Мы Веном

      Вечером студенты Хогвартса могли наблюдать столь же странную, сколь и пугающую картину: невысокий человек, судя по телосложению, первокурсник, тащил за ноги долговязого рыжего мальчишку. Буквально — схватив за штанины в районе щиколоток и волоча за собой по полу. Это было бы даже забавно, если б тащимый не был без сознания и вообще имел вид помятый и отбуцканный, не вытирал избитым лицом пол и за ним не тянулся реденький красный след. Да и носильщику было чем заставить очевидцев вздрогнуть. Несмотря на довольно скромную комплекцию, мальчик шёл обычным шагом и не испытывал особых сложностей при перетаскивании сравнимого по весу объекта. Застывшая под капюшоном мантии гримаса едва сдерживаемого раздражения вкупе со светящимися зелёными глазами дополняли образ юного тёмного мага. Загадочно-пугающий облик и давящая аура отбивали у всякого встречного желание поинтересоваться, в чём дело, не то что заступить дорогу.       Пройдя по нескольким коридорам и лестницам и демонстративно не обращая внимания на возможные неудобства ноши, студент достиг больничного крыла и без стука вошёл. Заведующая медпунктом пожилая ведьма выглянула на шум, когда парень вышел на середину приёмного покоя и отпустил ноги рыжего.       — Мерлин всемогущий! Что с ним случилось? Упал с лестницы? Или с метлы? Пытались научиться летать самостоятельно? — быстро придя в себя, затараторила женщина.       — Упал лицом на кулак. — прервал её холодный голос. — И не только лицом. И не только на кулак. В общем, он наказан. — оторопевшая целительница не сразу нашлась с ответом, а когда повернулась к визитёру, чтобы что-то сказать, в комнате никого уже не было.

***

      Более-менее выплеснув зудящую в груди злость, Гарри шёл обратно в гостинную. Теперь ещё и прибираться за этим дегенератом. Утешало одно: пока он спускался из спальни в общую комнату по лестнице, стояла идеальная тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды и стуком о ступеньки бестолковки мелкого хама. Есть надежда, что эффект продержится долго, уж больно шокированные рожи были у алознамённых. И не только у них.       Веном внутри мурлыкал, источая радость и полное удовлетворение жизнью. Во многом из-за его влияния встали на дыбы древние инстинкты, потребовавшие не просто наказать посягнувшего на своё-родное, но и устрашить остальных зрелищем побеждённого врага, продемонстрировать свою силу, показав зримое её подтверждение в виде трофея. Вздохнув, парень натянул капюшон поглубже. Не для понтов, хотя и понимал, как выглядит в глазах окружающих — тень успокаивала. Так повелось с тех времён, когда единственной спокойной территорией в известной маленькому мальчику Ойкумене был тёмный чулан, какое-никакое, а своё пространство, в котором он мог чувствовать себя уютно. Кроме того, капюшон неплохо защищал от яркого света, который глаза не любили, особенно когда их только-только разлепили с утречка, и отгораживал от назойливых взглядов.       Но их опять ожидал сюрприз, на этот раз приятный. Правда, при его появлении гостиная ожидаемо вновь превратилась в могильник. А вот в комнате царил первозданный порядок. И лишь Невилл одобрительно улыбнулся, выглядывая из-за какой-то книжицы — надо будет поставить парню, наверняка генуборка его идея, под его же чутким руководством исполненная. Вещи, которые рыжее нечто успел вытащить из его сундука, аккуратно стопкой были сложены поверх сундука — открывать и лезть руками внутрь, даже чтобы ПРОСТО сложить, никто, похоже, не решился. Быстро проверив, что ничего не пропало, мальчик решил вернуться к такому заманчивому плану Ви, что был так нагло прерван.       Нежное дуновение ветра потрепало его по волосам, будто лес приветствовал его. А вот табун кентавров, голов тридцать и все мужчины, выглядели далеко не дружелюбно. Он медленно приблизился и кто-то из лошадок было вскинул лук, да вот только в этот момент Гарри совсем расслабился. Уж после акромантулов это выглядит как-то особенно жалко. Гнедой в яблоко вышел из строя и поднял руку, приказывая опустить оружие. Это оказался смуглый, темноволосый мужчина лет тридцати пяти с округлым шрамом, пересекающим лицо от правой брови и заканчиваясь под правым глазом.       — Меня зовут Магориан. И мы здесь, чтобы благодарить за спасение моей дочери.       Гарри хмыкнул, иронично изгибая бровь. (Привычка Снейпа вещь заразная.)       — Это больше напоминает военный отряд, нежели делегацию благодарителей. — улыбка мальчика превратилась в оскал Венома за долю секунды.       И теперь карий янтарь глаз кентавра всматривался в молочные глаза лишь слегка сверху вниз. Кто-то из отряда вновь дернулся, но уже в страхе от испускаемых им эманаций. Всё было как обычно, и лишь лёгкий тычок в живот белобрысой стрелы стал совершенно неожиданным. И человек, и симбионт просто впали в ступор от неожиданности, наглости и полного отсутствия негативных эмоций. Только лёгкий флёр страха, и то не за себя, а за них всех. Сбивчивые «спасибо, спасибо, спасибо» и «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» окончательно его добили. Такая тонкая и открытая, а в голове помимо воли замелькали картинки.       Вот она добралась до деревни и спутанный клубок из тел матери, её взрослой копии, и отца, того самого Магориана, целуют и обнимают молодую кобылку. Вот её приводят в порядок и она рассказывает о спасителе, коему её вручил в дар Арагог, матери, заплетавшей ей косы. Вот гнев этого самого отца, когда она сказала, что хочет поблагодарить его, и с ним даже в пещере акромантулов не будет страшно. И если «Великий Магориан считает, что её жизнь не стоит даже благодарности, когда он сказал, что отдаст её замуж за того, кто бы спас эту самую жизнь», то она готова сложить её прямо здесь, не сходя с места. И Веном видел, как она ждала его здесь, на границе школы, всё это время.       Когда Гарри вынырнул из воспоминаний, он смог сделать лишь одно.       Обхватив её голову руками и прошептать, глядя в глаза, наполненные слезами.       — Ничто не стоит твоей жизни, и не для того я её тебе вернул, чтобы ты с ней так просто распрощалась. — Девчушка прильнула к его руке и громко выпалила.       — Т… Тогда я подарю её тебе! Возьми меня в жёны!

