Soul Knights 2: Пожиратель душ

Чем больше приближался Юмэ, тем более пугающим, чужим и нечеловеческим казался его образ. Доспехи, вроде бы, остались теми же, но изменились движения, а сверкающий блеск в его глазах стал неясным тусклым сиянием. Даже аура отчаянной слабости, всегда окутывавшая его, превратилась в нечто совсем иное. Риоко невольно попятилась, хоть Хора и прекратил атаку. Она не знала, кого из них боялась больше, чья аура была страшнее — рыцаря или пожирателя. Юмэ, впрочем, не собирался атаковать боевых товарищей. Казалось, он не видел никого и ничего вокруг, кроме закованного в чёрно-золотую броню пожирателя, глядевшего на него с ухмылкой. — Какая встреча… — выдохнул Хора в восхищении. Кажется, даже он заметил изменения в повадках Юмэ. — Я уж думал, ты не придёшь. Благодарю за визит, — с этими словами он поклонился, и этот великодушный жест удивительно подходил его новой броне, скованной из благородного металла. Юмэ ничего ему не ответил. Только остановился в нескольких метрах напротив, выпрямил сутулую доселе спину и обжёг Хору тем самым неясным холодным светом, что разливался по его астральным венам. Истоки этого света сливались воедино и впадали в широкое устье бесконечных пустых глазниц, словно в страшное, давно забытое всеми озеро, отражающее свет тысячи звёзд, в том числе и свет такой незаметной, но такой прекрасной звезды — Алькор. Однако, свет звёзд чужд и холоден. Человеку в нём не согреться. Такой свет может только убить. Риоко, наконец опомнившись, воскликнула: — Юмэ! Беги! Сначала он не обратил на неё никакого внимания, но затем медленно, очень медленно повернул голову и пронзил Риоко леденящим взглядом. Глаза друга показались ей такими не потому, что в них скрывалась угроза, а потому, что в них она не увидела знакомого приветствия, радости при виде близкого человека. Глаза Юмэ всегда выражали такие чистые эмоции, даже если сам он хотел казаться бесстрастным. «Понятно… — Риоко поникла головой. — Он всё ещё… Не вернулся». — Если он не справился с Сиви, — заговорил Бишоп, будто читая её мысли. — То как попал сюда?.. Риоко помедлила, но потом дала ответ, который совершенно внезапно родился в её голове благодаря вере: — Я думаю… Думаю… Что он на пути к победе, — и, сказав это, она почувствовала, как внутри загорается пламень надежды. — Даже если так, — продолжил Бишоп. — Хору ему не победить. Ладно, — он обернулся. — Кажется, наш маленький рыцарь сможет отвлечь его ненадолго. Пойду посмотрю, что можно сделать с Мирай. Риоко ему не ответила. Она смотрела на две фигуры, стоявшие друг напротив друга, и, кажется, полностью погрузилась в готовое разыграться между ними представление. Последнее представление. Первым в движение пришёл Юмэ. Однако, он не атаковал, а сложил руки вместе, как будто собирался взять меч в обе руки, и ввёл тем самым Хору в замешательство. Пожиратель держался на расстоянии. Не то что бы ему было нужно бояться, но всё-таки, рыцарь в синей броне, который уже успел стать его самым заклятым врагом и самым удивительным противников из всех, кого он встречал, умел изумлять, как никто другой. Прошло несколько секунд. Сначала меч в руках Юмэ отбросил неясную тень, но затем от него, точно призрак, отделилось новое лезвие, значительно короче и тоньше первого. Удивительно изящный клинок рождался прямо на глазах, а когда его время пришло, Юмэ развёл руки в стороны. Теперь в каждой из них было оружие. И, как только второй клинок родился, Юмэ пустился в безудержный, самозабвенный танец. Он то кружился на месте, то делал плавные выпады; то держал мечи вместе, то разводил их в стороны. Его тактика показалась Хоре умилительной, но, как только он попробовал атаковать, то понял, что не знает, в какой момент Юмэ сведёт мечи вместе, блокируя, а в какой сделает выпад, чтобы нанести удар. Стоило Хоре растеряться, как Юмэ двинулся на него, вращаясь с умопомрачительной скоростью. Он превратился в сплошной ураган, из которого, словно зубы неведомого зверя, торчали остро заточенные лезвия. Из-за скорости движения они превратились в тысячу. Но простое оружие не могло нанести никакого вреда броне, дарованной