Страх Лихорадки

За день до встречи       Адриан вынужден был признать свое поражение на поле битвы под названием Личная жизнь. Ему почти 25, а он ни разу не целовался с девушкой, как, впрочем, и с парнем, за пределами съемочной площадки.       Ему было стыдно кому-то рассказать об этом, как и было стыдно признаться в том, что он боялся. Каждый раз, когда ему предлагают роль молодого человека, который нашел свою половинку, соулмейта, Адриан мысленно содрогается. Он боялся, что на этот раз он не сыграет эту роль так, как надо, что на этот раз его раскусят, ему не поверят, его выведут на чистую воду, и тогда все известные таблоиды засверкают, получив в свои руки эксклюзив — всемирно известный молодой актер Адриан Агрест до сих пор ходит без пары! О, это позор.       Адриан боялся даже подумать, что из этого может выйти. Его перестанут приглашать на съемки, потому как режиссёры будут считать его неполноценным, а актрисы не захотят держаться даже за ручку за секс-символом-девственником. Это клеймо на всю жизнь. Это позор.       Сигарета затухла между пальцами ушедшего в себя Адриана, с неудовольствием размышляющего о позоре. До этого времени он превосходно справлялся с большинством ролей, что ему предлагали. Он играл возлюбленных, умирающих от любовной страсти, самоубийц, геев и трансвеститов (да, это была давняя история, но именно благодаря этой роли ему удалось попасть на большие экраны), а также стриптизёра и человека, которому никогда так и не удалось найти свою половинку. Последняя роль вышла особенно хорошо, стоит заметить.       Адриан, недовольно посмотрев на стремительно гаснущую сигарету, потушил ее о ступеньку, на которой он сидел все это время, и запустил бычок в ближайшую урну. — Не знал, что ты куришь.       Адриан обернулся на голос и увидел застенчивого художника по костюмам, который частенько околачивался по студии, примеряясь. Натаниэль также был мальчиком на побегушках, дизайнером и порой помогал команде декораторов. Он, если можно так сказать, многофункциональный разнорабочий. Адриан робко улыбнулся, смущаясь. Когда его последний раз видели с сигаретой? Год, два назад? Он старался курить дома, чтобы никто не мог его в этом уличить, кроме Плагга, черного кота, которому исполнилось 8 лет пару недель назад. — А я курю? — Видимо, уже нет. — Натаниэль улыбнулся в ответ, доставая из кармана куртки портсигар с самокрутками. Натаниэль курил долго, тщательно и задумчиво, смотря при этом куда-то вдаль. — Скажи, Нат, — Адриану было неприятно начинать этот разговор, но другого выбора у него не было. — А у тебя есть соулмейт?       Натаниэль молча продолжил курить, выдыхая сизый дым. Адриана посетила догадка, что в самокрутке, возможно, не только табак, когда Натаниэль прерывал тишину своим голосом. — Нет. И, наверное, вряд ли когда будет. — Почему? — Ну, я долгое время пробыл в различных отношениях, и пока что это не для меня, — Натаниэль, сделав очередную затяжку, опустил глаза.       Адриан, посмотрев на Натаниэля, сделал протяжный выдох. А что, если отношения не для Адриана? Что если он бессознательно избегает их? Как будто после травмы? Это было бы хорошим объяснением, но правда была в том, что Адриан просто ждет. Он не может так просто взять и найти себе партнера, это слишком сложно, привыкать к человеку ни с того, ни с сего, начинать с ним жить, совместное будущее. Адриан покачал головой, избавляясь от этих дум. Чем больше думаешь о таком, тем сложнее в будущем. Даже у Хлои, одногруппницы Адриана в Академии, есть свой соулмейт, прекрасный менеджер и милая подруга в одном лице — Сабрина. Адриан вздохнул в очередной раз, встал со ступеньки, отряхивая брюки, и зашел в студию. Может быть, когда-нибудь…       Маринетт была истощена.       Весь сегодняшний день был для нее мукой, начиная со вчерашнего вечера, когда ее лучшая подруга Алья решила сходить на супер-пупер-модную и, конечно, закрытую вечеринку, куда возможен вход только по пригласительным спискам. Часа в три вечеринка закончилась, а Алья решила прогуляться по городу, и они оказались у Нотр-Дама, где неугомонная пятая точка Альи нашла себе приключения в виде кучки студентов, распивающих ядерное черти что. После выпитого Алья, до этого еле державшаяся на ногах, решила прикорнуть у фонаря посреди улицы, и Маринетт ничего не оставалось кроме как взять свою подругу под ручки и поволочь ее домой.       