Добро пожаловать в Минакс, господа. Modus operandi

Месяц спустя. Мойра ликовала. С Корвусом было покончено. Деймос вальяжно развалился в кресле с бокалом отменного привезенного из Фарго-сити виски. Теперь он остался один. Больше нет никакой конкуренции, Минакс его. Сытая улыбка растянула губы мужчины. — Хорошая работа, Риз. — Спасибо, господин, — поддернул альфу Риз. — Как Бран? — Неплохо, — альфа отпил виски, поиграв остатками алкоголя в бокале. — Пузо уже прилично выпирает. Подумываю завести большую семью, — Дюка гаденько улыбнулся. — Просто скажи, что тебе нравится трахать его беременным, — ровно заметил Риз. Деймос захохотал. — Ты слишком хорошо меня знаешь, дружище, — виски обожгло горло. — Но, ты прав. Думаю, это теперь будет его перманентное состояние, — альфа вновь громко заржал. Дюка был поглощен мыслями об открывшихся перспективах, о Минаксе и его многочисленных притоках, о том, что он выбрался-таки на вершину мира. Мысли о своем величии, нашептанные вульгарными губами Минакса, опутывали альфу, притупляя врожденную осторожность. Внезапно коммуникатор на столе Дюка запищал. Риз механически сдвинулся ближе к столу и нажал на кнопку открытия диалога. На развернувшемся экране показался один из лекарей. — Босс, ваш супруг рожает. Дюка выгнул вопросительно бровь. — Еще не срок. — Преждевременные роды, — и отключился. Деймос перевел взгляд с потухшего экрана на Риза. — Ты со мной? — Естественно. Мужчины вместе покинули теперь уже единственное здание картеля, высоким шпиль которого протыкал небо. Госпиталь встретил их суетой. Проносящийся мимо персонал, остывший кофе в пластиковых стаканчиках, голубой кафель на полу. Ждать пришлось недолго. В коридоре показался один из приставленных к Брану врачей Мойры. — Все в порядке, — мужчина улыбнулся. — У вас омега. Дюка не почувствовал ничего, ни радости, ни разочарования от этого известия. Странная темная ледяная вода сковала его внутренности. В сознании была лишь одна четкая мысль — он хотел видеть своего омегу, убедиться, что тот жив. Врач поторопился провести главу Мойры в отведенную Брану комнату. Мальчишка лежал без сознания, накрытый тонким покрывалом, с подключенными к нему аппаратами. На немой вопрос альфы, метнувшего в лекаря убийственный взгляд, доктор поспешил быстро ответить. — С ним все в порядке, не беспокойтесь. Всего лишь глюкоза, контроль дыхания и восстанавливающий раствор. Ваш муж…он, — доктор замялся, сглотнул, — особый пациент, мы не могли рисковать им еще больше. Дюка молча кивнул, дав понять, что ответ услышан. Доктор поскорее выскользнул из палаты, оставив супругов одних. Он не имел никакого права ни судить, ни критиковать поведение главы, даже неосторожно брошенный сочувственный взгляд на его омегу иногда мог обернуться потерей глаз или жизни. Так что доктор уже давно перестал чему бы то ни было удивляться. Риз стоял у большого пластикового окна и смотрел на маленькую капсулу с новорожденным омегой. Внутри все переворачивалось от этой картины. Альфа не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свои странные ощущения. Что-то было не так. Определенно, что-то с ним было не так. Зверь внутри крутился, неспокойно переворачиваясь с боку на бок, оцарапывая стенки почерневшей за годы души, словно стремился сказать что-то Ризу, обратить внимание на очевидное. Ситуация изменилась ровно через семь дней. Младенца впервые позволили взять на руки. Дюка по-прежнему оставался холоден — ребенок как ребенок, кусочек его плоти, что тут такого? Но Риз… О, Риз… Альфа пропал, стоило только маленькому свертку оказаться