15
29 марта 2022 г., 03:49
Риз, по своему обыкновению, наблюдал за Браном издалека, не вторгаясь часто на личную территорию Деймоса. Естественно, когда весть о беременности подтвердилась, а лекари Мойры взяли омегу под постоянный контроль, коршунами летая возле закрытой тайной комнаты главы, именуемой спальней, Риз на правах друга и соратника поздравил Дюка.
Он продолжал играть в «подглядывание», и однажды это спасло Брану жизнь. Альфа как раз наблюдал за тем, как скрюченный омега в очках виртуальной реальности стонал посреди комнаты. Внезапно омега пронзительно вскрикнул, потом забился так, словно его что-то удерживало на месте, завизжал, выгнулся. Со стороны все могло показаться продолжением «игры в реальность», только вот Риз знал, что это на самом деле. Это был вирус. Вирус, поражающий систему и нейронные связи жертвы.
Альфа выскочил из своего кабинета в особняке Мойры и бросился в спальню Дюка. Он, как сын Фобоса, точно знал о последствиях и том, что это не случайность. Значит есть те, кто не желает рождения наследника Мойры. Буквально сорвав дверь с петель, альфа влетел в комнату к корчившемуся на постели и визжащему омеге. Сдернув очки, он оцарапал торчащими из них иглами на затылке кожу Брана, но не это было страшным. Омегу трясло, а на месте глаз были глубокие ожоги. К счастью, влетевшие следом за Ризом медики, привлеченные шумом, быстро запаковали омегу в реанимационную капсулу и утащили с глаз долой.
Сразу после них в комнате появился тяжелый запах Деймоса. Ризу даже не нужно было оборачиваться, он прекрасно представлял, как сейчас выглядит глава Мойры.
— Кто? — рыкнул Дюка.
— Дай мне сутки, и я назову тебе имя, — Риз крутил в руках очки.
— Сутки. Мойра ничего не прощает, — альфа вышел, а Риз продолжал сидеть на корточках, тупо пялясь перед собой и не выпуская треклятые очки из рук.
Когда прошла первая адреналиновая волна, до альфы, наконец, дошел и запах беременного омеги. Риз не мог понять, в чем дело, но аромат легкими прикосновениями оглаживал кожу, словно успокаивая, что-то обещая. Несколько раз мотнув головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение, Риз еще раз глубоко вдохнул. Аромат омеги вновь нежно огладил его рецепторы.
К изумлению альфы, запах не вызывал сексуального желания, вот только…отчего-то он казался ему важным, родным. Хмм… Риз отбросил в сторону глупые мысли, раздраженно хмыкнув и отмечая про себя, что давно в его постели не было течного омеги. А Джин? Джин подождет. Риз вышел из спальни, продолжая сжимать в руке очки виртуальной реальности. У него есть сутки, чтобы назвать имя исполнителя и заказчика. Мойра всегда платит по счетам.
