Живая тьма

Эдди уже многие годы не снились кошмары. И пусть по работе он ввязывался в сомнительные ситуации, общался с преступниками, убийцами и маньяками, часто видел то, чего видеть не стоило, но он умел от этого отходить и спать спокойно, сохраняя свой разум. Хуже было после разрыва с Энни — те сны были тревожными, пугающими и все же не теми кошмарами, от которых просыпаешься в холодном поту и не знаешь, где находишься. Но теперь было воспоминание, которое он боялся лишний раз представить и которое упорно преследовало его во снах. Прочные бетонные стены, стальная дверь, режущий нос запах медикаментов. Дышать тяжело, каждый вдох приходится контролировать, а тело опустошено. Он чувствует эти пробелы внутри. Словно кто-то затолкал ему в глотку миксер до самого желудка и взбил все органы в жидкое месиво. В голове так тихо, что собственные мысли кажутся чем-то инородным, шумным, чужим. Кости ломит, а на запястья давят ремни, крепко приковывающие его к кровати. Зрение с трудом удается сфокусировать на враче, стоящем у его ног и изучающем показатели на мониторе. Тонкие проводки тянутся от его рук, в вене установлена капельница, и ему хочется сорвать с себя все эти путы и бежать. Найти его. — Если вы ему навредили, я убью вас собственными руками, — просипел Брок, с ненавистью глядя на врача. — Ох, мистер Брок, наконец-то вы очнулись! — улыбнулся доктор, но Брок смотрел на него диким зверем, уже думая, что и человеческими зубами он может разорвать глотку мужчине. Что угодно, лишь бы помочь Ему. — Где он? — Эдди дернулся, но ремни держали надежно, и он не смог даже сесть и тихо зарычал, медленно осознавая свое положение. Они были на охоте. Острид Рос проходил свидетелем по делу об убийстве. Полиция его даже не рассматривала как подозреваемого, но они были на том суде и учуяли это на нем. Их кровь. Его страх и волнение. Проследили за ним, проверили и узнали, что за толстыми очками и внешней худобой скрывается расчетливый монстр, который не желал оставлять следов. Но они его выследили. И остановили бы, если бы не люди. Брок не помнил их форму, лишь то, что они появились словно из ниоткуда, и им пришлось бежать. Как загнанному зверю. Они почти прорвались. Почти. А затем звук. Такой высокий, раздирающий на части. Он травмировал их, рвал их в клочья, разрывал кожу, и Веном ревел от боли, бился в агонии, теряясь в пространстве. Они оторвали его. Забрали его. Разделили их. — Что вы, блядь, с ним сделали? — на этот раз сил кричать хватило, и Брок сильнее дернулся, снова пытаясь сесть. — Все хорошо, мистер Брок. Теперь все хорошо, — спокойно сказал немолодой доктор в белом халате, и его нарочитая любезность взбесила только сильнее. — Нам удалось отделить от вас паразита, и ваше… — Не смей называть его так, — процедил сквозь стиснутые зубы Эдди и даже не заметил, что снова тихо зарычал. Он помнил их силу, привык, что с ним всегда она и их острые зубы, которыми он готов был впиться в глотку врача, изучающего показатели на мониторе. — Удивительно, в каком прекрасном состоянии вы находитесь. По нашим сведениям, вы были поражены почти год, но никто еще не продержался дольше пары месяцев. По крайней мере, из тех случаев, которые нам известны, — теперь уже казалось, что доктор говорит сам с собой, но тема его явно увлекала, и он нуждался в слушателе, вот только серьезно заблуждался, считая, что Эдди желает слушать, как о них рассуждают, словно о лабораторной мыши с причудливыми свойствами. — Кто вы? — решил зайти с другой стороны Брок, понимая, что без Венома ему не хватит сил порвать ремни и сбежать. Ох, он хотел не просто сбежать, он жаждал крови тех, кто помешал им, кто напал на них, кто разорвал их, вырвав Венома прямо из его сердца. И если они навредили ему… Если пытают его, если из-за них он страдает… Впервые желание убивать исходило от него, а не было рождено в Веноме из-за его голода. Эта кровать стала его кошмаром. Чувство пустоты и одиночества расползалось, как яд, и все сильнее ослабляло его. Куда сильнее успокоительных, которые ему начали колоть, убеждая, что это ради его же блага. Но они ничего не знают о его благе. Те, кто вырвал из него саму суть того, что делало его жизнь полной, не имели даже права говорить об этом! Но он жив. Эдди знал это. Он чувствовал это, словно какая-то незримая связь между ними сохранялась даже теперь, и всеми силами пытался передать ему, что он найдет его. Обязательно найдет. Но для этого нужно выбраться из гребаной камеры. На третий день его привязали к стулу. Парочка санитаров стояли у входа, а доктор с крайне воодушевленным видом и горящими глазами за толстыми стеклами очков придвинул принесенное кресло ближе к Броку и приготовил планшет, чтобы делать записи. От лекарств мутило и кружило голову, было сложно думать четко, но Брок концентрировался, зная, что ему нельзя терять сознание. Лучшим вариантом было бы сыграть жертву. Усыпить их бдительность. Они сами избавят его от оков. Они не были заурядными врачами, это не была рядовая клиника — слишком прочные стены и оружие у санитаров, не говоря уже об агентах, которые затащили его сюда. — Как вы чувствуете себя, мистер Брок? — учтиво спросил доктор. Эдди лишь с гневом посмотрел на него и ничего не ответил. — Что ж, вам все же придется со мной поговорить, — сообщил доктор и натянуто улыбнулся. — Возможно, я поспешил с выводами о вашем состоянии. Оно стабильно. Пока что. Но вы слабеете. Думаю, мы можем это исправить, но мы бы хотели, чтобы вы сотрудничали. Понимаете? — с нажимом спросил он. Как же Брок хотел плюнуть в этого безымянного доктора, который наверняка не случайно даже не назвал своего имени. Он хотел впиться зубами в его поганое испещренное морщинами лицо и вырвать его из черепа. Но нельзя. Иначе охраны станет больше. Иначе у него не появится шанса сбежать. — Он в порядке? Я должен знать, где он, — ответил Брок, не сводя взгляда с врача. — Интересно, — хмыкнул тот и сделал пометку. Не первую. Он и днем ранее приходил говорить и наблюдать и донимал его вопросами. Проводил свой гребаный анализ, словно ему вообще было доступно понимание того, что происходит с Броком, что он и его люди натворили, разорвав их. — Вы постоянно спрашиваете о нем, вы заметили? — спросил доктор, и Брок усмехнулся. — Возможно, потому, что хочу получить ответ? — Я считаю иначе, — не согласился доктор и подался вперед, внимательно разглядывая бледного, как смерть, Брока с покрасневшими глазами и животным взглядом. — Ваш симбиоз по непонятным нам причинам проходил иначе, чем у других испытуемых. «Других?» — тут же зацепился за его слова Брок, и журналист в нем помог сосредоточиться. — Они питаются людьми. Берут их под контроль. И обычно убивают либо сразу, либо в течение месяца. Ваш же… Мы не понимаем, как он это сделал, но вызвал в вас маниакальную привязанность. Или это что-то вроде стокгольмского синдрома, возможно. Но мы можем это исправить. Эдди фыркнул и слабо улыбнулся, еще сильнее понимая, насколько эти люди не имеют представления об их связи. Вызвал привязанность? Стокгольмский синдром? Эдди уже давно нашел подходящее слово для своего состояния. И осознавал, что понять его со стороны будет слишком сложно. Даже Энни косилась на