Чёрные воды

      Цири даже не пытается сделать вид, что работает. С самого утра она пребывает в совершенно рассеянном состоянии, нервно вертит в руках телефон. Нет, она не ждет звонка: просто ей необходимо чувство чего-то осязаемого в руках. Время тянется ужасно медленно. Цирилла с трудом переживает каждый чудовищно растянутый час рабочего дня; ждет и боится вечера.       Ей назначено на восемь. Цири поедет к доктору сразу после работы, и к предстоящей встрече она готовилась с маниакальной тщательностью. О, как она долго выбирала утром наряд! На работе полагается носить деловой костюм, поэтому особую фантазию не проявишь... Собственно, Цирилла и не собиралась ничего проявлять. Запрещала себе это делать. Но... Сейчас на ней чулки с изящной кружевной тесьмой вместо привычных колготок.       Время от времени, томясь в кресле за рабочим столом, Цири прикасается пальчиком к кружеву. Никто не видит. Никто не замечает... Она немножко более обнажена, чем обычно. И это дарит восхитительные ощущения. Но когда Цирилла увлекается слишком сильно, она прикусывает губу, убирает руку из-под юбки и смотрит на часы. Только половина второго. Как ей выдержать оставшееся время?       Есть совершенно не хочется. Утоление голода исчезло из списка её потребностей на сегодня. Зато жажда мучает сильнее обычного. Август аномально жаркий.       Всякий раз попав в уборную, Цири останавливается у зеркала, тревожно глядит на свое отражение. Глаза лихорадочно блестят, щеки горят нездоровым румянцем. Она не знает, что с этим делать, лишь без особой надежды брызгает холодной водой себе на лицо, шею и грудь. Кажется, это немного помогает освежить мысли.       Так и проходит этот непростой день с частым поглядыванием в зеркало и тягостным сидением за рабочим местом. Вечером Цири прощается с коллегами, но не воспринимает ничего из сказанного в ответ. У выхода её уже ждет такси. Каблуки, на удивление, ровно стучат по асфальту, отмеряя расстояние к автомобилю.       В офисе доктора Янковски тише, чем это было в первое посещение Цири. Посетителей в приемной нет — это и не удивительно, ведь уже довольно поздно. Бьянка улыбается ей, хотя видно, что за целый день она невероятно устала напяливать на себя приветливую улыбку. — Доктор Бреакк Глас уже ждет Вас в кабинете. Вас проводить? — Не надо, — сразу отказывается Цирилла, — я помню, куда идти.       Она не собиралась грубить. Виной всему нервы. А еще Цири хочет выкроить для себя одну лишнюю минуту одиночества, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть перед тем, как она зайдет в кабинет к эльфу. Меньше всего Цирилле хочется, чтобы Бьянка видела её состояние. У неё-то наверняка нет проблем с эльфами и с мужчинами вообще.       Цири дважды стучится в дверь, чтобы оповестить о своем прибытии, и тихонько входит.       Её ждёт сюрприз, к которому она не была готова.       Доктор Бреакк Глас сидит на том самом диванчике, что и в прошлый раз, а рядом с ним расположился... еще один эльф. Цири сразу замечает заостренное эльфийское ухо, выглядывающее в массе черных, чуть вьющихся волос.       На звук открывающейся двери Эредин реагирует поворотом головы и дружелюбной улыбкой, которая мгновенно провоцирует у девушки участившееся сердцебиение. Второй эльф неохотно убирает в карман смартфон и тоже смотрит на гостью.       Чудесно, просто чудесно! Мало ей было одного доктора-эльфа, так на тебе еще одного... кого? Кто, вообще, этот парень и что он делает здесь?       Цири откровенно недовольна. И возбуждена.       Эредин поднимается с места и галантно указывает рукой на уже знакомый диван напротив, предлагая ей сесть. — Добрый вечер, госпожа Рианнон. Прошу, садитесь.       Ей кажется, или в голосе доктора слышится насмешка? — Добрый вечер, — она отвечает ему сухо и, гордо приподняв голову, идет к предложенному месту.       