Миротворец

Едва Бильбо заметил Торина, как тут же перестал вырываться из рук портье, что удерживали его из последних сил. Он широко распахнул глаза на мгновение, но затем уткнул взгляд в пол, отчего-то густо краснея. — Клянусь, я сдам вас в дурку, господин секретарь! — выкрикнул Торин, приближаясь и грубо дёргая Бильбо на себя. Он впился пальцами в его плечи и гневно смотрел в лицо, несмотря на опущенные в пол глаза. Портье, руки которого наконец остались свободны, заворчал что-то непонятное и сумбурное, и пошёл по своим делам. — Что вы делаете?! — тряханул Торин Бэггинса ещё разок. — Отпусти меня туда, — взмолился тот, однако не делая даже слабой попытки вырваться. — Куда я должен тебя отпустить?! — он взглянул на спускающегося со второго этажа Двалина. За ним семенила хозяйка отеля. — Я хочу сдаться господину Мелькору.. Пожалуйста. — Совсем рехнулся?! — Так будет лучше для всех, ты же знаешь! Из-за Двалина со страхом в глазах выглядывала госпожа Глориоза. — Я прошу вас, потише, не распугайте других постояльцев, — взмолилась она. — Я не могу допустить, чтобы в моём отеле творился такой бардак. — Простите нас, — внезапно переменился Торин, учтиво посмотрев на женщину. — Вы совершенно правы. Идёмте-ка в номер, господин секретарь. Поглядите, что вы тут устроили. Бильбо обречённо всхлипнул и вновь поник, словно кончился завод невидимого ключа. Хлопнув Торина по плечу, Двалин попрощался с ним и поехал домой, понимая, что лучше оставить этих двоих наедине, а Торин повёл Бильбо обратно в номер, поддерживая, чтобы тот не слишком опирался на ногу. — Вам определённо мечтается выйти на улицу в пижаме и тапках, — ворчливо, но беззлобно высказал он ему, едва закрыл дверь. — Вы дойдёте так до ближайшего угла, а затем вас обязательно поймают представители порядка. Как вы вообще проскользнули мимо нас? — Я не хочу, чтобы ты возвращался к Мелькору, не хочу, чтобы делал такое из-за меня. Я знаю, какой ты благородный, но как мне потом смотреть тебе в глаза, после всего?.. — Так ты слышал.., — мрачно отозвался Торин. — Честно говоря, я надеюсь, что после всего вам не придётся смотреть мне в глаза. Вам ничего не будет грозить, и я отправлю вас домой. А после я хотел бы, чтобы наши пути никогда не пересекались. И я вовсе не такой благородный, как вы пытаетесь тут представить. Я хочу, чтобы ненависть к вам не мешала поступать мне по совести, — он перевёл дыхание. — Из-за ненависти я едва не дал вам умереть в ужасных муках! Все вокруг были обеспокоены вашим исчезновением, а я был уверен, что вы уехали с очередным любовником! Гендальф буквально заставил меня посмотреть правде в глаза! Если бы не он, вас бы сейчас здесь не было! Одному дьяволу известно, что бы от вас осталось после всех тех пыток, которые были вам уготованы! — Это было бы лучше для всех.., — тихонько произнёс Бильбо, не поднимая головы и глядя себе под ноги. — Да будьте вы благодарны всем тем людям, которые борются за вашу жизнь! — Я не хочу, чтобы ты шёл к господину Мелькору. То, что он задумал сделать с тобой. Это так ужасно. Это так страшно. И это из-за меня. Торин смотрел на капли влаги, что падали со щёк и носа на пол. — Вы когда-нибудь любили, господин секретарь? По-настоящему? Ошеломлённый взгляд на зарёванном лице впился в его глаза. Бильбо не сразу ответил, но всё же. — К-конечно. — Тогда скажите мне, какую чашу весов бы вы выбрали, если на одной — жизнь, которая вам дорога, а на другой — собственная задница? Я думаю, ваш ответ очевиден. Если, конечно, вы вообще способны на хоть какую-то привязанность. Бильбо молчал, всё ещё в шокированном состоянии глядя на него, и даже слёзы перестали струиться по его лицу. — Завтра мы развяжемся с вами навсегда, господин секретарь. После чего я не желаю вас видеть никогда. Но всё-таки вы должны помнить, что я отдал за вашу жизнь свою честь и втоптал в грязь все свои принципы, все жизненные устои, прежде, чем вы захотите лезть в петлю или возьмёте