него с сочувствием и страхом, если он по привычке обращался к Веному «мой дорогой» или «любимый». А она могла бы понять. Он надеялся, что сможет, но все чаще в ее взгляде был страх, а слова полны беспокойства. Что уж говорить о докторе, который видит в симбиоте паразита. — Хотите, чтобы я с вами заговорил? Скажите мне, что с ним, — поставил Брок свое условие. Доктор оценивающе посмотрел на него и несколько секунд думал, прежде чем ответить. — Изолирован. «Жив», — с облегчением подумал Эдди, хотя все это время и сам прекрасно это ощущал, и тихо выдохнул. Жив. Этот кошмар не отпускал его. И вряд ли теперь пройдет даже со временем. Каждый день был мучительнее предыдущего. Анализы и исследования. Разговоры пустые и бессмысленные. Все, чтобы они решили, что он сдался. Все, чтобы усыпить их бдительность. На четвертый день его уже не связывали, доктор говорил о прогрессе, но Брок лишь сдерживал себя, чтобы не звать Венома во все горло, лишь молил, чтобы с его симбиотом все было хорошо, чтобы он продержался. Даже зная, насколько его Веном сильный, он понимал, что ученые вполне могут создать для него условия, где даже он не выживет. Он видел их опыты. И это было бесчеловечно. Видимо, безымянный доктор решил, что, показав симбиоз со стороны, он поможет Эдди осознать, насколько это отвратительный, опасный и противоестественный процесс. Наивный идиот. За одни такие мысли Эдди желал ему смерти. Когда доктор рассказывал про их образец, на котором и ставились опыты, то показал тест, как он выразился, на агенте-добровольце, который осознавал риски. Напуганная женщина в серой униформе, в такой же клетке, как и его, но пустой, у контейнера с золотистым симбиотом. Он перетекал под стеклом и казался намного меньше, чем Веном, когда тот был без носителя. Брок почти безучастно смотрел на то, как открывается крышка контейнера и симбиот набрасывается на носителя, проникает в ее тело, явно причиняя боль, сразу же начиная питаться, ослабляя настолько, что она падает на колени и кричит от страха и боли, и как из динамиков раздается оглушительный вой и симбиота вырывает из ее тела. Брок тогда ничего не сказал, лишь хмыкнул и покачал головой, надеясь, что с Веномом не делают то же самое. Такой подход лишь приведет к их смерти. Бесконечно разрывать симбиота с хостом, не давать им знать ничего, кроме боли и страха, — да они сами сотворят из них монстров. Они сами были чудовищами. По его подсчетам, прошло чуть больше недели, возможно девять дней, когда ему удалось раздобыть один из скальпелей в лаборатории и убедить доктора, что говорить наедине ему спокойнее. Девять дней в аду с пустой, зияющей дырой в душе, в ослабшем, умирающем теле и с болящей от тишины головой. Он был таким до Венома? Настолько слабым и беспомощным? Настолько одиноким? Сейчас Брок не понимал, как прожить в таком состоянии еще день, а ведь он прожил так целую жизнь. Вспышки образов. Халат на спинке стула, испуг в глазах доктора. Решимость и жестокость, непреодолимое желание выжить. Спастись. Скальпель в шее. Кровь пульсирующей струей вытекала на пол, пока Брок торопливо забирал пропуск своего теперь покойного врача и натягивал его халат поверх серой формы пациента-подопытного. Он схватил несколько шприцов с успокоительным, которым его щедро кололи в первые дни заточения, и бросился в светлый коридор, точно чувствуя, куда идти. Он ощущал эту тонкую линию, которая вела его к нему. И он не собьется с пути. Даже если в этот раз кровь прольется не из-за острых зубов его второй половины. Сон. Всего лишь сон. Воспоминание, которое не отпускало его. Длинные коридоры и охранники. Он едва помнил, как в адреналиновом угаре справился с одним из них. Скорее всего, помог эффект неожиданности и доза успокоительного, которую он успел вколоть здоровенному мужчине. А затем оружие. Он отчетливо помнил, как взял его и снял с предохранителя. Если потребуется. Он сделает это, если потребуется. Связь довела его до лаборатории, до нужной двери и отсека, где он застал ассистентку, стоящую над контейнером с Веномом. Сердце забилось быстрее от восторга и ликования, но Брок взял себя в руки и запер электронную дверь, прежде чем наставить пистолет на испуганную девушку. Он не помнил ее лица, лишь желание наконец-то коснуться Венома, страх, потому что тот едва двигался. Услышав его голос, Веном совсем вяло перетек в своей тюрьме и одиноким жгутом, словно крохотной ручкой, прижался к стеклу. Даже не слыша его голоса в своей голове, Эдди знал, что он его узнал. Он звал его. — Выпусти его, — приказал Брок девушке, а когда она замямлила что-то об опасности симбиота, не думая, выстрелил ей под ноги и, нервно рассмеявшись, предупредил, что не промажет в следующий раз. Это он помнил хорошо. Отчетливо и ясно. То, как открылась крышка контейнера, после того как девушка ввела код, удар рукоятью пистолета — не убить, но оглушить. Чтобы им никто не мешал. — Ох, малыш, прости меня, прости, что это заняло так много времени, — причитал Брок, запуская руки в контейнер. Веном очень медленно подполз к нему, но даже когда Брок бережно взял его на руки, не начал в него впитываться, лишь запустил несколько жгутов под рукава, но остался тяжелой полужидкой массой в его руках. Страх, боль и слабость, какие Брок никогда прежде не чувствовал от Венома. И искры счастья от воссоединения. Веном тихо рычал в его голове, словно позабыв, как говорить на человеческом языке. Эдди в панике прижал Венома к себе и зашептал в жгуты его перетекающего тела: — Все хорошо, милый. Я тут. Иди ко мне. Я не позволю им больше навредить нам. «Эдди», — ослабшим голосом прошипел Веном в его голове и начал проникать в его тело, заползая под кожу, как раз в тот момент, когда в коридоре послышались голоса и крики. Их нашли. — …Эдди! — встревоженное рычание у самого уха, и плотные жгуты стиснули его тело. — Эдди, почему страшно? — непонимающе спросил Веном. Брок растерянно пялился в темноту собственной спальни. Тело вспотело, а сердце бешено колотилось в груди. Страх из сна-воспоминания ярко горел внутри него, хотя образы уже темнели и растворялись в памяти. Брок протянул руку и, схватив один из жгутов Венома, крепко его сжал, словно было недостаточно чувствовать его в теле, мало просто ощущать, как он взволнованно обвивается вокруг его груди, бедер и ног, мало его эмоций в душе. Нужно прикасаться к нему самому. Ощущать его всего, чтобы убедиться, что все прошло. Это больше никогда не повторится. Они не допустят. — Просто сон, дорогой, — пробормотал Брок, чувствуя, как Веном в его руке разделился на несколько жгутиков, просачиваясь между пальцев, и крепко сжал его руку чем-то наподобие бесформенной, но когтистой лапы. — Сон? — с сомнением спросил Веном. Хотя он понимал, что это такое, и даже умел улавливать отголоски, но прежде таких кошмаров у Эдди не было. — Да, все хорошо, — заверил его Брок и протянул свободную руку к встревоженной голове симбиота, которая зависла совсем рядом с ним. Он запустил пальцы в его перетекающую шкуру и, ухватившись, притянул к себе ближе, прижался лбом к голове своей темной половины и ощутил, как от него расползлись тонкие жгутики, вплетаясь в его волосы и стекая по шее. От Венома так и сквозило волнением