Мы Веном

Мамочка моя любимая, самая лучшая, нежная, мягкая, мы все переживём, все сможем. Я буду сильной, не опущу руки и никому не позволю! Надеюсь вы с папой будете мной гордиться. Я люблю тебя. Шестиперова Елена 5 мая 1971 — 24 декабря 2018.

***

Ну что же Арагог, мы идём к тебе!       Запретный, суровый и непроходимый лес утопает в полумраке и приятной прохладе. Таинственный, интригующий, даже чём-то родной, он огибает заводь озера, в котором отражается замок подмигивая всё ещё не потухшими окнами и простирается далеко вглубь.       — Кто в дремучий лес попал, тот надолго заплутал. — напевая старую песенку, Гарри нырнул под сень, как в объятья старого друга.       За время, проведённое в заброшенной деревне, Гарри привык к лесу и даже успел немного полюбить его. Особенно его живую тишину, глубокую и настоящую, но наполненную звуками обитателей чащобы, проглядывающимися из-под неё, словно рябь от шевеления из-под воды. Лондон парнишке не сильно понравился: красочно, удобно, но слишком шумно и слишком много неестественного, особенно запахов. По здравому размышлении компромиссным вариантом был выбран Литтл-Уингинг: и уютненько, и лесопарк рядом. Поэтому удалённость Хогвартса от крупных городов его обрадовала, а вот прописка на самом шумном факультете — огорчила. Впрочем, как говорится, всё решаемо. С людьми договоримся, обезьян выдрессируем, козлам упёртым рога поотшибаем и скажем, что так и было — и будет порядок!       Но это всё дела грядущие, а пока мальчик наслаждался бегом по ночному лесу. Точнее, наслаждались оба, Гарри и Веном, обратившись и действуя совместно, в том самом состоянии, когда кроме «я» и «ты» появляется ещё и «мы» — два разума, раздельные и единые одновременно. А то, что лес был незнакомым, волшебным, да ещё и запретным, только прибавляло остроты ощущениям. А ведь лес действительно был другим. Стволы деревьев внушительных размеров не покрыты мхом, грибами и вьющимися растениями. Листва не только не собиралась опадать, но даже вряд ли пожелтела — и это на севере, в Шотландии. Всюду пахнет хвоей, влагой и гнилой прошлогодней листвой, а что больше всего понравилось Ви, падалью. Верхушки разнообразных елей и сосен устремлены высоко вверх, они практически полностью загораживают звезды, лес, как и дома жив. Земля укрыта опавшими иглами и переплетениями корней, поэтому передвигаться иногда бывает не так-то просто. Для обычного человека, в это время царит могильная тишина, и встретить здесь живое существо помимо птицы — удивительная редкость. Хотя, благодаря рассказам преподов, компаньоны примерно представляли, с кем могут встретиться. Так что перегородившая дорогу подозрительно большая паутина сюрпризом не стала.       Веном не расслаблялся ни на секунду, каждой клеточкой своего существа чувствовал и передавал это своему сосуду — идёт охота. Буквально через пару сотен метров подозрения были оправданы. Тысячи, если не миллионы маленьких паучков копошились в земле. Обычный человек и не заметил бы, но пауки… Раскинуты своеобразной сетью, уходящей слишком глубоко в этот будущий ЕГО лес.       Осмотр ловушки подтвердил принадлежность акромантулам. Раскинутые между деревьями тонкие нити, какие выпускают самые обычные паучки — это только видимая часть. Чуть ниже уровня травы от ствола к стволу тянулись уже настоящие верёвки, о которые должна споткнуться добыча. А нити, куда более прочные, чем кажется, сработают как стопор, и сверху, куда редко смотрят звери, упадёт уже настоящая ловчая сеть. Прибежавшему на дёрганье сигнальной паутинки владельцу останется лишь добить скованную в движениях цель.       Специально задевая ловушки, Ви ждал очень терпеливо, пока… Малыш размером с собачку не прибежал посмотреть, кто же балуется на отцовской территории.

