Мы Веном

      Поселение оборотней представляло собой печальное зрелище. Даже его деревушка выглядела и того лучше. Виной тому недавнее полнолуние или ещё что, но сейчас село вообще походило на давно заброшенное или разорённое. На отшибе стоял амбар без окон, сложенный из прочных массивных брёвен, с толстой обитой железом дверью. В нём, видимо, и запирались от греха подальше дети и скот, сейчас бродящие вокруг. Были и достаточно взрослые субъекты, примерно пятнадцати — семнадцати лет, поучающие детей помладше, как следить за малышами. Обязанностью же самих подростков, похоже, было помогать взрослым отойти от полнолуния и встречи с ним.       Завидев понуро ковыляющую группу, занимающиеся восстановительными работами взрослые оборотни побросали свои дела. Что случилось, было совершено непонятно, но возвращение дозора до срока, да ещё в таком виде, не предвещало ничего хорошего. Особенно беспокоил идущий за бойцами великан в чёрном плаще с капюшоном: по повадкам он не походил на оборотня, однако для чужака вёл себя слишком спокойно, да и по взглядам помятых мужиков, периодически боязливо бросаемым через плечо, было понятно — на зуб уже попробовали и чудом челюсть сохранили. Надежду внушала лишь одна деталь: хрупкая женщина из деревни, мягко и даже ласково обнимаемая незнакомцем за плечи.

***

      Микаэла, или, как звали её друзья, Мики Игнис в свои двадцать три года имела всё, чего хотела на данный момент своей жизни. А именно: хорошее образование, небольшую, но уютную квартирку в центре не далеко от своей работы. Доброго и надёжного друга Майка, с которым вместе выросли и пронесли свою дружбу через столько лет.       Знаете, есть в жизни один день, о котором слагают легенды, или, самое меньшее, серьёзные истории о нелёгкой дороге под названием «жизнь». Тот самый, в который вершится судьба. Вот и настал такой день в жизни Мики, слишком рано, а точнее… Да кому это интересно.       Поехали, называется, в горы отдохнуть. Свежий воздух, красивые виды, только табличка с надписью «кормить оборотней запрещено» где-то затерялась.       И вот в свои нынешние двадцать восемь Мики мечтает всего лишь о еде и тепле.       Кровавая бойня с единственным недовыжившим. Вот и снова она смотрит в глаза вполне материальной смерти. Этот (человек?) зверь так легко оторвал голову злоязычному, но вполне безобидному Косому, что следующее, что ожидаешь увидеть… Ну явно не то, как маленький мальчик (Что бля?!) обнимает их принцессу. Девушку со светлыми волосами приволокли полнолунием позднее, чем её саму. Не смотря на всё то, что говорят, Сивый хороший вожак. Да, псих, но как им не стать, если ты сначала рабочий на ферме, а через месяц съел своих жену и дочь. Вот он и собирал таких же, как и он сам. Предлагал вернуться к семье, после первого полнолуния. Крайне красочно описывая, как и что ты будешь делать с собственной семьёй, женой, сыном, отцом или другом. Первые обороты с непреодолимой силой тянет к тому, кто дороже всех на свете, но стая удерживает от безумства. Но если ты попробовал крови… Она везде будет тебя сопровождать. И не дай все боги или Мэрлины в перемешку с Морганами тебе прогуляться в полнолуние по Запретному лесу. Но именно с этой особой что-то явно было не так. А точнее — непрошибаемая скала по имени Сивый пала на колени перед женщиной. При условиях жизни оборотня жить в хорошем доме, спать в тёплой мягкой постели и не в чём не нуждаться — это рай. И вот теперь, спустя годы жизни лишений и тренировок по контролю своей буйной звериной половины, все годы, которые она заняла у судьбы, пролетели перед глазами. За долю секунды, что голова человека коснулась лбом земли. А перед глазами только Майк. Если она переживёт этот день, обязательно его навестит и поцелует.       Тем временем секунды шли, а смерть не наступала.       — Вы вообще знаете, кто такой Люпин? — вопрошал монстр. Конечно, она знает. Редкий оборотень-маг. Об этом субъекте только легенды не слагали. Как жестоко его отец поплатился много лет назад, за то, что так откровенно обосрал оборотням жизнь. И совершенно ничего не поменял, когда его собственный сын стал «тварью». Но где эта недолегенда шляется… Если кто и знал, те уже мертвы. Сивый всегда присматривал за своими «детьми».       — Если кто и знает, то они в деревне, но там дети и наши семьи… Теперь ты можешь убить и меня. — Девушка закрыла золотистые глаза, надеясь что в последний раз. Уж слишком она слаба для самоубийства, но вот так лицом к лицу с достоинством смерть принять совершенно не против. Горделиво вздернув подбородок и приготовившись, ждала. И снова ожидания не оправдались.       — Мне изначально был нужен только Люпин. Могу поклясться.       — Магией? — Голос её дрогнул, начался откат. Ей срочно нужно лечь. Будучи сто процентной маглой, за эти годы о магии удалось узнать предостаточно. И он поклялся, со всеми магическими спецэффектами. Из-за деревьев начала выходить разбежавшаяся стая.

