Запусти мое сердце

Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <…> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

***

      Вечность. Такое, казалось бы, твердое, внушающее уверенность, слово. Бесконечное течение времени, которое не должно заканчиваться. Должно, но не обязано. Под этим словом подразумеваются целые горизонты у твоих ног. Нескончаемое количество возможностей, открытых перед тобой. С детства нам внушают разные сказки про Бога и Дьявола. Нашего создателя и взбунтовавшегося архангела, свергнутого прямиком в ад. Они оба представляются некими идеальными существами, без физиологических изъянов и с невероятной красотой. А кто же мы? Смертные, уязвимые к любым, даже небольшим, катаклизмам существа. Проходят болезни, войны и время, а мы все еще не можем добиться того божественного или дьявольского идеала. Возможно, проблема в самой нашей сущности. Она сама по себе неидеальна. Пуглива, нетерпима и порой меркантильна. Да мы и не сможем добраться до Них. Но подобраться на маленький шажок некоторые все же смогли. Правда, ценой собственной жизни. Отдав свое тепло и биение собственного сердца, мы получаем нечеловеческие способности и наслаждаемся бессмертной жизнью. Возможно, для некоторых это дар и спасение, которое они боготворят, а для других это самое страшное проклятие из всех возможных. Мы теперь неподвластны течению времени и любым болезням. Но наша кожа мертвенно бледна и холодна, а в жилах больше никогда не забурлит жизнью застывшая кровь. Для нас вечность становится не внушением уверенности в контроле своего существования, а постоянно преследующим ужасом, от которого нет спасения. Бесконечность, не замечающая смены дня и ночи, быстро наскучивает и давит на теперь уже бессмертного человека. А он все пытается насытить время чем-то полезным и интересным, что спасет его от скуки. Только такие занятия тоже быстро заканчиваются, превращая вечность в ужасающую сознание рутину. Проходят годы и десятилетия, после которых ты осознаешь бесполезность своего существования. И задаешься вопросом. А так ли мне нужно было бессмертие? И вот тогда просыпается жалость и злость. Ну, а потом… Темнота. Она казалась такой вечной. Снова за эту короткую жизнь. Поглощает, прилипая, как смола. Не дает ни единого глотка воздуха и сводит с ума своей бесконечностью. Хочется счесать ее с себя и развеять руками. Но как бы я ни старалась, ничего не выходит. Она режет глаза получше самого яркого света и холодит бледную от вампиризма кожу. Разве возможно оказаться бессмертному существу за гранью сознания во второй раз? Судя по всему, да. Только теперь не было даже поглощающего тела огня. Только дикий холод, который обычно не ощущают вампиры. Но это был необычный случай. Тишина в этом месте отдает звоном в ушах и безумием. И любой крик не способен наполнить эту бесконечность сознания хоть единой крохой присутствия. Здесь особенно остро чувствуется одиночество. Будто голос нашептывает о твоей ничтожности и ненужности. Это выводит из себя, но в какой-то момент я начинаю верить. Разве такой басистый тембр с хрипотцой, который с уверенностью убеждает в твоей бездарности, может врать? И когда единственный, кого я слышу, это он, то невольно приходится довериться ему. Ведь в данной ситуации выбирать не приходится. Только прислушиваться к единственному обществу здесь и ждать. Эта неопределенность пугает. Ты сидишь, не зная, куда податься. И остается лишь надеяться на конец всего этого. Либо смерть, либо жизнь. В центре лишь тьма и пустота. Тут я и оказалась.