***

      Они, без сомнения, двигались в самое сердце лесной глуши. Гарри не представлял себе, сколько времени он находится в лапах чудовища.       «Ну вот и зачем трепыхаться?» — нашёптывал сосуду Ви. — «Захотим, так сожрём и не подавимся.» — Гарри только сглотнул, представляя процесс пожирания паука размером с добрую лошадь. Нет, своему другу, как и его силам, он вполне доверял. Но кому в ловле на живца понравится перспектива быть этим самым живцом?       Тьма наконец рассеялась и стало видно: листья на земле шевелятся от пауков, как живые. Крутя головой, он разглядел обширную лощину, деревьев не было и ничто не мешало луне ярко освещать сцену, которая не могла присниться и в самом кошмарном сне.       Пауки! Но не те малютки, что непрерывным потоком сбегались к лощине. Паучищи — размером с лошадь, восьмиглазые, восьминогие, чёрные, мохнатые, гигантские! Громила, что нёс Гарри, спустился вниз по влажному от росы склону и зашагал к призрачно-серебристому куполу, сплетенному из паутины в самом центре. Его сопровождали мохноногие сородичи, возбужденно щёлкая жвалами при виде добычи. Паук выпустил Гарри, и тот плюхнулся на землю на четвереньки. До Гарри внезапно дошло: бросивший его паук что-то говорит. Но что — разобрать трудно: слишком громко лязгают челюсти. Гарри все-таки различил непонятное слово.       — Арагог! — звал паук. — Арагог!       Откуда-то из глубины паутинного купола очень медленно появился паук размером с небольшого слона. Черноту щетины его тела и ног пробивала седина, и все глаза уродливой, украшенной жвалами головы молочно белели. Он был слеп.       — Что там ещё? — проскрипело новое чудище, щёлкнув челюстями.       — Человек, — клацнул в ответ паук, что принёс Гарри.       — Это Хагрид? — спросил Арагог, подходя ближе, его пленчатые бельма неуловимо задвигались.       — Незнакомец, — пролязгал паук, стоявший неподалёку.       — Убейте его, — раздраженно щелкнул Арагог. — Я так сладко спал…       — О как. — Для Венома всё было более чем понятно. — То есть, — уже преобразованный, он хмыкнул, — ты хочешь, чтобы эти слабаки бились со мной? Я надеялся увидеть сильного вожака… Но ты стар! Надоело. С сего дня это моя земля! Если вы против… Так покажите мне силу!

***

      Акромантулы ошеломлённо уставились на странное существо, ещё пару секунд назад выглядевшее, как обычный человеческий детёныш. За долгую историю стаи в их сети попадались самые разные существа, в том числе способные менять облик, но настолько странное, да ещё и самоуверенное — впервые. С потомками Арахны — а именно от проклятой Афиной ткачихи выводят свой род эти создания — даже взрослые и сильные маги не рискуют связываться, а уж чтобы бросать вызов всей стае! В одиночку! Кем он себя возомнил, сильнее Дамблдора?       Приказ есть приказ, и, справившись с изумлением, отмёрший страж попытался взять пришельца в жвала. Попытка была провалена за внезапно обнаруженным отсутствием таковых, а также повреждением мозга когтистой лапой, вбитой через рот.       — ТАНЦУЮТ ВСЕ!!! — оскалившись, взревел клыкастый незнакомец, после чего просто размазался в воздухе.       Вот теперь уже все поняли, что игра пошла всерьёз. Пока организовался хоть какой-то боевой порядок, замертво легли ещё трое. Стражи, имея опыт охоты на физически сильного противника, попытались организовать окружение и спеленать гостя паутиной: надо будет — сделают похожим на клубок, слоёв будет столько, сколько следует. Но тот оказался на удивление быстрым, вёртким, да ещё и прыгучим, в том числе по деревьям. И действовал грамотно — на месте не стоял, под жвала и в захват лап не лез, в ловушки не шёл. Зато показал хорошую подкованность в области паучьей анатомии, поражая слабые места. Скользнув под брюхо, пробить вверх — лёгкие. Прыгнув на спину, сунуть лапу под панцирь брюха — сердце. Бросив в глаза веткой, сблизиться и ударить в рот — мозг. И так — раз за разом, попутно раня и калеча. А когда чёрный монстр ударил ужасом, заставляющим тормозить и совершать ошибки даже опытных бойцов, родное гнездо окончательно превратилось в филиал Ада.

