Мы Веном

Прошу прощения. Автор пропал не просто так, но всеми нами любимый Лёка вытащил все один. Так что поблагодарим его за прекрасную работу.       Поттер сидел между зубцами Астрономической башни, прислонившись плечом к старому камню, и лузгал семечки, болтая ногами и лениво оглядывая горизонт. Клонился к закату последний день учебного года. Завтра с утречка — с вещами на выход, то есть на поезд. Даже жаль немного, привык уже, прижился, далеко не всё получилось так плохо, как казалось вначале. Год, конечно, выдался малость суматошным, зато интересным, местами даже приятным.

***

      Первым и самым, пожалуй, трудным предприятием была миссия под кодовым названием «Потеряшка». Тащить до родного порога вроде бы успокоенную, в том числе препаратно, Пандору всё равно пришлось чуть ли не волоком. Ничего, дошли. Самое весёлое, что их уже ждали. Как выразилась сама Полумна, выйдя из-за дерева, «когда струны душ сильно звенят, значит, за них тянут, и кто-то близкий очень сильно хочет тебя увидеть». Дальше обеих дам, что называется, прорвало: мать и дочь были взаимно затисканы, зацелованы, орошены слезами и заверены в бесконечной любви друг к другу. За отсутствием хозяина дома успокаивать девчонок пришлось Поттеру, а то бы они ещё долго сопли с сахаром размазывали. Хотя, положа руку на сердце, парень не мог не признать — было в этом что-то трогающее за сердце, что даже не привыкшего к семейным отношениям одиночку зацепило.       Объяснения продолжились уже за столом в гостинной странного дома в виде чёрного цилиндра с абстракцией на месте флюгера. Ох уж эти маги!       — Ты не виновата, мама, — гладила по руке подутихшую Пандору дочка, — я сама не смогла бы по-другому поступить. Ты же добрая, как я, я всё понимаю. Наверно, и боялась бы так же.       — Ты — и боялась? Не верю! — фыркнул Поттер, наслаждаясь ощущениями. Сразу как девочка собрала на стол выпечку и чай, он утянул её к себе на колени, спиной к своей груди. Без возражений с её стороны, хотя сероглазке явно были в новинку такие ощущения. Тёплая и мягкая малышка оказалась очень тискабельной. Наверное, так же себя чувствует нормальный ребёнок, когда мнёт в объятьях большую плюшевую игрушку или пушистого котёнка/щенка/хомячка.       — За себя я не боюсь, — серьёзно ответила тростиночка в фисташковом платьице, оборачиваясь к Гарри, — особенно рядом с теми, кого бояться не надо. А вот за других — очень даже. — она повела пальчиками, заправляя чёрную прядь мальчишке за ухо и легонько щекоча глазастую бандану. Мать смотрела на их отношения спокойно: в самом начале было не то настроение, чтобы возражать, больше другое волновало, а потом, похоже, решила не торопиться с реакцией и понаблюдать. Впрочем, не только она.       «Знаешь, мелкий, вот есть маги обычные, есть с заковыринкой в мозгах, которые одарённые, есть часть из них, которые явно больные… а вот эта — просто пиздец какая странная! Она ещё и жажду крови гасит, не знаю уж как. Похоже её родители сами толком не знают, чё за чудо у них получилось.»       Пандора только начала аккуратно расспрашивать, как они познакомились, как вернулся Ксенофилус, и мелодрама понеслась по новой.