в ладонь пригоршню таблеток. Вспомните, что Двалин рисковал своей жизнью ради вас, и господин Гендальф ради вас полез в драку. Цените то, что другие отвоевали для вас с таким трудом. Уж лучше и впрямь найдите себе ещё любовника и махните с ним в Рим, Париж. неважно. Просто помните и цените, — и развернувшись, Торин ушёл в ванную, чтобы принять холодный душ, который был ему так необходим сейчас. *** Ночь была бесконечная, словно секунды отмеряла часами. Торин лежал на диване, смотрел в потолок, на котором разгуливали лёгкие тени да вспыхивали лучи от проезжающих по улице автомобилей. Глаза его тускло мерцали в темноте, а сердце почти не билось. За стеной он слышал непрекращающиеся всхлипы, но больше не стремился утешать и успокаивать. Эти слёзы нужно было выплакать, чтобы жить дальше. Бильбо плакал за них обоих. Завтра они оба уже не будут прежними, хотя и вернутся к прежним жизням. Торину не хотелось думать о том, что же будет в этом завтра. Ему не хотелось предполагать или придумывать. Он сделал выбор, принял решение, а о последствиях позаботится потом. В конце концов, не он первый и не он последний, кто продаёт свою задницу за что-либо, и пусть этим «что-либо» лучше будет чья-то жизнь, а не деньги, цацки, слава или карьера, как у большинства. Ранним утром он набрал господина Гендальфа, чтобы застать его до того, как тот отправится на работу. Босс быстро ответил, словно ждал этого звонка. — Я слушаю, — спокойно, но бодро произнёс он в трубку. — Это Торин, — отозвался его зам по строительству. — Как дела на работе? — Вполне себе ощущается нехватка одного из моих заместителей, но мы стараемся справляться, — усмехнулся Гендальф по-доброму. Хорошо было или плохо, но босс всегда старался быть в нейтральном настроении для других. — Я скоро вернусь. Возможно завтра или даже сегодня. — Неожиданно. — Я говорил вчера с Морготом. В трубку напряжённо выдохнули, но Гендальф предпочёл не прерывать, внимательно слушая. — Разъяснил кое-какие ситуации, — продолжил Торин, и тон его становился всё приглушённее. — Он заявил, что та информация, которая у нас есть, не будет интересна судьям, поскольку все они под крылом Моргота. Он.. уверил, что вся проделанная работа была тщетна. Боюсь, вам не вернуть «Миддл Эйз Билдинг Корпорэйшион», не восстановить репутацию и не отстранить Моргота от владения, а Сарумана от управления. Бильбо рисковал жизнью совершенно зря. — Не думаешь ли ты заехать вечером в офис? Я соберу экстренное собрание, и ты расскажешь всё, а заодно будем решать, что же делать дальше. — Да, я постараюсь подъехать, а если не выйдет, я предупрежу заранее и перенесём всё на завтрашнее утро. — Как там Бильбо Бэггинс? — С ним всё будет в порядке. — Рад это слышать. Увидимся, — и Гендальф сбросил первым. Торин позвонил на ресепшен, требуя завтрак, но когда портье привёз его, то всё целиком он отдал Бильбо, ссылаясь на то, что у самого нет аппетита, хотя, впрочем, ложью это не было. Он всё чаще возвращался к мысли о том, что ему предстоит. От этого тошнота подкатывала к горлу. Хотелось хорошенько проблеваться. Примерно в обеденные часы он надел свои самые обыкновенные вещи, чтобы тот гад не подумал, что он принарядился на встречу с ним, и отправился в отель, где уже был вчера. В этот раз ему повезло больше, и администратор сообщил ему, что «господин Мелькор в своём номере». — Скажите ему, что пришёл Торин. Мы договаривались вчера о встрече, — угрюмо сказал гость, равнодушно оглядывая холл. Спустя несколько минут ему сообщили, что Мелькор ждёт его в номере. Нужно было подниматься. Толпа народу внизу, душный лифт, узкий коридор. Всё ужасно раздражало. Торин, стиснув зубы, вновь подвергся процедуре досмотра от двух амбалов на входе, но в этот раз он не взял с собой ничего, кроме самого себя, так что поживиться им было нечем. Он рассержено рванулся от них и услышал звук открывающейся двери, а также несколько голосов, включая уже один знакомый. Моргот