***
Найти «концы» оказалось непросто, но для умельцев личной гвардии Дюка не было ничего невозможного. Отдав распоряжения и объяснив, что именно искать — ведь кому, как не выходцу из Фобоса, знать тонкости системы — Риз вернулся к работе. Первым делом он отправился домой, где его ждал в коленопреклоненной позе Джинджер. Разговор, если так можно выразиться, прошел на повышенных тонах в лучших традициях жестких сессий. Риз был раздражен и рассержен, к тому же, дурацкий запах беременного Брана не выходил из головы. Джин был ни при чем, но пообещал потрусить Корвус в попытке найти недоброжелателя. Он признал, что Корвус и Малик осведомлены об интересном положении Мойры, но из ближнего круга желать смерти Брану никто не может. Риз, отшвырнув плеть, исполосовавшую задницу Джина до крови, устало потер виски. Джинджер прав. Если знает Корвус, то знают и другие города и группировки. Кому мешает Мойра? Деймос? Следует тщательно это обдумать.***
— Я хочу знать, кому вы продали информацию об RT027? — без лишних расшаркиваний и приветствий холодно осведомился Риз. Мужчина, видимый на экране коммуникатора, угрожающе рыкнул. — Как ты смеешь со мной говорить таким тоном, щенок? — небольшие водянистые глаза прищурились. Это был отчим Риза, глава Фобоса. — Всей мощи Минакса хватит, чтобы раздавить такую змею, как Фобос. Так что лучше говори, Тронк, или предпочитаешь видеоконференцию с Корвусом? Альфа на том конце связи лишь презрительно отмахнулся. — Все знают, что Малик последние мозги растерял рядом со своей парой. Ему нет дела до родного брата и Мойры в целом. — Ему просто еще не доложили, что случилось с его единственным братом. Но это легко исправить, — Риз набрал комбинацию из цифр на экране так, чтобы было видно Тронку, и замер на мгновение перед кнопкой вызова. — Минакс сотрет Фобос с лица этой загибающейся планеты. Альфа скрипнул зубами, зло сверля взглядом всем главам известный номер. Корвус был силен, даже с таким молодым главой, но силен, а Мойра со времени правления Деймоса отличалась холодной рассудительностью и стремительностью на расправу с неугодными. Фобосу не выстоять. Вероятно, это было глупое решение — слить информацию, пусть и за столько кредитов. Риз видел процесс внутренней борьбы в своем отчиме, понимал его желание досадить не только Мойре, но и ему, словно… Словно это было сделано, чтобы досадить лично ему, Ризу, подставить. Именно! Это было сделано, чтобы убрать его от Дюка, отрубить зверю руку, а потом напасть. Мойра даст трещину, слабину, и прикончить их будет намного легче. Только кому… Риз убрал руку от экрана и откинулся на спинку своего кресла, прикрыв ладонью глаза. На губы выползла кривая усмешка. Какой он глупец! Какой же он дурак! Альфу разобрал смех. Ненормальный, пугающий хохот. Отсмеявшись, Риз взглянул на озадаченное лицо Тронка. — Говори, — кривая улыбка оттянула левый уголок губ в сторону. — Я не спрашивал его имени. Но могу дать номер и комбинацию счета, с которого поступили кредиты. На экране у Риза мелькнуло сообщение. Альфа легко кивнул головой, соглашаясь. — Не устраивай охоту на ведьм, Риз. Ничего личного, просто бизнес. — В этот раз не буду, — холодно бросил мужчина и отключился. Теперь только следует подтвердить свою догадку. Риз нажал кнопку на коммуникаторе. — Пригласите ко мне «Теней», — альфа откинулся на кресле и сложил руки за головой. — Если я прав, ты будешь умирать долго и мучительно, Джинджер. Проверка данных, полученных от Тронка, заняла несколько часов. «Тени» подтвердили, что заказчиком выступает подставное лицо, а все ниточки финансовых потоков, умело сплетенные и выверенные, заканчиваются ожидаемым именем — Джинджер. Зловещая маниакальная улыбка исказила красивые черты лица Риза, его белые глаза практически поглотили зрачок, придав лицу еще более хищных черт. Джин пожалеет, что так неосторожно влез на его территорию. Через несколько часов