мистическим кольцом. Стоило Юмэ нанести уверенный удар большим мечом, как его наконечник треснул и обломился. Хора не выдержал и засмеялся. Но в это время кипевшие в Юмэ эмоции мгновенно рождали золотые нити, что встали на место разлома и залатали его. Хора не был удивлён, не был испуган и не ощущал превосходства, но всё равно не мог не смеяться — настолько уморительным оказался исход смелого выпада. В следующую секунду два клинка и меч, извергнутый из чрева пожирателя, столкнулись, разбрасывая по округе ослепительный блеск искр и оглушительный звон. В этот момент сокрушительная мощь двух воителей столкнулась косыми лучами, отбрасывая их друг от друга. Хора, наконец, оказался на расстоянии от своего противника и не преминул воспользоваться этим. Зелёный камень на кольце заиграл изумрудным блеском, и тело пожирателя разорвали толстые лозы, напоминавшие щупальца. Увидев их, Юмэ почувствовал, как в нём пробуждаются чужие воспоминания, забытые давным-давно, и в следующую секунду его тело превратилось в колючую розу. Навстречу толстым зелёным путам отправились десятки увенчанных шипами лоз. Риоко, наблюдавшая всё это время за боем затаив дыхание, наконец, сумела воскликнуть: — Это же способность Сиви! — Верно, — обернувшись, Риоко увидела Бишопа, который тащил Мирай. Та была без чувств, и раны в её теле по-прежнему не зажили, продолжая сочиться густой аурой розового цвета. Крестоносец продолжал, и его голос содрогался от тяжести чужого тела: — Выходит, у Сиви ещё есть шанс. Если он победит, то душа Юмэ умрёт, и его тело достанется Сиви. Но пока его присутствие, кажется, нам только на руку. Пусть сражается вместе с Юмэ. Пусть поможет ему победить! После этих слов оба рыцаря устремили взгляды на поле боя. Лозы и путы уже успели достигнуть и убить друг друга. После неудачного размена Хора и Юмэ вернулись к ближнему бою. Последний пытался пробить защиту пожирателя, атакуя по очереди двумя мечами. Хора уже и сам не мог понять, чего он хочет: уничтожить четыре жалких души и насытиться или отдаться вечному веселью, до тех пор, пока голод не заберёт его жизнь. Он боялся сомневаться, потому что голос внутри, голос, которому принадлежала сила кольца, мог освободиться именно в момент сомнений. Оба клинка Юмэ, наконец, разбились, рассыпались на миллионы осколков, подобно зеркалам, но тут же родились снова из вихрей золотой энергии. Его броня трескалась от его собственной сокрушительной силы и мощи противника, но тут же восстанавливалась — мелкие золотые огни латали трещины сами по себе, ведомые одними только эмоциями владельца. С каждой секундой движения Хоры становились быстрее, а удары — яростнее и сильнее. В один момент его броня и оружие, а также всё вокруг, снова поглотил огонь разрушения. В нём закипел гнев и непреодолимая жажда убийства. Юмэ впервые почувствовал что-то отдалённо похожее на страх, когда знакомый азарт пропал с лица пожирателя, делая его похожим на неразумную тварь без чувств и желаний. Однако, Юмэ обрадовался этому пробившемуся из глубины чувству. В тот момент он почувствовал себя самим собой, вспомнил свою жизнь и самые драгоценные её моменты. Но вместе с этим он вспоминал фрагменты другого, совершенно чужого мира. Это был мир призрака, что поселился в нём и пытался поглотить его душу, чтобы обрести второй шанс. Из тела Юмэ вырвалась зелёная лоза. Она поразила противника в бок и вышла с другой стороны, а самого Юмэ откинула назад. Оказавшись на таком расстоянии, он выпустил ещё две лозы и пронзил Хору в грудь и в живот. В отличие от оружия, созданного из примитивных положительных эмоций, лозы, доставшиеся ему от Сиви, ломали драгоценную броню, будто находя в ней лазейки. В тот момент атаковал, конечно, не Юмэ, а призрак, сражавшийся с ним плечом к плечу. Хора завопил, перерезая десятки зелёных пут, пронзивших его, а затем его тело оплели корни и стебли. Они постепенно росли, сплетаясь друг с другом, стремясь вверх, к солнцу, которого не существовало, утолщали ствол, рождали ветви. Внезапно выросшее древо поглотило пожирателя, пустило свои корни повсюду и захватило Юмэ проворными стеблями. Попав внутрь ствола, он