В тот момент Маринетт прокляла все, начиная с квартиры, которая была равноудалена от всех ближайших станций метро, заканчивая этим модным ди-джеем Нино. Ей хотелось добраться до своей кровати, рухнуть на матрас и заснуть прямо в одежде без задних ног, но когда вообще удача была к ней благосклонна? Явно не сегодня.       Маринетт стояла перед дверью своей же квартиры и не могла поверить, что она потеряла свою сумочку. Конечно, в ней не было ничего важного, кроме кошелька с кучей карточек и несколькими десятками евро, ключей от квартиры и пекарни и скетч-бука, но все же. У нее все еще был мобильный, который вибрировал в заднем кармане в 6, черт возьми, часов утра. Маринетт приятно удивилась, узнав, что звонили ей из клуба, где она, такая растеряша, оставила свою сумочку. Стараясь крайне вежливо дать понять менеджеру-бармену, что не он один устал за сегодняшнюю ночь, Маринетт достала ключи из кармана Альи и распахнула дверь в квартиру.       Маленький красный попугай, спавший в капюшоне куртки, висевшей на двери, тут же подлетел к Маринетт и сел ей на голову, когтями путаясь в ее волосах. С трудом затащив Алью в квартиру, Маринетт еще раз поблагодарила бармена и убедила его, что непременно зайдет и заберет свою сумочку, как только, так сразу, заканчивая разговор. Маринетт тяжело вздохнула, довела Алью до софы и ушла к себе.       О том, чтобы выспаться, не могло быть и речи. Вредный заказчик с ее очередной подработки начал звонить ей еще в 10 часов, наплевав на всякие приличия. Маринетт, сдерживая свои негативные эмоции, была вынуждена ответить ему и сделать максимально заинтересованный тон. Это было сложно, ее немного мутило с ночи, она толком не спала и чувствовала себя крайне паршиво, но мсье Как-его-там был удовлетворен.       Маринетт с закрытыми глазами включила ноутбук и открыла программу. Полусонная, она вносила необходимые правки, когда в ее комнату ворвалась Алья, взбудораженная и чем-то уже довольная.       Маринетт в очередной раз открыла глаза уже на кухне. В руке она держала сомнительного вида самокрутку, а на столе перед ней стояла бутылка вина. Утро начинается с сюрпризов, подумала Маринетт.       Ей было 24 года, и она ни о чем не жалела. У нее была степень по дизайну и архитектуре, она занималась фрилансом и помогала своей подруге тире соседке, Алье Сезар, в редакции известного журнала. Жизнь Маринетт в какой-то степени удалась. Конечно, если эта степень не связана с личной жизнью. Пока ее одногруппницы, одногруппники и бывшие одноклассники только и говорили о любви и второй половинке, она была занята карьерой. Теперь ее имя работало на нее, но о личной жизни не могло быть и речи. Она жила некоторое время с парнем, но они разошлись, и она слышала, что теперь он работал по специальности в киноиндустрии.       Так или иначе, она не жалела об этом.       До сегодняшнего дня.       Маринетт наполнила два бокала вином, затушила самокрутку и, захватив тарелку с сыром, пошла в гостиную, где ее уже ждала Алья. За 20 часов до встречи.       Адриан со вздохом кинул сумку у входной двери, сунул ноги в тапки и прошел на кухню к кофеварке. Он махнул рукой Нино, который был страшно занят, сверяя какие-то бумажки с монитором своего ноутбука, и, насыпав зерно в кофемашину, выжидающе уставился на свою чашку. Он дико устал от съемок, интервью, утверждения нового графика, несмотря на то, что было всего 4 часа дня, и хотел только одного — двойного эспрессо.       Наконец он сел напротив Нино и сделал глоток кофе. — Чувак, когда ты, наконец, съедешь от меня?       