Эй, Обломова!

Я машинально делала мелкие шаги назад до тех пор, пока копчиком не упёрлась в деревянный стол. Я его не боялась, но взгляд Руслана Викторовича не сулил ничего хорошего. - Да, - ответила я настороженно. Он остановился в метре от меня, спрятав руки в карман тёмных брюк и пристально всматриваясь в мои глаза. Кажется, он о чем-то размышлял, его брови периодически сходились, на лбу залегла глубокая складка, а сам он изредка прикусывал губу, привлекая моё внимание к своему рту. Краешек белоснежных передних зубов терзал пухловатую нижнюю губу, оставляя небольшую вмятину, которая тут же рассасывалась. Интересно, как он целуется? Мысль, проскочившая в моей голове галопом, заставила меня покраснеть. Глупо, наверно, размышлять об поцелуях, совершенно в них ничего не смысля. Ещё глупее, когда это учитель. Я отвернула голову к окну, разглядывая студентов, роем выносившихся из колледжа, словно глядя на них сквозь железную решетку моей клетки - аудитории экономических наук. Все куда-то спешат: домой, на другие занятия, работу, но мне предстоит ещё сидеть здесь в закрытом помещении с преподавателем, у которого невесть что на уме. Интересно, что бы на это сказали мои родители? - Дадите мне листочек? - мой голос прорезал повисшую в воздухе тишину. Видимо, своим вопросом я вывела его из прострации. Руслан Викторович встрепенулся, хмурясь, и вновь фокусируя взгляд на мне. - Что? - переспросил он, не понимая. - Мне нужно исправить свою оценку, - напомнила ему я. - Точно, - он отмер и щёлкнул в воздухе пальцами. - Подготовишь на завтра реферат по упущенной теме. Только не надо вытягивать из Интернета всякую дичь и зубрить её на память. Наткнувшись на мой недоуменный взгляд, преподаватель продолжил: - Можешь подкрепиться презентацией, интересными фактами..., - перечислял он. - Не мне тебя учить, Обломова, - хмыкнул мужчина. "Да уж, не Вам так точно!" - подумалось мне. Так для этого нужно было меня задерживать? Чтобы просто сказать о реферате? Почему нельзя было сразу пояснить и не ломать комедию? Откровенно злясь, я это и спросила, недовольно сложив руки под грудью. Ведь после пар мне ещё нужно идти в музыкальную школу, а перед этим я хотела зайти в своё любимое кафе, чтобы подкрепиться вкуснейшим круассаном с какао, потому что мой желудок начинал потихоньку возмущаться. Но учитель просто пожал плечами. Закинув сумку на плечи и гордо вскинув голову, я собиралась покинуть аудиторию. Но, как только я поравнялась с Русланом Викторовичем, он ловко ухватил меня крепкой рукой за талию, разворачивая обратно. От неожиданно проскочивших по телу мурашек я поежилась, отступив от него на шаг, как от прокаженного. Что за чертовщина? - Не так быстро, Обломова, - ехидно улыбнулся преподаватель. Он убрал руку, как ни в чём не бывало, и склонился к столу, усердно копошась в своих учительских бумагах. Я же обхватила себя руками, чувствуя довольно неуютно, находясь один на один в запертой аудитории после пар с этим Русланом Викторовичем. Мало ли, что у него на уме. Вон недавно мама рассказывала, как маньяк под видом учителя пробрался в школу, имея доступ к всем домашним адресам следил за своими жертвами и совершал свои насильственные действия. Пока мужчина рыскал в бумагах, я окинула его быстрым оценивающим взглядом. Да нет, вроде на маньяка не похож. Хотя, все они такие. Снаружи красивые, а внутри столько грязи... - Держи листок, садись и пиши, - он протянул мне чистый лист в клеточку, разворачиваясь. - Что писать? - переспросила я, неохотно принимая листочек. Мой желудок издал едва слышный возмущающийся стон, и мне хотелось повторить вслед за ним. Очевидно, сегодня я останусь без обеда. - Небольшая самостоятельная работа, - улыбнулся он краешками губ, смотря на меня снизу вверх своими синими глазами. Его взгляд это, конечно, нечто: глубокий и пристальный, как сканер, заставляющий чувствовать себя крайне неловко. Под которым я всё время тушуюсь. - А реферат? - я подняла на него глаза и да, мне изрядно пришлось задрать голову, потому что мой преподаватель выше меня на целую голову, если не больше. Это, наверно, первый в моей жизни раз, когда мне приходится доказывать свою оценку. Не самое приятное чувство, но никуда не деться. - А реферат напишешь дома. Не потеряй такой шанс показаться во всей красе перед новым преподавателем, - Руслан Викторович подмигнул, и, заметив мои сложенные домиком брови, тепло рассмеялся. У него очень приятный хриплый смех. - Надеюсь, что первое впечатление о тебе было очень обманчивым, - он уселся на свой учительский стул, сдерживая улыбку за плотно сомкнутыми губами. Мне от накатившей злости захотелось, как маленькому ребёнку, начать топать ногами. Неужели со стороны я похожа на легкомысленную девушку? Такое мнение обо мне, да и ещё