***

      Просыпаться с больной головой — удовольствие так себе. Ещё неприятнее, если непонятно, с чего вообще такое гудение в черепе. Последнее, что помнил Ремус Люпин, это как он открывал дверь своей маленькой съёмной квартирки. Настроение и так было не очень, после недавнего полнолуния-то, плюс весь день вкалывал, как проклятый, окончательно его добил запах — на лестнице жутко воняло табаком. Гадость для любого зверя, даже если бОльшую часть времени он человек, к тому же надолго убивает обоняние. Он повернул ключ в замке, предвкушая приземление на такую желанную кровать… А вот что было дальше, память выдавать отказывалась категорически. Осязание говорило, что мужчина сидит на знакомом кухонном стуле, со связанными за спиной руками и ногами, притянутыми верёвкой к ножкам, вдобавок петля на шее — кто-то всерьёз постарался, чтобы обездвижить его. И этот кто-то — один человек, судя по звукам — сейчас хозяйничал у него в квартире.       — Ты глазки-то открой, дядя, раз проснулся. — раздался юный голос, уверенный, с нотками пренебрежения. — Или тебе их кислотой промыть?       Ласковое приветствие встряхнуло и пустило табун мурашек вниз по позвоночнику. Впрочем, открывшаяся распахнутым глазам картина потрясла не меньше: в спальне, прямо напротив него, на кровати сидел мальчишка лет одиннадцати самое большее. Чёрная куртка с капюшоном, серые свободные штаны, кеды, чёрные вихры, выбивающиеся из-под чёрного платка на голове — обычный непоседа, каких на дюжину двенадцать, разве что платков таких обычно не носят. Выбивался из образа только взгляд: серьёзный, колкий, совсем не детский.       — Кричать не советую. На полицию мне плевать, пусть ищут хоть до посинения.       — Ты кто? — в жизни одинокого оборотня случается всякое, но настолько наглые детки всё равно проходили по разряду «так не бывает».       — А ты приглядись повнимательнее. Может, видел кого похожего? — чуть ухмыльнулся мелкий.       Мутная поначалу голова наконец заработала на полную мощность, мгновенно цепляясь за знакомые черты. Узнавание тонкой иголочкой кольнуло сердце.       — Гарри? Боже, это и правда ты! — свистящим шёпотом промолвил Люпин. Мысли и слова мешались и путались. — Глазам не верю. Как я рад тебя видеть! Последний раз, когда мы встречались, ты был совсем крохой. — он дёрнулся встать, но верёвки держали крепко. — М-м. Слушай, это было забавно, но, может, уже развяжешь меня?       — Да конечно развяжу, — уголки губ мальчика ещё чуть приподнялись, — не со стулом же тебя закапывать? Чужой тем более. — весёлый ласковый голос совсем не вязался с мелькнувшей на дне глаз яростью. Он смотрел, словно цепной пёс, раздумывающий, не пора ли поговорить с собеседником наощупь. Точнее, наукусь.       Вот теперь Люпину стало страшно. Не столько оттого, что наглец явно не шутил и много чего мог сделать со связанным пленником, сколько от непонимания: такого он точно не ожидал услышать от сына старого друга. Тот же, налюбовавшись на ошарашенного мужчину, продолжил.       — Но ты можешь избежать этого, если будешь честно отвечать на мои вопросы.       — Гарри, давай поговорим спокойно. — наконец вернул себе дар речи Ремус. — Раз ты пришёл сюда, значит, знаешь, кто я. Мы с твоим отцом дружили ещё со школы.       — Знаю. Дружили. — спокойно кивнул Поттер. — Настолько хорошо дружили, что за десять лет ты ни разу не поинтересовался, как там живёт единственный сын погибшего товарища.       — Нам сказали, что ты живёшь…       — Кто сказал? Дамблдор? Своим другом Джеймс Поттер называл тебя, а не Дамблдора. Ты ни разу не навестил меня, а значит — предал его.       — Это было опасно, тебя могли выследить сторонники Тёмного Лорда.       — Замечательная логика! — развёл руками мальчик. — Заводить ребёнка во время войны, активно в ней участвуя, и держать при себе, не отсылая куда подальше, в надёжно забытую всеми глухомань — это нормально. А после войны, когда предводитель врагов ласты склеил, а у прочих первая забота сныкаться в какую-нибудь нору или сдать всех, кого знают — это первое дело. Дядя, кого ты лечишь? Или тебя самого в детстве уронили неудачно? Про законность я уже не спрашиваю, у вас, похоже, кто богаче и сильнее — тот и закон.       — Короче, так. — злой взгляд впился в связанного. — Будешь отвечать честно — будем говорить ровно, не будешь — в гробу я видел вашу дружбу. Понятно?       — Гарри…       — Я спрашиваю, понятно? — зелёные глаза начали светиться изнутри. Вот только стихийного выброса сейчас не хватало!       — Хорошо, я буду отвечать.       — Прелесть! — наклонившийся было вперёд мальчонка выпрямился и улыбнулся. — Вопрос первый. В дневнике отец упоминал о какой-то твоей пушистой проблеме, но что это такое — толком не объяснял, а потом и вовсе, похоже, дневник забросил. О чём он писал?       Вот же… Нашёл мелкий, чего спросить! Сохатый тоже хорош, спасибо хоть не писал конкретно. Одно ясно точно — правду говорить нельзя: оборотни не милые плюшевые зайцы, а опасные твари без пяти минут вне закона. Такие откровения точно не добавят очков в глазах ребёнка.       — Понимаешь, — осторожно начал пленник, — дело в том, что я в то время завёл себе кошку. Милейшее создание с виду, но по характеру! БОльшую непоседу ещё поискать надо было. Ты представляешь…       — Уже представил. — кивнул Поттер, и дурное предчувствие взвыло в полный голос. — Я тебя поздравляю: ты только что просрал свой последний шанс на моё доверие. Оборотень. Забыл предупредить — я очень хорошо чувствую ложь.       Подтянув к себе прислонённый к ножке кровати рюкзак, шкет достал из него ступку, пестик и мешочек с чем-то звенящим. Это оказалось битое стекло, судя по очертаниям, бутылочное.       — Что ты делаешь? — почти шёпотом спросил мужчина, уже понимая, что ответ ему не понравится.       — Дроблю помельче, чтобы легче пролезло. Никогда не ел битое стекло?       Вервольф побледнел. Носители проклятья волка весьма живучи, особенно в полнолуние. Но от такого «счастья» и в таких количествах не спасёт даже его живучесть, только продлит мучения.       — Вижу, перспективы ты уже оценил. — прежним жёстким тоном процедил Гарри. В глазах у подростка уже не было ни капли тепла, даже напускного, лишь рвущаяся с поводка звериная свирепость. — Если с первого раза эффект выйдет слабым, я ещё серебряных опилок досыплю. А теперь, сказочник, если не хочешь принять смерть жуткую, лютую, ты мне всё расскажешь. Что знаешь, что слышал, о чём догадываешься. И только попробуй мне ещё раз солгать. Я не Борода, религию второго шанса не исповедую.       Ответ явно ожидался нескоро: Люпин, застыв статуей, молча смотрел на хрустящую в ступке смерть.