выходил в холл в сопровождении пяти мужчин и женщин. Все они поправляли элементы своей одежды и выглядели бессильными. Красивые лица и изящные фигуры — вот что объединяло эту эффектную компанию. — О, — Моргот остановился перед Торином, счастливо улыбаясь ему, как любимому человеку, — а вот и мой прекрасный заместитель по строительству из новой компании. Знакомьтесь, дорогие, это Торин. Его широкая, длинная рубашка была наполовину расстёгнута, а кудри, взлохмаченные местами, ко лбу же, напротив, липли тёмными змейками. Он выглядел так, словно неделю не вылезал из постели вместе с этими людьми. Гости оглядывали Торина оценивающе, чем немало разозлили его, но он всё же мог сдержать себя, а потому молчал. — А это, — продолжал Моргот, — Мириэль, Неллас, Нимлот, Дорофин и Цивил. Торин не сдержался и отвёл глаза, выражая откровенное пренебрежение. Ему вообще было глубоко плевать, как там их всех звали. Ему оставалось только надеяться, что проклятому Морготу не пришло в голову втянуть его в оргию. На это он точно не подписывался, и пересилить своё отвращение в этом случае вряд ли сможет. Но посторонние, на его счастье, всё-таки удалились, а Моргот теперь повернулся к Торину совершенно счастливый и воодушевлённый. — Вот теперь я полностью в твоём распоряжении. Торин мрачно взглянул на его «львяток», но те стояли с совершенно каменными лицами. Они, видно, навидались уже здесь достаточно, и их невозможно было хоть чем-нибудь удивить. — Хочешь шампанского или виски? — Моргот подмигнул ему и поманил пальцем, приглашая за собою. — Нет, благодарю, — с неприязнью ответил ему Торин, безразлично осматривая уют и красоту номера, пока шёл за ним следом. Они оказались в спальне. Конечно же там. Этот петух и здесь всё на камеру снимает? Торин бросил мрачный взгляд на смятую постель, в которой словно кувыркались часа два десять человек. Возможно, это было не так уж далеко от правды. И брезгливо поморщился. — И та-аак, ты пришёл для.. чего? — Моргот кротко улыбнулся, двинувшись к зеркалу. — Ах, прости мне мой внешний вид. Мне немного неловко. — Мы договаривались вчера, — призвал восстановить память Торин. По его тону и виду можно было понять, что внешность Моргота его волновала меньше всего. — Так ты пришёл за этим? — закусив нижнюю губу, Моргот оправил рубашку и принялся застёгивать её. — Жизнь воришки в обмен на. тебя? — Да. — Я восхищён, но это всё так.. неравноценно, не считаешь? Я мог бы получить тебя бесплатно. — Это вряд ли, — сухо отозвался на такую наглость Торин. Пусть грубо, зато поставит на место. Самонадеянный болван похлеще Трандуила. — И всё-таки. Я передумал. — Как это так? — в горле Торина запульсировало. Он ведь согласился. Походило на самое настоящее издевательство, и ублюдок забавлялся с ним, как хотел, то мягко сжимая лапы, то выпуская острые когти. Хотелось от души врезать по этой гладенькой физиономии, чтобы то понял, что не всё будет сходить ему с рук. — Мы договорились вчера. Ваше слово ничего не стоит?! — Тихо-тихо, не шуми, красавчик, — и Моргот весело рассмеялся. Конечно, для него всё это были игры даже сейчас, когда он видел отчаяние в глазах своего гостя. — Я убедился, что он настолько дорог тебе, что ты готов ради него на всё. На самом деле, я придумал для тебя кое-что более полезное, нежели какой-то там секс. К тому же, я уже удовлетворён, если ты не заметил. Но ты всё ещё можешь спасти воришку. Просто делай, как я скажу, и я не трону его. — И чего же вы хотите на этот раз? — Просто убей кое-кого, — на губах расцвела новая очаровательная улыбка. — «Просто убей кое-кого»?! — несдержанно рявкнул Торин. — Что это за бред?! Да за кого вы меня.. — Её имя Галадриэль, — перебил Моргот, явно потешаясь его реакцией и ситуацией в целом. Кровь в жилах Торина в одну секунду заледенела, отлила от его лица. Он не знал, что делать. Он не знал, что думать. — Это шутка, я надеюсь? — Нет. Она уже давно меня раздражает. Не то, чтобы она могла бы