и тревогой. — Сердце бьется так быстро, — сказал Веном, боднув Брока, пытаясь уложить его обратно в постель, но тот только приподнял подушку, сел, откинувшись к стене, и сделал несколько тяжелых вздохов, успокаиваясь и чувствуя, как неспешно по нему скользит Веном, разминая его тело и бережно поглаживая, пытаясь помочь в этом подобии медитации. — Это уже не первый раз, — с легким осуждением сказал Веном, снова придвигая голову ближе к своему человеку. — Я могу помочь. Я исправлю картинки в твоей голове, — пообещал он. — Ты так можешь? — удивился Эдди, поражаясь, что даже после года совместной жизни все еще открывает для себя что-то новое в своем симбиоте. — Думаю, да, — с легким сомнением ответил Веном. — Тогда стоит попробовать. Спасибо, Ви, — поблагодарил Брок. Веном оскалился в улыбке, от него, словно свет, исходила самодовольная радость, что он может помочь. Брок тихо охнул, когда щупальца потянули его по кровати, заставляя снова лечь, и обнаженное тело заскользило по влажным от пота простыням. Еще одна привычка, которая возникла как-то сама собой. В постели с Веномом было удобнее без одежды. Он сам то и дело обволакивал тело Брока, желая быть ближе, чувствовать и прикасаться, и все больше возмущался одежде Брока, тем более когда выучил пару трюков и без труда мог обернуться на его теле то идеальной копией спортивных штанов, то дорогим костюмом-тройкой — на вид и ощупь его было не отличить от настоящей ткани. Прятаться у всех на виду Веному нравилось. А вот Брок пока еще испытывал дискомфорт, если приходилось так выходить на улицу, что-то в его голове все еще звенело о том, что он попросту идет голым, что крайне раздражало Венома, который воспринимал это едва ли не как личную обиду и сомнение в его способностях. Но дома… дома это не было проблемой. Веном растекся по его ногам и бедрам, змеевидная голова на липких жгутах поднялась откуда-то из живота Брока и внимательно за ним наблюдала. — Спи, — сказал Веном с очень серьезным видом, и Эдди не смог сдержать смешка. Тревожность быстро отступила от одного вида сосредоточенной зубастой морды, которую Брок искренне считал очаровательной. — Прости, я так не усну уже, — пояснил Эдди, а Веном тут же подтянулся вперед и навис прямо над его лицом, тонкими жгутами лениво прохаживаясь по его груди, но все еще не покрывая его тело полностью и не стесняя его движений. Он просто словно… лежал на нем. — Хм-м, — протянул Веном и нервно клацнул челюстью. Эдди снова ощутил его беспокойство, скользящее по поверхности его собственного сознания. — Этот сон. Я видел ту лабораторию, где нас держали. Людей и кровь. Не дам тебе снова пугаться во сне. Будут хорошие образы. Дома, кофейни за углом, звезды и побережья. Шоколад, — предложил Веном. Говорил он тихо, почти шептал, и Эдди показалось, что он пытается его убаюкать. — Меня пугало не место, что мне снилось. И даже не то, что я сделал, чтобы найти тебя, — признался он, глядя в огромные молочные глаза Венома прямо над собой, и протянул руку, чтобы погладить его по подобию шеи. Теплый и гибкий, гладкий, но кожа его не была похожа на резину или латекс. Куда сложнее и приятнее на ощупь. Веном прищурился и опять заволновался, продолжая следить и слушать, тихо скользя черными кляксами по обнаженному телу, покрывая его примерно на треть. — Мы не боимся крови, — подтвердил Веном. Эдди положил руку на его голову в том месте, где примерно могла быть щека, пусть и разрез пасти у Венома был такой, что ее края почти доходили до затылка. Теперь уже симбиот ощущал отголоски тревоги в душе своего носителя и слегка наклонил голову, крепче прижимаясь к его ладони. — Я боялся потерять тебя, — признался Брок. — С последнего раза, когда нас разрывали, прошло так много времени, что я уже забыл, что это вообще возможно. — Не допустим подобного снова, Эдди. Мы будем осторожны и больше не попадем в ловушку, — заверил Веном и облизал его руку, оставляя на ладони влажный теплый след и скользя языком между пальцев. Часть его тьмы впиталась в тело Брока, другая уплотнилась и стала более ощутимой на коже. Приятное ощущение окутывало с ног до головы. Веном неохотно отпустил руку Брока, и провел жгутиками по его груди, нежно лаская своего человека. — Хотим одного и того же, Эдди, — проурчал он своим низким хищным голосом, от которого по спине бежали мурашки. — Хотим быть едины. Быть вместе. Он протянул к Эдди свой гибкий язык, влажно провел от ключицы до виска, нежно облизывая его, и скользнул кончиком по губам. Эдди игриво поймал его ртом, слегка прикусывая, отчего у Венома от удивления расширились глаза, заполняя почти всю его голову. Эдди, придерживая его язык зубами, чтобы тот не пополз дальше в горло, ласково коснулся его своим языком, дразня инопланетную половину, и тут же ощутил, как черные пятна на его теле сдавили сильнее, а один жгут крепко обвился вокруг бедер и мягко заскользил между ног, потираясь о полувставший член. Брок тихо вздохнул сквозь их подобие поцелуя. А Веном одним рывком бросился на его лицо, раскрыв свою ужасающую пасть, но испуг был быстрым — лишь короткий вскрик вырвался из горла Эдди, и то только потому, что он не был к такому готов. В следующую секунду Веном полностью окутал его голову, оставляя тело непокрытым, и смотрел на то, как черные щупальца ползают по напряженному телу уже не своими, а их общими глазами. — Красивый, Эдди, — прорычал Веном их общим ртом. «Что ты делаешь?» — немного растерялся Эдди и потянулся, чтобы поправить жгут, но Веном взял под контроль его руки и крепко уперся ими в кровать, а сам с наслаждением смотрел, как тонкие струйки влажной черноты скользят по животу и едва проступающему прессу вверх, кружат вокруг сосков. Другим жгутом он скинул одеяло на пол, и Брок, не дожидаясь, пока Веном окутает чернотой и его ноги, согнул их в коленях и широко развел в стороны. Сердце забилось быстрее от сладкого предвкушения, а к щекам прилил румянец. Он не впервые был в подобной позе, и делать это с Веномом было чем-то естественным. Но смотреть на себя в процессе вместе с ним, чувствовать его покалывающее возбуждение вперемешку со своим от вида собственного обнаженного тела, покрытого тонкими жгутами Венома, откровенно разглядывать самого себя — это было новым. И взгляда было не отвести, что только сильнее заводило. Не так часто Веном играл с ним, последнее время из-за расследований по работе и стычек с появившимися «охотниками на монстра» времени на подобные утехи не оставалось, важнее было выживание и необходимое пропитание. А затем эта чертова лаборатория, где Веном слишком ослаб, чтобы речь могла идти о подобных ласках. — Не слабые, Эдди. Ты думал, что мы слабые? — с сомнением и легкой обидой прошипел Веном в голове Брока, не до конца улавливая образы и ощущения его мыслей. «Сейчас совсем не слабые», — заверил его Эдди, взволновано наблюдая, как толстый щуп медленно, почти лениво, оплетает кольцами его бедро, сжимая его и прохаживаясь влажным кончиком по чувствительной коже. Веном медленно раскрыл их общую зубастую пасть, из которой выскользнул влажный розовый язык, медленно опускаясь к вздымающейся обнаженной груди, и чуть склонил голову набок, чтобы удобнее было видеть, как язык