***

В это же время

      В Форксе ничего особо не менялось. Все те же серые тучи и вечно не заканчивающийся дождь, который так мечтала снова увидеть Мэл, бьющаяся о стенки своего сознания. На лес все чаще наползал густой туман, пугающий местных жителей. Они снова начали дергаться от любого резкого звука по вечерам и крепко запирать дверь на ночь. Город превратился в одну напряженную нить электричества, которая сверкала и потрескивала. Появилась вновь нужда остерегать детей от позднего возвращения домой. А их родители внимательно осматривали пустую туманную улицу перед тем, как выключить свет и лечь спать. Так называемое жестокое животное, разрывающее глотку и высасывающее кровь, вновь появилось в городке под названием Форкс. Видимо, для таких существ это место является сильным магнитом, от притяжения которого невозможно отказаться. Да и сами чудовища не прочь здесь побывать. В мистическом городке, на который другие не обращают внимание. Но не все…       На город опустилась тяжелая дымка влажного тумана. Обычно так в ужастиках появляются злодеи или какие-нибудь чудища, от которых страдают главные герои. Ну и по классике жанра они не могли не появиться. В городке увеличилось количество убийств, и жители начинают что-то подозревать. По их мнению, одно животное на такое не способно. И они чертовски правы, чего ни в коем случае нельзя допустить. -Глупый, глупый вампиришка, -протянула Джейн, медленно стягивая черный капюшон своей мантии. Красные глаза сверкнули в темноте также ярко, как и подвеска со знаком Вольтури, висящая на груди. Девушка в окружении своих так называемых коллег уже пару минут наблюдала за мужчиной в черной толстовке, который рыскал по забитой улице. Только натянутый до самого носа капюшон спасал его от раскрытия. Его резкие, остервенелые движения выдавали бушующий голод этой не так давно обращенной души. Вампир медленно сходил с ума от своих новых способностей, больше не обращая внимание даже на свою любимую группу крови. В прошлый раз ему неплохо досталось от какого-то громилы, который пытался спасти ту девчушку-агента. Но, ничего еще не знающий о тонкостях обращения, парень думал, что все же убил ее. Воспаленный мозг почему-то делал это причиной гордости и толчком для продолжения своих действий. -Глупый, — с выдохом вторил своей сестре Алек, не переставая ухмыляться. Он вспоминал приказ Кая, своего кровожадного хозяина, о скорейшей, но жестокой расправе с этим безвольным вампиром. Также прозвучала просьба проведать дорогих Калленов, которые очень волновали всех троих лидеров. Даже спокойный и вечно грустный Маркус изъявил желание послушать о делах этой семейки. Ведь слишком уж давно не было известий, что должно бы радовать, но почему-то заставляло напрягаться. Слишком уж близко Каллены подходили к границе нарушения законов, но регулярно избегали наказания. А отсутствие новостей говорило лишь о готовящемся интересном событии. Оставалось ждать, нетерпеливо потирая руки. -Нападем? — Деметрий был как всегда нетерпелив. Его глаза горели жаждой пролить кровь буйствующего вампира, но Джейн вскинула руку в просьбе подождать. Ей было очень интересно наблюдать за этой заблудшей душой, которая металась в своем безумии. Хотелось треснуть его создателя по голове за такую глупость и опрометчивость. Душевнобольной человек и так представлял опасность для общества, а обратившись, стал взрывчаткой медленного действия. Того и гляди, что-нибудь щелкнет в его нездоровой головушке, и он убьет весь город разом. Но пока о его безумии говорили лишь быстро бегающие глаза и непоследовательность действий. -Пусть насладится последними моментами жизни, -и непонятно, было ли это милосердием со стороны Джейн или какой-то изощренной пыткой. В любом случае, сказано это было не просто так.

