Запусти мое сердце

Я потерпела неудачу… Нашёлся повод слёзы лить. Я вновь ошиблась, не иначе… Но стоит ли себя корить? А, может быть, упав — подняться И снова сделать шаг вперёд, Унынию не предаваться И верить в то, что будет взлёт?! Ошибку сделать — не зазорно… Важней — исправить и признать, Не допустив потом повторно На те же грабли наступать. И просто, рук не опуская, Принять, как есть, тяжёлый миг. Сказать: «Спасибо, что живая!», Сдержав в душе от боли крик… Откинув опыт самоедства, Самокопание забыв, Сквозь слёзы, к небу приглядеться, В котором так закат красив… И осознать, ему на смену — Наступит сказочный восход! Сейчас луна взойдёт на сцену, Из звёзд закружит хоровод… И будет ночь блестеть огнями, И пахнуть летней тишиной… Сегодня на душе цунами, А завтра будет штиль, покой. Ведь жизнь похожа на качели… Сегодня вниз, а завтра вверх. Раз Бог не дал достигнуть цели, То, значит, там не ждал успех… Бог часто нам не позволяет — Бездумно глупость совершать. И то, что меньше — забирает, Чтоб что-то большее давать… И раз сегодня неудача, То, значит, завтра — счастью быть! Порою даже небо плачет, Чтоб после — солнце нам дарить…

***

      Дни, словно жидкая карамель, перетекали один в другой. Уже не так заметно время смены дня и ночи. Только рассвет говорит о прибытии нового. Когда не спишь и даже не смыкаешь глаз, время теряет свою актуальность. Оно становится не слишком важным, ведь она теперь ему неподвластна. День за днем, ночь за ночью. В жизнь девушки стучатся крупные перемены. Просят впустить наконец вампиризм и продолжать спокойно существовать. И как только она приоткрывает дверь, страх липкими лапищами оттягивает ее назад. Он же обещал, что если завладеет телом, то больше не отойдет ни на секунду. Так и остались снаружи принятие и спокойное существование, колотясь кулачками в стенки сознания. -Знаешь, я тебя не понимаю, -как-то заговорила Мэл, в очередной раз грея живот Бэллы. За неделю он подрос и говорил всем о быстро развивающемся жителе внутри. -Ты так отчаянно хочешь стать вампиром, променяв жизнь на наше жалкое существование, -ответила на непонимание в глазах Бэллы девушка. Ее голос становился немного хриплым, когда она грустила и рассуждала о великом. -Почему ты считаешь свое существование жалким? -в глазах девушки виднелась та пропасть между ними. Огромный обрыв непонимания. Они часто общались и Мэл постоянно отдавала свое тепло по вечерам, но девушки были абсолютно разными. От внешности до приоритетов. В этом плане они были схожи с Розали. Вместе мечтали о жизни уже после смерти. Могли часами говорить на эти темы и беспрекасловно понимали друг друга. Печальные вампирши, когда-то не получившие право выбора. Но сейчас рядом была Бэлла, упрямство или желание которой не позволяло согласиться с таким мнением. -Ты видишь наш мир таким сказочным и волшебным. Мы сильны и живем дольше, но разве это того стоит. Бесконечное время быстро заставляет скучать. Часто не знаешь, чем занять себя в оставшуюся вечность. И так шаткая психика обостряется при вампиризме. Представь, что до этого я была гранатой со слишком легко выдергиваемой чекой. А теперь я стала атомной бомбой, которая в прямом смысле может все тут сжечь при взрыве. И это так трудно контролировать. Особенно когда ненавидишь свою сущность. Я очень люблю свою семью и благодарна им за все, что они сделали для меня. Но меня никто не спрашивал, обращая. Тогда в мои планы входило закончить колледж ФБР и стать лучшим агентом вместе с Джулианом. А сейчас я бегаю по лесу и убиваю зверей, сама потихоньку в них превращаясь. Вампиризм не сказочный дар, а холодное бесконечное проклятие, от которого избавит только смерть, -под конец тирады у Мэл дрожал голос. Она впервые произносила все эти мысли вслух, которые до этого слышал только Эдвард. Она чувствовала себя плохой и неблагодарной за эти слова, но не могла ничего поделать с собственными суждениями. Она долго копила в себе это, и сегодня вылила все на бедную Бэллу, которая не решалась ответить. Да и не нужно было. Мэл и так видела несогласие в ее глазах. Вряд ли она смогла бы переубедить девушку. Даже Эдвард не смог, не то что грустная вампирша, которая так неожиданно ворвалась в их жизнь. -Что бы ты там не говорила, мы рядом и ты не одна. У тебя стадия принятия затянулась немного дольше, но ты справишься. Я уверен в твоих силах, -Карлайл появился неожиданно. Он положил свою руку девушке на плечо и чуть сжал, показывая присутствие. Акт поддержки неожиданно вылился из его губ, которые сейчас мягко улыбались. И Мэл тут же почувствовала себя виноватой за все те слова. Ей помогали и были рядом, а она только отталкивала, капризно хныча о своем несчастье. Хватит нытья. Она не сможет ничего изменить, но может добавить красок в свою новую жизнь. Стать наконец солнышком в этой семье. -Я хочу на тренировку, -неожиданно выдала Мэл. Ее до этого никто не трогал, давая освоиться. Вампир сам должен