Каждый шаг она буквально чеканит, испытывает удовольствие оттого, как громко и уверенно стучат её каблуки по полу, не смотря на нервы. Она знает, что в этот момент оба эльфа наблюдают за ней: как покачиваются её бедра, как грудь вздымается от частых неглубоких вдохов. Пусть.       В кабинете непривычное освещение. За окном глубокий вечер, а, значит, солнечные лучи не заливают комнату. Источником света выступают несколько ламп. Верхний свет выключен. Кабинет окрашен в приятные желтоватые оттенки, пребывая почти в полумраке. Цири отмечает про себя, что так ей нравится больше. Может, не так будет бросаться в глаза, когда очередной вопрос Бреакк Гласа вынудит Цириллу залиться румянцем. Она тщательно следит за плавностью своих движений, когда перекладывает сумочку рядом на диван, когда поправляет юбку, чуть дотягивая её до колен, когда убирает за ухо прядь волос, заслонившую глаза. При этом не позволяет себе смотреть на эльфов.       Эредин, как обычно, выглядит сногсшибательно. Абсолютно спокоен, уравновешен; облачен в идеально отглаженную рубашку и брюки. Всем своим видом демонстрирует исконно эльфийский блеск. Он поворачивается к юноше справа и мягко начинает свою речь: — Познакомьтесь, пожалуйста. Это Карантир Ар-Фейниэль. В этом месяце он проходит практику в нашей клинике. С Вашего позволения, он будет присутствовать на сегодняшнем сеансе в качестве наблюдателя.       Девушка неотрывно смотрит на Эредина, получает истинное наслаждение от созерцания его великолепных внешних данных, от наблюдения за его мимикой. Он не позволяет себе резких движений, держится с подобающей эльфу грацией... Улыбается одним уголком губ, чтобы придать выражению своего лица доброжелательность и привнести непринужденность в царящую здесь атмосферу. И у него прекрасно получается.       Цири нехотя переводит взгляд на другого эльфа. Он невероятно похож на Бреакк Гласа, но совсем другой. Он моложе, поэтому еще красивее. Но, в отличие от доктора, не стремится продемонстрировать Цирилле свое расположение. Карантир не стесняется того факта, что ему здесь откровенно скучно. Некоторое время он одаривает гостью изучающим взглядом, а потом одним ленивым кивком головы дает понять, что знакомство закончилось, и снова посвящает свое внимание смартфону.       Она ощущает себя задетой. По сути, практикант проигнорировал её, и беспокойство этим фактом вынуждает Цири чувствовать себя отвратительно. — Кажется, моё согласие пока не было озвучено, — она говорит это, сцепив зубы.       Это дает свой эффект: молодой эльф снова поднимает голову и удивленно смотрит на Цири. Скорее всего, никто из них не ожидал, что dh'oine, как они любят называть людей, будет открыто высказывать недовольство насчет формата сегодняшней встречи. Эредин немного суетится и говорит мягким примирительным тоном: — Это я виноват. Мне стоило предупредить. — Всё в порядке, Эредин. Я приду как-нибудь в другой раз, — произносит Ар-Фейниэль, но смотрит при этом на Цири.       Синие глаза эльфа озаряются неприятным огоньком, когда их взгляд скользит по Цири прежде, чем юноша поднимается и делает шаг к выходу.       Теперь она узнала его. Этот эльф сразу показался ей знакомым! Она уже видела его. Это было в метро около недели назад. Он и тогда сидел со своим дурацким телефоном, так увлеченно набирал кому-то сообщение, что проехал свою остановку. А когда уже пробирался к выходу, то случайными прикосновениями к Цирилле чуть не лишил её сознания. Ох, она хорошо помнит слабость, что накрыла её, когда она почувствовала спиной тепло и твердость его тела... Это длилось всего секунду, а потом он ушел прочь, как и уходит сейчас. — Карантир, сядь.       