***

      — Спасибо, что приехали. — улыбнулся Невилл, пожимая руки ребятам. Как и договаривались, Гарри и Симус на рождественских каникулах вырвались на несколько дней погостить у Лонгботтома. Бесконечно обрадованная появлением у внука друзей, тем более таких знаменитых, а главное правильных — внук старых друзей, национальный герой! — обычно чопорная бабушка быстро дала согласие на приезд гостей. И, разумеется, была не против пригласить других родственников, когда Невилл попросил об этом, и похвастать набирающим стать внучком, который разительно изменился с момента отбытия в Хогвартс, и знакомством с самим Мальчиком-Который-Выжил.       Общую картину портила лишь одна деталь — сопровождавший Поттера Северус Снейп. Бывший Пожиратель, ха, как будто они бывают бывшими! Нет, он не поливал окружающих сарказмом и не замораживал холодом презрения. Напротив, его взгляд, направленный на Августу, выдавал искреннее сочувствие и даже какое-то молчаливое благословение, словно перед боем. Это было непривычно, а потому настораживало. Как и коробочка, сунутая со словами: «Вам это пригодится.» То ли она вконец утратила навык диагностики зелий, то ли подозрительный поганец сварил что-то безумно заковыристое, то ли мир сошёл с ума, но заклинания опознавали содержимое фиалов в коробке как обычное успокоительное.       Званый обед проходил просто прекрасно. Предъявив дражайшим друзьям и родне внука и его гостей, мадам Лонгботтом быстро покормила и спровадила детей погулять, тем более что разговоры взрослых сорванцам явно были неинтересны: те вертелись на стульях и переглядывались, периодически шепча что-то друг другу на ухо. Сама же хозяйка дома вела расслабленную беседу обо всём и ни о чём, купаясь во внимании и — чего греха таить — грея самолюбие в излучающих восхищение и зависть взглядах. В конце концов, не так много радостей в жизни пожилой дамы! Подогреваемая хорошим глинтвейном, беседа давно миновала стадии житейских неурядиц и начала плавный переход с политики на смысл бытия, когда в комнату влетела неприметная серая сова и бросила в центр праздничного стола красный конверт.       — Громовещатель? — удивился троюродный племянник Августы. — И почему не в руки адесату?       — Хм… Указан только адрес: «Поместье Лонгботтом, большой обеденный зал». — задумчиво протянула госпожа Лонгботтом, вскрывая проверенное на скрытые пакости и подобранное письмо. Она не представляла, кто может быть отправителем, и ещё больше была удивлена, когда комнату заполнил усиленный магией голос Невилла.       — Добрый день, дорогая семья! Ну и хватит о добром. — какая-то нехорошая радость была в звонком голосе мальчика. — Дорогие мои, хех, любимые упыри. Негодяи мои ненаглядные! (Да, баянище, но как подходит!) Долгие годы, почти что с шести лет, вы подвергали меня разнообразным испытаниям с целью пробудить во мне активную магию. Ну, не нравился вам её тихий характер и отсутствие непроизвольных выбросов, на которые обычно жалуются другие! Я уже и не упомню, сколько раз я тонул, обжигался в огне, плакал, стучась в дверь тёмной комнаты, и всё такое прочее. Особенно запомнился ваш последний шедевр, дядя Элджи, когда вы сбросили меня вниз головой с балкона — ну, то есть, не удержали. Ну да ладно. Всех вас, кто сейчас находится в этом зале, всех, кто участвовал в таких попытках и просто наблюдал, не пытаясь помешать, я сегодня прощаю. — замерший было народ выдохнул. Как оказалось, преждевременно.       — И в благодарность мы с друзьями приготовили вам ответную любезность. Надеюсь, ужин всем понравился и хорошо улёгся в желудках, потому что сейчас вам придётся неслабо побегать, исправляя его последствия. Вместе с блюдами вы проглотили немало мелких гранул с крайне неприятными свойствами. Первое: они очень негативно реагируют на попытку колдовать с помощью палочки — с большой вероятностью, фатально — то же касается попыток аппарации и вообще переноса каким-либо волшебным способом. И второе: по моим прикидкам, где-то в четыре часа дня они станут смертельной отравой, и уже сейчас вы можете ощутить первые лёгкие симптомы в виде лёгкой чесотки в области головы. Антидот зарыт под кустом в саду, под каким — угадывайте сами, лопаты найдёте в прихожей. — голос усмехнулся. — Ну или можете применить дикую магию, появления которой у меня вы так упорно добивались. Уверен, для взрослых умелых магов это будет парой пустяков. Искать нас даже не пытайтесь: без применения магии это бесполезно, а с применением — уже бессмысленно. Удачи в земляных работах!       