почувствовать прилив сил, чтобы развить свой дар. Насильно это ни у кого не выходило. У девушки не получилось бы поджечь что-нибудь по своему желанию, когда она всеми силами отвергала даже такую возможность. Она с пеной у рта доказывала свою обычность и не желала даже пробовать. Только спокойно грела живот Бэллы по вечерам и вспыхивала при очередном взрыве эмоций. А так, она совершенно обычная. Даже принятие своей сущности произошло не сразу. Около недели Амелия твердила об ошибке и отказывалась идти на охоту. Те приятные ощущения крови рыси на языке отвергались, как страшный сон. Несомненно, с девушкой возникали трудности. Она была очень эмоциональна и часто отказывалась слушать других, ведь сама знала лучше. Но стоило достучаться до ее нежного ранимого сердца, как она плавилась, словно карамель, и извинялась за все, что наговорила. Она любила свою семью, но часто на них срывалась. Казалось бы, пора ее выгнать и не тратить свои нервы, но они приняли ее такой. Как Джулиан, трепали по черной макушке и щелкали дергающийся нос. Это было самым ценным. За это она их и любила, поэтому сейчас сделает все, чтобы не стать их разочарованием. -Тренировка? -Эмет немного удивился. В глазах девушки снова горел огонь. А всего-то стоило высказать все негативные мысли и получить немного поддержки. И вот, Мэл снова живая. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу и глупо улыбается. -Значит, все-таки решилась научиться пироманить? -усмехнулся парень. Девушка будто уже горела, только изнутри. Ее золотые глаза сияли в свете ламп гостинной. Черный хвост немного растрепался. Она словно заново ожила. Будто и не умилала вовсе. Не грустила по вечерам и не устраивала истерик, после приползая с извинениями. Перед ними стояла та, живая, Мэл, которая была способна мечтать и верить. -Сейчас же вечер, -Эсми конечно была рада таким резким переменам в жизни девушки, но все же волновалась за нее, как настоящая мать. -Огонь будет лучше видно, -Эмет встал и сгреб в охапку девушку. Розали и Эсми с Карлайлом направились за ними на улицу, предвкушая что-то грандиозное. Либо удача, либо провал. -Сосредоточься, -Розали старалась помочь. Она не знала, каково иметь дар, но хотела помочь своей сестре. С ней она сблизилась больше всего. Схожие приоритеты и мнения о не слишком сказочной жизни вампира. Это сближает. Мэл слегка подняла уголки губ, а затем устремира свой взгляд на дерево перед собой. Ее темные брови сдвинулись к переносице, а кулачки сжались. Напряжение в девушке будто переливалось электрическими нитями. Она старалась визуализировать огонь, как ей и говорили. Представляла полыхающий ствол сосны. Как яркие языки пламени постепенно захватывают дерево сантиметр за сантиметром. Дым медленно поднимается в темное небо и растворяется в холодном воздухе. В воображении все выглядело так красиво и реалистично. Только снаружи ничего не происходило. Минуту, две, три. В абсолютной тишине прозвучало разочарованное рычание Мэл. Весь запал вдруг куда-то пропал, и девушка вновь ощутила свою ничтожность. Она першила на грани сознания и шептала всякие неприятные вещи. Злила девушку. Заставляла раздраженно дергать носом. Мэл сжала и разжала кулаки. Она была в ярости от собственного ничтожества. Периодически из нее вырывались гортанные рыки, которые растворялись в звенящей тишине. Остальные напряженно наблюдали за зарождавшимся взрывом. Никто не нашел смелости подойти ближе. Горящие в темноте глаза зло метнулись на так и не загоревшийся ствол. Захотелось его сжечь, превратить в мелкие догоравшие угольки, лишь бы выбросить свою злость на что-то. Только не на членов семьи. Теперь в голове Мэл вырос барьер, который не позволял срываться на ни в чем неповинных братьев и сестер. Пусть лучше страдает дерево. Амелия уже не могла отличить воображение от реальности. Ствол сосны сначала задымился, выпуская белые струйки в уже ночное небо. Потом появисля огонек. Такой маленький, что его вряд ли заметит человеческий глаз. Он сверкнул в темноте и растекся по коре тонким слоем синего пламени. Вскоре послышалось потрескивание.Сырое дерево старалось сопротивляться огню, который стремительно поглощал ствол. Языки пламени начали колыхаться, призывая Мэл подойти. Они, словно живые, казались девушке друзьями. Она, завороженная этим зрелищем, начала делать медленные шаги. Неуверенно она подходила к полыхающему стволу и не отрывала от него глаз. Остальные старались не спугнуть девушку и отошли, дав ей пространство. Мэл, почти вплотную подойдя к дереву, подняла трясущуюся руку. Ее движения были неуверенными и испуганными, но огонь будто гипнотизировал ее. Заставлял делать, что хочет, беспрекословно подчиняясь сам. Маленькая ладошка девушки прикоснулась к пламени, ожидая обжигающей боли. Но не получила этого. Вместо ожога маленький огонек поселился на ее руке, мелко пощипывая кожу. Это было приятное теплое ощущение. -Вы видите это? -вдруг повернулась к остальным