Это было нечто вроде ритуала. Нино, конечно, не жил у Адриана. Он просто иногда оставался у него на пару ночей. Иногда эти пару ночей длились неделями, которые перерастали в месяцы. Адриану было все равно, пока Нино не водил к себе девушек и парней и кормил Плагга, но его немного смущало то, что некоторые газеты уже начали публиковать их совместные фотографии с неоднозначными комментариями. Например, пару недель назад некая мадемуазель Сезар опубликовала в своем блоге про знаменитостей несколько фотографий из инстаграма Нино и Адриана. Статья называлась «Гей-пары современного шоубиза, которые еще не сделали каминг-аут». После ее выхода Адриана неделю преследовали журналисты, и это ему нисколько не льстило. — Дорогой, неужели ты нашел кого-то мне на замену? — ответил Нино, не отрываясь от монитора. — Кого я мог найти, — вздохнул Адриан с почти отчаянием. — О, — только и сказал Нино. Он водил пальцем по бумаге, поднимал лицо к монитору, что-то ища, и возвращался к бумаге. — А я, кажется, нашел. — Что? — Не что, а кого. Вчера на вечеринке… — … И он посмотрел на меня, точно на меня, я говорю тебе, Маринетт! Через всю толпу, его глаза смотрели прямо на меня! — Алья размахивала одной рукой, в другой держа бокал. — Прямо в мои глаза. Весь мир словно замер. Я не слышала музыки, я вообще ничего не слышала. Я смотрела на него, он на меня, и это судьба!       Маринетт слышала это уже который раз. Конечно, она была рада за свою подругу. Но. Всегда есть это дурацкое но. — Если это судьба, то у тебя не так много времени, ты знаешь. Ты уже записалась к врачу?       Алья отпила немного вина и поставила свой бокал на пол. Да, если это судьба, то у нее есть проблема. И называется она Брачный Поцелуй.       Дело в том, что при встрече с соулмейтом активируется необратимый процесс выделения некоторых ядов в организме, который может прекратиться только в двух случаях: в случае смерти или в случае Брачного Поцелуя, который означает обмен ядами со своей второй половинкой. В организме соулмейтов выделяются яды, которые одновременно являются и противоядием для другой половинки. И только врач может определить, как скоро яд может убить своего носителя. — Я записалась на вечер. И, если честно, мне немного страшно.       Алья нахмурилась и сняла очки. Без них она выглядела не такой уверенной в себе.       Маринетт отставила свой бокал на журнальный столик и обняла подругу за плечи. От нее пахло алкоголем и туалетной водой. Она была живой и горячей, как и всегда. Маринетт боялась, что Алья может расплакаться, но тогда это была бы не ее Алья. И, действительно, ее Алья лишь погладила Маринетт по ее лохматой голове. За 15 часов до встречи.       Маринетт никогда не призналась бы, но есть одна вещь, которая отличает ее от других 24-летних людей без соулмейта. И эта вещь была ее благословением и проклятием.       Маринетт сидела в коридоре больницы и смотрела на большой плакат с нарисованным поцелуем. Большими красными буквами на плакате было написано «Брачный Поцелуй» и чуть ниже приводились общеизвестные факты про действия ядов на организм.       «А вы знаете, что в среднем человек может прожить без Брачного Поцелуя после Встречи 2 месяца?» И маленькая звездочка. Внизу, мелким шрифтом, рядом с такой же звездочкой было написано, что действие ядов на различные организмы может продолжаться от 1 месяца до 3.       «А вы знаете, сколько ежегодно умирает людей после Встречи?» Маринетт не знала, но и на плакате этого не было сказано.       «Приходи на консультацию к соултерапевту!» — призывал плакат читателя.       Маринетт вздохнула и подняла голову. Она сидела на этой скамье перед кабинетом уже десять минут, а Алья все не выходила.       Маринетт вздохнула еще раз и достала телефон из кармана плаща. 21:15. В принципе, Маринетт была свободной девушкой, и ей было некуда идти в такой час. С другой стороны, Маринетт хотелось поскорее убраться отсюда, из этого больничного коридора с кучей цветных плакатов и редкими пациентами.       Алье, конечно, повезло, что она смогла договориться со своим доктором, чтобы ее приняли так поздно, когда все остальные доктора уже разошлись, но все же Маринетт бы сейчас куда охотнее оказалась бы у себя в квартире, выполняя очередной заказ. Она размышляла об этом, когда дверь в кабинет открылась и на пороге оказалась Алья. Она выглядела несколько обеспокоено. Поблагодарив еще раз доктора, она закрыла за собой дверь и рухнула на соседнее с Маринетт сидение, закрыв лицо руками.       Маринетт тут же приобняла свою подругу за содрогающиеся плечи. Они просидели так минут 5, пока Алья не стерла с лица слезы. Затем они молча покинули больничный комплекс. Они также молчали, пока Маринетт везла их домой в своей маленькой красной машине. Молча отужинали лапшой с курицей.       