***

      И вот снова лес, так хотелось бы лететь по своим владениям, а не просто бежать прочь! Веном, мать твою, испугался! Маленькой светловолосой девчонки! В ушах ещё звенело: «Я вырасту и буду хорошей женой тебе, повелитель леса!»       Ноздри кентавров раздувались, негодование начало преобладать над стадом. «Ты готова пожертвовать своими родными? Ведь мне, кажется, придётся их убить.» Эти чёртовы глаза, в которых плескался ужас лишь долю секунды, а затем пришла решительность, но договорить он ей не дал.       — Я принимаю благодарность, позаботьтесь о ней.       Чего он так испугался? Кто бы подсказал! Разобраться в ощущениях, заполнивших душу, так сходу было нереально. Может, той восхищённой веры, которая в нём самом, в обоих его частях, умерла, не родившись. И той открытости и доброты, что забили тяжёлыми ботинками в мальчике, который до школы был уверен, что его зовут «ублюдок» и «паршивец».       А теперь он бежит, бежит в самую чащу. Ему нужно убить! Убить и съесть! И забыть, как потускнели глаза малышки, как сгорбились плечи под меховой накидкой, как увяла, но не исчезла надежда в них. Погрузить когти и зубы в тёплую плоть и забыть!

***

      Хогвартс встретил мальчишку, покрытого кровью и опавшей листвой, звенящей тишиной. Как-то отстраненно он подумал, что сегодня наконец первый урок зельеварения, который он ждал с таким нетерпением, а теперь на душе пусто и мерзко, даже схватка, а потом и поедание гиппогрифа ситуацию ничуть не улучшили.       Завтрак, а затем и история магии прошли в полудрёме. Уроки в Хогвартсе вообще его слегка разочаровали.       Каждую среду ровно в полночь они должны были приникать к телескопам, изучая ночное небо, записывая названия разных звезд и запоминая, как движутся планеты. Только вот на первом же уроке было пасмурно, и для чего только из постели вытащили, непонятно. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль, которая так ему полюбилась — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Было видно, что она любит каждую веточку и грибок на своём участке, и после урока поблагодарила ещё раз за тот женьшень и подбодрила.       — Ничего Гарри, барсук найдёт себе место и среди львов. — улыбнулась она, как всегда нежно, так что в груди разгоралось яркое солнце.       Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вёл призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришёл на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. Чисто по-человечески Гарри было жаль старика, у которого под конец жизни, похоже, осталась только одна радость — преподавание, помимо которого он ничего не замечал, а, может, просто старался в нём забыться. Но, при всём уважении, раскладывать этот бубнёж на первоэлементы для последующей записи было выше его сил. Ви сначала злился, а затем они решили, что это неплохая возможность выспаться или сделать уроки.       Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. А после него все весело смеялись над тем, какой из профессора хороший актёр.       А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев её, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Не из страха, а просто из нежелания часто контактировать. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на её урок и расселись по местам. «На моих уроках я привыкла поддерживать высокий уровень дисциплины. Нарушитель выйдет отсюда и больше не зайдёт, предупреждаю сразу.» Правда, после конфуза в самом начале это звучало скомкано и не очень убедительно.