пухленькая папка со всей собранной «Тенями» информацией лежала на столе Дюка. — Значит, все-таки Корвус стоит за попыткой выжечь мозги моему омеге? — Не Корвус, Дэм. Джинджер. Уверен, Малик не знает. Он полностью поглощен своей парой, его уверенно округляющимся животом, — Риз фыркнул. — Иногда он ведет себя как полоумный. Дюка взял несколько разложенных перед ним фотографий. — Да нет, он ведет себя как влюбленный. Я себя так же веду? — правая бровь дернулась вверх. — Иногда, — нехотя согласился Риз, — но ты его просто затрахиваешь едва ли не до смерти. Наши медики уже сколько раз восстанавливали его с помощью реанимационных капсул? — Зачем он это сделал? — голос альфы был строг и холоден. — Я к нему охладел. Я вытянул из него нужную нам информацию, увы, ничего действительно стоящего. Я его не хотел изначально и не хочу сейчас. Я оставил его без присмотра около недели назад, и вот к чему это привело, — Риз сомкнул за спиной руки и коротко вздохнул. — Я виноват. Джин хотел сделать меня виноватым, чтобы насолить мне и Мойре, отрубив ей руку. Ведь если бы Бран пострадал по моей вине, глава Мойры не пощадил бы даже меня. Пара для альфы всегда на первом месте. — Месть? — переспросил ничуть не удивляясь Дюка. — Фу, как низко. Уладь все, — альфа поднял нечитаемый взгляд на Риза. — Всенепременно, — слегка кивнул тот, сверкнув белыми глазами.***
Прощал ли когда-нибудь Риз? Хороший вопрос. Знал ли он, как это делается? Не менее интересный вопрос. Хотелось ли ему прощать? Нет. Никогда. Ни разу. Фобос быстро учит безразличию, а Риз был отличным учеником. Сейчас, глядя на то, как в его ногах извивается связанное по рукам и ногам, голое, избитое, в химических ожогах тело Джинджера с маской виртуального мира, придуманного Ризом накануне специально по случаю воссоединения с любовником, он не испытывал ничего, кроме отвращения. Джин представлял собой сейчас по истине отвратительное зрелище: изгвазданный в собственных экскрементах и крови, с распоркой во рту, откуда беспрерывно текли слюни с кровью, с глубокими химическими ожогами на груди, паху и даже анусе. Глаза мужчины давно выжгла треклятая маска, украсив лицо красными дорожками «слез», а сам он продолжал выть на одной ноте, бездумно шкрябая пальцами по полу, загоняя иглы под ногти еще глубже. — Я же тебе говорил, Джинджер, не смей, — бесстрастным голосом отозвался в который раз Риз. Ответом ему было глухое подвывание. Альфа присел на корточки перед своим бывшим любовником, скривившись. Ну что за мерзость? — По моим подсчетам, — Риз взглянул на часы на своей руке, — у тебя осталась еще пара часов в виртуальном мире и ровно столько же у твоего никчемного тела, чтобы не сдохнуть раньше времени от полученных травм. Наслаждайся последними часами нашей близости, ты ведь так сильно этого желал. Встав, Риз зафиксировал голову альфы между двумя прутьями, которые бы удерживали его на одном месте, и воткнул в вену на руке капельницу. Открутив два маленьких краника с кислотой, специально подготовленной для этой встречи, он отошел в сторону и окинул взглядом свою инсталляцию. Первая капля упала Джину на шею, кожа зашипела, а мужчина дернулся, вторая капля, упав, быстро побежала по трубкам прямиком в вену. Мужчина снова дернулся, тонко завыв. — Нескорой смерти, Джин, — равнодушно бросил Риз, прикрывая дверь одной из своих квартир.***