оставляет блестящий след на коже, широко проходит по набухшим твердым соскам, теребя их самым кончиком, дразня и заставляя все внутри сжиматься от возбуждения и легкого стыда. Эдди не мог отвести взгляда, Веном бы ему не позволил. Ему нравилось видеть, как его язык ласкает тело его человека, как жгуты удерживают и без того добровольно расставленные ноги широко разведенными, а твердый член прижимается к напряженному животу. Брок молчал, но чувствовал, как от вида его собственного тела симбиот едва ли не вибрирует от удовольствия, и его эмоции, которые для Брока всегда были доступны подобно открытой книге, искрились ярче фейерверка. Он тоже боялся, что они разорваны навсегда, хоть и не говорил об этом. Он тоже был счастлив их воссоединению. Он тоже выжидал момент, когда они смогут обо всем забыть. Брок дернулся, чувствуя, как сразу два тонких хвостика влажных щупалец принялись ласкать его между ног, дразня напряженный вход и не стремясь пока проникнуть в его тело, но смачивая так тщательно и влажно, словно Веном каким-то образом отрастил не щупальца, а пару дополнительных языков. «Ви, давай же», — поторопил его Брок и снова дернулся, пытаясь пошевелиться, но Веном оплел его и держал крепко. Он мог бы даже не выбираться из него, управлять телом, находясь под кожей, но не так он хотел касаться своего человеческого партнера и любовника, свою вторую половину. Он хотел скользить по коже Брока и чувствовать это трение, хотел сжимать его, чтобы ощутить острее, насколько Брок хрупкий в его объятиях, окутать его, защитить, изласкать его целиком и показать ему все это. Чтобы он не жмурил глаза и не утыкался лицом в подушку, не запрокидывал голову и не отводил взгляд. Нет, он хотел, чтобы Эдди видел его на себе и ощущал в себе. Они вместе. Они всегда вместе, даже если он не наполняет его тело изнутри, а сворачивается на нем черными упругими кольцами, пробираясь жгутиками между поджимающимися пальцами на ногах, скользя по стопам и икрам, старательно оглаживая уже мокрые от влаги симбиота бедра. Стоны рвались из горла, и Брок не мог их сдержать, пусть даже под маской из Венома это было сложно сделать. Веном покрывал его лицо, мягко крепился к коже, чувственно касаясь губ и шеи и с каждым вздохом норовя протолкнуть маленькие жгутики Броку в рот, чтобы поиграть с его языком. Огромный язык симбиота опустился ниже и обвился вокруг твердого члена Брока, окутывая его, словно пульсирующий плотный кокон, и одновременно с этим в тело скользнули жгуты щупалец, переплетаясь между собой внутри. Хриплый стон вырвался вместе с рычанием Венома, который распахнул свою пасть, подался вперед, складываясь почти вполовину, и резко отпустил лицо Брока, давая ему отдышаться, пока щупальца скользили по его телу все быстрее, жадно лаская и оглаживая его. Броку казалось, что он просто не вынесет так много ощущений, и он снова тихо, сипло застонал, глядя на то, как черная жижа тела Венома полностью окутала его пах и теперь ритмично сжималась и двигалась, словно крепко обсасывая его. Щупальца в его теле двигались, напротив, слишком плавно и медленно, постоянно задевая чувствительные точки, от прикосновения к которым тело сотрясалось от легких сладостных судорог. — Вот так, дорогой, — шептал Брок, шалея от ощущений, чувствуя себя внутри безумного улья, стремящегося коснуться его везде, ощупать и измять, огладить и облизать, оттянуть и прикусить, прогоняя через жернова наслаждения, граничащего с безумием. Но он не хотел переходить за этот край и дернулся, понимая, что так долго не продержится. «Нам нравится так, Эдди», — довольно и с наслаждением рычал Веном, а его гибкое, разбитое на жгуты тело начало пульсировать и вздрагивать от их общего удовольствия. Когда Эдди дернул руками, Веном ослабил хватку и дал ему откинуться на спину, растечься по кровати, тихо и так сладко постанывая в потолок. Он приподнимал его бедра над кроватью, продолжая все быстрее вторгаться в его тело, разделяя и сплетая жгуты в нем, порой доводя ощущения до почти болезненных. Тело Брока так взмокло, что каждое движение щупалец неизменно сопровождалось влажным хлюпаньем. Щупальца на теле Брока двигались бессистемно, нервно сжимая его тело, пока Брок сам не схватил одно из них, наконец-то свободный достаточно, чтобы прикасаться к Веному, гладить и сжимать в руках его пульсирующие черные жгуты. Едва он крепко, до дрожи в пальцах, сжал его, как почувствовал что-то похожее на ощущение от немого стона, которое было явно рождено не его телом, и довольно вдохнул, облизнув пересохшие губы. Веном заметил это, и ловкий, дрожащий от наслаждения щуп тут же метнулся к лицу Брока и покружил вокруг его губ. Эдди, уже не помня себя от ощущений, вытянул язык, облизывая кончик щупальца и приподнялся, чтобы вобрать его в рот. Щупальце тут же скользнуло глубже, расширяясь и твердея прямо под его губами и на языке, и начало двигаться. Эдди гулко застонал, чувствуя себя заполненным до предела, и принялся обсасывать толстый щуп во рту, чувствуя, как звенит все от восторга в сознании Венома, который просто не мог уже остановиться. Эдди чувствовал, как Веном крепко держит его бедра, не желая сбавлять темп, вбиваясь в него, растягивая сильнее и без конца двигаясь плотным покровом на его члене и мошонке, словно самое эротическое нижнее белье, которое только можно представить. Если бы только белье могло бы само трахать своего владельца, то Веном точно красовался бы на эмблеме такого белья. Глаза начали слезиться. Веном, рыча в голове Эдди и то и дело шепча его имя, все норовил протолкнуться глубже в его горло, почти на грани с рвотным рефлексом, а Брок сжимал его щупальца в руках, держась за них, словно без этой опоры он бы улетел в открытый космос. Он почти видел его. Чернота и искры перед глазами. Так ярко, до боли, до сорванного голоса. Горло завибрировало от стона прямо вокруг щупа во рту, и Эдди кончил, все еще дрожа, пока Веном крепче сжался вокруг его бедер, высасывая из него все до последней капли, поглощая сперму куда-то в недра своего тела, впитывая ее и касаясь все еще слишком чувствительного члена, отчего Эдди не мог перестать стонать. Теперь этого было слишком много. Хотелось кричать, биться в кровати, чтобы сбавить ощущения. Слишком много. Всего слишком много… И Веном отступил. Казалось, он тяжело дышал всем своим телом. Эдди ощущал эту неровную пульсацию под его горячей кожей, которая растеклась по его телу словно одеяло, но все еще соединяясь с ним очень плотно. Веном неохотно выполз из его рта, погладив мягкие, раскрасневшиеся, влажные от слюны губы, и одним тоненьким жгутиком так и остался на его лице, словно черный шрам, — он хотел касаться его щеки и не отпускать. — Мы всегда хотим быть вместе, Эдди, — сипло рычал свои признания Веном, сжимая бока и бедра Брока. Тот только тяжело дышал и, кивнув, с головокружением уставился в стену, и снова едва не застонал, когда Веном лениво и нежно начал двигаться на его спине, ногах и ягодицах, словно делая успокаивающий массаж. — Навсегда, любовь моя, — пробормотал Брок. В голове его был полный туман. Он притянул к губам сгусток ослабевшего щупальца, который все еще сжимал в руке, и поцеловал упругую, слегка влажную кожу симбиота.