помешать мне в чём-либо, но должен же кто-то умереть взамен воришке. Глаза Торина сощурились. Да, похоже, ему действительно не было разницы, кто умрёт. Ему нужна была смерть, и на этом всё. — Почему именно я должен это сделать? У вас наверняка десятки профессиональных убийц или я не прав? — Это не очевидно? Ты вхож в её круг. Ведь необязательно её резать или череп разбивать. Есть более гуманные методы, против них я ничего не имею. Подсыпь ей яду, например. Жизнь за жизнь — это справедливо. Я даже не против того, чтобы ты сам ей это предложил. Её не мучают угрызения совести, что невинный человек будет страдать из-за её непомерной алчности и глупости остальных акционеров? Торин слушал всё это, и ни один мускул на его лице не дрогнул, однако внутри себя он был поражён хладнокровными рассуждениями. Это выглядело так, словно Моргот не об убийстве говорил, а об обмене шляпами. Этот человек ненормальный. Торин многое повидал в этой жизни, но то, что слышал сейчас, было настоящим безумием. — Не стану я этого делать! — вспылил он, послав убийственный взгляд Морготу. — Я знаю, кто вы такой и какова ценность человеческой жизни в ваших глазах, но я ни за что не стану пачкать руки в крови! — Подумай о том, что ждёт маленького воришку, если ты откажешься. Я сам лично стану его пытать. У меня есть уйма забавных способов для этого, — в глазах Моргота воодушевление вспыхнуло сильнее. — Ему не обязательно будет больно, но, поверь мне, оо-оочень страшно и ужаа-аасно стыдно. — Вы для начала найдите его! — гаркнул Торин. Он понимал, что находится в глухой обороне, но не может даже защитить. Его бессилие было очевидным, и он явственно ощущал это, словно Моргот бил его под дых ногами. Этот гад точно знал, на какие рычаги давить. — Это вопрос времени, а мои люди выполняют свою работу безупречно. Других возле себя не держу. Нахмурившись, Торин молчал. Черты его лица заострились. Убить леди Галадриэль, прекрасную и мудрую женщину в угоду какому-то психу и в обмен на спокойную жизнь Бильбо. Это было похоже на западню. — Я не смогу. Не смогу. Нет, — твёрдо сказал он, резко повернувшись к Морготу и глядя на его приторную улыбку. — Как знаешь, — равнодушное пожатие плечами. — Тогда разговор окончен. И Моргот взмахнул рукой, указывая на выход. Не соблюдая приличия и не попрощавшись, Торин развернулся и ушёл быстрым шагом прочь отсюда. По пути один из амбалов сунул ему в руку пистолет Гендальфа. Значит всё-таки Моргот держал своё слово. *** В желудке сжалось, когда Торин заметил за углом пару странных типов, что отчаянно делали вид, будто разглядывают карту. Это паранойя, успокаивал он сам себя. Это совершенно точно паранойя. После всего, что он услышал от Моргота, вполне естественно, что она у него развилась. Однако когда он едва вошёл в холл, к нему тут же поспешно подошла хозяйка отеля. Её вид был крайне обеспокоенным. — Господин Торин, тут был человек. Такой неприятный на вид. Он спрашивал о вас и господине Бэггинсе. Желудок ухнул вниз в ту же секунду. Это значит, их обнаружили. Это значит, не паранойя. — И что вы ему сказали? — То, что вы и просили. Что у меня нет постояльцев с таким именем. — Мы должны будем немедленно съехать, госпожа Глориоза. Женщина понимающе кивнула. — Что ж, пойду пересчитаю деньги, я ско.. Нахмурившись, Торин аккуратно удержал её за локоть. — Не нужно, мы и так доставили вам уйму проблем, — сказал он, а затем разжал пальцы. — Простите за доставленные неудобства, — и после заторопился наверх. Он ворвался в номер с довольно сильным шумом, распахивая дверь, и с порога прокричал: — Господин секретарь, немедленно собирайтесь, мы уезжаем! Бильбо вышел, прихрамывая, в гостиную с широко распахнутыми глазами. В них застыли и удивление, и страх, и даже сочувствие, а ещё сотня непроизнесённых вслух вопросов. — Ты везёшь меня домой? — сорвался с губ самый главный. — Нет. Бегом, собирайся, я по дороге всё расскажу! Сам он кинулся в спальню за