Сайрус едва выносил неестественную жару, накрывшую Минакс. Купола, прячущие город, не справлялись, уступая силе покалеченной природы, иссушенной радиацией. Его девятый месяц проходил на удивление легко, вероятно, у истинных пар нет с подобным трудностей. Он работал в госпитале до последнего позволенного дня. Отношения с Маликом, несмотря на не самое романтичное начало, были прекрасными. Не зря говорят, что любовь меняет людей. Это утверждение в нынешней загибающейся реальности звучало крайне неуместно, ведь истинность встречалась все реже, а омег рождалось все меньше, и альтернативы этому ученые предложить не могли. Мир катился в пропасть. Пусть медленно, но он непременно доберется до края, чтобы упасть в пасть проснувшегося Ктулху. Омеги давно перестали считаться свободными, так, товар, средство получить потомство, чтобы продлить агонию мира на еще сколь-нибудь дольше. Сайрус обхватил ладонями свой крупный выпирающий живот. Этот ребенок еще не родился, но в сердце омеги уже горела бескорыстная, безумная любовь к нему. Это чувство отличалось от связи истинности и по силе, и по составляющим. Недавно Мойра уведомила Корвус о том, что Бран ждет наследника. Малик, после того как в его жизни появился Сайрус Китоми, совершенно забыл о существование брата, вычеркнул его из своей жизни и будущего. Даже когда Китоми пытался заговорить об этом, узнать подробности беременности, ведь он видел парня раньше: белого, как мел, иссушенного, искалеченного, с травмированной психикой — Малик отвергал разговоры о нем. Брат перестал существовать, быть. Малик утверждал, что Бран — забота Мойры, так решили не только их отцы, так решила сама природа, и он с этим совершенно согласен. Его не беспокоил тот факт, что Дюка был форменным ублюдком, беспринципной сволочью и довольно жестоким скотом. Он отпустил Брана и память о нем, вверив полностью в руки этого помешанного ангелоподобного существа. У Сайруса было неспокойно на душе последние пару месяцев, только вот все было тихо, даже подозрительно тихо. Никакой активности в самом Минаксе не наблюдалось, город словно замер в ожидании чего-то. Корвус погряз в распрях с мелкими группировками, с соседними городами, все больше нелегального оружия оказывалось в руках «Вольных» племен, все чаще на территорию Минакса пробирались крысы извне. Они приходили и уходили, сами по себе будучи безобидными в большинстве своем, только вот их «подарки» оставались в стенах города, подтачивая его целостность, разрушая «условно здоровый» цвет нации Минакса. Сайрус видел это. Видел в госпиталях новые вспышки страшных болезней, старых болезней, «условно побежденных». Вот это пугало. Словно «Вольные» не стремились сохранить жизнь, а стремились ее изничтожить вместе с источником заразы, коими для них были города. Сайрус старался не поддаваться странному давящему чувству в своей голове, панике, что «обласкивала» все его тело, он списывал это на беременность, предродовой стресс, гормоны и прочее, прочее, прочее… Его не вводили в курс дел Корвуса, Малик старательно держал работу подальше от своего омеги, а тот и не стремился ничего знать. Так было легче, проще. Из мыслей омегу вырвал ворвавшийся в комнату новый секретарь, сменивший Джинджера после его исчезновения несколько месяцев назад. К слову, ни тела, ни следов альфы найти не удалось. Всплывали странные обрывки информации то тут, то там, но поймать пропажу за хвост не удавалось. Новый секретарь давно уже перешел черту юношества, обладал цепким умом и неестественной для Минакса честностью, за что и занял пост личного секретаря и помощника главы Корвуса. И сейчас было странно видеть всегда собранного альфу в таком напряженном состоянии. Сайрус перевел на мужчину твердый спокойный взгляд. — Что случилось? — Только что пришло сообщение с Jetta главы. Самолет упал в пустоши, не долетев до Фарго-сити. — Что?! Как упал? — Сайрус попытался встать. — Он покинул воздушный коридор, пилот не справился с управлением и… В пустоши номер четыре начинается песчаная буря. Радиоактивный пепел, помноженный на фон в гладкой, как стекло, пустыне. Слова прозвучали как приговор. Сердце мгновенно сковал животный страх, сознание трескалось, подточенное истерическим «Я так и знал!». Сайрус вскрикнул и схватился за живот. Из остекленевших глаз покатились слезы, он стал прерывисто дышать, дабы унять режущую боль в животе. Секретарь подскочил к нему, хватая омегу за плечи и пытаясь разогнуть. Вода