Молча Маринетт гладила по спине Алью, свернувшуюся калачиком и положившую голову на колени подруги. — Мне сказали, — начала Алья, судорожно вздохнув. — Мне сказали, что у меня есть полтора месяца. — Полтора месяца, — повторила Маринетт. — Полтора месяца, но яд начнет действовать уже через две недели. Если я не осуществлю Поцелуй за эти две недели, все будет кончено.       Маринетт молча гладила подругу, пока она давилась слезами и вздохами. Комнату залило красным светом.       Нино развернул к Адриану экран ноутбука. С экрана смотрела милая смуглая девушка лет примерно 20, с модно окрашенными темными волосами, которые к кончикам приобретали медный оттенок, с интересной родинкой на лбу, в очках с толстой черной оправой. — Ее зовут Алья. Алья Сезар. — Представил Нино Адриану девушку с экрана. — 24 года, журналист, вчера была на моей супер-пупер эксклюзивной вечеринке по своему приглашению плюс один, с девушкой. Как ты думаешь, она же не лесбиянка?       Адриан внимательно посмотрел на фото. Алья Сезар. Где же он мог о ней слышать? Разве что она брала у него интервью или каким-то образом могла засветиться на пресс-конференциях по поводу его новых ролей. Адриан напрягся, но так и не смог вспомнить эту до жути знакомую фамилию. — Она не выглядит как лесбиянка, — наконец сказал Адриан. — А вот как человек, который сможет написать о тебе пару нелестных статей…       И Адриан вспомнил. Он вспомнил ее фамилию и ее блог о звездах. И, конечно, вспомнил ее статью о странном сожительстве всемирно известного Адриана Агреста и восходящей звезды танцпола Нино Баблера.       И, о черт, Адриан не помнил, знал ли Нино о той статье. И, если знал, то как он смотрит на то, что его соулмейт считает Нино геем? Хм, пожалуй, не стоит об этом говорить.       Не стоит даже упоминать об этом.       Никогда, Агрест. — А что по поводу ее «плюс один»? — Адриан сделал самое заинтересованно-скучающее выражение лица из всех возможных. Мысленно он успел порадоваться за богатое наследство своей матери, которое включало и сногсшибательный актерский талант. — О, это некая Маринетт Дюпэн-Чен, — прочитал с листа ее имя Нино. — Я еще не смотрел информацию о ней. К слову, Алья еще ведет блог, — Адриан напрягся, пока Нино что-то печатал. — Точнее, вела раньше. Блог о Ледибаг. Он был реально крут. Вся информация о каждой акуме, каждом нападении и появлении Ледибаг! Моя соулмейт нереально крута, а, Агрест?       Адриан уставился в стакан кофе в его руке. Блог о Ледибаг. Неужели это Ледиблог?       В Ледиблоге Адриан, одержимый не акумами и черными бабочками, а самой Ледибаг, проводил каждую свободную минуту своей бурной молодости. По крайней мере, когда у него эти минуты находились. Он не всегда посещал Коллеж и после Лицей, но он много ходил на различные съемки в качестве модели и актера и у него было забитое расписание по части всевозможных кружков. И, конечно, нельзя забывать, что его геройская жизнь тоже требовала определенного количества времени. В 13 лет он впервые примерил на себя черный латексный костюм Кота Нуара, и в течение 4 лет не снимал его, когда Париж больше всего в нем нуждался.       Он познакомился с Ледибаг, которая была готова поддержать его в любое время, спасал своих друзей, которые то и дело подвергали себя и других опасности, испытал муки первой любви и разбитое сердце, когда спустя 4 года партнерства Ледибаг просто испарилась. Тогда Адриан отдал свой талисман Мастеру и тоже ушел с супергеройской сцены, как до этого ушли Хищная Моль и Ледибаг.       Это было больно, безумно больно, но до сих пор Адриан хранил в своем сердце робкую первую любовь к его Леди.       Конечно, он предпринимал попытки найти ее, но ни одна из них не увенчалась успехом, так что ему пришлось просто смириться с этим. Отпустить и оставить все как есть.       Однако знание, что Сезар, когда-то ведущая Ледиблог, соулмейт его лучшего друга, задело что-то далекое в душе Адриана. В нем пробудились давно забытые чувства. В нем пробудился давно спящий вольный и облезлый черный кот Агреста. — Сезар? — Повторил Адриан, прочистив горло. — Та самая, с Ледиблогом? За 10 часов до встречи       Адриану не спалось. Часы на прикроватной тумбочке показывали 1:47 утра, когда Адриан сел на край кровати, давая своим глазам привыкнуть к темноте, а телу — к безумному холоду спальни. Здесь всегда было так холодно, или одиночество влияет на восприятие внешней температуры?       