***

Ночь и день снова стали для семейства Калленов мучительно долгим течением времени. Каждый шорох заставлял вздрагивать, а затем разочарованно опускать голову. Отвлечением являлась лишь Ренесми, спасавшая семью от всеобщего безумия. Ее сердце мерно билось, а бархатно-карие глаза захватывали все с неимоверным любопытством. Розали скрашивала свою печаль и страх в обществе малютки все то время, пока с остервенением не разрывала какую-нибудь очередную пуму. Карлайл делал вид, что до безумия сильно заинтересован природой новорожденной, зарываясь в книгах и практически не выходя из библиотеки. У вампиров вообще бывает уставший вид? Кажется, эта семья стала первооткрывателями. -Да кто ей позволил делать это? — бывало, что Эммет словно выныривал из оцепенения и начинал рвать и метать. Но, не получая ответа на свои возмущения, он снова оседал на диван с пустотой в глазах и обреченно опущенными плечами. Но печальнее всего было видеть Элис. Всегда такая бойкая и оптимистичная, она совсем поникла. И даже когда пыталась казаться позитивно настроенной, то никто ей мысленно не верил, но снаружи поддакивал и ободряюще улыбался. Натянуто. Это состояние Мэл выбило из колеи абсолютно всех в этом доме, и даже скорое обращение Беллы не вызывало таких эмоций. -Но ты же видела будущее с ней, — Эдвард уже битых полчаса пытается выдавить из Элис хоть что-то, пока та мирно расчесывает волосы его заснувшей жены. Руки у девушки изрядно дрожали, но она упорно повторяла одну и ту же фразу: -Будущее изменчиво и зависит от принятых решений, — нет, у нее дрожали не только руки. Она тряслась вся, силясь не устроить такую ненужную сейчас истерику. Это можно отложить на потом. Когда они останутся с Джаспером вдвоем, и он сможет хоть немного повлиять на бушующие внутри эмоции. -Да убери ты эту стену из своих мыслей, — новоиспеченного отца бесила эта преграда из красного кирпича, о которую он уже второй день ударяется, пытаясь прочитать что-то в голове Элис. -Хорошо. Ты хочешь знать, что я думаю? — от такого резкого изменения в поведении сестры Эдвард вздрогнул, но тут же медленно кивнул. Может хоть кто-то в этой семье спокойно с ним поговорит, а не убежит в лес или кабинет при попытке начать разговор. -С момента ее появления в семье и со времени беременности Беллы я все время видела две неизменимые картины, — было слышно, что девушка все силы бросает, но то, чтобы ее голос не сорвался. -Белла самостоятельно рожает, а Мэл… Ты знаешь, — оба поняли, к чему вела эта заминка, и вновь прокрутили в памяти то видение. То, из-за чего Эдвард так старательно избегал своей новой сестры и боялся говорить с ней на эту тему. А теперь уже поздно. -Но, как ты видел собственными глазами, все пошло не по тому сюжету, и больше я ничего не вижу, — с каждым словом голос Элис становился все тише и надрывней. Как жаль, что вампиры не могут плакать. Сейчас бы эта человеческая способность очень пригодилась, как способ выплеснуть всю накопившуюся печаль и наконец вдохнуть полной грудью. Если и не справиться с горем, то хотя бы перестать из-за него задыхаться.