Это было сказано негромко, но настолько твердо и жестко, что Ар-Фейниэль, действительно замирает на месте. Цири, удивленная тоном Эредина, украдкой оглядывается на него. Оба эльфа смотрят друг на друга с поразительно отрешенным выражением лица, не позволяя себе ни грамма эмоций. Видно, что они не желают посвящать Цириллу в то странное, что между ними происходит. Это длится некоторое время, а потом Карантир театрально поднимает руки, капитулируя, и садится на место.       Цири не понимает смысла сцены, свидетелем которой только что стала. Почему Эредину так важно, чтобы этот юнец остался? И почему доктор имеет на него такое влияние? У девушки появляется догадка, которая не слабо её волнует... А что, если это отец и сын? У них точно есть определенная разница в возрасте, но по эльфам всегда очень сложно определить, сколько им лет. Они часто кажутся моложе своего возраста и даже в годах выглядят необычайно привлекательно. И, все равно, Цирилле думается, что Эредин слишком молод, чтобы быть отцом Карантира. Но они так восхитительно похожи...       Румянец окрашивает её щеки. Агрессивные нотки, прозвучавшие в голосе Бреакк Гласа, немного меняют его, и это провоцирует дрожащую волну возбуждения в теле Цири, хотя она твердо намеревалась держать свои чувства под контролем во время сеанса. Она уже и не помнит, что разозлилась на Карантира из-за его присутствия, а позже — из-за его равнодушия к ней. Её мысли полностью концентрируются на том обстоятельстве, что эльфов в кабинете двое, а она — одна.       Пора снова вдохнуть и выдохнуть. Эредин опять выглядит так, будто никакой перепалки между мужчинами и не было. — Воды? — предлагает он вежливо гостье.       Цири только сейчас замечает, что кусает губу. Охотно соглашается, потому в горле, действительно, пересохло. — Всё в порядке, Цири? — Всё хорошо. — Вот и славно. Начнем сеанс?       Цири, даже если и хочется воспротивится, то не знает, как. Скорее всего, Карантир останется здесь, и ей придется с этим смириться. — Начнем.       Она снова немного вжимается в спинку дивана, подсознательно желая обеспечить себе чуточку больше пространства, которое отделяло бы её от двух эльфов. Эредин перебрасывает ногу на ногу, подпирает подбородок кончиками пальцев; Карантир, заскучав, скрещивает руки на груди. Оба смотрят на неё, и сердце девушки норовит пуститься в безумный пляс. — Начнем с хорошего. Я получил Ваш эмейл с результатами анализов, — тон Бреакк Гласа суховат, как и подобает врачу. — Никаких серьезных отклонений я не заметил, томографические снимки также указывают на то, патологических признаков нет.       Это, действительно, хорошая новость, но почему тогда Цири не может успокоиться? — Значит, мой случай не безнадежен? — интересуется она.       Доктор потирает пальцы и после короткой паузы говорит: — Я склонен верить, что безнадежных случаев не бывает вообще.       Карантир издает смешок.       Взгляд Эредина и Цириллы тут же обращаются к нему. Вернее, Бреакк Глас лишь одаривает его недовольным коротким взором и снова обращается к пациентке, а вот Цири продолжает смотреть на парня. Находит его черты безумно привлекательными, и даже нагловатая усмешка, спрятанная в изгибе его губ, не портит впечатления. Карантир красив, и он знает это. А еще нахален и даже самовлюблен. И, все равно, прекрасен. — Но мы, однако, нуждаемся в более глубокой диагностике, Цири, — Эредин опять перетягивает на себя её внимание. — Нам придется посвятить Вашим расстройствам конструктивную беседу. Возможно, некоторые вопросы покажутся Вам уж очень личными и даже вызовут смущение, но я хотел бы, чтобы Вы были честными, отвечая на них. Вы готовы?       