Мэл и восхищенно улыбнулась. Ее распирало чувство гордости и счастья. Хотелось заскакать по мягкому мху подбитой ланью. Но девушка так боялась потушить это маленькое счасть на ладошке. Они улыбнулись и легонько кивнули, все еще боясь спугнуть проснувшуюся в девушке силу. Она выглядела такой несчастной с момента обращения, что они впервые видели настолько яркую ее улыбку. Она радовалась, как ребенок, огоньку на своей руке. Еще немного и запрыгает от счастья. Казалось, будто она снова поверила в волшебство и сказки, которые теперь стали реальны. Только сейчас создателем магии была Мэл. Она то увеличивала, то уменьшала пламя на руке. Гладила его пальцами и смешно морщила нос от улыбки. В этот момент она восхищалась новыми горизонтами, которые открылись ей после превращения. Поняла, что стала наконец свободна от времени и обстоятельств, превратившись в вампира. Конечно, в этой жизни были минусы. А где их нет? Ничто не идеально, но вампиризм в таком проявлении почти достиг этого. Перед тобой открыты все дороги этого мира. Ты можешь не волноваться о зря прожитом времени, ведь впереди целая вечность. Ну и такой чудесный дар, как приятное дополнение. Вишенка на торте. -Это так прекрасно, -дрожащим от возбуждения голосом произнесла Мэл. Ее немного потряхивало от подступивших эмоций. -Я теперь почти волшебница, -в этом детском лепетании было полно восторга. -Ты теперь солнышко, -Эсми как всегда была безумно добра. Оня мягко улыбалась, смотря на свою новую дочь, и была права в своем суждении. Мэл, словно ребенок солнца. Она светилась и грела в приятные моменты жизни и сжигала все до тла в ярости. -А можно я попробую вскипятить кровь? -весело сказала девушка, будто попросила конфетку. Такая жестокая расправа в ее устах была лишь пощипыванием. Пока у нее не пропал запал, она хотела освоить все свои дары. Карлайл усмехнулся такой просьбе и вопросительно взглянул на Эмета. -Почему всегда я? -простонал он. Вряд ли парень хотел быть жертвой. Но выбора не было и он шагнул вперед с обреченным видом. -Только аккуратно, -Эмет выставил вперед руку и умоляюще посмотрел на потирающую ладони девушку.Она была в предвкушении. Мэл в упор посмотрела на голову парня. Сосредоточила все внимание на жаре, который там появляется. Представила, как кровь в мелких капирярах начинает пузыриться и бурлить. Как застывшая холодная жидкость вдруг взрывается и кипит, испаряясь паром. Из этих картинок Мэл вывел Эмет, кричащий и упавший на колени. Он схватился руками за голову и зажмурил глаза. На его покрасневшем лице была написана боль, которую он испытывает. Девушка испугалась и вздрогнула. Действие дара прекратилось. Или это было проклятие? -Как ты? -тут же подлетела она к затихшему парню.Его лицо начало медленно возвращать себе привычную бледность, а из губ вырвался облегченный выдох. -На сегодня хватит тренировок. Ты отлично справляешься, -сказал он напряженным голосом. Ему было действительно больно, и Мэл испугалась собственного дара. Она может навредить. -Надеюсь, эта твоя способность нам больше не пригодится, -протянула Розали, осматривая встающего Эмета. Амелия несколько раз кивнула и пообещала больше не применять этот дар. Только если на врагах. Потому что эффект от него был поистине пугающим. Парень хоть и пришел в норму, все еще жаловался на звон в ушах. -Что произошло? -ипуганная криком Бэлла стояла посреди гостиной. Она взволнованно переводила взгляд с одного члена семьи на другого. В комнату вошел Эдвард.Ему не составило труда увидеть в их мыслях полную картину произошедшего. -Неплохо, -он усмехнулся и посмотрел на Мэл. -Хочешь попробовать на себе? -взревел Эмет. Он был похож на обиженного ребенка. Будто конфета досталась обижавшему, а должна была ему за храбрые подвиги во имя семьи. Эдвард смешливо покачал головой и присел на диван. Там его любимая уже спокойно читала книгу. Они выглядели так гармонично вместе. Будто были созданы друг для друга и сошли с обложки. Только постепенно надувающийся живот девушки портил картину. Она была слишком юна для таких испытаний. Уже после двух недель беременности у Бэллы залегли крупные круги под глазами. Ее кожа стала бледной и зернистой. Карлайл объяснял это тем, что этот ребенок питается силами девушки. Пожирает ее изнутри и медленно убивает. Неосознанно, но стремительно. Бэлла всеми силами старалась убедить всех в своем хорошем самочувствии, а потом выходила еле живая из туалета после очередного приступа токсикоза. Она защищала своего ребенка и запрещала даже думать о аборте. Девушка верила, что это дитя станет прекрасным созданием. Она просила любить и воспитывать ребенка, даже если она умрет. И это в ней восхищало Мэл. Бэлла была такой сильной. Нашла человечка, за которого будет стоять стеной, и делала это. Несмотря на собственные мучения. Такой должна быть истинная мать. Мэл была уверена, что ребенок будет любим до и после своего рождения. И история девушки не повторится.

