Мы Веном

      Мягкие шаги казались необычно громкими и гулкими в пустых коридорах. Всё-таки есть особая, почти волшебная прелесть в этом состоянии тишины и покоя вечно шумного места под названием «Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс». Именно из-за него, а не по причине природной вредности и желания поохотиться на нарушителей режима декан змеиного факультета легко выходил в частые ночные патрули, оставляя коллегам другие административные обязанности, рутинные, но куда менее напряжные для организма. Однако сейчас день, и шуметь некому по другой причине. Толпа спиногрызов в очередной раз рассосалась по Британии, локально снижая концентрацию бреда, шума, гама и неприятностей на квадратный метр до удобоваримого значения.       Самое странное, что теперь к чувству свободы и облегчения примешивалась абсолютно непривычная толика лёгкой грусти, ибо по одному из этих сорняков жизни Северус точно будет скучать. Ещё удивительней тот факт, что по сравнению с этим избранным все прочие со всеми их закидонами — просто ангелы. Да, даже однояйцевые рыжики: всякое видел в их исполнении, но столь масштабных акций устрашения, мордобоя и деструктива не было ни разу. Хотя, наверное, оно и к лучшему. С одной стороны — это сонное царство несуразицы, уютно обустроенное одним адептом всеобщего блага — для себя любимого — и жёсткого разделения добра и зла в духе эпохи классицизма, давно пора встряхнуть. С другой — абсолютно не лишней стала новая дисциплинарная мера. Один бузотёр из зелёно-серебряных был отловлен Поттером — на живца, клюнул на беззащитного первачка-хаффлпафца, хех. Старшекурсник был сбит и скручен упавшим с потолка охотником, после чего в принудительном порядке подвергнут сеансу агрессивной психотерапии. Тихий стал — любо-дорого смотреть! Правда, излишне загордившимся алознамённым досталось на той же неделе: одному — за наглость, другому — за попытку солгать, свалив вину в конфликте на слизеринцев.       Вот кто точно не будет страдать скукой и меланхолией, так это приёмная семейка Поттера. Чем думал Дамблдор, предлагая вернуть его, откуда сбежал, непонятно. Возможно, решил, что в отсутствие сильных раздражителей мальчик поутихнет. Когда директор сообщил ему, что он должен отправиться в свой старый дом, ибо родственные связи, защита крови, сила любви и прочее, тот только глазки опустил, соглашаясь, и сам клятвенно пообещал уладить все разногласия с родственниками. «Я буду делать только хорошее. У них больше не будет причин злиться на меня.» Выглядело очень убедительно. Но слишком спокойно и слишком покорно. Не к добру, определённо. Впрочем, это будут уже не его проблемы, по крайней мере, пока не позовут. За самого мальчика Снейп не боялся абсолютно — только не с такой нянькой! Этот наркотический сон химеролога во плоти точно пропасть не даст. И накормит, и обогреет, и по зубам разным нехорошим даст — только они, возможно, и останутся, для опознания — и всякому полезному научит. Правда, это полезное с большой вероятностью будет, как минимум, социально порицаемым, а как максимум — законодательно строго воспрещённым.       Кстати о том самом полезном — на денежку с реализации яда можно неплохо покутить. В конце концов, имеет человек право расслабиться после напряжённого рабочего периода?

***

      В купе мчащегося в Лондон поезда тихо сидела компания подростков. Развлекавшиеся всю последнюю ночь в школе, сейчас ребята тихо дремали, за исключением Гермионы. Рассудительная девочка, помня, что завтра рано вставать, ушла с их маленького праздника ещё в десять, а потом хихикала над тремя зомби, выползшими утром из мужского общежития в криво застёгнутых мантиях, с нечёсаными патлами и помятыми физиономиями. Правда, утихла, поскольку Поттер, скорее по звуку, чем визуально, нашёл хохотушку и цапнул за воротник, составляя привычную конфигурацию «ведущий-ведомый». Пока безуспешно пыталась разжать спящему стоя паразиту пальцы, за ним под общий ржач собирающихся студентов аналогично уцепились Лингботтом и Финниган. Локомотиву системы «Грейнджер» ничего не оставалось, как, фыркнув, потащить всю вереницу прицепов. Ржач усилился, когда один из близнецов торжественно провозгласил: «Внимание! Гриффиндор-экспресс отправляется!» Другой в это время звуками изобразил поезд.       Впрочем, Гарри тоже нельзя было назвать в полной мере спящим. Пока закутавшееся в мантию тело отдыхало, изображая уставшего монаха-доминиканца, разум вёл активный диалог с соседом по тушке.       «Главный вопрос на повестке дня — чё делать с твоими родственничками? Мою позицию, думаю, объяснять не надо.»       «Отказано.»       «…Ты головой ударился или тайком в пацифисты записался?»       «Раскинь мозгами! По закону у меня должны быть опекуны. По-любому. А значит, меня потом кому-нибудь всучат, и этих кого-нибудь верняк назначит Борода, и пригляд там будет гораздо сильнее. Этих я хотя бы знаю. И потом, это слишком просто.»       «А! Извини, не понял сразу. Ну, можно сложно.»       «Ви, я не про это. Они мне столько лет кровь портили, а ты хочешь взять плату разовым выступлением на полсуток в стиле «ужастик с расчленёнкой» и килокалориями? Щаз! Они у меня до выпуска — минимум — будут на цырлах ходить и моргать по приказу. Да и к другим есть пачка неоплаченных счетов. Я даже знаю, с кого начну, хех.»