Мы Веном

После разговора с директором Северус не стал ждать, пока маячок прибудет в чёртов Пислейк и, выйдя за пределы школы, аппарировал к точке назначения. Ему нужно прогуляться. Пислейк представлял собой гигантский лес на много сотен акров с несколькими проточными озерами, уходящими в самое сердце лесной махины. Где-то чуть дальше была пара охотничьих клубов, но далеко в глубь люди не ходили. И вот теперь ему искать здесь глупого мальчишку. Вздохнув пару раз, он аппарировал вглубь. День выдался на удивление тёплым, что сейчас совершенно не соответствовало его теперешнему настроению, солнечные зайчики сплетались в танце на поваленных деревьях в прогалинах. Нетронутый и светлый массив казался совершенно волшебным и ни капельки не походил на Запретный лес, окружающий Хогвартс. В этом лесу кипит жизнь. По травинкам снуют букашки, в воздухе жужжат дикие лесные пчелы. В чаще нельзя пройти, не запутавшись в клейкой паутине. Это совершенно обычные пауки охотятся, раскидывая паутину между кустами и деревьями. В лес лучше надевать свитер и брюки : недалеко от реки может искусать гнус, которого летом развелось видимо-невидимо. Хорошо, что Северус даже летом редко одевается иначе. Вот по стволу старого дерева бегают цепочкой муравьи, несут к себе домой какую-то микроскопическую еду. В листве деревьях щебечут птицы. Закрыв глаза, можно утонуть в дыхании леса, как в морских волнах, что накатывает снова и снова. Волшебники редко останавливаются, чтобы понюхать цветы, хотя он, возможно, даже реже остальных. Когда более семидесяти процентов красоты — ингредиенты, сложно наслаждаться ей в полной мере, а затем просто привыкаешь. Неспешная прогулка вернула, если не благодушие, то точно внутренний покой. Пока… Он не набрёл на заброшенную деревню. Хотя, заброшена она была только на вид. Черноволосый мальчишка лет десяти потрошил оленя. Если бы не дальнейшее, возможно, это было бы его новое любимое воспоминание. Северус не собирался привлекать внимания, наложил на себя дезиллюминационное заклинание и решил для начала осмотреться. Третий дом и правда выглядел жилым, видимо выбран как самый близкий к источнику воды. Видимо здесь приложили немалое количество усилий. Хотя для мальчика его возраста это невозможно. К концу осмотра немногих достопримечательностей Поттер уже разделал тушу и, выскребав шкуру, выложил сушиться. Мальчик все это время не прекращал трепаться сам с собой. Пока… Не прилетела сова. Пред ним предстало нечто. Существо из страшной сказки, что мать когда-то рассказывала. Больше всего существо походило на обскурий. Но они превращались в туман или в чёрную бурю. Он много чего повидал, как изучая тёмные искусства, так и при разделке особо мерзких ингредиентов. Затем эта тварь отрыгнула письмо и кучу перьев, будто внутри него произошёл мгновенный ощип бедной птицы. К горлу человека, забывшего, что такое брезгливость, подкатила тошнота. Затем мальчик, будто ничего не произошло, читал вслух письмо. Северус же пытался успокоить сердцебиение. В виске билась мысль бросить все, бежать к Дамблдору. Пусть сам разбирается со всем! «У него её глаза». — Черт, — выругался он чуть слышно и вышел из укрытия. — Добрый день, — голос стал ломким. Будто с просони. — Моё имя Северус Снейп. Я профессор в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Кто ты? Мальчишка поднялся с бревна — Меня зовут Гарри… — Нет. Я спрашиваю не вас, мистер… — сейчас Северус жалел буквально о каждой секунде этого проклятого дня. — О. Ви, нас обнаружили слишком рано. Его обвила чёрная клякса. Растекаясь, будто слишком жидкий пластилин. Меньше чем за секунду, монстр стоял за его спиной, как в дешевом ужастике, возвышаясь и смотря сверху вниз, и держал его за горло. В голове помутилось. Давление на ментальные щиты его многоуровневой окклюменции. Множество ударов. И голос, будто в голове включили запись. — Я твой страх. Это было совсем не как с дементором, не было холодно. И это было бы понятно, но и естественного в этом было ни на грош. Веном смотрел на черноволосого мужчину, переругиваясь с Гарри. Но затем почувствовал нечто новое. Не столько новое, сколько странное. Веном всегда вызывал страх и ненависть. Это было знакомо. Страху нередко предшествует изумление и так тесно бывает c ним связано, что оба они немедленно оказывают действие на чувства зрения и слуха. В обоих случаях глаза и рот широко раскрываются, брови приподнимаются. Испуганный человек в первую минуту останавливается, как вкопанный, задерживая дыхание, оставаясь неподвижным, или пригибается к земле, как бы стараясь инстинктивно остаться незамеченным. Но сейчас его будто пытались погрузить под воду. Он чувствовал жертву, словно сквозь слой льда. Крик Гарри слышался на периферии сознания, как монотонный вопль. Удар изнутри стал неожиданностью. Он схлопнулся, оставляя кашляющего на коленях мужчину и мальчика, что даже в таком положении был ниже его. — Извините его… Ви не хотел… Он просто пытался меня защитить. Взгляд полный растерянности и гнева был ему ответом. — Знаете, он был первым и единственным, кто сделал это. Кто позаботился обо мне, — мальчика словно прорвало. Крупная дрожь от случившегося пробивала в перемешку с холодным потом. Прямо как в первый раз, когда они откусили человеку голову. — Он вовсе не хороший! — Слезы текли по чумазому лицу. — Но он все, что у меня есть! Простите! — Гарри склонил голову, готовый принять любое наказание. Ведь, если пришёл один человек, может прийти ещё и ещё. Он не может потерять единственное существо, которое о нем заботится. Он не может снова остаться один!