Небо грозовых птиц

- Вы, наверное, удивлены, новобранец Хатшепсут, тому, что я вас вызвал к себе… - Карнак прохаживался вдоль окна, тщательно подбирая каждое слово. Впрочем, помимо основного разговора в его голове крутилось огромное количество мыслей. Его это раздражало, и он решил остановиться на какой-то одной. - Д-да… - промямлил бугай, опустив голову. Когда капитан находился рядом, от запальчивости Хатшепсут совсем ничего не оставалось. Он становился застенчивым и даже трусливым. - Разговор будет о вашем отношении к службе. Вернее, о вашем весьма (Карнак подчеркнул это слово, желая ещё больше напугать Хатшепсут) халатном отношении. Сдаётся мне, вы не слишком внимательно читали составленную мною программу. И не читали обновлённый этический компонент программы. – Карнак пристально смотрел на него, после чего отвернулся, подбирая вопрос. – В чём основа этого компонента? Что особенно подчёркивается в нём? Напомните мне. - Э-э-э… - Хатшепсут густо покраснел. Он не помнил ни единого слова из «этического компонента». Он вообще не особенно представлял, что это такое. – Простите меня, капитан. Я не читал. - Оно и видно. – Прокомментировал Карнак, чуть наклонив голову и с некоторой неприязнью всматриваясь в глуповатое лицо новобранца. – И меня, в таком случае, не удивляет то, как вы вообще смогли окончить Академию и вступить в мой отряд. Ваши родители, верно, многое за это отдали. И в связи с этим, я думаю, вам стоит преподать устный урок. Насколько мне известно, ваши отношения с новобранцем Луксором весьма натянутые. И вы испытываете к нему личную неприязнь, верно? Я правильно понял? - Д-да-а, капитан, - запинаясь и краснея кивнул Хатшепсут. – Мне он не нравится. - В чём причина вашей неприязни? Почему он вам не нравится? – Карнак желал знать, как можно больше. - Он – выскочка! – Хатшепсут был обрадован, что появилась возможность наговорить на Луксора. – Постоянно суёт свой нос туда, куда не следует. Всё что-то вынюхивает, выискивает. Всеми старается командовать. Мне это не нравится. Я не хочу подчиняться омеге! - Вы неправильно меня поняли, новобранец Хатшепсут. – Карнак решил начать несколько издалека. – Я просил вас объяснить, что плохого сделал вам новобранец Луксор, а не наговаривать на него. Какой проступок он совершил против вас? Какое-то время Хатшепсут молчал, разыскивая следы воспоминаний о нехорошем проступке Луксора. Но, как выяснилось, никакого такого проступка и не было. Луксор, быть может, и говорил какие-то неприятные вещи, но они быстро забывались и особо его не задевали. - Никакого, капитан, - Теперь Хатшепсут побледнел. А Карнаку было забавно наблюдать за этими переменами его настроений. - Что ж… - подытожил альфа. – Зато честно. Ничего плохого Луксор вам не сделал, но вы всё равно пытаетесь изо дня в день обидеть его. И наверняка, причин подобного поведения нет. Не думаю, что вы можете как-то это объяснить. А я вам вот что скажу. В отличии от вас, новобранец Луксор – сирота. У него нет любящих и заботливых родителей, как у вас. Некому за ним ухаживать и некому его приласкать. Попробуйте поставить себя на его место. Каково было бы вам, если бы вы не получали от матушки писем? - Очень горько, ведь я люблю свою матушку… - застенчиво проговорил Хатшепсут. - Понимаете разницу? – вкрадчиво переспросил Карнак и получил утвердительный ответ. – Вижу, что понимаете. И вижу, что в вашей голове кое-что постепенно встаёт на свои места. Я бы впредь очень надеялся на ваше снисхождение по отношению к Луксору. Да, он может действительно многое старается разузнать и ведёт себя несколько заносчиво. Но это не от хорошей жизни, уж поверьте. А от любопытства и от желания признания. От желания любви, я бы даже сказал. И я хотел бы, чтобы вы закрепили своё понимание. Завтра на экзамене вы встанете в пару с Луксором. - Но капитан Карнак! – воскликнул Хатшепсут. - Вы боитесь? – переспросил капитан. Он ожидал подобной реакции и был к ней готов. – Скажу даже больше: вы не знаете, как себя с ним вести. И в этом суть вашего страха. Знаете, что я вам скажу? Давным-давно я служил семье Луксора. Я был личным телохранителем его и его