Конверт умолк и упал на стол. Мёртвую тишину, накрывшую стремительно трезвеющую компанию, прервали напольные часы, пробившие три пополудни.       — Во шустрят! Дурдом на выезде. — прокомментировал Гарри перешедшую в активную фазу суматоху. То есть тот момент, когда родня Нева поняла, что впустую потеряла пять минут на ор и ругань, и начала разбирать садовый инвентарь.       — А не переборщили? — шепнул на ухо приятелю Симус. Троица сидела в уголке зала, прикрытая старой мантией невидимкой Северуса, сохранившейся с трудных времён. Сбоила, конечно, но если чары чуть подновить и на освещённые места не лезть, то ничего так. — Вдруг кого инфаркт хватит или ещё чего?       — Вонзим чего-нить бодрящего. — пожал плечами тот. — Лично меня это мало волнует, после рассказов Нева мне никого из них не жаль.       Сам мистер Лонгботтом сидел молча, с каким-то странным выражением лица, сочетавшим сосредоточенность и удовлетворение с ещё чем-то нехорошим. Но беспокойства или тем более печали тоже не проявлял. В отличие от взрослых, подгоняемых для верности лёгкими ментальными щелбанами одного хищного симбионта.       Разумеется, перекоп сада никаких результатов не дал. К четырём часам, когда подопытные уже готовы были биться в истерике, три экспериментатора изволили выползти на свет Божий и сообщить, что всё это одна большая туфта и всех вмешательств в организм было высыпанный на шевелюры чесоточный порошок.       — То есть… никакого яда не было? — перекосившись, прозрела какая-то нервная и оттого очень громкая дамочка.       — А вы что, расстроились? — удивился Поттер и толкнул Невилла локтём в бок. — А я те говорил, надо было дядю Севу на нормальный яд растрясти, а ты: «Зачем, зачем!»       — Молодой человек… — начала, гордо выпрямившись и гневно раздувая ноздри, Августа. Увы, все усилия пропали втуне.       — Молодой человек заранее знает всё, что вы можете сказать, — перебил ничуть не смущённый Поттер, резко посерьёзнев, — и ответит на это, что дико не любит тех, кто издевается над детьми. Вы бы лучше вот о чём подумали: не сыграй магия в тот, последний раз, был бы у вас вместо внука трупик со свёрнутой шеей, и его родители, которым надо будет рано или поздно об этом рассказать. Или вы совсем с головой не дружите? — продолжил он, глядя даме в лицо, на котором постепенно проступал ужас.       — В общем, так. — оглядев высокое собрание, спокойно, но весомо начал Нев. Нет, наследник Логботтом. — Вы сегодня круто побегали, так что будем считать, что мы в расчёте за все ваши выкрутасы. Кто думает иначе — пусть пеняет на себя, у меня найдётся, чем ответить. Только это будет уже в натуре летально.       Народ припух. С одной стороны, угроза ребёнка — это странно и почти смешно. С другой же — ребёнок этот явно был серьёзен, и тяжёлый взгляд, так похожий на отцовский, говорил об этом предельно ясно. Да и товарищи от него не отставали. А ведь они не всегда будут детьми. Посовещавшись, взрослые пришли к мнению, что всё-таки стоит коллективно попросить прощения.       (Ибо нехрен издеваться над ребёнком!)

***

      Сложно сказать, какими прихотливыми извивами идёт женская логика. Даже если та, что идёт вместе с ней, сама насквозь логична. Безусловно, повлияла развлекательная программа Дня Всех Святых. Наслушавшись рассказов о том, что пряталось за простой — в том числе в плане замкА — дверью запретного коридора, Гермиона выпала в осадок. Рациональный разум отказывался понимать, как в школу, полную шмыгающих по всем углам детей, можно притащить такие страсти. Пояснения Невилла о недосказанных директором пагубных свойствах Зеркала Желаний — узнал легендарную вещь по приметам — также оптимизма не добавляли. По факту получалась дикая полоса препятствий с фатальным призом победителю.       Скорее всего, камушком, спустившим лавину, послужила подготовка к экзаменам, которую отдельные личности начали чуть ли не с рождественских каникул. Спрос знаний за такой громадный срок для любого человека та ещё встрясочка для нервов, а уж для перфекциониста…       — Я не понял, это чё за попытка устроить наводнение? — вытаращился Поттер на разнюнившуюся над тетрадкой подругу. Та сидела на своём обычном месте — на диванчике в уголке гостинной. — И ваще, на данной территории главный по катастрофам — я!       — Тебе бы всё шутить. — хмуро шмыгнула носом кудряшка, но глазки всё же вытерла.       — У-у, как у нас тут всё запущено! — протянул парнишка, плюхаясь рядом. — Так, давай излагай по порядку. Кого убить?       — Никого. — взгляд исподлобья в стиле «вот же прицепился».       — Скучно. — цыкнул зубом шкет. — Тогда другой вопрос — кого убили?       — Слушай, тебя зациклило на этой теме?       — Не я такой, жизнь такая. — развёл руками Гарри. — Что делать, если у меня с раннего детства все вопросы сводятся к этим двум? Просто иногда убийство заменяется на лёгкое членовредительство.       Насупившаяся подруга посверлила нахала взглядом, но развивать не стала и, вздохнув, начала говорить.       — Я к родителям хотела отпроситься, а декан сказала, что отлучка из школы может быть только по очень серьёзному поводу.       — А что случилось, праздник какой семейный или что? — удивился Гарри.       — Нет.       — Тогда чего?       — Я соскучилась… — глаза отличницы снова начало заволакивать слезами.       — Недавно ж пасхальные каникулы были. — поднял бровки Поттер.       — А я всё равно соскучилась! — шмыгнула девочка, поникнув плечами. — Мы теперь до после экзаменов не увидимся. А мне готовиться надо, если даже потом повод придумают — уже не до того будет!       Дальше речь окончательно стала сумбурной и малосвязной, но главное пытливый ум выяснил: лохматую трясло перед годовыми экзаменами. То, что экзамены не прям завтра, а она умница, каких поискать, растрёпанные непростым годом нервы не успокаивало. Гарри вздохнул, потирая виски. Вот чё с ней делать, а? Утешать он не умел и сильно сомневался, что поможет, а заливать успокоительным бесконечно не получится, ибо опасно… как там её, на зельях же было… а, интоксикацией. Другие тихие и законные методы в голову не приходили, разум, привыкший действовать прямо и грубо, выбрал самый простое и естественное решение проблемы — самоволку. Конечно, капец неудобняк, только хотел вытащить белогривую свою на погулять. А хотя…       На следующий день, субботним вечером небольшая группа подростков в чёрных мантиях с наскоро нашитым капюшоном и замаскированными знаками отличия топала по улочкам засыпающего Хогсмида. Потайной ход, ведущий из школы прямо на окраину, рядом с магазином «Сладкое Королевство», подсказали близнецы Уизли — свои ребята, не то, что некоторые. Хотя чутьё упрямо настаивало: брать что-то съедобное из их рук чревато, да и несъедобное тоже не всегда полезно.       План был прост и логичен: быстро добраться до Лондона, в пригороде которого обитали Грейнджеры, можно только камином. Увы, ни «любимая» декан, ни Северус под такое не подписались бы, а других преподов теребить и вовсе смысла не было.       — Так ты не ответил, каким камином будем идти? У тебя тут что, знакомые есть? — нервно оглянулась Гермиона.       — Нет, но щас будут. — невозмутимо ответил Поттер, стучась в дверь жилой части здания: управляющий данного магазина, как и говорили рыжики, жил при бизнесе, и сейчас уже должен был чаёвничать дома.       — Кого там Тьма принесла на ночь глядя? — неприветливо донеслось изнутри.       — Папаша, у вас склад горит. Его какой-то тип в плаще поджёг. — пробасил мальчик под удивлёнными взглядами группы.       — Чего?! Там же сигналка! Или… Боггарта вам в сортир, неужели на такое решились?       Кто, на что и почему решился, узнать так и не удалось — сунувшийся в распахнутую дверь мужик улетел обратно от прямого в подбородок.       — Заходим. — так же ровно бросил малолетний налётчик, за шиворот закидывая внутрь девочку. Выпавшего в осадок Симуса затолкал Невилл.       — Аэ… Эт… Поттер, ты чё творишь? — не сразу вернула себе дар речи отличница.       — Спокуха! Запалите камин, а я пока след запутаю. — распорядившись, Гарри подхватил вырубленного мужчину подмышки.       Пока приятели — или уже подельники? — возились с путепроводом, хозяина помещения был утащен на кухню и усажен за стол. В качестве компенсации на столешнице осталась пара галеонов, а в качестве ложного следа — вырезанная ножом надпись: «Звиняй, мужик, срочняк на хазу надо было.» После чего пАрами — для экономии летучего пороха — переместились в Дырявый котёл. На выходе ребят уже ждала улыбающаяся Полумна.       