чемоданами, по пути набирая номер такси. Бильбо старался торопиться, насколько ему это позволяло его состояние. Он то и дело оборачивался на говорившего по телефону Торина, пытаясь понять, что же происходит, но это было слишком непосильной задачей. Даже Ванга вряд ли с этим бы справилась. Они наспех попрощались с хозяйкой отеля, вернули ей ключи от номера и вышли на улицу, чтобы тут же нырнуть в такси. — В офис «Миддл Эйз Билдинг Корпорэйшион», пожалуйста, — скомандовал Торин и оглянулся назад, через стекло разглядывая, что творится снаружи. — Хотят следовать за нами, — тихим шёпотом произнёс для ничего не понимающего Бильбо. Тот с большой тревогой посмотрел на него, но не задавал вопросов больше. Знал, что когда будет нужно, Торин сам всё ему расскажет. Они мчались через весь город, такой красивый и радостный в солнечный, летний день, и были словно не из этого мира, а из того, что на обратной стороне — опасного, жестокого и мрачного. Нужно было отдать должное таксисту — он сумел объехать почти все существующие пробки и довольно быстро привёз их к нужному зданию. Не переставая оборачиваться, Торин расплатился, выбрался сам и помог Бильбо, а затем, легко подхватив чемоданы и пропустив Бэггинса вперёд, заторопился в здание. — Господин Торин? — с удивлением спросил его охранник, с которым, вероятно, они успели познакомиться, а может даже сдружиться. — Вы уже вернулись из отпуска? — Да, — кивнул ему зам по строительству. — Эти чемоданы я оставлю здесь, ты не против? — Конечно нет. Оставляйте, — радушно улыбнулся охранник. Надо же, а с Бильбо он никогда не был даже наполовину таким любезным как с Торином. Он даже не поздоровался с ним. — Моя благодарность, — чуть склонил голову Торин и, взяв Бильбо повыше локтя, повёл к лифту. Он выглядел очень задумчивым и серьёзным. К большому смятению и ужасу Бильбо, едва лифт пополз вверх, Торин вскинул руку и твёрдо нажал на кнопку «стоп». — Что ты делаешь? — напряжение лентами опутало воздух между ними. — Не бойся, — мягко, но решительно ответил ему Торин. — Я хотел объяснить тебе. Послушай меня внимательно, это очень важно. Сейчас я переговорю здесь, в офисе, а затем возьму такси и отвезу тебя к своему другу. Ночью он уезжает в Ирландию, и ты поедешь с ним. — Ч-что? — губы Бильбо задрожали, глаза, широко распахнутые, выражали растерянность, испуг и непонимание. Он выглядел, как ребёнок, которого впервые привели в детский сад. — Так надо, поверь, — настойчиво произнёс Торин, помассировав пальцами переносицу. — Моргот по-прежнему намерен причинить тебе вред. — Н-но.. ты ведь.. не.. — Нет, — он заметил тщательно замаскированное облегчение на лице Бильбо, но времени не было выяснять причину, — ублюдок Моргот ведёт какие-то одному ему известные игры и захотел, чтобы я убил леди Галадриэль взамен на твою свободу. Не стану я этого сделать. Без вариантов. Да и я не верю ему ни на грош. — Конечно. А что мне делать там?.. Я.. я ведь не см.. — Из Ирландии поезжай в Исландию, там тебе и придётся остаться. — На..навсегда? — руки Бильбо тоже дрожали. Он явно хотел скрыть это, но Торин всё-таки заметил. Как и то, что тот был в сокрушительном замешательстве от происходящего, едва не падая в обморок от новой информации. Всё слишком стремительно развивалось. — Я хотел бы, чтобы ты сообщил мне, что жив через какое-то время. Год, два, три.. неважно. Мне просто нужно знать и всё. Нерешительный кивок не успокоил его. Напротив. Это разбило что-то внутри. Ему самому было уже всё равно на свои чувства, лишь бы вселить уверенность в хрупкого и испуганного Бильбо, что дрожал перед ним, как крольчонок. Хоть это и наполняло Торина тёмной тревогой и делало самого уязвимым. — Я понимаю, что сейчас у тебя будто почву из-под ног выбили, но будь отважным. От этого зависит твоя жизнь, — он взял его ледяные, трясущиеся ладони в свои и крепко сжал. — Будь сильным, Бильбо. Ещё один кивок, на этот раз более решительный. Бильбо изо всех сил