хлынула по ногам, и Сайрус поднял на альфу помутневшие глаза. — Рожаю, — коротко прошипел омега и резко согнулся от прострелившей все тело острой боли. — Так неправильно. Неправильно, — шептал Сайрус, стараясь справиться с дыханием. Секретарь что-то орал в коммуникатор, потом в коридор. Помещение стремительно наполнялось мужчинами; все бегали, суетились вокруг него, но Сайрус понимал происходящее с трудом. В голове металась лишь одна мысль: он знал, опасался, ждал все это время чего-то плохого. Вероятно, он ждал вот этого. Смерти Корвуса. Непонятно откуда взялся голос Стенли, твердым голосом отдавая четкие команды Китоми, который не слышал ничего, блуждая в окутавшем его мареве. Через некоторое время на свет появился крупный мальчик, альфа. Его тут же забрала реанимационная капсула, возле которой уже суетились врачи, стремясь как можно быстрее попасть в госпиталь. Сайруса накачали успокоительным, обезболивающим, вычистили и зашили мелкие разрывы. Его оставили в покоях Корвуса, вот только никто и предположить не мог, что происшествия на сегодня не закончились. Спустя буквально пару часов, когда первая волна тревоги сошла, окатив дурными известиями весь Корвус, на дом группировки напали. Расшатанные известиями члены группировки только стали осознавать действительность и принимать временных глав, как удар, пришедший из тени, огненной волной накрыл особняк. Четко спланированная атака на обезглавленного монстра похоронила в руинах не только Сайруса, но и основные силы клана, тех, кто мог взять беснующихся альф под контроль. Слишком быстро, слишком жестоко, слишком слажено. Все произошло «слишком». Один выверенный удар раздробил Корвус, вырвав ему конечности с мясом, без права на регенерацию. На месте дома Корвуса зияла огромная воронка, украшенная черным оплавленным камнем, покореженные, недоеденные высокой температурой куски арматуры торчали уродливыми зубцами вокруг образованной дыры, словно длинные клыки пасти Ктулху, что разинул ее, ожидая следующую жертву. Не осталось даже тел — черный пепел кружил в горячем воздухе, отравленном дыханием древнего мстительного бога. Риз рассматривал поднимающиеся к небу столбцы темного дыма, обозначавшие место гибели бывшей группировки Корвус. Верные ему люди сделали все как следует. На подготовку зачистки было потрачено несколько месяцев, но результат стоил затраченных усилий. Корвус стерт с лица Минакса, как никчемная морщина в уголке глаз кокетливого омеги. Ди направлен в больницу решить вопрос с новорожденным Ламбером, а «ищейки» обкусывают головы у оставшихся растерянных членов Корвуса. Риз окинул взглядом сверкающий неоном Минакс. За неделю, максимум две, от Корвуса останется только память. И ту впоследствии он развеет по ветру. И тогда, предоставив город Дюка на блюдечке, у Риза останется одно-единственное незавершенное дело, отгораживающее его от финальной цели.***
Госпиталь буквально ходил ходуном. Корвус рассыпался. Обездвиженная и обезглавленная змея Минакса стремительно разлагалась. Стини только успевал принимать сведения о смертях, поступавшие из разных концов подконтрольной территории. Это была спланированная зачистка. Ему уже доложили о том, что от дома организации ничего не осталось — даже тела оплавились, превращаясь в пыль вместе с камнем. Минакс поглотил Корвус так же, как когда-то Корвус с Мойрой «сожрали» Торн. Вероятно, это было время возвращения долгов. А города, как известно, долги не прощают. Стини бросил свои обязанности, осознав, что это конец и самое время спасать свою шкуру. Он не рядовой житель Минакса, нет, он часть Корвуса, с татуировкой ворона на спине. Он принадлежит этой кровавой жатве, как каждый, присягнувший на верность мафии. Стини, спешно переодевшись и собрав минимальный набор необходимых медикаментов, уверенно вел впереди себя небольшую капсулу с младенцем, с единственным, что еще уцелело от Корвуса. Паника, которую