Готова ли она? Разве к такому можно быть готовой? Но деваться некуда, придется отвечать. В конце концов, у неё уже есть опыт. Прошлый сеанс она держалась, в принципе, достойно. Правда, в этот раз ситуация сложнее — у нее целых два слушателя, а не один. — Готова.       Эльф удовлетворенно улыбается ей, и в свете тускловатой лампы его улыбка кажется немного лукавой. Или это тень от длинной темной пряди волос так падает на его лицо? — Замечательно. Как Ваше настроение?       Цири, приготовившаяся к вопросу посложнее, с облегчением выдыхает. — Прямо сейчас или вообще? — И сейчас, и в последние дни.       «Все последние дни я представляю, как было бы хорошо отдаться тебе во время одного из наших сеансов. Поэтому я с утра до вечера хожу возбужденной и едва сдерживаюсь, чтобы посреди рабочего дня не заняться самоудовлетворением в туалете. И прямо сейчас мои желания, в целом, ничем не отличаются», — думает она, но говорит совсем другое: — Терпимо.       Эредин снова улыбается, будто Цири его забавляет. — Будем считать это положительным явлением. Хорошо, Цири. Давайте поговорим вот о чем: как часто вы фантазируете? — Бреакк Глас сосредотачивает на ней взгляд тускло мерцающих зеленых глаз. — Вообще или о...? — Да, Вы правильно поняли. Я имею ввиду сексуальные фантазии.       Она понимает, что зря расслабилась: доктор намерен задавать провокационные вопросы, чтобы выудить из разума Цири то, что она больше всего хочет от него скрыть. Как можно быть честной и при этом утаивать своё безумное желание к Эредину? Цирилла не знает, что делать, но пока решает на врать. — Часто, — напряженно выдыхает она. — Ваши фантазии, обычно, посвящаются определенному объекту?       Сама не зная, почему, девушка вдруг косит взгляд на Карантира. Боже, что может выглядеть более красноречиво, чем этот неуместный выстрел глазками в сторону молодого эльфа? Цири готова от стыда провалиться сквозь землю! Складывается впечатление, будто Эредин точно знает, какие наводящие вопросы задавать, чтобы Цири явила народу правду. Допустим, она скажет "да", и что тогда? Её спросят, о ком конкретно она фантазирует? Ещё чего! — Нет.       Доктор молчит, не спешит комментировать или задавать следующий вопрос. Он просто смотрит на Цириллу; кажется, решает, верить ей или не верить. Но Цири не собирается сдаваться. Она сглатывает собравшуюся во рту слюну и настраивается на то, чтобы выдержать взгляд Эредина, пока тот сам не отведет глаза. Вот только эльфа не утомляет игра в гляделки, и девушке становится жарко из-за их длительного зрительного контакта. — Хорошо, — в итоге говорит он. — А есть что-то общее в каждой отдельной Вашей фантазии? Например, место, ситуация или характер воображаемой связи?       Цири отчетливо понимает, что на неё смотрят оба эльфа, замечают, как она безнадежно краснеет. Тело, до кончиков пальцев, сковало напряжение; девушка дышит по чуть-чуть, словно боится, что её дыхание станет до неприличия шумным. Но и сидеть, застыв в одной позе, она тоже не может — скованные мышцы ужасно ноют. И доктор ждет ответа. — Ну, — девушка старается подобрать наиболее подходящие слова, — характер, я думаю, грубый. — Грубый? — деликатно повторяет Эредин.       Но ответ ему дает не Цири, а Карантир. Он что-то коротко произносит на эльфийском, сопровождая фразу легкой ухмылкой. Это древнее наречие эльфов, которое они почти никогда не используют в обыденной жизни, поэтому Цирилла не понимает ничего из сказанного. И это страшно раздражает её. И ещё больше она раздражается, когда Эредин отвечает практиканту коротким, но многозначительным взглядом. Эти остроухие черти смеются над ней?!       Цири злится, и злость непредсказуемым образом влияет на её поведение. Этот молодой эльф слишком много себе позволяет, да и доктор ничем не лучше. Так почему тогда Цири должна контролировать себя? И вообще, кто здесь психотерапевт? Пусть Эредин сидит и думает, как корректировать её поведение! — Да, мне нравится грубость, — говорит Цири и не волнуется из-за того, что это могло прозвучать развязно или слишком жестко.       