Тихий — пожалуй, даже слишком тихий для семьи с дитём-подростком — ужин семьи Грейнджеров был прерван звуком открывающейся входной двери. Учитывая, что все свои, имеющие ключи, вообще-то были дома, а визитёров, судя по частому топотку в прихожей, было несколько — явление очень странное. На всякий случай отодвинув в сторону супругу, мистер Грейнджер вышел навстречу неизвестным и сразу был громко атакован чем-то маленьким, тёплым, пушистым и весьма цепким. Неизвестный объект очень быстро был опознан как единственная горячо любимая дочурка, которая, уткнувшись в широкую грудь папы, лепетала что-то невразумительное, но очень радостное.       — Вперёд, заходим, не стоим. — раздалось в коридоре и семейная пара оглядела наконец нежданных гостей, гуртом ввалившихся в прихожую.       Ребята выглядели явно ровесниками дочки. Самым приметным был чернявый худощавый парнишка, напоминавший растрёпанного воробья — вихрастый, подвижный, с вертлявой головой. Ещё двое — скупой на движения крепыш с осанкой, претендующей на аристократичную, и мальчик с явными ирландскими чертами. Единственной девочкой в компании было изящное белокурое создание с мечтательным взглядом, с интересом осматривающее обстановку.       — Пап, мам, мы тут с друзьями решили зайти к вам. Ну то есть я хотела… — уже в объятиях мамы начала более-менее успокоившаяся Гермиона.       — Короче, самоволочка у нас. — вмешался «воробей». — Она предложила дёрнуть на вечерок на волю и просила, чтобы мы немного помогли.       — Кто — я? — округлила глаза девочка.       — А кто — я, что ли? — шкет указал ладонями на себя, а потом — на неё. — Ты же к родителям рвалась, не я.       — Стрелочник… — с усмешкой прокомментировал сцену крепыш. — Тебе в юристы надо, вот где развернёшься.       — Ну ладно, не стойте, проходите в зал. — улыбнулась хозяйка.       Атмосфера сразу стала на порядок оживлённее. На всю стайку нарушителей режима были быстро организованы посадочные места, чай и сладкое. Даже вроде как сэкономили: лохматый заводила утянул блондинку себе на колени и обхватил за талию с видом «Моё! Не дам!» Та ничуть не была против и, откинувшись на него спиной, поила мелкого наглеца из своей чашки, вогнав поначалу собрание в ступор.       — Думаю, стоит наконец представить вас друг другу. Ребята, это мои родители. Джон и Эмма Мария Грейнджеры. Папа, мама, это мои одноклассники и знакомые.       — Гарри Джеймс Поттер. — перехватил инициативу заводила. — Убийства, бродяжничество, браконьерство, нарушение дисциплины, запугивание, причинение физического вреда. Рад знакомству с родителями подельницы.       — Вот не надо! — выставила ладошку дочь. — Все свои авантюры ты придумывал сам. И вообще, при чём здесь браконьерство?       — Здрасьте! А кто придумал Хуч подвесить? Я лишь детали додумал. — открестился Гарри. — А браконьерство — так ты что думаешь, я в заповеднике на подножном корму жил? Да и разрешения на забой тролля у меня не было.       «А остальные пункты, значит, сомнений не вызывают.» — пронеслось в головах у четы Грейнджер, начавших потихоньку понимать, с кем связалась их маленькая тихая принцесса.       — Мам, ты как?       — Ох, дочка… — тяжёлый вздох.       Мать и дочь секретничали на кухне, куда удалились под предлогом набирания для последней всяких вкусностей домашнего приготовления с собой. Позади остались разговоры о случайном волшебстве, его опасностях — «Ну, в общем, я того грабителя немножко фрагментировал.» — особенностях жизни в дикой природе, нравах и воспитании в древних волшебных семьях, школьной программе, технике безопасности на занятиях, особенностях межфакультетских отношений, причудах отдельных преподавателей и — увы — бесперспективности попытки перевода в другое заведение за границей. Коронным номером вечера стала краткая лекция «Взаимосвязь количества, вида и повадок мозгошмыгов с характером их носителя». Скептически хихикавшая поначалу Гермиона — да и не только она — выпала в осадок, когда Полумна рассказала особенности характеров всех членов семьи и ключевых событий в их жизни. Невозмутим остался лишь Поттер, чмокнувший подружку в затылок и прокомментировавший: «Вот это я и называю настоящим волшебством!» Сейчас глава семейства увлечённо расспрашивал Лонгботтома относительно устройства системы власти социума волшебников.       — У меня мурашки от твоей компашки. — наконец сформулировала Эмма. — И от вашей школы тоже, но отступать, похоже, поздно. Единственный совет, который могу дать — держись ребят, такие друзья дорогого стоят.       Прозвучал дверной звонок — видимо, уже пришёл мистер Лавгуд, с которым беглецы договаривались о доставке назад.