доктор сдерживал, наступала на пятки, а все уговоры не поддаваться ей, таяли, как утренний туман. Инстинкт самосохранения гнал его вперед, подстегивая нелицеприятными картинами расправы, и он бежал. Бежал, как крыса, покидающая тонущий корабль, как дезертир, испугавшийся вражеского войска, как человек, подверженный страху, как смертный, понимающий, что конец близко. Стини понимал, что идти в трущобы Минакса нельзя — мелкие сошки уже оценили масштабы падения Корвуса и переметнулись к Мойре, единственной организации, которая объединит отныне две территории, предоставив в качестве гаранта прав на собственность — Брана, супруга Деймоса Дюка. Стини скривился. Ублюдочный альфа таки добился своего: отомстил Корвусу за потерянную руку, за нежелание отдавать законную пару, утолил свои тщеславные амбиции господства, подмял оружейные заводы, к которым питал тайную страсть. Дюка сделал все, чтобы стать единственным любовником Минакса, а эта мстительная искусственная разукрашенная шлюха была и рада раздвинуть перед ним ноги, чтобы приблизить еще на один шаг его к падению в бездну. Стини выскочил через черный ход госпиталя и бросился к ближайшей машине, естественно, не своей. Запустив лиловую красотку со второй попытки, он с неприсущим бетам остервенением вдавил педаль газа в пол, срываясь в стремительный полет по направлению к восточным вратам Минакса. Если он не вырвется из города — он труп. Спустя двадцать минут гонки по улицам Минакса, Стини обнаружил хвост. Тщетные попытки избавиться от преследования лишь ускорили его финал. При маневре на одной из узких улиц, которые как назло сейчас были переполнены машинами, ему в бок на всей скорости влетел автомобиль Мойры. От силы удара машину отбросило, корпус покорежило, измяв, как бумажный лист, капсула с ребенком перевернулась, свалившись между сидениями, салон заполнил детский плач. Стини припечатало головой о переднюю торпеду, ремень безопасности и подушки сгладили удар, но рука выскочила из плечевого сустава, оказалась зажата между пластами сплюснутого металла, кисть оказалась сломана. Нос буквально вдавило внутрь, а глаза затопил сплошной синяк. Спустя несколько минут до сознания Стенли стал доходить плач младенца, с трудом разлепленные веки смаргивали струящуюся кровь, одна рука не двигалась, а второй никак не удавалось расстегнуть ремень безопасности. Внезапно дверь с его стороны сорвали, а к виску прислонилось холодное дуло пистолета. Бета перевел затуманенный взгляд на стоящего рядом с ним человека, тонкое тело которого было затянуто в абсолютно черную материю, покрывающую даже его голову. Слова были лишними. Оба понимали, что конец Корвуса окрасится кровью всех его членов. Выстрел. Голова Стенли дернулась и повисла, дополнив картину разрушений на этом перекрестке. Мужчина перевел взгляд на капсулу, в которой заливался криком ребенок. Капсула выдержала удар, оставшись целой, только на поверхности появилось несколько трещин. Мужчина достал капсулу, раскрыл ее и вытянул ребенка, которому было всего несколько часов от роду. — Какая ирония, — тихо произнес мужчина, разглядывая верещащий комок, — наследник Корвусу не нужен. Мужчина с легкостью обхватил тонкую шею ребенка и сдавил, заставляя того замолкнуть навеки. Положив тельце в капсулу, мужчина набрал код на ушном коммуникаторе. — Больше никого не осталось. Что прикажете делать с телами? — Сжечь, — бесстрастно позвучал в ухе ответ. — Есть. Черная как ночь тень настолько гармонично смотрелась на своем не менее темном зализанном мотоцикле, что со стороны казалось, гонщик и байк являют собой монолит, единую скульптуру современного футуристического искусства, уносящуюся все дальше от пылающего автомобиля последнего наследника Корвуса. Огонь сотрет даже воспоминание о дне этой кровавой жатвы, а жнец утолит свою невыносимую жажду, агонию бытия, заполнив пустоты своего сердца жестокостью и тщеславием.