на руках взрослого альфы. В голове внезапно что-то щелкнуло, словно недостающий элемент встал на место и теперь механизм был исправен — тук…тук…тук… Звук собственного сердца вспорол плотный кокон, скрывающий сознание все это время. Тук…тук… Риз странно улыбнулся, ему всегда казалось, что у него в груди нет сердца — камень, пуля, стальной клинок, но не сердце. Этот звук был непривычен, но чертовски приятен. Тук…тук… Нос щекотал легкий запах младенчика, самый родной, самый правильный — яблоки и корица. Альфа на секунду блаженно прикрыл глаза, принюхиваясь. Все демоны бездны, как же это было сладко. — И что ты в него так вцепился? — пялясь на лежащего на больничной койке Брана, процедил Дюка. Сказывалось его раздражение из-за нехватки секса. Глупо улыбнувшись, альфа покрепче перехватил маленький сверток одной рукой, другой выхватывая из наплечной кобуры пистолет. Деймос даже понять ничего не успел, как холодное дуло коснулось его виска, а в следующее мгновение высокое тело альфы кулем упало на пол. Этот пистолет был новой разработкой Мойры — лучший из своей серии. Риз даже не взглянул на мертвого Деймоса, все его внимание было приковано к маленьким синим, как у отца-альфы, глазам младенца.Теперь альфа понял, что стал пленником. Пленником этих невозможных глаз. — Шайни, — прошептал альфа с несвойственной ему нежностью, разглядывая маленькое личико. — Сейчас пойдем, Шайни, — мужчина кончиком своего носа коснулся маленькой пуговки носика ребенка. Такое простое действие вызвало в душе альфы целый шквал новых, удивительных эмоций, в груди растекалась огненным пятном любовь. Риз подошел к койке Брана и взглянул в измученное лицо — омега не спал, был в сознании. Риз внимательно посмотрел на Брана, склонил голову на бок, аккуратно прижимая к себе ребенка. В мутных глазах омеги на мгновение мелькнуло осознание и он слабо улыбнулся. — Ты свободен, Бран, — склонившись к самому лицу парня, прошептал мужчина. Глухой звук выстрела прервал жизнь последнего из клана Корвус. На груди омеги расползлось красное пятно, но он, наконец, освободился от разрушающих его жизнь чувств. Риз отступил на шаг и вновь ласково улыбнулся ребенку. Не так он хотел разделаться с Деймосом, не так. Но отчего-то именно сейчас тело среагировало быстрее разума, решая судьбу альфы. Теперь у Мойры новый правитель, у Минакса новый глава. Риз быстро скинул сообщение на коммуникатор личной охране, тем самым избранным ребятам, что изначально признали Риза, а не Деймоса главой над собой. Коммуникатор мигнул пришедшим сообщением: «Да здравствует новый король». Риз улыбнулся. — Мой Шайни, — прошептал мужчина, вдохнув мягкий аромат, и вышел из палаты, оставляя позади два трупа и прошлое Минакса. — Мой король. Из рассказов Двуликого (Тима Ламбера): «[…]Жизнь движется по спирали. Я это уже заметил. Находясь в центре закручивающегося спиралью торнадо, опутанный колючей проволокой, как одеждой, стоя на коленях и поднимая к небу черные провалы глаз, я изрыгал изо рта однокрылых бабочек. Они все лезли и лезли наружу, не позволяя мне вдохнуть, пытаясь взлететь ввысь, махая своим одним ярким крылом, стараясь влиться в безумный танец природы. Меня окружал ЕГО хохот. ЕМУ было весело наблюдать за мной, за моими попытками сбежать, спастись. Как эти бабочки, я пытался выжить, но лишь продлевал свою агонию, в итоге оказавшись пришпиленным булавками к одной доске вместе с ними. Нас похоронили под стеклом, засушив, сохранив, чтобы любоваться вечно… Жизнь движется по спирали. Всякое начало настигнет конец. А будет ли у конца начало? […]» Конец.