Адриан проверил телефон и отключил звук. Конечно, среди ночи ни один нормальный человек ему не станет звонить, но сегодня этот нормальный человек несомненно бы нашел в себе силы набрать номер Агреста, хотя бы чтобы узнать, почему он сбежал из дома в 2 часа ночи и не соизволил бы он в следующий раз сделать это тише, чтобы не будить своего соседа, скажем. Хотя бы не хлопать дверью так громко и не ругаться со своим котом на пороге. Или не ронять на себя вешалку с диким матом. Нет, нормальный человек, конечно, не собирается что-либо запрещать Адриану, он ведь помимо того, что звезда мировых масштабов, еще и взрослый мальчик, но дать некоторые рекомендации нормальный человек вправе. И Адриан не может с этим не согласиться. Конечно, не может.       Поэтому Адриан игнорирует вибрацию своего телефона в кармане джинс и натягивает капюшон стандартной черной толстовки на глаза. Большинство прохожих в этот час были либо слишком пьяны, либо слишком заняты делами более важными, вроде борьбы за выживание, но Адриан все же чувствовал себя неуютно, позволяя кому-то видеть его лицо. Он все еще не привык передвигаться по городу без маски, будь то черная маска супергероя или же годами отточенная улыбка суперзвезды. Настоящего Адриана видели лишь единицы.       Небо сыпалось на Адриана сотнями холодных капель, медный свет фонарей устилал ему знакомую дорогу. Он обычно передвигался по крышам, а теперь приходится по земле. Адриан грустно усмехнулся. Он уже давно не прыгал по крышам. Он уже давно перерос свое прошлое «обычно».       Идти по улицам, несомненно, было долго. А потом проникнуть внутрь. Повязать трос, запасной, убедиться в отсутствии свидетелей. Адриан делал это уже не один десяток раз. Теперь это стало его «обычно».       Он поднялся наверх и, конечно, сразу пошел к краю. Раньше он был здесь не один. Еще одно прошлое «обычно».       Под его ногами растелился Париж, ночной Париж в будний день, без яркого света, с редкими машинами и темными глазницами окон. Тот же Париж был здесь и два, и четыре года назад. И десять.       Адриан достал из кармана портсигар и зажигалку. Неловко покрутив колесико несколько раз, он наконец закурил. Знала бы его Леди, что он курит. Наверняка, она бы возмутилась. И закатила бы глаза. И надулась бы, как обычно. Адриан усмехнулся. Снова «обычно».       Последний раз они виделись семь лет назад, на этой самой башне, на этом самом месте. Был холодный осенний вечер, Ледибаг стояла на краю, в своей супергеройской позе, а свет вечернего Парижа нежно обнимал ее. Адриан тогда подумал, что ничего красивее он не видел в жизни. И не увидел, если быть честным.       Он сидел рядом с ней и смотрел на нее снизу-вверх. За 4 года совместной работы они, конечно, изменились, как физически, так и духовно. Они выросли как партнеры и понимали друг друга с полужеста, с полумысли, и гордились этим. Они выросли как девушка и парень, черты Ледибаг стали мягкими и женственными, округлость ее бедер, перетекающая в плоский животик, ее грудь, небольшая и упругая. Ее тело стало совершенным, и Кот Нуар немного грезил о ней. Немного, потому что ему было стыдно грезить о ней чуть больше и чуть пошлее, даже когда ему хотелось. Сам Нуар возмужал, его плечи окрепли вместе с мышцами по всему телу, хоть он не был качком, но и от его прежней угловатости и сухожильности почти ничего не осталось. Он стал именно тем парнем в латексном костюме, который непременно так или иначе участвовал в каждой влажной фантазии всех половозрелых девушек (да и парней) Парижа. Он тоже стал совершенным, но недостаточно.       В тот вечер они были на краю, и весь Париж был у их ног. Кот Нуар спросил какую-то глупость, и Ледибаг рассмеялась, так чисто и нежно, как только она, наверное, и умела смеяться, а после щелкнула его по носу, флиртуя. Кот Нуар скрыл свое смущение с помощью каламбуров. Если бы он только знал, что эта была их последняя встреча. Интересно, а Ледибаг знала об этом? В конце концов, на прощание она сказала ему: «Еще увидимся, мой любимый Кот». Эти слова ласкали ему слух подобно нежному легкому поцелую даже сейчас, когда он сидел в компании собственной сигареты. Даже сейчас.       