Флэшбэк

      Раннее утро. За окном светит яркое солнце, как обычно бывает в июле. Маленькая девочка с длинными черными кудрями только разлепляет веки и сладко потягивается. Лучик солнца играется на ее веснушчатом лице и чуть слепит большие глаза. Девочка мечтает о хлопьях с молоком и прогулке в парке за углом. Ее утро началось так счастливо. Кто бы мог подумать, что оно закончится трагично. Маленькая Амелия вскакивает с кровати и подтягивает смешные пижамные штаны с крольчатами. Ее нос смешно дергается от громких голосов родителей внизу. Она заправляет выбившиеся из косы пряди за уши и наивным взглядом ребенка выглядывает из-за двери. Маленькие босые ножки тихо шлепают по холодному полу, а затем по лестнице. Послышался крик мамы, от которого захотелось зажать уши. Но девочка упорно двигалась вперед, желая прекратить очередную ссору родителей. Ребенок не должен становиться свидетелем таких сцен. Но Амелия часто видела и слышала истерики мамы и срывающийся голос папы. Возможно, в будущем это как-то повлияет на девочку, но сейчас ее заботил только медленно выходящий из себя отец. Девочка очень любила папу. Он всегда был с ней спокоен и добр. А вот мама редко интересовалась успехами в садике и часто могла накричать. Мэл иногда не понимала, как сошлись эти люди. -Я видел тест ДНК, -голос мужчины дрожал и срывался. Еще пара мгновений, и он начнет крушить все вокруг. -И что же ты там заметил? Ты сам виноват в этом и мог догадаться, -истерический голос женщины звучал противно. Словно ультразвук. Она всеми силами пыталась оправдать свою распущенность и блядство. -И что я сделал не так? -впервые за утро отец повысил голос. Он редко так делал. Так что стоило бояться. -Я пахал на работе в три смены, обеспечивал нашу семью. Пока ты гуляла по клубам. И вот, нагуляла, -с каждым словом голос отца становился все громче. Детский мозг не мог понять причины этой ссоры. Но догадывался о ее исходе. -Дочь останется со мной. Даже если я не ее отец, -мужчина устало потер переносицу и не желал поднимать взгляд на почти бывшую жену. Она усмехнулась и забрала ключи от своей машины. -Да она мне и не нужна. Стала только обузой в наших отношениях. Пришлю время похода в ЗАГС по почте, -она зацокала своими каблуками к выходу и скрылась за дверью. Тем временем на кухне прозвенел разбитый о стену стакан. Таким образом Мэл осталась без мамы. Она не знала о ней не слова с тех пор. Да и не хотела знать. А через пару лет жизнь лишила ее и папы. Жестоко, но такова реальность. Она подбрасывает такие неприятные сюрпризы тебе под дверь и частенько лишает самого дорогого. Просто некоторым меньше везет.

***

      Прошла еще неделя. Теперь обычно не волновавшиеся о течении времени вампиры считали на календаре каждый день.Они с замиранием сердца ждали ночью очередной приступ боли у Бэллы. С каждым днем они становились все длинней и мучительней. Ребенок медленно убивал свою мать, пожирая ее силы. Он рос, не как обычный младенец. Живот девушки уже был, как на девятом месяце. Уже действительно смертельно болезненно выглядящая Бэлла убеждала всех в своем хорошем самочувствии, а потом кричала, будто ее резали. Мэл с каждым днем ненавидела себя все больше. За слабость и невозможность помочь. Слышать душераздирающие крики через день, зная свои способности к помощи, но не развивая их, ужасно. Девушка правда очень старается. Визуализирует и пробует новые способы, но ничего не выходит. Боль продолжает мучать Бэллу, пока та истошно кричит и бьется в конвульсиях, не контролируя свои действия. Карлайл в особенности и все остальные не понимали, что же с этим делать. Всего за две недели беременности организм Бэллы был готов к родам. Сама она выглядела просто ужасно. Круги под глазами стали чернее всего черного. Щеки впали, показывая на обозрение слишком острые скулы. Бэлла была ходячим трупом с огромным животом, который хранил в себе неизвестное существо. Гибрид вампира и человека. Такое явление не было прописано нигде. Карлайл раскопал только рукописную книгу, где говорилось о такой возможности. Но случаев такого союза не было. Семейство Калленов готовилось встретиться с чем-то неизведанным и ранее незнакомым. Этот ребенок мог стать их проклятием или спасти от рутинного существования. Одна лишь Розали, всегда мечтавшая о собственном младенце, с нетерпением ждала его появления. Из-за этого взаимоотношения с Бэллой резко наладились и переросли в близкую дружбу на почве этой беременности. Она одна всецело поддерживала девушку в стремлении родить этого малыша. Остальные же были против. Они уважали ее выбор и всеми силами помогали, но внутри боялись потерять Бэллу и принять на свет невиданное ранее существо. Эдвард и Джейкоб не отпускали девушку ни на шаг. Мэл продолжала греть по вечерам и пыталась забрать боль, но пока безуспешно. Остальные оказывали моральную поддержку. Но она никак не избавляла от той боли по ночам. Беспокойно спящая на диване Бэлла просыпалась с дикими криками и шевелящимся под кожей ребенком. Ее юный организм еще не был готов даже к беременности, тем более к такой. Он не сразу воспринял так быстро растущего ребенка. Он, получивший сигнал о беременности, готовился к девятимесечным испытаниям, но никак не к двум неделям полной отдачи энергии и сил. Организм медленно отказывал, и никто не знал, как с этим бороться. Ждать становилось страшно, а другие средства не помогали. Кровь, выпитая Бэллой, облегчила страдания лишь на время. Но потом они снова постучались в дверь, которую так не хотелось открывать. С этой недели беременная питалась только кровью. В ее организме не побывало ни крошки съестного, что прекращало боль, но убивало организм. Эдвард в последнее время ни разу не поднял уголки губ. От любого звука его передергивало, словно он чувствовал боль вместе со своей возлюбленной. По крайней мере моральные страдания он принял на себя. Джейкоб все чаще оставался на ночь. Для него уже был застелен отдельный диван, как для постоянного гостя. Что изрядно выводило из себя мужа Бэллы. На третью неделю ссоры в доме стали обычным жужжанием мухи. Никто уже старался не обращать на это внимание. Лишь разъединяли сцепившихся с выражением усталости и раздражения на лице.       