оказался стоящим вплотную к Хоре — настолько близко, что мог разглядеть каждый шрам на его изуродованном лице. Пожиратель разверзнул пасть, издавая ужасные хрипы и стоны, и потянулся к голове Юмэ. Два клинка, будто сами собой, закрутились, разрезая толстые стебли ствола и тело пожирателя. Через мгновение Юмэ вырвался из плена. Величественное древо погибало под аккомпанемент душераздирающего вопля. Изумрудный огонь в кольце вспыхнул в последний раз и погас, но ему на смену тут же пришёл красный, и всё вокруг тут же охватило беспощадное пламя, горячее настолько, что Юмэ чувствовал его жар даже издалека. Оглянувшись, он понял, что находится в кольце огня, и отступать ему больше некуда. Поля боя венчала гора сгоревших ветвей, и из неё медленно выходило охваченное гневным пламенем создание. Взмахнув мечом, оно отправило залп вперёд. Юмэ кувыркнулся через голову, стараясь увернуться, но жадный огонь облизал его спину, раскаляя доспехи и заставляя вопить от боли. Некоторое время Юмэ продолжал стоять, в ужасе наблюдая за тем, как Хора приближается к нему. Но затем успокоил дыхание. Заставил своё тело перестать дрожать. Крепко обхватил оба меча. «Вот теперь начинается настоящий бой». Когда между ними оставалось около десятка метров, Хора внезапно рванул вперёд, будто подхваченный мощным воздушным потоком или взрывом. Это был не бег и даже не прыжок. Больше всего его движение напоминало полёт. Юмэ скрестил лезвия, готовясь принять удар, и, когда Хора в него врезался, по миру прокатилась ударная волна. Она была настолько могуча, что приняла зримые очертания. Блестящий серп прокатился по округе, сбивая с ног стоявших в отдалении соул найтов, а когда он достиг далёких скал, то разрезал их на части, порождая раздирающий внутренности грохот. Волна исчезла вдали, но, судя по шуму, она продолжала лететь вперёд, разрушая всё на своём пути. Поднявшись на ноги, Риоко обернулась и посмотрела вдаль. Её сердце сжалось. «Куришима…» А обернувшись, она не увидела ни Юмэ, ни Хору. — Где они?! Куда они делись?! — Риоко закрутилась на месте. Вместо ответа Бишоп молча показал в сторону стены. Она была практически полностью уничтожена. В момент удара Юмэ принял всю силу на себя и, ломая все препятствия на своём пути, устремился в пустоту.

***

Темнота, пустая земля и даже звёзды далёких душ — всё охватило пламя. Поднявшись на ноги, Юмэ понял, что и его оружие, и броня — практически всё было уничтожено. Золотая аура, живущая в его доспехах, практически обрела свободу. «Так вот она… Истинная душа». Однако, внутри в нём не угасли ни эмоции, ни жажда боя. Доспехи медленно воскресали, а затем и оба меча родились вновь. Юмэ огляделся по сторонам. Хоры нигде не было видно. Апрочем, если здесь был огонь, то и он должен был находиться где-то поблизости. Юмэ двинулся вперёд, то и дело оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове. Хора возник внезапно. Издав звероподобный рёв, пожиратель выпрыгнул из-за стены огня и накинулся на Юмэ. Тот в момент удара закрыл мечом горло, а маленький клинок так и остался выставленным вперёд, и Хора сам на него насадился. Но его это, кажется, совсем не волновало. Он продолжал тянуться к Юмэ с развёрзнутой пастью. Хора ослаб — это чувствовалось по его движениям, по страху и гневу, обвиваших его душу, словно пламя вокруг. Юмэ оставалось только тянуть время. Собрав свои последние силы, он отбросил пожирателя и вскочил на ноги. Воздвигнув оба клинка по бокам, он повернулся к Хоре правым и осторожно, как во время рыцарской дуэли, двинулся вперёд. Хора завопил и ринулся на него, бездумно размахивая мечом. Юмэ было больно видеть, как угасший человек, говоривший с ним всего несколько минут назад, превратился в то, что он видел перед собой, но отступать было уже нельзя. Столкнувшись с Юмэ, Хора попытался ударить его мечом, как дубинкой, но промахнулся. Юмэ разрезал его тело ловким диагональным ударом. Хора отпрыгнул в сторону, застонав от боли, но затем зарычал и с новой силой бросился на врага. Юмэ снова и снова отбрасывал его назад, словно взбешённую собаку, которая никак не могла понять, как подступиться к человеку