учителя, несомненно обижает. Стоило допустить один бессмысленный казус и всё, статус потаскухи крепится к твоей пятой точке, как банный лист. В каком мире я живу? - Руслан Викторович..., - я шумно выдохнула, изрядно уставшая доказывать свою "невиновность", а точнее, невинность. - Я просто испачкалась мелом, когда отвечала у доски. Преподаватель всего на мгновение отвлёкся от журнала, кинув в мою сторону беглый недоверчивый взгляд. - Если это правда мел, то такое ощущение, что тебя буквально тёрли задницей об доску, - на пол тона тише ответил мне он, словно боясь, что здесь кроме нас есть ещё кто-то. Моё лицо вмиг стало пунцовым, и мне даже не нужно было смотреть в зеркало, чтобы это понять. Я потупила взгляд в пол, не зная, как ещё оправдаться. Глупая привычка - тереть об себя руки, за которую нужно бить и как можно сильнее. - Да ладно тебе, Обломова. Я тоже был молодым и всё понимаю. Садись уже, давай побыстрее закончим, - он опустил глаза обратно в журнал, заполняя пустые строчки. Я кивнула, параллельно чувствуя, как отступает краска с лица, и заняла первую парту сразу же напротив кафедры. - Неверное местоположение выбрала, - пробормотал преподаватель, усердно выводя ручкой в журнале и даже не глядя на меня. Руслан Викторович похлопал по свободному месту рядом с собой, всё так же не поднимая головы. Возле него стоял ещё один стул, но обычно студенты садятся туда в случае семинара, устного ответа или защиты оценки на паре. Конечно, отчасти, я тоже защищаю свою оценку, но находится в такой близости с преподавателем мне не хотелось. Меня смущает пристальное внимание. Его, в том числе. Без особого энтузиазма я приземлилась на стульчик рядом с ним, чувствуя, как в нос ударяет древесный аромат мужских духов. Что же, запах приятный, дорогой. Я оценила. Мужчина был полностью сосредоточен на своей писанине. Он изредка смешно хмурил брови и бормотал себе что-то под нос. А я тем временем невольно залюбовалась своим новым мучителем. Точнее, учителем. Так близко мне ещё не приходилось его рассматривать. С такого расстояния его татуировка на шее заиграла другими красками, и видя все эти ровные, местами острые линии, я поняла, что это целое искусство - разрисовывание людских тел. Рисунок, аккуратно выведенный на теле умелым мастером, въедается в кожу и становится частью человека, как значимая метка или знак. Какое же значение она имеет для Руслана Викторовича? Находясь в такой близости к преподавателю, сидя всего в считанных сантиметрах от него, я словно взглянула на него под другим углом. Острые черты лица сгладились и теперь казались намного мягче. Если бы мы не познакомились с ним раньше, я бы приняла его за серьезного и сдержанного преподавателя. - Обломова, просверлишь во мне дыру, - вывел меня из раздумий голос Руслана Викторовича. Он выпрямился, откладывая в сторону уже заполненный журнал. Я махнула головой, прогоняя остатки совсем ненужных сейчас мыслей. Господи, ну и о чём я только что думала? Я что, серьёзно рассматривала его? Он повернулся ко мне всем корпусом, деловито закидывая ногу на ногу и сложив руки замком на коленях. - Начнём с небольшой разминки, - сказал он. - Приведи определение, что такое амортизация, корпорация и уставной капитал. Проще простого. Для решения этого задания мне потребовалось минут пять от силы. Память на определения у меня отличная, да и можно легко объяснить всё своими словами, если что-то понимаешь в экономике. Заметив, как шустро я управилась с поставленной задачей, преподаватель довольно хмыкнул. - Хорошо, - задумчиво протянул он с интересом поглядывая на меня. - Давай тогда реши парочку задач и свободна. Руслан Викторович неспешно поднялся со своего места, подходя к доске и выписывая на ней условия. Я же глазами начала жадно "глотать" цифры, выстраивая в голове схему решения. Незамысловатое задание, в котором нужно рассчитать фондоотдачу, фондоемкость, фондовооруженность, коэффициенты экстенсивного, интенсивного и интегрального использования основных средств предприятия. Кучка слов, устрашающих любого недалёкого студента, для меня совсем не были страшны. Над задачами пришлось немного посидеть. Не так сложно, как много писанины и вычислений, отнимающих драгоценное время. Когда я полностью углубилась в суть задачи, весь окружающий мир для меня пропал. Так было всегда: чтобы что-то понять и решить нужно отвлечься от посторонних вещей и сконцентрироваться на главных. Так и сейчас, для меня существуют в этой аудитории лишь цифры и формулы. В аудитории стояла гробовая тишина, прерываемая шорохом листов, царапаньем ручки и шумным дыханием Руслана Викторовича, сидевшего совсем рядом. Я же метала головой, смотря на доску с белыми цифрами и записывая на листок своё решение задачи. На миг подняв взгляд от исписанной бумаги, я