Весь дом дрогнул. Все подскочили со своих мест в очередной раз. Сегодня это уже третий приступ. Семья была перепугана такой частотой криков Бэллы. Это должно было что-то означать. Мэл уже трясло от собственного бездействия. У нее снова началась мини истерика от ужаса. И это было не остановить. Оставалось только пережидать. Так говорили все, желая успокоить девушку. Но она все равно вскакивала и мчалась в комнату Бэллы, чтобы в очередной раз потерпеть неудачу. В этот день было также. С трясущимися от страха пальцами девушка вскочила с дивана после первой ноты крика, который наполнил весь дом. Она в этот же миг уже стояла под дверью и пыталась нащупать ручку, ведь не видела ничего перед собой. Она верила, что сможет, но каждый раз ошибалась. Но надежда умирает последней, не так ли? Девушка с обреченным рычанием направляла руки в сторону Бэллы, но не чувствовала ничего. Она была готова к перенятию боли, внутренне убеждала себя в важности своих стараний. И в этот раз Мэл уже забежала в комнату, не задержанная обычно Эмметом.Она секунду обдумывала, как на этот раз попробует и внутренне задержала дыхание от собственной глупости. Как она могла не дойти до такого простого решения проблемы. Ведь это было так легко, но пришло Мэл в голову только сейчас. Когда страдания девушки достигли своего максимума. Амелия всегда представляла боль, как черную тягучую жидкость, медленно текущую по венам. Видела, как эта жидкость перетекает из Бэллы в себя, но почему-то не додумалась взять девушку за руку. Это было так глупо с ее стороны. Ведь Бэлле пришлось пережить столько мучений, прежде чем до Мэл дошло. И вдруг стало так стыдно. -Сейчас все получится, -пообещала девушка непонятно кому. Она в этот же момент оказалась на полу перед диваном Бэллы и схватила ее холодеющую ладонь. Ничего не соображающая девушка кричала и дергалась. Ребенок мучал ее, сам того не подозревая. Мэл закрыла глаза и представила боль, перетекающую из вен Бэллы в свои. Черная вязкая жидкость, как паразитный червь, будто заползала под кожу девушки, найдя себе новую жертву. Тело Амелии резко дернулось от далеко неприятных ощущений. Низ живота свело режущей болью, от которой не было спасения. Где-то снаружи Бэлла перестала кричать. Только Мэл не смогла это заметить из-за затмевающих сознание ощущений. И это была лишь половина того, что чувствовала беременная. Девушка отметила ее невероятную силу и любовь к ребенку, который приносил столько страданий. Но важно в данный момент было не это. Живот будто резали раскаленными ножами, оставляя вечные ожоги. Мэл почувствовала толчки изнутри, которые прожигали ее плоть. Вот ты какой, гибрид человека и вампира. Убивающий, заставляющий страдать перед самой смертью. Вряд ли младенец хочет так пытать свою мать, но неосознанно все же делает это. Амелия прочувствовала на себе всю боль, которую Бэлла чувствовала эти две недели. Только на девушке отразилась лишь половина того, что испытывала беременная. И это пугало. Что же за существо сидит внутри, раз делает такое, даже не родившись? Что будет, когда оно появится на свет? -Мэл, -рядом с ухом девушка услышала чей-то настойчивый голос. Ее плечо трясла рука Карлайла, который взволнованно пытался открыть пальцами сжатые веки. Девушка тихо промычала и отвернулась от света лампы, сильно бьющего в глаза. Живот все еще немного сводило, а в ушах стоял звон разбитого стекла. Появилось резкое желание что-нибудь сжечь. Оно сверкало неоновой надписью на стенках сознания Мэл и так и кричало просьбу его выполнить. И девушка бы поддалась ему, если бы снова не услышала: -Мэл, -теперь уже два голоса пытались достучаться до нее. Имя било по голове, словно при похмелье. Теперь уже захотелось сжечь их. Снова прозвучало недовольное мычание. Постепенно становилось легче, и веки больше не казались такими тяжелыми. Конечности вновь обретали подвижность, а в груди перестало щемить. После очередного толчка в плечо Мэл не выдержала. -Что, -ее голос казался хриплым и ужасно уставшим. Девушке хотелось стукнуть тех, кто сейчас пытался до нее достучаться. А еще горло схватил ужасный голод. Если она сейчас не поест, то загрызет здесь всех и начнет с Эммета, который неустанно ее тормошит. -Убери это, пожалуйста, -а вот это уже интересно. Голос Карлайла был взволнованным и даже немного напуганным. От этого Мэл пришлось приоткрыть один глаз и тут же его закрыть. -Выключите свет, -прохныкала она, зажмурившись и дернув носом. Этот свет пробивался даже сквозь веки и девушка закрыла лицо руками. -Думаю, это сможешь выключить только ты, -Эммет попытался отнять ладошку от глаз девушки, за что получил лешкий щипок. Но под его настырностью сдалась даже Мэл. Она снова открыла один глаз, затем второй, и проморгалась. Свет уже не резал глаза и казался приятным. Это был небольшой желтый шарик посреди комнаты, который своей яркостью освещал все помещение. -Это я сделала? -удивленно прошептала Мэл, обходя шар вокруг. -Он появился, когда ты забирала боль у Бэллы, -Карлайл успокоился и вновь казался собранным. -Я создала маленькое солнце, -улыбка растянулась на лице девушки. Она осторожно погладила шарик и обхватила руками. -Думаю, это твой дар, который вышел, когда подумал, что ты умираешь, -мужчина взглянул на трепетно державшую шар девушку из-под ресниц. Он испугался, когда вывел эту теорию у себя в голове. А вдруг она была верна? -Тогда его нужно вернуть на место, -ничуть не испугавшись, сказала Мэл.