с оружием. Хора уронил меч и набросился на Юмэ с голыми руками, обхватил его запястья, и всё тело Юмэ охватило пламя. В тот момент он уже практически не чувствовал боли. Освободив руки и продолжая гореть, он резко развернулся и, заведя большой меч Хоре за спину, ударил его по лопаткам. Пожиратель свалился навзничь, и Юмэ вонзил оба лезвия ему в спину. И тут же погасло пламя вокруг. Тут же прекрасная золотая броня исчезла, иссяк её лучистый свет, и на её месте оказались старые лохмотья. Тут же исчезла аура всесокрушающей силы вокруг жалкого, пропащего существа. Юмэ стоял на его спине и мог сделать с ним всё что угодно. Мог убить, а мог долго мучить, прежде, чем сделать это — отрывать пальцы по-одному. Юмэ испугался этой мысли. Он отскочил назад. Хора не вставал — лишь дрожал в судорожных конвульсиях. — Е-есть… Х-х-хочу… Е-е-ест-ть… Голод… Враг страшен только тогда, когда у него нет иной цели, кроме победы. Хора сражался не столько ради неё, не столько ради утоления голода, сколько ради удовольствия. Голод убивал его, заставлял чувствовать себя унизительно, будто безумное животное, которому недоступны высшие духовные потребности. Его реальное тело погибло, и душа была отравлена первобытными инстинктами кровожадного хищника. Кто знает, быть может, он испытывал боль, чувствуя, как превращается в чудовище? Каким человеком он был при жизни? Почему-то Юмэ казалось, что очень приятным и интересным. Ему захотелось поблагодарить Хору за то, что в последний момент он справился с примитивным инстиктном и позволил ему победить. Юмэ отвлёкся от своих мыслей, когда лежавший на земле пожиратель снова забормотал что-то непонятное. Он больше не казался опасным, и Юмэ нагнулся к нему, тем не менее, стараясь оставаться настороженным. Он нагибался всё ниже к зловонному, прогнившему рту, но слов всё равно не смог подобрать, а когда оказался достаточно близко, Хора, неожиданно ожив, собрал все свои силы и надел на его указательный палец кольцо с тремя каменьями. Сразу же после этого он умолк и упал, на сей раз уже окончательно, а затем начал распадаться на серый прах. Подобно тому, как облетает ствол дерево холодной осенью, тело Хоры превращалась в ничто, оставляя после себя лишь голый скелет. Но Юмэ этого уже не видел. Ощущение было похоже на первое серьёзное ранение, которое Юмэ получил в мире душ. Тогда Риоко вонзила его собственный меч ему в живот. Весь мир потемнел, чувства притупились. Осталась только боль. На сей раз боли Юмэ не ощущал, но он провалился куда-то глубоко, в мир без чувств, в мир настоящей темноты, где света нет и быть не может, и наблюдал за реальностью будто со дна глубокого колодца. Риоко бежала к нему. Увидев, что тело Хоры превратилось в прах, она обрушилась на колени. Она сожалела, что не успела нанести последний удар. Она хотела, чтобы ему хотя бы на этот раз не пришлось сражаться с чужой душой. Но теперь внутри него была ещё одна чужая душа, которую ему предстояло победить, чтобы не потерять себя. Бой с Хорой ещё не окончен. И не только с Хорой… «Четыре… Четыре…» В один момент Юмэ понял, что внутри него не три, а четыре души. У кольца тоже была своя душа. Он осознал это в тот момент, когда холодный металл кольца осел на его пальце и отправил на дно этого бесконечно глубокого колодца. Тьма в третьем камне сгустилась. Юмэ упал на колени, а затем согнул и верхнюю часть тела, будто в самоуничтожительном поклоне. По его телу заструилась густая тьма, и она сочилась наружу, заменяя ослепительное золото. Он медленно погружался в забвение. В его душу пробралось создание, с которым не могли сравниться Сиви и Хора вместе взятые. И ему уже никто не мог помочь.

***

Шторм омывал недвижимые стены Чистилища. Его запечатанные залы стояли, утонув в столетней тишине, и только комната на самом верху была открыта всем ветрам. Он стоял на самом краю широкого балкона и смотрел вдаль — туда, где сверкала едва заметная звезда. Полы его длинного белого плаща развивались на ветру. — Понятно… Так значит, уже четыре… В том числе душа Золотого рыцаря, — при этих словах он не смог сдержать улыбки. — Всё идёт по плану… Продолжение следует…