***

Италия. Вольтерра. Палящее солнце всегда напрягало здесь проживающих вампиров, но не ставило крест на их жизни. Наоборот же, Вольтури процветали на своем вампирском троне, заставляя дрожать даже тех мелких сошек, которые не нарушили закон. Власть, продиктованная страхом и авторитетом, существовала уже долгие тысячелетия и ни разу не была свергнута. Мелкие бунты лишь волновали, но не сталкивали короны с головы тех, кем пугают маленьких детей и даже взрослых. -Аро, — Кай, услышав топот четырех ног, приближающихся к залу, отвлекся от книги и обратил внимание своего брата к главным дверям. Оба понимали, что их ждут весьма интересные новости прямиком из городка Форкс. Места, которое, фигурально выражаясь, заставляло их ладошки потеть от волнения и предвкушения чего-то нового. Аро все еще с нетерпением ждал события, которое послужит поводом для визита. Весомой причиной казнить семейку, пощадив дорогих Эдварда и Элис, конечно. И сейчас он несомненно надеялся услышать от своих подданных такие желанные для него слова. -Джейн, надеюсь вы с хорошими новостями, — в своей обычной, немного безумной манере воскликнул Аро и тут же оказался у вампирши, протягивая ей свою руку. Момент с казнью того новообращенного, конечно, мог бы показаться интересным, если бы не был так похож на то, что Аро видит перед собой почти каждый день. Он скучающе зевнул, желая поскорее добраться до самой интересной части этого «кино». -Ребенок! И новообращенная Изабелла. И, — на этой части Аро замялся и слегка нахмурил брови, заново прокручивая этот момент. -Кто это? — непонимающе протянул мужчина, отпустив руку Джейн. -Кто-нибудь расскажет уже все по порядку, — Кай всегда весьма нетерпелив, особенно если его брата так выбивает из колеи увиденное, а он даже не знает, о чем идет речь. -Джейн, прошу, поведай нам о том, что так удивило нашего брата, — Марк, как и всегда, был абсолютно спокоен, но сейчас все же несколько заинтересовался происходящим в доме Калленов. -В их доме ребенок, — начала Джейн, но была тут же перебита: -Ребенок? — Кай наглым образом вклинился в начавшийся монолог девушки, но ничуть не чувствовал себя виноватым. Он был слишком возмущен таким заявлением, хотя даже не дослушал детали. Джейн же даже не была возмущена таким поведением, наоборот, тут же поспешила разъяснить все ею сказанное. -Я слышала ее сердцебиение и как по жилам течет кровь. Она жива, — но Кай был все еще не доволен. Теперь же утекшим поводом напасть на семейство. -Надеюсь, у них хватит мозгов не запускать в дитя свои зубки, — пробормотал он себе под нос, хотя сам ожидал обратного. Предвкушение боя уже заставило его пальцы мелко подрагивать. -Они выполнили договор, и Белла была обращена буквально на днях, — и снова разочарование. Попытки притянуть что-то незаконное к этой семье с каждым новым предложением проваливались с громким треском. Это досаждало мечтающим о битве. -А что насчет третьей новости? — разочарованный Кай хотел поскорее расправиться уже с этим делом и с остервенением сесть за прерванное чтение или найти Афинодору. Ему явно требовалась разгрузка. -В их доме лежала девушка. Ее сердце не билось, она выглядела, словно вампир, но не подавала признаков жизни. Будто без сознания, — Джейн не знала, как еще обрисовать эту картину, ведь сама не понимала природы происходящего. Но все те вопросы, что крутились у нее в голове, тут же озвучил Кай: -Вампир? Без сознания? Есть только жизнь и смерть. У нас не бывает промежуточного состояния, — гневно утверждал он, будто все остальные это так же прекрасно не понимали. -Можете быть свободны, — Аро все еще был рассеян и задумчив, он желал оказаться в долгожданной тишине, чтобы обдумать все услышанное и увиденное. -Но, брат…- Кай хотел было что-то возразить, но был заткнут так же нагло, как недавно сделал это сам. -Шшш, — мыслить Аро мог только в полном отсутствии звуков. Именно в таком состоянии набредали какие-нибудь гениальные идеи или выгодные решения насущных проблем. Требовалась только тишина. -Видишь ли, брат мой, не все можно решить кровопролитием, — тон Аро был то ли заговорческий, то ли усмиряющий. В любом случае, во всем этом прослеживалась некая зловещность и безумие. -И что же ты предлагаешь? — Кай не был доволен тем, что скорее всего сейчас услышит, но, благодаря Челси и долгим годам совместного правления, он привык подчиняться последним решениям Аро. Они, можно сказать, считались почти законами. -Ждать. Беды приходят по трое. Уверен, Каллены в скором времени предоставят нам возможность съездить к ним в гости, — судя по взятой книге и небрежной позе на троне, эти слова Аро были завершающими в этом споре. Каю лишь оставалось усмирить свой гнев и начать учиться у Маркуса созиданию. Беды приходят по трое.