Адриан выпустил из легких облако дыма. Его сердце, до этого выстукивавшее ритм жизни актера и модели Адриана Агреста, дрогнуло. Замерло, чуть меньше чем на мгновение, и снова. Адриан и не заметил, как мир перед его глазами помутнел, а по щекам покатились слезы.       Он вспоминал прикосновения Ледибаг, ее объятия, ее шепот на ушко: «Ты только не отчаивайся, Котенок». «Я буду здесь», «Я буду рядом, Кот», «Ведь ты — моя половинка», «Ведь ты для меня все, Кот».       Знала ли она, что оставит его без единой весточки, когда говорила эти слова? Знала ли она, что в итоге так разобьет ему сердце?       Адриан не плакал, молча выдыхая сигаретный дым в лицо этому городу, отобравшему у него его Леди и его сердце.       Маринетт уложила Алью спать и теперь сидела одна на балконе. Ночь накрыла город одеялом холода и легко дымкой тумана. На небе виднелся серп растущей луны.       Было холодно, дыхание Маринетт превращалось в маленькое облачко пара на выходе и тут же исчезало. С каждым днем температура падала все ниже. Или, по крайней мере, так казалось Маринетт.       Балкон пятого этажа был так себе обзорной площадкой, а Маринетт хотелось большего, так что она, недолго думая, аккуратно перелезла через закрытую решетку на пожарную лестницу, ведущую на крышу. Уровень шестого этажа, конечно, не сравнится с вершиной Эйфелевой башни, но это было лучше, чем ничего. Ее здесь хотя бы никто не заметит.       Маринетт не так уж часто забиралась на крышу, тем более в морозные ночи, но, когда ей нужно было остаться одной, неважно зачем, обдумать ли прошлое, поддавшись внезапной ностальгии, или скрыться с глаз нервной Альи, она всегда приходила сюда, на эту крышу, вдалеке от Башни, Лувра и центральных улиц. Она больше не была героиней, но эту слабость к крышам и высоте она не смогла побороть.       Маринетт села на скат, предварительно подложив свернутый плед, и, подперев коленями подбородок, задумалась.       Прошло уже почти 7 лет с тех пор, как она отказалась от судьбы Ледибаг. И прошло уже 11 лет с ее Брачного Поцелуя.       Пожалуй, именно это ее сейчас и волновало. Судьба ее соулмейта и ее самой, как его партнера.       Закрыв глаза, Маринетт вспоминала.       Все началось с банальности. Она встретила Кота Нуара, они быстро сработались до уровня, который был необходим для спасения Парижа и удовлетворял их обоих. Кажется, это произошло даже меньше, чем за месяц.       А потом Маринетт заболела, и это была не простая болезнь, это была лихорадка соулмейта. С каждым днем ее силы утекали, ее лихорадило, ее чертовски лихорадило, а она даже и не подозревала, кто мог оказаться ее соулмейтом. Она не чувствовала ничего особенного рядом со своими одноклассниками, с посетителями пекарни, с Котом Нуаром она чувствовала только зашкаливающий адреналин, но это было вполне объяснимо. И все же ее лихорадка не ослабевала.       С каждым днем Маринетт чувствовала все больший холод и все большую слабость. Ее врач сказал, что яд убьет ее через пару недель, поскольку неподготовленный организм не может ему противостоять, даже такой крепкий и молодой, как у нее. Она была обречена. А потом все внезапно прекратилось. Ее лихорадка пошла на убыль, Маринетт стала чувствовать тепло, с легкостью вставать по утрам и спать меньше 10 часов в сутки. Не было ни одной причины, по которой бы это могло случиться так внезапно. Кроме, конечно, нейтрализации.       Кроме Брачного Поцелуя.       Маринетт потребовалось много времени, чтобы связать воедино все звенья цепи, чтобы догадаться, что яд оказался нейтрализован после нападения Купидона и что Брачным Поцелуем Ледибаг освободила Кота Нуара от воздействия стрелы ненависти. И потом ей потребовалось еще совсем немного времени, чтобы понять, что Коту суждено было стать не только ее партнером на поле боя, но и в жизни. Что Кот — ее соулмейт.       Маринетт подняла голову и посмотрела на темное небо. Она никогда не видела звезд на этом небе и под этим небом, конечно, тоже.