***

      Деревенские не обманули. В маленькой квартире на окраине ближайшего к Хогсмиду магловском поселении. А волчонок-то старался далеко от магмира не уходить, перемещаясь между магловскими поселениями недалеко от магических кварталов. Вот как, например, прошлое его место жительства было недалеко от Годриковой впадины. Маги дураками не были и селились около дармовых мест силы, которые согласно старым договорам между местными семьями не были заняты менорами, и ревностно охраняли от наглых отпрысков аристократии.       Как проходил разговор с оборотнями после того побоища, что устроил Ви. («Я извинился уже миллион раз.» проворчало ископаемое.) было одновременно смешно и грустно вспоминать. Их встретила Иная. Как она сама представилась. Женщина чуть младше Пандоры с удивительно серебряными глазами. (Это уже превращается в фетиш какой-то, при первом знакомстве с человеком он замечает именно их.) Ну и сама она представляла собой волчицу. Самую настоящую волчицу в теле женщины. Объяснение Мики были сбивчивы, девушка передёргивала и не могла спокойно мыслить. Ещё бы. Иная же была спокойна и неколебима, как статуя самой себе. Даже после представления монстра оставалась такой же, словно ей не показали единственно в своём роде, а просто привели новенького.       — Отец мёртв. — Рыкнула она. Впрочем и голос «истинную волчицу», выдавал с головой. Которая обращался к своей семье. — Беда, ты останешься или уйдёшь с пришлым? — Опять проигнорировала «гостя» чертовка.       Пандора поклонилась новому вожаку.       — Спасибо, мать. Я останусь. Гарри ищет Люпина…       На дальнейший разговор «волчицы» с Гарри через обращение к Пандоре, которую Иная звала не иначе чем Бедой, Ви только фыркал.       Получивший информацию симбионт, повернувшийся спиной услышал все ещё спокойный, как арктическая пустыня, голос.       — ТЫ мой должник.

***

      И теперь, сидя у Люпина, Гарри понял, что и правда задолжал странной женщине.       Хотя… Откинув все мысли, Веном погрузился в разрозненные образы давно минувших дней.