***

— 22 октября ожидается редчайшее событие- кольцеобразное солнечное затмение, которое случается лишь 14 раз в сто лет. Это будет поистине великолепное зрелище, — с восторженным огнем в глазах говорила телеведущая, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения на это посмотреть. Но не все жители Форкса были с ней согласны. -Чушь полная, — бурчал про себя Эммет, понимая весь символизм этого явления. Он схватил с журнального столика пульт и резким нажатием выключил надоедающий ящик, а затем, не сдержавшись, запустил продолговатую коробочку в стену так, что та разлетелась на мелкие кусочки. -Она не подает никаких признаков жизни, прошло больше месяца с рождения Ренесми, мы же все понимаем исход всего этого, — Карлайл словно озвучивал те мысли каждого из членов семьи, которые никто не хотел признавать. Боль от осознания всего этого мешала здраво мыслить и жить спокойно. -Мы тешим себя неисполнимой надеждой, и, может, если мы сожжем ее завтра, то нам всем станет легче. Скорбь лучше, чем вечное ожидание, — и как бы грустно это не звучало, но глава семейства был абсолютно прав, и все нехотя и со скрежетом на сердце согласились. -Попрощайтесь с ней сегодня. Уже завтра произойдет затмение двух солнц, — и тишина, разрывающая души на множество осколков. -Дорогая Мэл, за совсем короткое время ты стала одним из членов нашей семьи. Ты стала нашим солнышком, что озаряло путь в самые темные времена. Ты могла согреть тело и душу одним лишь своим присутствием в моей жизни, и я неимоверно благодарна за те моменты и разговоры, которые помогали мне не сдаваться. Ты, наверное, самое светлое, что когда-либо случалось в моей длинной жизни. Я буду помнить тебя всю вечность и хранить этот осколочек любви, подаренной тобой. Я очень сильно надеюсь, что ты обретешь покой. Твоя навечно, Розали. -Прости, что не был рядом в трудные для тебя моменты, но, думаю, ты все понимаешь. Твоя помощь моей жене навсегда запомнится мне, как-то лучшее, на что способен человек. Я долго гадал, как в таком хрупком существе уживается такая сила духа и, к сожалению, так и не успел разгадать эту загадку. Я так сожалею о холодном обращении с тобой в последнее время, но видение Элис сбивало меня с толку. Так жаль, что ты все же не станешь участницей этих событий. Могу уверить тебя, что твоя смерть не напрасна, и я тебе безмерно благодарен за живую дочь и спасенную жену. Ты в моем сердце останешься, как самый светлый и святой человечек. Твой Эдвард. -Ну зачем ты это сделала? Ты же знала, что будешь не способна вынести боль таких масштабов, но все равно полезла на рожон. Помнишь, я говорил, что твое полное отсутствие самосохранения когда-нибудь тебя погубит. И вот, сейчас я сижу у твоего мертвого тела. Ты была такой упрямой, но такой замечательной. С самого твоего появления в доме и поджега костра в гостиной я понял, что мы подружимся. А этого говнюка, который тебя чуть не загрыз, убили, ты вкурсе? Надеюсь, тебе станет от этого легче, ведь мне совсем тяжело. Прости, но я больше не могу вот так с тобой говорить. Твой Эммет. -А помнишь нашу первую охоту? Ты только обратилась и была такой напуганной, но смелой. Я тогда удивилась тому, с какой легкостью ты сделала то, на что мне когда-то еле хватило сил. Но потом я убедилась, что ты во всем такая. Или все или ничего, ведь так? Я правда старалась быть оптимисткой и поддерживать тебя первое время после обращения, ведь знаю, как это бывает тяжело. Надеюсь, я смогла облегчить тебе жизнь и вызвать улыбку. Ведь ты всегда вызывала ее у всех нас своими нелепыми шуточками или одним только присутствием. Спасибо за то тепло, что дарила с момента появления в семье. Так жаль, что это продлилось так недолго. Твоя верная Элис. -Мы не так часто общались, но почему-то нам это было не нужно. Ты понимала меня, а я отвечал тем же. Я не сентиментален и не буду рыдать над тобой, как Эммет, но знай, что наша безмолвная связь очень дорога мне. Я никогда не забуду тебя и твой огонь, что ты так храбро несла в себе. Джаспер. -Ну вот настал и мой черед. Сейчас глубокая ночь, а с рассветом, когда солнце встанет и его на мгновение прикроет луна, мы принесем тебе облегчение. Если ты слышишь меня, то прошу, ничего не бойся. Я видел, как сложно тебе было справляться с вечной жизнью и вампиризмом. Скажу честно, актриса из тебя никакая, но спасибо, что ты держалась. Я так хотел поддерживать тебя, как собственную маленькую дочку, но при одном только взгляде понимал, что эта помощь только навредит твоей гордости и сделает хуже. Мне так больно прощаться с тобой, ведь ты только пришла в семью. Но я уверен, что там, куда ты попадешь, ты тоже озаришь всех своей замечательностью. Будь спокойна за нас, мы будем скучать, но горе нас не убьет. Мы будем вечно помнить и чувствовать теплоту у сердца при воспоминании о тебе. Прощай. С любовью, Карлайл.