***

Готовка никогда не была его сильной стороной, порой он умудрялся даже лапшу переварить, хотя, казалось бы, залей кипятком да подержи минут пять, как указано на упаковке. Но и в еде он был неприхотлив, его вполне устраивали полуфабрикаты и дешевые закуски из фудкортов, которых в китайском квартале было более чем достаточно. Но сегодня был не такой день. Сегодня все нужно было сделать правильно, хотя для них это слово не всегда было самым верным. Убраться в квартире намного проще, когда у тебя есть пара десятков запасных рук-щупалец и довольно рычащий симбиот, чувствующий, что сегодня что-то не так, как всегда. Нужно было хотя бы кухню со спальней привести в порядок и сменить грязные джинсы, которые в стирке не были уже несколько месяцев, на что-то поприличнее. Да и толстовка тоже была не первой свежести. Порой Эдди забывался в делах и не обращал на это внимания, тем более сейчас, когда его работа была так важна, а список пополнялся с каждым днем. Проветрить квартиру, сменить постельное белье, вымыть посуду и собрать документы по расследованию в приличного размера стопки в коробках. Они действовали быстро и слаженно. Даже говорить ничего не требовалось — стоило лишь подумать, что нужно передвинуть доску, и Веном уже вытянулся и без труда это сделал. Помыть полы? Эдди перебирал свои записи, сортируя их, пока Веном немного неуклюже управлялся с половой тряпкой, иногда рыча на нее, но радуясь, стоило только Эдди его поблагодарить. Этот день должен быть только такой. Чистый и свободный от всех переживаний и забот. — Почему, Эдди? — уловив его настроение, спросил Веном, помогая собирать улики по их расследованию, орудуя жгутиками ничуть не хуже, чем Эдди руками. — Мы обычно празднуем окончание дела, но это не для статьи и мы еще не закончили. В списке есть еще несколько имен, — заметил он и, прищурившись, посмотрел на Брока. Эдди закрыл коробку и, придвинув ее к трем остальным, перевел взгляд с доски со схемами на Венома. — Потому что сегодня такой день, Ви, — ласково улыбнулся он, радуясь, что может сделать сюрприз Веному. Иногда он пользовался тем, что симбиот даже за год проживания на Земле еще слишком многого не знал об их традициях и обычаях, продолжал познавать каждый день, хотя все свое внимание уделял их целям и задачам, лишь изредка отвлекаясь на окружающий мир. Веном прищурил свои огромные глаза, и Эдди ощутил легкую тревогу от своего симбиота. Тепло с новой силой растеклось по его телу. Хотелось наклониться к этой застывшей морде, коснуться губами его лба или лучше — запустить руку в перетекающие и сплетающиеся в шкуру симбиота жгуты, ощутить их тепло и пульсацию жизни внутри. — Сюрприз? Это когда ты делаешь что-то, о чем мы не знаем? — с сомнением спросил Веном и, угрожающе облизнув острые зубы, отложил тряпку и притянулся ближе к Броку, густо облепляя его руку неровным наростом, который чувствовался, словно крепкая хватка на его предплечье. — Ты ничего не должен скрывать от нас, Эдди, — предупредил он, и Брок ощутил волнение от своего симбиота. Почти… страх? Неясные образы. Веном не хотел делать их яркими, чтобы Брок легко это понял через их связь, но Эдди слишком хорошо был знаком с подобными чувствами. Да и после того, как их держали порознь почти полмесяца, связь стала только мощнее, словно оба они впились друг в друга со зверской силой, боясь, что их снова разорвут, если они не будут держаться крепче. — Ох, нет-нет, Ви, — торопливо сказал Брок и запустил руку в перетекающую шкуру Венома, чувствуя, как та тут же мягко обволокла его пальцы, ласково и нежно, как осторожное прикосновение чужой руки. — Не должно быть секретов, — упрямился Веном, который все еще волновался. — Сюрприз — это не секрет, — начал пояснять Брок и скрестил ноги в неуклюжую позу лотоса. — Сюрприз — это что-то приятное, что ты делаешь для того, кто тебе дорог. Но хочешь его удивить. — Все еще похоже на маленькую ложь, — подумав, не согласился Веном, но Брок чувствовал, что он немного успокоился. — И они всегда заканчиваются плохо, — добавил он. — Что? Нет, с чего ты взял? — растерялся Брок и хотел было убрать руку от Венома, но тот сжал ее внутри себя, не позволяя оборвать прикосновение. Как липкая тягучая карамель облепил его пальцы и сделал вид, что ничего не делает, лишь говорит и совсем не держит силой, но уголки широкого рта слегка приподнялись в довольной улыбке. — В шоу так постоянно. То кто-то умрет, то кого-то расстроят, — высказал Веном свои познания в сюрпризах. — Ты смотрел телевизор, пока я спал? — уже заранее зная ответ, спросил он. Он, может, и не узнал бы о маленьком пристрастии своей второй половины к дешевым реалити-шоу, программам вроде «Готовим дома» и прочему шлаку, который повторами пускали в ночное время, если бы не счета за электричество. Ох, у него ушло немало времени, прежде чем он понял причину. Он даже собирался судиться с энергокомпанией, пока Энни не проверила время потребления электричества по подробной выписке. — Люди забавные. А следить за твоим сном не всегда так весело, — ответил Веном. В дверь решительно постучали, и едва Эдди успел осознать этот звук, как ощутил вспышку страха и гнева от своего симбиота, а в следующее мгновение тот уже окутал его своей полной формой, готовый сожрать любого, кто посмел приблизиться к их логову. Его сознание было полно образов с их последнего сражения. Все, кто приходит без приглашения, хотят навредить, разделить их, отнять у него Эдди — вот что отчетливо уловил Брок в гневе Венома и с трудом удержал его у самой двери, пытаясь перенять контроль над собственным телом. «Нет-нет-нет! Ви, это курьер! Не ешь его!» — крикнул Брок, плотно окутанный Веномом, и тот замер у самой двери, все еще готовый к битве. — Курьер? — переспросил он, но тело Брока не отпустил. «Да. Доставка еды. Стейк и спагетти. Мы же чувствуем, верно?» — успокаивал его Брок, стараясь сам сохранять спокойствие и передать Веному это чувство. Все хорошо. Он не позволит больше никому их разлучить. Им не о чем переживать. — Чувствуем, — кивнул Веном, все так же удерживая Эдди у двери, когда в нее снова постучали. «Ви, можно я открою и расплачусь?» После некоторого раздумья Веном скрылся под кожей, оставляя Брока в шортах и майке — до того, чтобы погладить приличную одежду, руки еще не дошли. — Добрый день. Доставка, — сообщил молодой худосочный курьер и подозрительно уставился на Брока — видимо, слышал, как тот говорил сам с собой за дверью. — Да, вот, — Брок взял кошелек с тумбочки и, выхватив пару купюр, всучил их пареньку, а после забрал брендовый пакет одного не самого плохого ресторанчика в округе. Не пять мишленовских звезд, но все же не из тех, в которые они могли себе позволить ходить часто. — Я помню этот логотип, — сказал Веном — едва Брок запер дверь, как он снова появился, выползая из тела своего человека, и принюхался к пакету, откуда вкусно пахло сочным горячим стейком с кровью. — Мы ходили в это место вместе с Энни и ее доктором, который нас разделил. — Да, но там