***

      Придя на первый урок, который шёл в расписании с утра, народ начал рассаживаться по местам: змеи — чинно и важно, барсуки — спокойно и организованно, вороны — молча и деловито, львы — с шумом и толкотнёй, ругая ранний подъём, невкусный завтрак, наступающих на ноги сокурсников и прочее. Гарри, будучи от природы совой, привычно шёл на автопилоте, спрятавшись в капюшон, повесив голову и закрыв глаза. Автопилот, надёжно удерживаемый за воротник рукой, а за психику — воспоминанием о принудительной фиксации под вагонным сиденьем, ёжился и нервно оглядывался, поправляя кудряшки, но возникать не смел. Вообще проводником из мира грёз в школьную реальность обычно служил Невилл, за что Гарри оказывал ему ответную любезность поздно вечером, когда приятель-жаворонок клевал носом за какой-нибудь книженцией в библиотеке, или ночью, на астрономии. Традициям Гарри решил изменить с целью приручения Грейнджер. Полезнейший человек, столько всего знает! Правда, пользоваться этим знанием не умеет, иначе не фыркали бы на неё, обзывая заучкой. Да и просто жалко было — сам в своё время жил в такой же изоляции.       Мягкое похлопывание по плечу уведомило парня, что его довели до точки и пора бы уже присаживаться и просыпаться окончательно. Оглядев класс, Поттер зацепился взглядом за странную — особенно для привыкших к нормальной школе людей — деталь: на столе преподавателя неподвижно сидела полосатая, серая с чёрным, кошка и с интересом разглядывала входящих. Странная неподвижность и взгляд заставили причуяться к животине и с удивлением обнаружить вполне человеческое ментальное излучение. Секундой позже из памяти пришла разгадка, не зря расспрашивал дядю Севу о возможностях волшебников, особенно коллег. Ещё секунда на совещание с компаньоном — и мальчик начал действовать.       Студент спокойно и уверенно направился к месту учителя… чтобы под конец ускориться и сгрести вылупившую глаза кошару за шиворот, приставив к горлу нож.       — Не двигаться! Порежу нах! В глаза смотреть!       Первокурсники вытаращились на парня, как на сумасшедшего, особенно те, кто точно понимал, что, из-за чего и чем это может закончиться.       — Поттер! Чем тебе кошка не угодила? Прекрати мучать животное! — воскликнула Парвати, уперев руки в боки.       — Если это кошка, то я крокодил. Кошки так себя не ведут. — невозмутимо отпарировал тот. — Эй, шапка меховая, если поняла меня, мяукни два раза!       Девочка возмущённо задохнулась, но после правильного ответа от хвостатой смолкла. Да и остальные притихли.       — Во-от, другое дело. — ласково улыбнулся Гарри, опуская пленницу лапами на пол, но по-прежнему жёстко фиксируя. — А теперь, радость моя, перекидывайся, только медленно и аккуратно, а то я человек нервный, могу нечаянно дёрнуться.       Черты животного смазались и через пару секунд глазам аудитории предстала профессор Макгонагалл. Класс ахнул.       — Предупреждать надо. — буркнул начинающий террорист, отпуская заложницу.       — Мистер Поттер! Минус двадцать баллов и отработка сегодня же вечером! — гневно возопила та.       — Не знаю никаких отработок, миссис МакГонагалл, я ничего не нарушал.       Пришёл черёд госпожи декана изображать скульптуру «Шок».       — Ну откуда мне было знать, что это вы? — развёл руками шкет. — Добрые люди не прячутся, а злых мне не жалко. Вам ещё повезло, что я хотел «языка» взять, расспросить! — улыбнулся он. — А иначе — чик по горлу и до свидания.       — Хорошо. Садитесь на место. Об этом происшествии будет доложено директору. — после долгой паузы постановила бледная профессорша, наконец в полной мере осознав, какое счастье поступило к ней на факультет.