старшего брата. И я был вынужден выполнять приказы Луксора. А он на тот момент был пятилетним ребёнком. И вам, вероятно, тоже придётся. Но будьте спокойны, если относиться к нему любя, уважать его и его чувства, он ответит ещё большей любовью. Так уж он воспитан. - Капитан… - Хатшепсут не верил своим ушам. – Вы… ему… служили? Вы… Наш кумир… Наш капитан… Служили Луксору? Как же это так? И вы… Считаете это честью? Это непонятно… Так же, как мне непонятно то, как себя с ним вести… Что мне сделать, чтобы он стал нормально ко мне относиться? Я не знаю… Наверное, потому не знаю, что не читал этического компонента… - Хатшепсут менялся прямо на глазах. В его голове вдруг что-то переключилось, или включилось что-то выключенное, и он постепенно начинал понимать смысл того, что он не понимал раньше. – Но то, что вы служили ему… У меня никак не укладывается это в голове. Я не могу поверить… Как? - Да, я считал это честью. И сейчас считаю. И, на то есть причины, но пока я не могу их разглашать. И я бы не рекомендовал вам разглашать те подробности, о которых я вам рассказал. А на счёт поведения… Для начала стоило бы извиниться. Я более чем уверен, что он простит вас. А если вы искренне раскаетесь, то приобретёте в его лице хорошего друга. Ну, а потом стоит хотя бы попробовать пообщаться с ним. Узнать, что ему нравится, что ему не нравится. И чем он увлекается. Чем занимается в свободное время. Тем для разговоров просто масса, думаю, можно ухватиться за любую. – Карнак как-то даже подобрел. Если в начале разговора он был излишне напряжён и не знал, чем всё это кончится, то теперь он был настроен положительно. Кажется, Карнак нашёл для себя человека, который мог бы его информировать по любому поводу. – Очень на вас надеюсь, Хатшепсут. И обязательно прочтите этический компонент! Многому научитесь. А теперь идите, завтра важный день. Нужно хорошо выспаться. Как только Хатшепсут ушёл, к капитану явился ещё один новобранец – Абу-Симбел: - Капитан, разрешите войти! - Прошу. Только ненадолго, мне нужно готовиться ко сну. – Карнак только хотел забраться в свои программы, чтобы чуть-чуть доработать одну из них, но Абу-Симбел его прервал, а капитан лишь ждал удобного предлога, чтобы работу не заканчивать – она была ему в тягость. - Я составил стратегию специально для завтрашнего экзамена. Хотел показать вам и спросить, подойдёт ли она или лучше создать новую? – Абу-Симбелу было ужасно важно узнать мнение капитана. Уже не один месяц юноша работал над стратегией и сейчас желал претворить её в жизнь. Он подсоединил свой планшет к планшету капитана Карнака и перебросил несколько файлов с иероглифами. После того, как текст был полностью загружен, Карнак принялся его изучать. Некоторое время он водил глазами по текстам, впитывая каждый символ. Но потом вдруг его мысли снова перенеслись в долину воспоминаний. - Ты любишь меня, Карнак? – наивно-звонким голоском переспросил мальчик. В его руках были белоснежные цветы. Глаза улыбались этим цветам, а потом улыбались и Карнаку. Мальчик его любил. - Как ты можешь сомневаться в этом? – Глаза помолодевшего Карнака горели голубовато-серебристым. Свечение расходилось по всему лицу – так сильны были чувства. – Ты – моя пара. И я люблю тебя, Луксор. Люблю весь. Без остатка. Люблю тебя всего. Без остатка. Никогда не сомневайся в этом, слышишь? - А когда я стану большой, мы поженимся? – Луксор посмотрел вверх, в эти чудесные мерцающие глаза. - Если ты окажешься омегой, то непременно. – Карнак вдруг услышал, как что-то огромное и светящееся разрезало небосвод. - Капитан Карнак, что с вами? – Абу-Симбел испуганно смотрел на альфу, чьи глаза горели синевой. – Ваши глаза… - Глаза? Что глаза? – переспросил Карнак, как вдруг увидел своё напряжённо-испуганное отражение в окне. – Глаза… - Они… Горят! – Абу-Симбел округлил свои глаза, но скорее от ужаса, нежели от удивления. Он думал, что такая реакция у Карнака именно на него и не мог понять почему. - Новобранец, выйдите. – Карнак врезался в него взглядом, который яснее ясного говорил о внутреннем состоянии капитана. Юноше ничего не оставалось как покинуть пространство.