хорошо готовят, тебе же в тот раз понравилось, — сразу же сказал Брок, уже чувствуя, как Веном планирует прогуляться до дома Энни и Дэна и полакомиться головой ненавистного врача. Нужно его отвлечь, пока эта мысль не стала более конкретной. — Помоги накрыть на стол, — попросил он и, поставив пакет, начал разбирать его, доставая спагетти, салат и соусы в маленьких контейнерах. Веном деловито принялся расставлять приборы на двоих и сервировать стол, хотя ему нужна была только тарелка, да и то не обязательно. — Так, Эдди? — спросил он, указывая на сервировку. — Да, спасибо, дорогой, — кивнул Брок. Стоило лишь взглянуть в сторону ножа, как Веном уже передал его ему, а сам оказался позади, уменьшаясь в размерах, чтобы удобно разместиться на плече своего человека, пока тот нарезал мясо. — Это сюрприз? — спросил симбиот и облизнулся, чувствуя нарастающий голод, хотя, казалось бы, не так давно он вылизывал сладкий мозг из пробитого защитного шлема одного из плохих людей, которые хотели их поймать. — Ладно, это сложно, — неловко и слегка смущенно сказал Брок, разложив мясо по тарелкам. Веном змейкой скользнул по его руке, появился на запястье, путаясь среди разномастных браслетов, и принялся с довольным тихим урчанием слизывать жир и кровь с пальцев Брока. — Что сложно? — спросил он, продолжая вылизывать кожу, даже когда на ней не осталось жира. — Подготовить что-то для тебя втайне от тебя, — пояснил Эдди и поднял руку, вокруг которой кольцами свился Веном в своей уменьшенной и, как искренне считал Брок, очаровательной форме. — Но это вот оно, — сказал он и едва не простонал от того, как все неуклюже выходит. — Уборка и обед? — уточнил Веном, явно не понимая. — Ну, я планировал, что курьер приедет позже, когда мы уже уберемся, чтобы я успел нормально приодеться к обеду. Потом, раз ты так любишь телик, посмотрели бы что-нибудь нормальное из кино, а не то, как звезды устраивают любовные шоу на выбывание с их постановками, или что ты там смотришь… — Не надо одеваться, — попросил Веном и один из его жгутов отделился от бока Брока и потянул край его поношенной майки, — нравится так. А лучше без одежды. Мы можем быть одеты в нас. Мы сделаем костюм, как на свадьбе Энни. Ты снова будешь самый красивый, — предложил он с довольной ухмылкой и едва не засветился изнутри, передавая это Эдди со всей щедростью и открытостью, на какую был способен. — Да, это, конечно, так, — кивнул Брок, вспоминая, как у него даже несколько раз кто-то из гостей спрашивал, что за бренд костюма и у какого портного он его заказывал, а Веном, довольный от комплиментов, тихо урчал в его сознании и незаметно сжимал тело, не давая Броку даже на секунду забыться и решить, что на нем простая бесчувственная одежда. — Но я хотел, чтобы ты тоже отдыхал. Не нужно быть в такой форме. Просто провели бы время вместе. — Мы всегда вместе, — поправил его Веном и начал набирать в объеме, сплетаясь из крохотных змеек в огромную смертоносную голову. — Уже год как вместе, — улыбнулся ему Брок, дожидаясь, когда Веном поймет. Но тот продолжал на него смотреть, а когда Брок ничего не пояснил, сказал: — Год из целой жизни. Много лет будем вместе. Позабочусь, чтобы мы жили очень долго. — Брок едва не закатил глаза, начиная чувствовать, что все его усилия пойдут насмарку. — Почему недоволен, Эдди? — растерялся Веном, и Брок охнул, ощутив, как крепко изнутри в него вцепился симбиот. — Доволен, дорогой, — успокоил его Брок и провел пальцами по ряду острых зубов. — Ты смотришь столько всего по телику и что, ни разу не видел, как люди отмечают годовщины? — спросил он, не веря, что ночью не крутили какую-нибудь романтическую белиберду. — У твоего народа много странных обычаев, и ты говорил нам, что по телевизору не правда, а фантазия, — напомнил Веном. Брок уселся за стол и налил себе выпить, с улыбкой поглядывая на Венома, который прицепился к краю стола, образовывая частичную форму. Хотя ладно, формой это было сложно назвать — неровный нарост с пугающей головой и длинной шеей, который все еще толстыми жгутами крепился к его собственному телу, но Брок чувствовал, что значительная часть массы тела Венома сейчас находится снаружи, а не внутри. — Когда кто-то счастлив в отношениях, то они празднуют разные важные для них даты. Так они становятся чем-то особенным, — пояснил Брок, нанизывая на вилку кусочек кровавого стейка. — Год назад я пробрался в «Лайф», а ты забрался в мое тело. Это особенный день, — пояснил он симбиоту и ощутил, что тот понимает, а вслед за этим переполняется новой волной эмоций, от которых вся его морда стала выглядеть куда более дружелюбно. — Наш день, Эдди. Когда мы стали едины, — проурчал Веном, придвигаясь ближе. — Наш, — повторил он, и ему явно это нравилось, хотя больше ему нравилось то, что и Эдди считает этот день важным, а их связь особенной. Длинный язык потянулся к лицу Брока и заскользил по его шее и щеке, добрался даже до растрепанных волос, а Эдди только тихо рассмеялся от такой ласки. — И такой день нужно проводить вместе, — продолжал Брок обучать Венома и протянул ему вилку — симбиот осторожно стянул с нее языком угощение. — Мы всегда вместе, — возразил он, снова сжимая Брока, словно доказывая свои слова. — Да, но вместе так, чтобы ничего не отвлекало, — сказал Эдди и отпил немного виски. — Поэтому сегодня никакой охоты, никаких вылазок и работы, никаких телефонов и статей. Даже в прачечную завтра пойдем, — пообещал он, стараясь не думать о корзине с одеждой, которую он специально вынес в коридор, чтобы не забыть про стирку. — План такой: сейчас ужинаем, потом смотрим кино. Дома — я помню, что с нами было в кинотеатре, — тут же добавил он, когда Веном приподнялся и он ощутил, что симбиот хочет возразить. — На кровати, вместе, без лишнего шума. А вечером прогуляемся по крышам, можем сходить на мост, — предложил Брок свой незатейливый план. — Нам нравится, — одобрил Веном и, подавшись вперед, боднул Брока в нос, как когда-то давным-давно на том самом мосту, где он впервые показался в своей настоящей форме этому человеку. Тогда Эдди был перепуган, дрожал и боялся на него смотреть, а от прикосновений, даже самых безобидных, его всего передергивало. Веном отчетливо помнил тот страх с привкусом отвращения, который испытывал Эдди тогда. Сейчас же он только улыбнулся и подался вперед, чтобы прижаться губами к его черной гладкой коже. Год — и от страха не осталось и следа. Веном даже не мог представить, чтобы Эдди, его заботливый и храбрый Эдди, его человек с таким огромным и добрым сердцем, мог бы его отвергнуть или испытать отвращение. Они были едины не просто на физическом уровне. Две души в одном теле, в едином существе. И это чувство переполняло их обоих, перетекало по их связи, отражаясь и множась. — Люблю, Эдди, — прошипел Веном, снова лаская языком своего человека. — И я тебя, родной, — выдохнул Брок, прежде чем язык симбиота широко мазнул по его губам и щекам. День без погонь и работы, без опасности и плохих людей. Хороший день.

