Квинтэссенция безумия

Ursine Vulpine & Annaca — And so my heart became a void

      Сан-Франциско, башня Титанов.       Утренний город заволокло туманом. Рэйчел отвлеченно смотрит в окно, погруженная в тягостные мысли. Нескрываемый интерес Джейсона и Гарфилда к загадочной гостье не вызывает у нее злости или других отрицательных эмоций. Она их не ревнует, нисколько. Чего не сказать о Грейсоне. Этот неутомимый защитник потерянных душ готов приютить у себя всех необычных людей, попавших в передрягу. Особенно детей. Рэйчел по сей день благодарна ему за помощь и с готовностью сделает ответный шаг.       Они же… друзья?       Появление незнакомки в башне пробудило в Рэйчел собственнический инстинкт — на территорию вторгся чужак. Она не думает, что у Дика вдруг возникнет симпатия к милой девушке, он еще толком не разобрался, какие отношения его связывают с Кори. Рэйчел всё понимает: между ней и Диком простирается бездонная возрастная пропасть.       Но если бы даже возраст не стал помехой, Грейсон перейдет черту с любой, только не с ней. Рэйчел замечала, как он смотрел на нее. В его глазах читались забота, тревога, радость — что угодно, кроме огонька страсти. Он и прикасался-то с осторожностью, словно боялся сломать.       Со вчерашнего дня Грейсон полностью поглощен девушкой, чье имя хранится ото всех в тайне. Рэйчел вся сложившаяся ситуация жутко раздражала. Она старательно борется с желанием не попросить незваную гостью покинуть башню. Та сама рвется уйти, но Дик всеми силами удерживает ее, чтобы помочь. Это его кредо...       Рэйчел подходит к зеркалу и долго разглядывает свое отражение. Что в ней было не так? Дружбой Грейсон пренебрегал, это доказанный факт. Или грешки остались в далеком прошлом? Настолько ли сильно люди могут измениться? Их привычки, повадки, характер, систематическое повторение ошибок. Люди обжигаются, но уроки плохо осваивают.       А она хорошая ученица. Его ученица-отличница. Грейсон хвалит ее за старания — всё ради подаренной им улыбки и, возможно, случайного прикосновения к плечу.       Она дотрагивается до глубоких царапин на боку. Раны по неведомым причинам не заживают.       — Откуда вы взялись? — шепчет Рэйчел.       В дверь стучат.       — Войдите.       Дик проходит в спальню. При виде полуобнаженной девушки, которая почти считается младшей сестрой, он издает звук удивления и быстро отводит взгляд.       — Надень что-нибудь!       В нем вскипела злость — Рэйчел чувствует это на расстоянии.       — Зачем?       — То есть? Тебе надо объяснять? Я парень, а ты… — предложение обрывается, когда Дику попадаются на глаза царапины, оставленные чьими-то ногтями. — Кто…       — Никто. В смысле, я не знаю.       — Кто…       — Боже, Дик! — настает ее очередь терять терпение. — Меня никто не трогал, если ты об этом.       Было предельно ясно, какого ответа он добивался.       Рэйчел вздыхает, принимая протянутый черный свитер. Невольно мужчине приходится смотреть на нее. Конечно, его волнует, кто или что могло оставить уродливые кровавые следы на теле подопечной.       — Больно?       — Проверь. Ты не умрешь, если посмотришь мне в глаза. И я не обращусь в прах, если меня коснуться, — прежде, чем он успевает что-нибудь возразить, девушка берет его за руку. — Хватит бояться. Я устала от этого, а ты нет?       Чужая теплая ладонь ложится на ее бок. Рэйчел ощущает исходящие от него напряжение и… сопротивление.       — Мы разберемся, откуда они взялись, — произносит он сквозь зубы. Классический Грейсон. Во всём разберется, кроме бардака, творящегося в его собственной жизни. — Я попрошу Джейсона или Гара присмотреть за тобой этой ночью.       — Ты будешь чем-то занят?       — Да, — ответ прозвучал подозрительно поспешно.       — Не забывай о моих способностях, Дик, — она крепче сжимает его ладонь. — Солгать не удастся. Тебе неуютно находиться наедине со мной? Ты что-то чувствуешь? Смущение? Смятение? Что? Я могу сказать…       — Достаточно, — Дик резко одергивает руку.       — Мы не виноваты в том… Постой. Дай договорить, — Рэйчел преграждает ему путь к двери. Он выглядит как отчаявшийся человек, готовый пойти абсолютно на всё, лишь бы избежать разговора. Избежать правды.       Он никогда не простит себя за эти чувства и тем более не признается в них.       — Тебе шестнадцать.       — Я не прошу о многом. Просто не закрывайся от меня.       И она первой обнимает его. Как всегда.