от своих собственных слов, такое глупое – он не ожидал, что признание будет таким приятным – и Юнги… Юнги роняет поцелуй куда-то в волосы Чонгука и обнимает его всем своим тело – руки вокруг шеи, плечи плотно прижаты к чужим, ноги вокруг талии, сжимая крепко, как коала, так, чтобы младший, прости боже, никогда не поднимался с этой кровати. -Я тоже тебя люблю, - говорит Юнги, и Чонгук резко выдыхает. Все его тело становится вялым, как у марионетки с обрезанными нитями, и так он погибает в объятиях Юнги. – Так сильно. Ты такой смелый, Кук-а, спасибо. -Ты заставляешь меня хотеть таким быть, - он чувствует, как улыбается старший в его волосы. – С тобой мне всегда хочется быть смелым. Чонгук целует куда-то в ухо. В изгиб его челюсти. В красноту его щек. В крыловидную полупрозрачную линию под его глазом. Глаза Юнги закрыты, когда младший немного отстраняется, но тут же распахиваются, когда Мин чувствует вес чужого взгляда на себе. Чонгук почему-то начинает смеяться. Темные брови Юнги вопросительно поднимаются. -Что? Чонгук продолжает хихикать, когда прижимает свои губы к его. Он чувствует, как губы Юнги изгибаются в улыбке, и сдерживает смех, чтобы поцеловать его сильнее, но в итоге они оба улыбаются друг другу в губы, как два придурка. Юнги еще раз или два чмокает его и ослабляет свою хватку коалы, снова расслабляясь с удовлетворенным вздохом. Чонгук скатывается на спину рядом с ним. Их пальцы сами собой переплетаются, и старший поднимает их сомкнутые руки, целует его костяшки, как будто не может перестать касаться Гука теперь, когда это стало возможно. Он оставляет их руки у своего лица, и мягко дышит на тыльную сторону чонгуковой ладони. И Чонгук знает, что сияет и светится, такое бесполезно пытаться скрывать. Он чувствует себя как лампа накаливания. Нет. Он чувствет себя смелым. Храбрым. -Я очень счастлив, - говорит Юнги спустя какое-то время. Чонгук поворачивает голову, чтобы взглянуть на него. Юнги прячет улыбку за их сплетенными губами, но глаза-полумесяцы выдают его. -Я тоже. -А еще я очень голоден. Я все еще хочу те яичные тосты. Чонгук стонет, и Юнги смеется, но странный шум перебивает его. Кто-то колотится в дверь спальни. Холли и Ентанни тандемом вбегают в комнату, как только дверь открывается. Где-то на кухне смешиваются голоса Тэхена, Суран и Намджуна, спорящих по поводу наличия мандаринов в их меню, и Чонгук явно улавливает что-то о лобстерах в мандариновом соусе. -После праздничный секс окончен, голубки, - зовет Сокджин, широко распахивая дверь, что, как считает Гук, довольно рискованный поступок, учитывая то, что другие думают о том, чем они вдвоем в этой спальне занимаются. Юнги бьет кулаком воздух и пропевает: -Яичные тосты, - на самых высоких нотах, до которых способен дотянуться его голос. Он такой милый. -Странный звук для оргазма, но не мне вас осуждать, - Хосок пропихивается мимо бормочащего Сокджина и рухает между парнями на кровать, приземляясь прямо на вытянутую в сторону руку Чонгука. -Ооу, полностью одетые. Это разочаровывает, - только и успевает сказать старший Чон прежде, чем Сокджин не повалится на него, выбивая воздух из легких всех троих. Юнги ворчит что-то, но все равно двигается, чтобы все поместились, в том числе и два мелких пса запрыгнувшие в самую гущу. Интимность и близость признания была нарушена, но легкость остается. Чонгук думает, что, вероятно, это и имел в виду Юнги под той самой “внимательностью”. Нахождение ярких пятен в окружающей серой печали, ради которых можно выдержать все остальное. Со скорым наступлением весны, окруженный самыми ценными людьми во всем мире, держащий за руку самого любимого человека, тонущий в просачивающихся сквозь окно солнечных лучах, со свернувшимся на груди в мягкий теплый круассан Холли, Чонгук чувствует себя смелым. Он думает об октябре. О том, как ужасно он чувствовал себя в то время. И тогда, за пару месяцев до этого, когда он работал на двух подработках, чтобы накопить денег для университета, он был так близок к тому, чтобы покончить со всем этим. Если бы не усилия Суран и Намджуна, если бы не терпеливость принцессы Джухен, если бы не бесконечная доброта Наен. Если бы не Чимин и Хосок, которые так легко приводили все в движение, когда видели, что Чонгук не справится сам. Если бы не Тэхен и Момо, молча позволявшие ему плакать у себя на плечах. Все то, что досталось ему, все то, что делали для него другие, лишь бы он полюбил себя, напоминает ему о том, что Юнги хоронил свои собственные слабости и травмы, только чтобы дать Чонгуку понять, что ему безопасно рядом со старшим. Всего этого так много. И точно также много он сам сделал для себя, теперь он это понимает. Никакие стратегии и инструменты борьбы не помогут, если ты не будешь продолжать вспоминать о них, продолжать учиться, продолжать пользоваться, продолжать практиковаться. Возможно, завтра утром он проснется, чувствуя себя хуже, чем когда-либо в жизни, но сейчас, сегодня, он гордится. Он гордый, и смелый, и улыбающийся, и влюбленный. Он проснувшийся. Точно напоминание о том, что это реальность, Юнги выглядывает из-за плеча Сокджина и чуть сжимает его ладонь. -Я люблю тебя, - беззвучно, одними губами произносит он, и Чонгук озаряется улыбкой. -Они такие милые, - хныкает кто-то из дверного проема, а потом к ним подскакивает Наен и под смех только пришедших Чимина, Тэхена и Намджуна пинает Сокджина. Тот слишком уж громок стонет от боли и кричит что-то об уважении к старшим. Все еще улыбаясь, Чонгук вплетает пальцы в шерсть Холли и прикрывает глаза, слушая, как воздух наполняется смехом.

***

прошло достаточно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз. ты выглядишь неплохо. спасибо, вы тоже. ох, спасибо большое. ну что ж… как ты поживал, чонгук? хорошо. хорошо? думаю, да. у меня все хорошо. не всегда, не все время. не каждый день. но чаще всего… довольно хорошо. можешь ли ты сказать, что контролируешь свою жизнь большую часть времени? да. абсолютно. это замечательно. это правда. кое-кто… мой парень. мы говорили по поводу снов однажды, какое-то время назад. осознанных снов? да. я сказал ему, что беспокоюсь о том… ну, о границе между сном и реальностью. Как понять, спим мы или нет. и что он сказал? он сказал, что когда ты начинаешь задумываться об этом слишком сильно, ты начинаешь в это верить. ты больше не находишь смысла в своей повседневной жизни. ты забываешь жить. интересный ответ. я подумал также. и что ты думаешь об этом? ты согласен? я думаю, что мне не так важно, сплю я или нет, пока я счастлив. пока я проживаю каждый день. сны не всегда что-то плохое. это так. я думаю… что даже если я и сплю, то мне не страшно. больше не страшно.