Она аккуратно направила шар света к себе и медленно втолкнула в грудь. По дому прошлась волна тепла, которая осела на полу и стенах, словно пыль. Глаза девушки на миг засветились золотом, а потом вновь вернулись в прежнее состояние. -Все в порядке? -Мэл присела на диван к Бэлле и погладила ее живот. Теперь она понимала, что чувствует беременная, и пообещала себе еще трепетней к ней относиться. -Спасибо, -только проговорила засыпающая Бэлла и наконец провалилась в спокойный сон без боли и метаний по кровати. Мэл укрыла ее еще одним пледом и выключила свет, выходя из комнаты. -Спасибо, -на девушку наскочил Эдвард в гостиной.В его глазах читалась благодарность за избавление от страданий его любимой. Как бы трепетно он не относился к своей новой сестре, парень всегда выберет свою возлюбленную в такие моменты. Он готов пренебречь чем угодно ради нее. Это как запечатление у оборотней. Любовь на всю вечность. Пусть даже невзаимно. И это так прекрасно выглядит на таких парах, как Бэлла и Эдвард, но бывают и печальные случаи. Когда один вампир обречен целую вечность наблюдать, как его возлюбленный витает в облаках любви другого. Лучше бы такого эффекта вообще не существовало. Мэл наблюдала за счастьем своей семьи каждый день. Каллены были парными. У каждого был свой возлюбленный, с которым им повезло. А Амелия была одна. Она никогда не чувствовала любви, но мечтала о ней, читая различные романы. О такой всепоглощающей, жаркой и взаимной. Но она никак не приходила. Девушка души не чаяла в каждом из членов семьи. Любила их всем сердцем. Но мечтала получить что-то большее. Мужчину, который разделит горящий внутри огонь. Которому захочется отдаться всецело на всю их вечность. Но где такого найти, Мэл не знала. Надеялась лишь на случай, который непременно произойдет. -Обращайся, -девушка хлопнула по плечу взволнованного влюбленного и печально усмехнулась. Ведь он в любом случае прочитал все ее мысли. И понял, что не сможет ничем помочь сестре в этой ситуации. -Ты найдешь то, что так желаешь найти, -загадочно сказал Эдвард, посмотрев на Элис и нахмурив свои брови. Иногда Мэл раздражало, как они общаются, видя будущее. И понимают друг друга, оставляя других в неведении. Сейчас ему явно не понравилось будущее, которое увидела Элис. Он часто заморгал и снова нахмурился. -Что она увидела? -настороженно протянула Мэл. Ей не нравилось недовольное лицо Эдварда. Особенно, если разговор шел о ее любви. -Ничего, -парень дернулся, будто его вырвали из раздумий, и отошел к панорамному окну. Его хмурый профиль и сложенные на груди руки отражались в стекле. Весь его вид кричал о неприятных мыслях, которые то и дело посещали его взлохмаченную голову. Но понять их остальным было не дано. Ведь они не читали мысли.

***

      Прошли еще два дня. Тяжелое время для семьи Калленов. Постоянное ожидание страшного часа икс и все чаще забирающая боль Амелия по ночам. С каждым днем становилось все сложней. А вытекающий в предверии смерти дар из Мэл набирал массу. Она в последний раз отключилась на несколько часов, заставив семью изрядно понервничать. Ведь такого в их мире никогда еще не случалось. -Все нормально. Все нормально, -твердила она с потряхивающимися от страха и боли пальцами. У нее еще сильней побледнела кожа и веснушки почти исчезли. А потом девушка пропадала в лесу на оставшуюся ночь, приходя с изодраной одеждой и запекшейся кровью животного в уголке губ на утро. Ее семья переживала за девушку и старалась предостеречь от этого. Но упрямая Мэл забирала всю до последней капли боль при первом же восклике Бэллы. Она не хотела, чтобы такой хрупкий человечек чувствовал эти мучения. Она бессмертный вампир и ощущает только половину забираемой боли, поэтому лучше сама пострадает, чем бросит беременную девушку умирать в муках. К тому же это помогает на время забыть о грустных мыслях, посещающих голову. Вот уже вторую неделю они уходят только во время охоты и таких сеансов забирания боли. После этого девушка засыпала спокойным сном и чувствовала себя хорошо. Хоть один человек в этой семье счастлив в эти моменты. А остальные потерпят. Эдвард, слышавший эти мысли вместе с Мэл, лишь качал головой с поджатыми губами и снова задумчиво отворачивался. Только девушка не могла прочитать его печальные мысли. А на все вопросы он лишь отнекивался и убеждал ее в своем душевном спокойствии. Только вот его выражение лица в минуты задумчивости говорило об обратном.тМожно было бы спихнуть это на боязнь за жизнь возлюбленной, но у них уже был разработан план. Даже отдельный шприц для яда лежал в шкафу. Со всеми остальными он вел себя как обычно и только с Мэл уходил в свои мысли и отстранялся. -Эдвард, почему ты так ведешь себя со мной? -в какой-то момент Мэл надоело ломать голову еще и над этим и она загородила своим хрупким тельцем лишь половину прохода, но компенсировала это упершимися в стены руками. Она выглядела, словно злой воробушек, который пытается что-то выяснить у вороны. Эдвард усмехнулся такому сравнению у себя в голове, но тут же стал серьезным. -Ты скоро все узнаешь. Не стоит из-за этого переживать, -сказал он, положив руки на плечи девушки и заглянул в золотые глаза, в которых отразилось непонимание. Почему, когда дело доходит до вопросов, он становится таким загадочным? Девушка захныкала, как маленький ребенок, просящий конфету. Так хотелось наконец узнать причину переживаний брата и, возможно, получить облегчение. Но в планы Эдварда это не входило. -Не переживай на этот счет, -повторил он, будто гипнотизируя, и отодвинул девушку.Мэл захлопала глазами и уставилась на его удаляющийся силуэт. Его походка была напряженней, чем обычно. И он явно не следовал своему же совету.