***

      Рассвет встретил Гарри туманом. Он никогда не забудет эту ночь. И не потому, что она была наполнена воплями отчаяния, чёрной сладковатой кровью и огнём, а потому, что не каждый день пожираешь тварей размером с лошадь в охреняшечном количестве.       Арагог был слеп уже несколько лет, но паук был полон сил и достаточно опытен для сдерживания особо ретивых детёнышей. Паучий разум не сказать, что коллективен, но если вожак колонии твёрдо стоит на ногах, каждый из адептов может думать только о благополучии вида.       Когда отец колонии услышал первый всхлип, он уже собирался вернуться к своему прерванному сну, как раздался ещё один и ещё. Щетина на лапах встала дыбом. Его дети кричали и он ничего не мог сделать. Крики раздавались с самых разных сторон так часто, звуки разрываемых тел ужасали самого старого в колонии арахнида, и было понятно только одно: пути к отступлению перекрывают. Полыхнул огонь, в незрячие глаза хлынула кровь и запах свежей плоти чаровал и ужасал ещё сильнее.       — СТОЙ! — Король арахнидов сделал несколько шагов вперёд. — Остановись! Чего ты хочешь?! Мы принимаем твою силу, чудовище. Чего ты хочешь? — Арагог склонил огромную лохматую голову.       — Мы — Веном! И этот лес теперь мой! Я хочу всего! — возопил монстр, впиваясь в уже переставшую дёргаться лапу последней жертвы.       В паучьих закромах Гарри ждал очередной сюрприз. Несколько туш оленины в коконах, пара взрослых кентавров и, что совсем было удивительно… Так это совершенно здоровая светловолосая девочка, одетая лишь в шкуру. Ничего не было понятно, пока она не встала на четыре копыта.       Как оказалось позже, малолетнюю кобылу взяли с теми взрослыми кентаврами, есть в ней было решительно нечего и малышка взяла на себя роль Шахерезады, развлекая вожака. Как только монстр обратил внимание на «цацуку», Арагог вручил подношение новому хозяину леса.       С Шарлоттой — так звали подношение — делать было решительно нечего и Гарри отпустил её на подходе к замку.       После этой ночи, жители Запретного леса ещё долго шептались о Чёрном Страхе — неведомом доселе монстре, поселившемся в его благородных просторах.       Но шёпот имел скорее уважительный тон, нежели испуганный. Это же Запретный лес, и здесь внешность имеет последнее значение.