***

Фильмы про пришельцев казались Веному весьма забавными, а Эдди, хоть и знал «Чужих» и «Хищников» едва ли не наизусть, совершенно иначе смотрел их вместе со своим «вторженцем», с его комментариями и замечаниями, а главное, тихим смехом в особо забавных для него моментах, который звучал прямо у самого уха Брока. Теплый язык то и дело скользил по его плечам, шее и груди, когда симбиот отвлекался от беготни персонажей на экране. Они устроились на диване, удобно облачившись в неполную форму Венома — фактически его мощное тело наросло на спине и плечах Брока, когтистая лапа покрыла частично правую руку, один толстый жгут обернулся вокруг левой ноги Эдди, ласково поглаживая его по бедру, но почти все тело Брока было свободно, а запрокинув голову, он мог видеть морду своего симбиота, которая отделялась от его шеи, словно они были какой-то причудливой формой сиамских близнецов. Единые и неделимые. — Ладно, ладно, но это правда пугает людей, — продолжал настаивать Брок в их споре о кинематографе. — Потому что люди слабые и хрупкие, вам в таком виде даже не стоит думать о том, чтобы выходить в космос. Да вы даже не можете там находиться без ваших примитивных костюмов, — клацнул челюстями Веном, глядя на перепуганных астронавтов. — Мы бы порвали его на части. — У него кровь токсичная, — напомнил Брок, представляя, как бы они с Веномом повели себя, окажись в подобной ситуации. И правда, он начинал понимать, что, возможно, его симбиот куда страшнее и опаснее Чужих. — Такие раны легко залечить, — фыркнул Веном. — Мы бы быстрее захватили этот корабль, чем это существо. — И что бы мы делали с кораблем? — с любопытством спросил Брок, представляя, как это они, а не Чужой, охотятся на Рипли. Странная мысль, но он почти ощутил азарт охоты где-то в глубине души. — Отправились бы в другой мир, в какой пожелаешь, Эдди, — предложил Веном, неспешно разминая спину Брока. — Ты умеешь управлять кораблем? Я вот не астронавт. Веном задумчиво прищурился. — Мы могли бы поймать их пилота, проникнуть ему под кожу, вскрыть его мозг и перенять все его навыки. Мы можем хранить способности и знания носителей. Мы бы быстро научились управлять, — нашел выход Веном. — Пришли бы в другой мир и смогли бы сделать его нашим и не скрываться на улицах, — с легким упреком и мечтательным привкусом проговорил симбиот, и Брок протянул руку, чтобы погладить его по челюсти. — Мы не прячемся, — сказал он ободряюще, — мы всегда вместе, а это лишь разумная осторожность. — Такой осторожный, Эдди, — поддразнил его Веном, и несколько его тонких щупалец поползли от спины ниже, заползли под край майки, приподнимая ее, и зазмеились по коже, оглаживая бока и живот Эдди. Тот едва не подавился смешком, и глаза Венома расширились, когда он ощутил щекотку через их связь. Брок схватился за особо наглый щуп, скользивший по его боку, и попытался его отодвинуть. — Нет-нет, не надо так делать, — попросил он. Веном и правда остановился, но в его молочных глазах виднелся хитрый перламутровый отблеск. — Нам понравилось? — с сомнением спросил он. — А черт его знает, — пожал плечами Брок. — Но скорее нет, — добавил он, поняв, что щуп на другом боку снова начал его поглаживать. — Эдди смеялся, — все еще не был уверен в этом чувстве Веном, а щуп, который Брок держал в руке, растекся по контуру крыльев ворона на одной из его татуировок, тихо пошуршав деревянными бусинами браслетов. — Это не тот смех. Не как от шуток. Он скорее нервный, — пояснил Брок, все еще пытаясь смотреть фильм, хотя и понимая, что он был лишь поводом развалиться на диване на несколько часов. — Как скажешь, Эдди, — проурчал ему на ухо симбиот и снова опустил на него свой влажный язык, лаская чувствительную шею. Один из жгутиков под майкой Брока уже крепко обвился вокруг его соска, разминая и дразня чувствительную кожу. Эдди с блаженством закрыл глаза и откинулся на Венома, погружаясь в его неоформленное тело глубже, словно падая в одно из мягких кресел, которые перетекают, обхватывая форму тела человека. Едва он плотнее прижался к телу Венома, как ощутил десятки маленьких щупов, которые начали цепляться к его коже, дразня приятными и короткими касаниями. Веном навис над ним, втянув язык почти полностью, чтобы самым его кончиком осторожно провести по приоткрытым губам Брока, и тот с наглой ухмылкой лизнул его в ответ. Его язык не мог похвастаться той же длиной и гибкостью, но для подобия поцелуя было более чем достаточно. И когда они готовы были забыть о фильме вовсе, в дверь резко постучали, и прежде, чем Веном успел броситься ко входу и сожрать незваного гостя, послышался приглушенный голос Энни: — Эдди! Эдди, если ты там, открой! — Не открывай, — прорычал Веном на ухо, удерживая Эдди, когда тот попытался подняться. Брок ощутил, как по его венам начала сочиться чужая ревность. — Да ладно тебе, мы не можем просто оставить ее там, она беспокоится о нас, — почему-то шепотом сказал Брок. Веном навис над ним уже более крупным бесформенным сгустком агрессивной черноты, из которой торчала хищная морда. — Годовщина, Эдди, день только для нас, — напомнил он и оскалился, но Брок положил ладонь поверх его огромных острых зубов. — Мы просто выслушаем ее, чтобы она не волновалась. А потом продолжим, дорогой, — пообещал он своему симбиоту, и тот, недовольно прошипев, словно раздраженная змея, неохотно начал исчезать под кожей Брока, напоследок широко лизнув его по щеке, оставляя влажный след. — В кого ты у меня такой ревнивый? — усмехнулся Брок, поднимаясь с дивана. Стук все не прекращался. — Эдди! — Иду! — крикнул он, на ходу поправляя шорты и стараясь избавиться от навязчивого возбуждения, которое все еще бурлило в крови. «Наш Эдди», — напомнил ему Веном, едва Брок коснулся дверной ручки. — Я знаю, — ласково ответил он своему симбиоту и отпер дверь. — Эдди! — Энни с порога бросилась к нему и крепко обняла, совершенно сбивая Брока с толку и вызывая недовольное рычание Венома в его сознании. — Привет, рад тебя видеть, — немного растерянно сказал Брок и, осторожно отстранив ее от себя, повел в квартиру, закрыв дверь. — Что-то случилось? У тебя напуганный вид, — встревожено заметил он, глядя на бледное лицо Энни и синяки под ее глазами. — Случилось? — переспросила она так, словно это был последний вопрос, который Брок только мог ей задать. — Это ты мне скажи, — осторожно попросил он, чувствуя, как Веном напрягся внутри него, но выходить не спешил. — Тебя не было больше двух месяцев, ты не отвечал на звонки, тебя не было дома, ты словно испарился, и последнее, что ты говорил, это что у тебя есть дело, — гневно сказала она, стараясь не повышать голос, но дышала тяжело и неровно. — Я думала… я думала, что ты… — она глубоко вздохнула, и Эдди понял, что она на грани истерики, и по старой памяти подошел и обнял ее. — Ну что ты, тише, тише, Энн, я тут, я в порядке, — начал утешать ее Эдди, когда из-за его спины появилась огромная пасть Венома. — Мы в порядке, — рявкнул он на девушку. Брок был почти уверен, что Веном намеренно старался звучать куда более хищно и грозно, чем обычно, чтобы напугать ее, и у него это вышло — Энн тихо вздохнула и отскочила от Брока, словно обожглась. — Ви, будь гостеприимным, не пугай ее, — попросил Эдди и строго посмотрел на оскаленную морду Венома. — Она думала, что мы погибли или пострадали. Как могла ты, маленькая женщина, думать, что я позволю нам пострадать? Ты знаешь, как мы сильны и что я всегда присматриваю за Эдди и не позволю ему пострадать. Тебе не о чем переживать и