пытался призвать своё мужество, собрать себя воедино для дальнейшей борьбы, но было абсолютно понятно, насколько сильно ему страшно. Скоро он останется совсем один со своими проблемами и поломанной жизнью. Что ему делать и как выживать? Без дома, без друзей и без денег. Исландия — ледяная страна, не густо населённая людьми с горячими сердцами — вот, пожалуй, и всё, что он знал о ней. Торин вновь нажал на кнопку нужного этажа, лифт тронулся. Через минуту им обоим нужно будет «держать лицо» перед коллегами тогда, как оба рассыпались изнутри. — Я.. я не хочу появляться в офисе.., — прошептал Бильбо. — Мне будут задавать вопросы, смотреть, и я буду чувствовать себя очень неловко. — А я не могу оставить тебя на улице. Не волнуйся, я думаю, что мы долго проторчим здесь. Может удастся собрать акционеров в кратчайшие сроки. Посидишь в приёмной, попьёшь кофе. Бильбо замолчал, но уж совершенно точно его волнение и неуверенность никуда не исчезли, судя по его несчастному виду. Ничего, скоро он сядет в автомобиль и поедет в новую жизнь, где его никто не будет знать. Потревоженные осколки сердца Торина звякнули друг о друга. Едва двери лифта раскрылись, знакомая атмосфера офисной суеты поглотила их, будоража, как это ни странно, приятными воспоминаниями. Человеку свойственно запоминать хорошее, и это прекрасно. Мелодии телефонных звонков, негромкие переговоры сотрудников знакомыми голосами, стрекот принтеров, стук каблучков. Торин видел, как глубоко и печально вздохнул Бильбо. Наверное, он скучал по всему этому и, вероятно, понимал, что здесь в последний раз. Первым, на кого они наткнулись, к большому счастью, был Балин. Не Бофур, начавший бы громко восклицать о том, кто же явился, не Кили с Фили, от которых можно было ожидать чего-то подобного, не Трандуил, что непременно бросил бы ледяной взгляд сверху вниз, выводя из хрупкого равновесия, а Балин. Этот седовласый господин взглянул на них безо всякого удивления и прочих эмоциональных вещей, одна лишь теплота зажглась в его глазах, несмотря на хитрый прищур. — Ох, ну надо же, — промолвил он негромко, чтобы не привлекать ненужного внимания. — Что привело вас сюда? По доброй воле вы здесь или за надобностью? — Дела идут не слишком хорошо, — покачал головой Торин, хлопнув его по плечу. — Гендальф у себя? — Кажется, не уезжал. Рад видеть тебя, Бильбо, целым и невредимым. — Спасибо, — натужно улыбнулся тот, не размыкая губ. — А вот и он, — Балин указал рукой на господина Гендальфа, что, прижимая пальцем очки к переносице, вышел из кабинета с какими-то бумагами в руках и пытался прочитать их на ходу. Директор приблизился к ним почти вплотную, прежде чем оторвался от бумаг и взглянул на тех, кто стоял перед ним. Глаза его тут же залучились добротой и радостью. — Очень хорошо, что вы пришли, — без лишних приветствий произнёс он, сдёргивая очки свободной рукой. — Я сейчас же позвоню Элронду. Он, Кирдан и Галадриэль обещали приехать по первому моему зову, — и после переключил своё внимание на своего бывшего секретаря, хотя тот вовсе этого не хотел, опасаясь, что его маска с нейтральным выражением лица треснет, обнажая печаль и отчаяние, — Бильбо Бэ-эггинс, — старался придать тону беззаботный и насмешливый тон Гендальф, — как ваше самочувствие? — Неплохо, — отозвался тот, посмотрев на него снизу вверх. Вообще-то он тоже был рад его видеть, если это слово вообще применимо к данной ситуации. Бывший босс всегда относился к нему благожелательно в отличие от всех остальных. — Идёмте-ка оба со мной. Господин Гендальф повёл их прямиком в приёмную, то самое место, которое было для Бильбо вторым домом, а теперь там, за его столом, на котором он так тщательно раскладывал всю канцелярию и расставлял на его месте, сидел Альфрид. Сгорбившись, он что-то разглядывал на мониторе, но, заметив, как кто-то входит, защёлкал мышкой. Его взгляд из-под густых бровей метнулся на вошедших и остановился на Бильбо, вспыхнув откровенной