***

Pov Amelia

-Нет, пожалуйста, хватит со мной прощаться. Я еще здесь, я все еще жива. Относительно, -из моих глаз обязательно бы брызнули слезы, если бы это было возможно. Из-за душевной боли и страха я буквально физически ощущала дискомфорт, но не могла пошевелить даже пальцем. От этого отчаяние накатывало с еще большей силой. Наверное, впервые я ощущала такое сильное желание продолжить жить. Стало так стыдно за то нытье о вампиризме, которым я поливала членов семьи, ведь они не виноваты, а я просто не знала, чего хотела. Но теперь, когда до смерти остались считанные часы, я определилась. В этом и заключается весь парадокс. Расскажи я кому, что умираю второй раз за свою жизнь, не поверят. Но, к сожалению, я в этой непроглядной тьме лишена и общества. Совсем одна в этой бесконечности я могу потрогать только пол под ногами. Больше здесь ничего нет. Первое время я металась по этому пространству, пытаясь найти хоть что-то, но по истечению, насколько я поняла, нескольких дней ноги ужасно устали, а в голове закралась мысль о том, я и вовсе нигде. Я-это оставшийся маленький кусочек сознания, заброшенный между миром живых и мертвых, который должен либо обрести покой, либо проснуться. И как бы я не хотела надеяться на последнее, здравый смысл подсказывает, что это вряд ли произойдет. По крайней мере, не в этой жизни повезет, так в следующей. Так папа говорил, и я поразилась, насколько хорошо его помню. Даже самые мелкие морщинки и черные крапинки в карих глазах. Столько времени прошло с его смерти, а память все еще не подводит. Надеюсь, он будет там, куда я попаду. Слушать прощания было одновременно и больно, и тепло. Все эти слова грели и ранили оставшийся кусок души так, что я ощущала что-то наподобие сгустка энергии. Но я сейчас слишком слаба, чтобы использовать его, или хотя бы понять, что он значит. Я чувствовала приближение конца. Сначала отказали пальцы на руках и ногах, потом появился неимоверный холод. Меня трясло так, что, казалось, из меня сейчас вылетят все косточки. На данный момент уже отказали ноги и руки по локоть. На самом деле, я даже рада этому, потому что чувствую боль не всем телом. С грядущей смертью я еще не смирилась, но хотя бы буду к ней готова. Ожидание, наверное, самое отвратительное из всех чувств на свете. Особенно, когда ждешь свой конец. От нечего делась, я начала отсчитывать секунды, минуты и часы, чтобы хоть примерно знать, когда ожидать старуху с косой. Надеюсь, она придет, ведь идти на свет в конце туннеля в одиночку не хотелось от слова совсем. Да и ходить то я больше не могу. -С момента прощания Карлайла прошло семь часов. Внимание, приближаемся к станции «Первый круг ада», — от страха я начала нести всякую чушь и истерически посмеиваться. Самые острые ощущения за всю мою жизнь. Тот сгусток энергии стал сильнее, кстати. Надеюсь, когда я умру, он высвободится и обдаст всех теплом. Они заслужили это за пережитые страдания. С момента их прощания я начала слышать их голоса, словно находилась глубоко под водой. Но я их слышала, и это хоть немного успокаивало. Сейчас, например, они спорят о том, как лучше положить дрова и нужны ли цветы. Прошу вас, я этого не стою. Сейчас Розали говорит точное до секунд время затмения. Или это Белла? Так жаль, что я не успела взглянуть на Ренесми. Пусть она принесет им счастье, которое не успела подарить я. Я почти уверена, что в такой семье она вырастет прекрасной девушкой, доброй и смелой, как и ее родственники. Пошел отсчет секунд. 59, 58, 57… Снаружи тоже кто-то считает. Сгусток энергии с каждой произнесенной цифрой становится все больше и сильнее. Он начинает разрывать мою голову так, что я срываю свой голос в крике и чувствую, как ребра скребут легкие. Так больно. 3, 2, 1. Эту боль нужно высвободить. И у меня получается это сделать. Резко сажусь на нескольких деревянных досках, которые удерживали меня над импровизированным кострищем, и первое, что я вижу, это полный огня факел, летящий в мою сторону…