Сказав это, она тянется к столику, наливает себе немного минералки в стакан. На время расстояние между Эредином и Цириллой сокращается, но девушка не спешит сразу же отпрянуть назад. Она обхватывает стакан пальцами, делает неторопливый глоток, ставит его на место и только потом падает обратно на спинку дивана. Бреакк Глас, следящий за каждым её движением, немного наклоняется вперед и мягко произносит: — Расскажите поподробнее. Опишите какую-нибудь из Ваших последних фантазий. — Я думала, Вы будете советовать искать способ отвлечься от подобных мыслей, а не станете обсуждать их со мной, — резонно замечает Цири. — Но я не смогу Вам помочь, если не буду знать, с чем имею дело.       Эредин, конечно, чертовски прав. Но девушка и не собирается спорить. И, хорошо зная, что эльфы наострили свои и так чрезмерно острые уши, Цирилла начинает рассказывать: — Окей. Я довольно часто представляю себя... стоящей на коленях.       Цири немного переоценивает свою смелость и делает паузу. — И что Вы делаете, стоя на коленях? — серьезно спрашивает Эредин.       На ум приходит простое слово "сосу", но Цирилле оно кажется слишком грязным. Но, с другой стороны, всё грязное постоянно сопровождает её. Мысли девушки уже длительное время абсолютно хаотичны, словно бурная мутная река. И кажется, будто Цири отчаянно пытается держать голову поверх воды, но понимает, что рано или поздно все равно захлебнется. И борьба эта, долгая и мучительная, длится лишь потому, что Цирилла принуждает себя...       А если не делать этого? — Ласкаю мужчину, — тихо шепчет она и открыто, хоть и немного пугливо, смотрит в глаза Эредину.       Сминает в пальцах край юбки, находясь в нервном ожидании реакции доктора. — Почему на коленях, Цири?       Карантир даже перестал вертеть в руке телефон, и девушка только сейчас осознает, как её отвлекало это. Она слишком часто поглядывала на его руки. Красивые, ухоженные руки с тонкими пальцами. Ах, Эредин ведь задал вопрос... Ей придется хорошенько подумать над ответом. Но Цири — не мастак в самоанализе, поэтому просто говорит то, что чувствует: — Это возбуждает меня. Когда мужчина надо мной, я чувствую его силу. Я понимаю, что он властвует. Управляет моими движениями. Мне... нравится подчиняться.       Окно в кабинет приоткрыто, с улицы доносится шум дороги и музыка из ресторана неподалеку. Мир живет своей жизнью, люди занимаются привычными делами: добираются домой с работы, прогуливаются, посещают магазины и развлекательные заведения. А Цири как будто выпала из этого размеренного неторопливого потока, оказавшись на обочине своей комфортной обыденности. Очень сложно представить, как после столь экстремальных откровений перед двумя эльфами Цирилла выйдет на улицу и вольется в этот поток...       Эредин делает спокойный вдох перед следующим вопросом: — Вам нравится, когда мужчина груб с Вами? — Да, — Цири соглашается и даже различает некую беззаботность в своем голосе. Сама бы она не сказала более честно и лаконично, чем это сделал доктор. Он удивительным образом находит правильные гипотезы и, конечно же, получает их подтверждение. Должно быть, действительно, Бреакк Глас обладает необходимой эмпатией, чтобы быть психологом. Кроме того, Цири ощущает желание рассказать ему больше: — Мне нравится всё, что означает контроль надо мной. Обездвиживание. Связывание. Эгоизм партнера, его стремление получить удовольствие, используя моё тело. Нравится быстрый секс. Агрессивный секс. — А секс втроем?       У Цири перехватывает дыхание.       Она оборачивается к Карантиру, тот прикусывает губу, пытаясь скрыть лукавую ухмылку.