ненавистью. — Господин Бэггинс, вы не станете возражать, если я переговорю с господином Торином с глазу на глаз? — обратился Гендальф к своему бывшему секретарю. — Минут через пять я приглашу и вас в кабинет, хорошо? — К-конечно, — кивнул тот. А что ему ещё оставалось? — Будьте добры, Альфрид, сделайте нашему дорогому Бильбо чашку кофе, — он подмигнул Бэггинсу ещё раз и ушёл в кабинет вместе с Торином, прикрыв дверь. *** Ладони Альфрида шлёпнули о столешницу, когда тот оторвал свой зад от стула, и Бильбо слегка вздрогнул. — Кофе тебе, значит, подать, да? — с вызовом спросил нынешний секретарь, скривив в отвращении лицо. — Это необязательно, — мотнул головой Бильбо, взглянув на закрывшуюся дверь кабинета гендиректора. Нейтральное выражение лица надтреснулось, обнажая глубокую печаль. А ведь он так надеялся, что он сможет спрятаться за маской спокойствия. — Для меня это будет только в удовольствие, ведь мне совсем нечем заняться, только и остаётся делать кофе всяким проходимцам, — в голосе Альфрида звучал неприкрытый ядовитый сарказм. Он вышел из-за своего стола и направился к кофемашине. Бильбо неотрывно следил за тем, как тот подставил чашку, как засыпал зёрна — Альфрид запросто мог подсыпать туда яду или хотя бы просто слабительного, так что бдительность не помешала бы в любом случае. Через какое-то время восхитительный кофейный аромат заполнил пространство. — Сахар, сливки, лимон, мышьяк? — с наигранной услужливостью суетился Альфрид. — Ничего не нужно, спасибо, — буркнул ему в ответ Бильбо, жалея о том, что не остался с Балином в холле. Повернувшись к нему с белой чашкой в руках, Альфрид вдруг поднёс её к губам и смачно харкнул прямо в чёрный, дымящийся напиток. — Прошу, — и протянул чашку Бильбо с ядовитым выражением лица. — Спасибо, но я не хочу, — ответил тот, отступая на шаг назад. — Тогда за каким дьяволом тебя опять сюда позвали?! — истерически выкрикнул теперешний секретарь, небрежно отставив чашку с кофе, в котором плавал харчок, на стол. Часть кофе пролилась на какие-то бумаги. — Я тут нализываю этому старому мудню целыми днями, выполняю его маразматичные приказы, а он всё равно тащит сюда тебя! Тебя! Тупого, никчёмного коротышку, который дарит шефу секс игрушки и трахается с кем попало у него на столе! Бильбо молчал, опустив глаза в пол. Хуже всё равно уже быть не может, даже если сюда войдут все и начнут втаптывать его в грязь ногами. Он слишком истощён, чтобы противостоять хоть словом. И Альфрид, видя это, упивался своей вседозволенностью. — А знаешь, как тяжело было найти актёра, чтобы хоть немного походил на тебя, да три профессионала замучались лицо парню гримировать, чтобы его физиономия хоть отдалённо напоминала твою уродливую рожу! Но сыграл он превосходно, даже не зная тебя лично, да ведь? Даже я бы поверил, если бы не был в курсе. И этот изврат Хэлкар сказал то же самое. — Так это ты подстроил, — произнёс Бильбо, глядя на носки своих ботинок. Не то, чтобы его сейчас это слишком волновало или удивило. По сути не было никакой разницы, Альфрид это сделал, господин Хэмфаст или же сам господин Саурон. Будущее от этого вряд ли изменится, и у него сейчас были гораздо бОльшие проблемы. Выяснять отношения, обвинять кого-то или кому-то что-то доказывать не было ни времени, ни сил. — Конечно же я, здесь кроме меня больше никто не может шевелить мозгами. Но никто даже не высказал мне похвалы. Зато я был точно уверен, что ты в нашей компании больше не появишься. Так не же!.. Наступит ли то время, когда ты перестанешь таскать сюда свой раздолбанный зад?! — Я больше не вернусь. Ты видишь меня в последний раз., — тон был таким обреченным, что даже Альфрид на секунду заткнулся, смакуя эти две прекрасные фразы. — Вот и славно! Всё равно ты тут никому не нужен. Все смеялись над тобой, когда ты ушёл. Ты, наверное, вообще не имеешь чувства собственного достоинства, раз готов лизать им ботинки, когда они потешаются над тобой вовсю...