***

-Ребенок достиг максимального развития в утробе, -Карлайл стоял, уперевшись кулаками в стол. Его лицо выдавало напряжение от всей этой ситуации. Он все чаще горбился и устало потирал переносицу из-за книг, по которым искал хоть малейшую информацию. На Эдварда было страшно смотреть, если он вообще выходил из комнаты Бэллы и попадался на глаза. Он все время дергался и сжимал кулаки до хруста суставов от внутреннего напряжения. -Это значит…-прошептала Мэл, боясь озвучить свою мысль до конца. Эсми обреченно покачала головой и сильнее сжала руку своего мужа. -Все случится сегодня или завтра, -закончил за девушку Карлайл. Он опустил голову, рассматривая узоры на ковре. -Мне нужно поесть перед этим, -вдруг вскочила Амелия и уже хотела выбежать в лес, только наполняющийся лучиками света. -Ты не будешь забирать всю боль, -отчеканил Эммет. Обычно несерьезный, он тяжелым взглядом посмотрел на сестру. -В прошлый раз ты чуть не умерла, а сейчас боли будет гораздо больше, -прежде чем услышать препирания, сказал Карлайл. Он нахмурился и встал ровно, готовый остановить девушку. -Но не умерла же. Бэлла не будет страдать, если я могу избавить ее от этого, почувствовав только половину, -Мэл чуть было не топнула ногой. Этим она бы лишь доказала статус маленькой девочки в их семье, что плохо бы сказалось на принятии решения. -Бэлла знала, на что шла, когда решила оставить этого ребенка, -у Эммета чуть повысился голос. Он чуть приподнялся на месте, но Розали сжала его ладонь, успокоив. -Пусть делает, что считает нужным, -Эдвард спустился из спальни Бэллы с напускным спокойствием. Он не давил на девушку, зная, что никакие убеждения не помогут. Она в любом случае сделает так, как хочет и считает правильным. Он тоже не был согласен с ее убеждениями, ведь привязался к этой несносной сестрице, но тратить время и нервы не захотел. Ведь Мэл будет чувствовать себя хуже, если не поможет. Даже под угрозой смерти поступает благородно. Чертова альтруистка. А может ей просто не дорога собственная жизнь? Это уже не узнает даже Эдвард. -На чьей ты стороне? -воскликнул Эммет, пока Мэл, прошептав «Спасибо», скрылась в гуще сосен.       В лесу только начали пробиваться лучики солнца. Они поднимались оранжевым и розовым светом по стволам деревьев, представляя рощу в новых красках. Воздух сегодня был морозным и свежим, как и должно быть в сентябре. На небе не было ни единого облачка. День обещал быть хорошим, но только не для Калленов. Напряжение в их доме можно было ощущать кончиками пальцев. По комнате словно бегали мелкие электрические заряды, от которых присутствующие периодически дергались. -Зачем ты ей позволил? -обреченно спросил Карлайл. Он боялся. Впервые за долгое время. Их солнышко может умереть, а он просто сидит здесь. -А вы бы ее остановили? -махнув рукой и прищурившись, сказал Эдвард. Ему тоже до боли в груди не нравилась эта ситуация. Сегодня в любом случае будет страдать одна из его любимых девушек. И что-то подсказывало, что это будет его сестра. -Ее чертова упрямость и самоотверженность когда-нибудь ее погубят. Она бы вас не послушалась. Разница в том, что если бы вы ей сейчас запретили идти охотиться, то во время родов она была бы голодная и обессиленная. Тогда бы она точно умерла, -голос Эдварда начал повышаться. Он был в бешенстве от того, что ему приходится выбирать между ними. Ведь сделать выбор было просто невозможно. -Он прав, -устало выдохнула Розали. Не хватало еще семейной ссоры в такой напряженный день. Радости от этого не прибавится.       В это время Мэл бегала по лесу. Ей не столько хотелось есть, сколько освободиться. Отдохнуть от всего этого. Лес часто спасал ее в такие моменты. Даже когда она была еще человеком. Лесок за старым общежитием колледжа был ее вечным пристанищем в грустные и раздражительные дни. С того момента ничего не поменялось. От запаха хвои, наполнявшего легкие, становилось легче. Медленно забывались все проблемы и оставалась только пробежка по мягкому мху, вбирающему в себя ноги и сглаживающему топот. Теперь изменилась только скорость. Неуловимыми для человеческого глаза движениями, настолько они были быстрыми, Мэл направлялась к любимой поляне, которую нашла неделю назад.Здесь мох создавал мягкую кочку, которая отлично походила на кресло. А расположение в центре лесной гущи позволяло прислушиваться к движениям животных и искать добычу. Дерево напротив постепенно чернело от огня девушки.Она любила пожечь его в тяжелые моменты. А потом восполнить потраченную энергию какой-нибудь пумой. Гринпис точно не принял бы ее в свои ряды. Сырая кора дерева приятно пощелкивала под языками пламени. Девушка игралась с силой и величиной огня, чувствуя себя волшебницей. Это расслабляло. На ладони у нее также устроился маленький огонек, который она перебирала пальцами. Девушка не обратила внимание на треск ветки слева от себя. Она заметила слежку еще пять минут назад. -Ты топаешь как слон, -спокойно сказала она подходящему Джасперу. Они не так часто общались. -И вообще это мое место расслабиться, -добавила она, когда парень сел рядом. -Зачем? -он был не особо многословен, но Мэл поняла суть вопроса. Она не повернулась к нему, продолжая играться с огоньком. -Я должна помочь. Мы ведь семья, -спокойно ответила девушка, покосившись на собеседника. Он лишь легонько кивнул. -И этим все сказано, -выдохнул он, и наступила тишина. Джаспер пытался дотронуться до огонька в руках Мэл, но с шипением отдергивал пальцы. Они не часто общались, но это не было необходимо. Они ведь семья. И этим все сказано.       