***

      Отработку ему так и не назначили.       Веном лишь фыркал на МакГонагалл, обзывая старой шотландской кошкой, которую кроме бумаг и её предмета и не интересует ничего. И правда: прошла неделя, а она даже ни разу не заглянула в их гостиную. Хотя нет — один раз всё-таки была вынуждена посетить.       Разумеется, очнувшись, хоть и не сразу, Рон Уизли рассказал, кто отправил его на больничную койку. И, естественно, воспоследовала реакция, аккурат на следующий день после вошедшего в легенды вводного занятия.       Когда в дверь кабинета трижды прогромыхали кулаком, Минерва сразу поняла, кто пришёл и то, что разговор будет тяжёлым. Предчувствия не обманули: с танковым спокойствием выслушав претензии и воззвания к его совести, Поттер ответил лишь одной фразой.       — Хотите объяснений? — после чего, дождавшись кивка декана, пружинисто поднялся с места. — Айда за мной.       Энергичным шагом добравшись до гостинной Гриффиндора, Гарри дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и обвёл внимательным взглядом настороженно затихший факультет. Исключений не было: пусть он и первокурсник, но столь эффектный выход впечатлит кого угодно, а сильные и опасные люди всегда пользуются уважением, даже у старших.       — Думаю, все помнят, в каком состоянии эту гостинную покинул Рон Уизли? — начал Поттер. — Молчание — знак согласия. Думаю, никому из вас не понравится, что в его вещах кто-то роется и берёт их без спросу. Мне тоже не понравилось, когда этот мухомор полез в мои вещи, чтобы взять себе перо, потому что его, видите ли, куда-то запропали! Поэтому предупреждаю один раз, — он глянул на старшего из рыжиков, — если он ещё раз насвинячит в моей комнате — как делал уже не раз — сунет нос в мой сундук и заявит, что всё нормально и он просто возьмёт СЕБЕ что-то МОЁ, я его в этом же сундуке и закопаю. И так же поступлю со всяким, кто решится повторить его подвиг. Впрочем, — чуть смягчил тон мальчик, — если у кого-то будут проблемы схожего характера — обращайтесь. Чем смогу, как говорится.       — Тот, кто берёт чужое для себя — вор. — жёстко продолжил он, повернувшись к учительнице. — Со всяким, решившим украсть у меня, я буду поступать только так. А если его или его семью что-то не устраивает, я могу послать весточку в какую-нибудь газету — пускай общественность судит! По слухам, там любителей сенсаций, как грязи. — эти слова вместе с разгорающимся в глазах безумием заставили оппонентку проглотить яростную отповедь, ибо от такого обвинения род не отмоется ещё очень долго. Как и те, кто подобному, по мнению автора статьи, попустительствовал — а в таковые гиены от журналистики любят записывать всех и побольше.

***

      Все с особым нетерпением ждали урока профессора Квиррелла по защите от Тёмных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьёзное. Особенно матёрому убийце. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чём ходил по школе — чтобы вампир не застал его врасплох. Вот только Веном сразу узнал запах гниющей плоти, сказав, что жрать эту ходячую падаль даже после голодухи не согласился бы. Да и вообще ощущения от него временами какие-то странные.       Но сегодня пятница и он много ждал. Если бы ещё не эти чёртовы глаза!