незачем приходить, — набросился на Энни Веном, медленно подплывая к ней, утягивая за собой тело Эдди, словно песика на поводке, а сам оттеснял Энни из центра гостиной ближе к выходу. — Ви, хватит, прошу, — уже настойчивее попросил Брок и потянул Венома к себе, запустив руку в его шкуру. — Прости, мы не привыкли к гостям, — извинился он перед Энни, и Веном тут же осуждающе на него посмотрел. — Нам не нужны гости, нам достаточно нас. Зачем нам еще кто-то? — Ревнивец, — процедил сквозь зубы Брок. Энни отошла от них, осматривая доску с расследованием и коробку, даже зачем-то заглянула в корзину с грязной одеждой. — А зачем она на тебя кидается? Она знает, как мы сильны, о нас не нужно переживать. Стоит переживать о тех, кто хочет нам навредить, если так нужно кого-то жалеть, — пояснил Веном, и Брок кивнул, соглашаясь. — Энни наш друг. Ты можешь быть приветливее с ней? Сколько можно вспоминать то, что было уже черт знает когда? — тихо попросил Эдди, не обращая внимания на то, что в глазах его гостьи медленно просыпается осознание, и вот она уже смотрит на своего бывшего жениха не с радостью и волнением, а с настоящим страхом. — Эдди, где ты был все это время? — тихо спросила Энни, чем отвлекла Брока от спора со своей второй половиной, и они одновременно обернулись к ней. — Мы? Мы вели расследование. Ну а потом… эм… — Брок почесал в затылке и неловко улыбнулся, ощутив прилив теплых чувств от Венома, который счел его очаровательным. — Нет, — прошипел он на симбиота и снова посмотрел на Энни, которая все ждала ответа. — У нас были проблемы. Мы попались в лапы к ученым. Многие все еще хотят заполучить моего лю… Венома. Симбиотов тут уже не осталось, а он уникальный. — Эдди тоже один такой, — проурчал ему в ответ Веном и лизнул Брока в висок, за чем Энни проследила с плохо скрываемым отвращением. — Вас держали в заложниках? — уточнила она. — Мы выбрались, — ободряюще улыбнулся Брок. — Как именно выбрались? — стараясь говорить спокойно, спросила Энни. — Как смогли, — уклончиво сказал Брок, понимая, что правда ей не понравится. — Как смогли? — повторила Энни и указала на одну из коробок с папками, в которой лежал пистолет: — Это так вы выбрались? Эдди, боже, скажи мне, что ты никого не убил. — Началось, — раздраженно прошипел Веном и клацнул зубами. Брок развел руками. — А что мне оставалось, а? Строить из себя пацифиста и ждать, что они меня отпустят, а Ви выпустят где-то в поле? Энни, эти люди — чудовища. Они пытали нас, они разорвали нас и держали нас против воли. Мы могли полагаться только на нас самих. — С оружием? — Голос Энни дрогнул, и когда Брок хотел подойти, она резко отступила от него, боясь сейчас Брока даже больше зубастой пасти Венома. — Эдди, Веному не нужно оружие, чтобы защищаться. И я точно знаю, что ты никогда не покупал пистолет, но он тут. Ты… ты же не мог… Одно дело, когда ты не владеешь собой, когда это все он, когда тебя принуждают… — Никогда не принуждаю Эдди! — возразил Веном, искренне оскорбленный. — Эдди, ты ведь не убийца, — с надеждой и страхом проговорила Энни. Брок нахмурился. Как она не понимает? Пусть даже ее там не было и это не она пыталась вынести ослабшего Венома, который с трудом держал форму и то и дело просачивался через его тело. Не она была в ответе за их жизнь. — Он все, что у меня есть, Энни, — искренне сказал Брок. — Я не мог его там оставить. Он бы погиб за меня и убил бы ради моего спасения всех на своем пути, — тихо и очень серьезно начал объяснять он, а Веном подобрался к нему ближе, мягко касаясь десятками жгутиков его шеи, спины и плеча, словно придерживая своего человека. — Кем бы я был, если бы не был готов сделать для него то же самое? — процедил Брок, и Энни нервно сглотнула, едва не вжимаясь в стену со схемами города и заметками. Но она держалась как могла и пыталась найти хоть что-то в этом кошмаре, который открылся ей сейчас. — А эти люди? На доске. И в папках. Кто они? — тихо спросила она. — Враги, — ответил Веном, и Брок лишь кивнул. — Мы выявили научно-исследовательскую группу, частную, которая занимается нашим направлением. Не смотри так, Энни, нам не нужно, чтобы за нами охотились, как за диковинным зверем, а потом ставили опыты. Мы хотим спокойной жизни вместе. А для этого нужно остановить их. Энни на мгновение прижала руку ко рту, словно сдерживая крик, а потом лишь спросила: — Остановить как? — О боже, Энни! Мы их не убиваем! — Некоторых убиваем, — поправил его Веном, — тех, кто не хочет слушать и понимать, кто не соглашается сотрудничать. Такие условия. Те, кто не дает мне повредить их память, лишаются голов, — он довольно оскалился, и Брок потрепал его по клыкастой щеке. — Эдди, так не может продолжаться… Ты не должен… Не можешь… выслеживать и убивать людей. Это же… — Энни не могла найти слов от ужаса осознания, который ее пронзил, и взгляд ее снова метнулся к корзине с грязным бельем. Красные пятна на толстовке уже были куда более ясными для нее. — Эдди… — Что? — уже оскалился и сам Эдди, которого начал раздражать ее страх и то, как она смотрела на них. Словно они какой-то монстр, чудовище! — Нам никто не поможет, нет подразделений, где оказывают помощь таким, как мы. Я не подам в суд и не пойду в полицию, даже в правительственные службы не смогу пойти. Или что, думаешь, если я отправлю заявку в Щ.И.Т., они снарядят мне одного из своих в помощь? Да все они будут смотреть на нас так же, как ты! Они придут за нами, а не за теми, кто на нас охотится. Но нам никто не нужен. Мы справимся со всем сами. Как обычно. И не нужно смотреть на меня с жалостью, от нее уже тошно! — рявкнул он, тяжело дыша и не видя, что Веном частично окутал его тело, а его голова уже не висела рядом, а проступала на самом Эдди клыками, черными вздутыми венами и белесыми глазами. — Тебе нужна помощь, Эдди, — прошептала Энни, — ты болен… — Мы здоровы, — с сиплым эхом голоса Венома ответил Брок и указал на дверь: — Тебе лучше уйти. Не беспокойся о нас. Мы все те же, лишь улаживаем проблемы. Мы все еще из хороших парней. Энни еще раз покосилась на окровавленную одежду, но кивнула и медленно, бочком, направилась к двери, боязливо глядя на Брока. Лишь оказавшись в прихожей, она заставила себя вздохнуть и взять себя в руки. — Эдди, я хочу помочь. Возможно, я смогу найти людей в спецслужбах, которые будут заинтересованы в твоей помощи. И смогут помочь тебе… — Быть их живым оружием? Ручным монстром? Нет, мы никому не подчиняемся, — ответил Брок. — И ты не должна о нас говорить. Это небезопасно. Для тебя, — добавил он, холодно глядя на Энни. — Прошу, подумай об этом. И позвони мне завтра, — попросила она, но голос ее дрогнул. Она, не прощаясь, вышла, и они не стали ее останавливать. Веном был в бешенстве, но лишь рычал в его голове. Весь настрой был уничтожен. Брок выругался и направился за пивом к холодильнику, пока Веном снова затекал в его тело. «Она не понимает», — сказал Веном. — Дай ей время, любовь моя. Она поймет. А у нас на завтра еще много дел, — Эдди бросил взгляд на доску, где была указана их новая цель. «Досмотрим фильм?» — спросил Веном неуверенно, и Брок кивнул, вздохнув с облегчением. — Конечно. Кстати, если захочешь, я взял нам парочку романтических комедий. — Смешнее, чем ваши кукольные монстры в космосе? — оживился Веном, тут же появляясь за спиной Брока. — Ну, это уже ты сам решишь, — рассмеялся Брок, и от одного довольного шипения Венома вся тяжесть, которая возникла на душе после прихода Энни, прошла. Она ему не нужна. Им никто больше не нужен.