Джаспер покинул Мэл около часа назад. Она медленно уменьшала огонь на дереве, пока он совсем не ушел. Где-то рядом послышался олень, на которого и клюнула девушка. То, что нужно перед таким ответственным вечером. Солнце только начало спускаться с зенита, когда Мэл закончила играться со своим даром и грациозно поднялась со своего кресла. С обращением ее движения стали плавными и женственными, о чем она раньше могла только мечтать. Теперь даже в спортивном костюме девушка смотрелась изящно, что до сих пор ее удивляло. Но потом она смотрела на остальных членов семьи и успокаивалась. Ведь даже громила-Эммет словно плыл над землей. Большой олень в мелкую коричневую крапинку даже не подозревал о смерти, так удачно спрятавшейся за стволом старой сосны. Он спокойно жевал какую-то тавинку, стоя боком к Мэл. Но его беззаботному существованию сегодня суждено было закончиться. Девушка с диким рыком, как у животного, набросилась на мирно живущего хищника и впилась клыками в его шею. Было сложно пробиться сквозь толстую кожу и накопленный жир, но голод был сильней. Девушка вгрызалась в зверя, пока не высосала всю кровь, до последней капли. Тогда она отбросила опустошенную тушу и спокойно вытерла губы от оставшейся жидкости. Раньше ей не нравилось убивать, но нравилась кровь. Теперь же стало все равно. Это просто продукт питания, без которого она не проживет. Зачем мучать себя лишними загонами всю свою вечность, если можно просто отпустить ситуацию. Так и поступила Мэл. В ее жизни и без этого проблем было достаточно. Например, сегодняшние роды, которые, возможно, она не переживет. Но лучше настраивать себя позитивно. Элис видела какое-то будущее с ней. Там она была влюблена, а это значит, что все будет хорошо. И плевать, что будущее изменчиво. Главное верить, а остальное подождет.       В доме началось движение. Многие просто ходили, чтобы не сидеть на месте. Помогало справиться с нервами. Они слонялись из комнаты в комнату и нервно ожидали начала. Потом решили сходить поохотиться. Это позволит быть максимально бдительным во время родов. В доме остались только Бэлла, Эдвард, Джейком и Мэл. Ей же приказали сидеть и даже не вставать, чтобы не потратить полученную энергию. Возможно, у них на фоне стресса поехала крыша, ведь последние решения были максимально абсурдными. Карлайл ушел, хотя в любой момент могут начаться роды, которые он должен принимать. А все его поддержали, будто просто желали сбежать из этого дома. Давление в нем привышало норму и это никак не было связано с атмосферой. Просто с каждой минутой ожидания воздух заряжался все большим напряжением. Джейкоб ходил из угла в угол, чем изрядно нервировал Мэл. Она периодически недовольно на него гаркала, хотя сама понимала, что ведет себя не лучше, крутя между пальцами карандаш. Весь дом будто застыл в ожидании. И когда это случится, он, казалось, развалится на части от распирающего изнутри воздуха.       Первый крик раздался вечером. Три человека одновременно подскочили со своих мест и на максимальной скорости помчались наверх. В комнату, оборудованную под роды. -Началось, -дрожащим голосом сказала Бэлла, приобретая трупного цвета кожу. Она выглядела, как скелет с огромным животом, из которого вот-вот вылезет ребенок. Карлайл решил сделать кесарево, но его здесь не было. -Ты что, не можешь просто разрезать ей живот? -истерически воскликнул Джейкоб Эдварду, который, кажется, впал в панический ступор. Но оттуда его вывел новый крик Бэллы. Он коротко кивнул Мэл, готовой принять всю боль на себя, и дрожащими руками взял скальпель. Девушка села на колени перед кушеткой и, крепко зажмурившись, схватилась за костлявую ладонь роженицы. Ее тут же унесло в мир боли и схваток. Низ живота сводило, будто он отчаянно желал что-то выплюнуть. Только вот внутри Мэл не было ребенка, которого надо выплевывать. Она только надеялась, что ее органы останутся при ней к концу родов. Но самое ужасное началось позже. Когда Эдвард начал пробираться к ребенку. Каждое его неуверенное движение медленно убивало девушку. Острая боль полосой вдоль живота не прекращалась. В какой-то момент она стала сильнее. Видимо, они извлекали ребенка. Но Мэл уже не соображала, чтобы подумать про это. Она лишь крепче сцепляла челюсти и периодически порыкивала. Один раз она почувствовала, как ее пытаются отцепить от Бэллы, и в порыве эмоций чуть подплавила этому кому-то мозги. Всего лишь на секунду, а потом снова сосредоточилась на поглощаемой боли. Она была просто ужасной. Хотелось кричать и биться в конвульсиях, но напряженное тело девушки не было способно на какое-либо движение. В один момент все прекратилось. Боль ушла также резко, как и началась. Звенящее в ушах стекло становилось громче, а свет снаружи бил по глазам с новой силой. Но Мэл уже не обращала на это внимание. Ее сознание начало медленно от нее ускользать. Конечности постепенно ослабли, а боль в груди перестала чувствоваться. Мэл, сдавшись, расслабила все тело и окончательно провалилась в темноту. Больше она не почувствует боли.