***

      Встряска дала заряд позитива, который помог относительно спокойно пережить весь дальнейший мрак. А мрачнеть было отчего.       Первой проблемой стало непосредственное начальство в виде старост, да и вообще система дисциплины. Началось с того, что с утра пораньше их — мальчиков, в смысле — поднял и собрал в гостинной староста Персиваль Игнациус Уизли. Именно так представился этот важный зануда, шоб ему неснимаемые трусы из стекловаты, после чего толкнул речугу на тему общего свода правил и вечного «не посрамим же честь». Толкал долго и нудно, где-то полчаса, к концу речи из своих спален под предводительством второй старосты, сочувственно глянувшей на сонную шеренгу, выползли девочки. После финального «Есть вопросы?» Гарри поднял руку.       — Да, мистер Поттер?       «Уебу павлина…»       — Зачем нам зарабатывать баллы на уроках? Какая от этого польза?       — Мистер Поттер, вы невнимательны. — «Точно уебу!» — В самом начале я говорил, что поступившие в копилку баллы определяют рейтинг факультета, а факультет с наивысшим рейтингом выиграет школьное соревнование и получит кубок школы.       — Я это прекрасно помню. — мрачновато ответил Гарри, моля Господа даровать ему терпения. — Ты не сказал, какая нам от этого польза.       — Выиграть кубок школы — большая честь! — гордо провозгласил Перси, удивлённо вскинув бровки.       — Это замечательно. Польза какая?       В глазах кучерявого старосты застыло непонимание. Теперь к дискуссии начали прислушиваться и другие собирающиеся в гостинной студенты, даже свои начали просыпаться.       — Прок нам какой? — с тягостным вздохом расшифровал Поттер. — Что нам с того будет? Постель мягче, еда вкуснее, по выходным будут привозить красивых девочек, умеющих танцевать танец живота? — насчёт последнего парнишка уверен не был, но по подслушанным разговорам старшеклассников в школе Литтл-Уингинга это было нечто очень крутое.       Уизли поперхнулся, парни хмыкнули, девчонки разделились — кто прыснул в ладошки, как девушка-староста, кто загомонил хором нечто осуждающее.       — Хорошо, хорошо. — поднял руки в успокаивающем жесте провокатор. — Для женской половины будут смазливые мальчики, умеющие делать массаж, довольны? — гомон раздался снова, но уже с меньшей интенсивностью и на пару тонов ниже: видимо, кто-то представил и задумался. Половина мужская уже почти откровенно ржала, показывая большие пальцы в знак одобрения. Ви в сознании вообще заливался гомерическим гоготом.       — Итак, что нам в итоге перепадёт в случае победы?       — Мистер Поттер, подобные предложения… — справившись с шоком, начал мести пургу рыжик.       — На прощальном пиру флаги в главном зале окрасятся в цвета победителя и останутся такими на целый год. — пришла на помощь его коллега.       — …И всё? — глубочайшее недоумение и разочарование в голосе Гарри были достойны Оскара. — Две банки краски — я вам завтра же обеспечу нужный результат!       В общем, не задался у них диалог, конкретно так не задался.       Вторично конфликт интересов произошёл на следующий день, после обеденного перерыва. Перси свинтил куда-то по своим делам, а Кэт — второй старосты — не было, она ушла ещё раньше: в тот день была не её очередь водить первачков между кабинетами, чтоб не заблудились. Результат закономерен: на следующий урок все пришли кто-когда и как-нибудь.       Отловленный за столом на ужине в Большом зале дезертир смутился, но, видимо, из нежелания уступать первокурсникам — а особенно Поттеру — начал читать нотации на тему, что следует проявлять больше самостоятельности, спрашивать маршрут заранее у тех же старшекурсников, тем более что скоро их перестанут водить за ручку…       Оглядев преподавательский стол, за которым на тот момент сидели только Снейп и Флитвик — свои, не выдадут — парень жестом попросил ребят подвинуться и закрыть их от учителей, чтобы у тех была отмазка, и перешёл к решительным действиям. Наглец был ухвачен за чуб и впечатан лицом в тарелку. Попытка прервать воспитательный процесс была купирована с помощью затрофееной у него же вилки.       — Не дёргайся. — острый металл за ухом и тихий вкрадчивый голос подействовали на старосту не хуже холодной воды за шиворот. — Я так понял, ты хочешь создать мне проблемы? А?       — Нет. — тычок столовым прибором определённо добавил соображалке скорости.       — А по-моему, хочешь! — давление на драгоценный орган слуха не ослабевало. — Учти, белка вихрастая, я тебе не МакГонагалл. Это она максимум пальчиком погрозит, а я тебе пальчик могу и отпилить. Тупым столовым ножом.       — Т-ты псих? Тебя же исключат!       — Я так далеко не загадываю. — ласковый голос не дрогнул ни на йоту. — Жаловаться не советую, сам же первый огребёшь. А если я из-за тебя ещё раз опоздаю, ещё и маме твоей напишу! Ох она рада будет узнать, как справляется её сынуля! — сведения, почёрпнутые у Рона — младшего братца Перси — явно легли в масть: от перспективы «горячего» общения с любящей маман бедняга затих и побледнел.       — Вижу, ты понял меня. Ладно уж, живи. — старшака развернули лицом вправо и перед самыми глазами в блюдо с ужином вбили вилку, заставив вздрогнуть. — Пока.       — Даже не думай. — добавил Поттер, уже усевшись и нарочито не смотря в сторону запрессованного.       — Чего?       — Если не умеешь колдовать невербально и при этом быстро двигаться, даже не пытайся. Нож летит быстрее. — улыбнулся первокурсник. — И думай потише, раздражаешь.       Потом, конечно наверняка придётся добавить — уж больно гордая эта помесь белки с павлином — но преимущество инициативы всегда будет у него, достаточно просто отслеживать эмоции рыжика, особенно направленные на себя.       К сожалению, решить вторую проблему так же просто было невозможно.       — Вон он, смотри!       — Где?       — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.       — Это который в бандане со страшной рожей?       — Ты видел его лицо?       — Ты видел его шрам?       Этот шёпот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро после лесных разборок вышел из спальни. Увы, репутация человека, которого лучше не нервировать, за мальчиком ещё толком не закрепилась, а взять нужную планку рывком было чревато последствиями. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочёл бы, чтобы они этого не делали, потому что они дико бесили Ви. А из-за «глупого Обещания», как он сам выражался, калечить учащихся было нельзя, сосуду приходилось терпеть ещё и постоянные саркастические выпады соседа, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.       Это было третьей проблемой. Несмотря на составленную карту, Гарри было крайне сложно ориентироваться по замку. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Это число он был готов поставить в один ряд с тем, которое «число человеческое — шестьсот шестьдесят шесть». Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда он спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще, будто бы в насмешку, оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убеждён, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.       По общему мнению компаньонов — и не только их — придумавшему эту систему надо было в голову гвоздь забить. После проживания в лесу их симбиоз стал только крепчать и топографическим кретинизмом не страдал ни один из них, поэтому копошения замка бесили ещё сильнее. Апогеем всего этого бреда стало возвращение в гостинную на третий день после начала обучения. После занятий Веном, видимо, решил сжалиться над подопечным.       — Давай закинем сумку и уйдём в лес до завтрашнего утра. Шахерезаду твою разыщем. — проворковал монстр.       Но этому не суждено было случиться. Как только они прошли в портретный проем их окатила волна шума, что заставила парочку поморщиться, при виде него «болонка» пискнула и улетучилась, как делала всегда. А вишенкой на торте стала его собственная разхераченная в хлам комната.       На факультете Гриффиндор вообще-то селятся в комнаты по пять человек. Сейчас на первом курсе восемь человек и, как итог, вторая комната заселена только на половину. Соседями являлись: чересчур дружелюбный Невилл, который и сам его пугает, и рыжий чмошник в обносках — Рон. Ну, бедность это не порок, не так давно Гарри и сам выглядел не в пример хуже, но то, как рыжее недоразумение жрёт, раскидывает вещи и в данный момент какого-то хера роется в его сундуке…       Мальчик ещё раз огляделся и оказалось, что землетрясение в их комнате было явно рукотворного характера и источник имело лишь в лице рыжего обормота. Почерк определённо совпадал. Вещи валялись по всему обозримому пространству, одна из неиспользуемых кроватей оказалась перевёрнутой, другая вывернута вплоть до матраса, каким-то образом на столбике его кровати оказался одет носок.       Вены на лице и руках Гарри начали вздуваться и чернеть, а голос и вовсе было сложно отнести к его собственному.       — КАКОГО ХЕРА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!!