тряхнула уже изрядно уставшей рукой в воздухе, краем глаза отмечая, как пристально на меня смотрит преподаватель. Он что, всё время так и сидел? - Справилась? - поинтересовался он. - Уже заканчиваю, - буркнула я, тушуясь под цепким вниманием мужчины. Глазами я вновь вцепилась в листочек, пытаясь вернуть свои мысли к почти законченной задачке, но они упорно рассеивались обратно. - Почему вы так смотрите? - не выдержала я, садясь полуоборотом к нему. Он испустил короткий довольный смешок. - Я тебя смущаю, Обломова? - самодовольно спросил Руслан Викторович. В его глазах плясали смешинки, хоть сам он пытался держать маску серьезности на лице. - Не люблю быть в центре внимания, - ответила я, с трудом дописывая решение. Сконцентрироваться было тяжело. Во-первых, он так и смотрит, словно специально издеваясь надо мной и заставляя внутренности скручиваться в тугой узел, во-вторых, я жутко голодна, в-третьих, изрядно опаздываю на занятия в музыкальную школу. - Хорошо, - протянул учитель, медленно поднимаясь с кресла. Он встал у меня за спиной и принялся стирать доску, за что я была неимоверно ему благодарна. Не люблю, когда за мной наблюдают, потому что тогда у меня, как на зло, всё валится с рук. Быстро дописав последние несколько цифр, я отложила листочек в сторону, облегчённо выдохнув. Часы неумолимо подползали к четырём часам, и у меня осталось тридцать минут, чтобы выбраться из колледжа и добраться почти на другой конец города. Какова вероятность, что успею, и есть ли смысл гнаться, как загнанная лошадь? - Я могу идти? - спросила я, попутно складывая свои вещи в сумку и поднимаясь с места. - Конечно, - ответил Руслан Викторович, повторяя мои действия. - Куда-то спешишь, Обломова? - поинтересовался он, заметив мои суетливые действия. Собранная сумка уже висела на плече и одной ногой я была в дверях. - Да, у меня ещё занятия в музыкальной школе, - я начала пятиться к выходу. Преподаватель нахмурился и коротко посмотрел на свои наручные часы. - В принципе, у меня есть ещё время, так что я могу тебя подвезти, - огорошил меня он, сгребая свою учительскую сумку под бок и, звеня ключами, направляясь к двери. Я осталась стоять на месте, совсем неожидавшая такого предложения. - Ты идешь? - мужчина обернулся через плечо, вопросительно выгнув бровь. - Не стоит, Руслан Викторович, я вполне успеваю сама, - наглая ложь, скрыта за беглой неуверенной улыбкой в этом случае не прокатила. Мужчина вмиг преодолел расстояние между нами, пытливо глядя в глаза. Я, на удивление, стойко выдержала, чувствуя, как грохочет сердце в груди от неожиданной близости. - Ты такая чудная, Обломова, - он задумчиво потёр подбородок, рассматривая моё лицо. - Не могу понять, что с тобой не так? - скорее, этот вопрос он задал сам себе. Я же не заметила, как машинально сделала несколько мелких шагов назад, остановившись, когда бедро соприкоснулось с деревянной партой. Чудной Вы, Руслан Викторович, а не я. С каждой секундой мне становилось не по себе, с каждым уверенным шагом преподавателя в мою сторону. Я сильнее вжалась в парту, когда расстояние между нами стало минимальным. Надеюсь, он не слышит, как громко стучит моё сердце, потому что я отчётливо слышу его удары. И ничего не могу с собой поделать. Господи, это же учитель! Меня в два счёта попрут из колледжа, а родители выгонят из дому непутёвую дочь, которая опозорила их почётную семью. - Что со мной не так? - несмело переспросила я, цепляясь руками за край парты. Мужчина коротко усмехнулся, опустив на миг взгляд в пол. - Я, кажется, понял, - он поднял свои глаза обратно, закусывая губу. Когда его рука потянулась ко мне, я рефлекторно дёрнулась назад, мгновенно почувствовав боль от острого края парты, упирающейся в моё бедро. Наблюдая за его действиями, как загипнотизированная, я не понимала, что на уме у этого взбалмошенного учителя. Ещё уголок моего сознания кричал мне, что я изрядно опаздываю и дома меня ждут строгие причитания родителей, но сейчас почему-то это было не так важно. Не так важно, как Руслан Викторович, который стоял совсем близко так, что носки его отполированных туфель упирались в мои чёрные балетки. Не так важно, как наше смешанное дыхание и кружащий голову аромат преподавателя. Не так важно, как его рука на моих заплетённых волосах. Он медленно провёл конечностью по русой косе, мирно лежавшей на моём плече, спустившись к краешку, к самой туго затянутой резинке. Я наблюдала, не смея сказать ни слова. Тугой комок в горле не давал этого сделать. Мои внутренности сжались, а сердце пропускало удары один за другим. Руслан Викторович подцепил указательным пальцем чёрную резинку в волосах, аккуратно стягивая её вниз. Я же тряхнула головой, заставляя косу рассыпаться волнами по плечам и спине. Хотелось бы прочистить ещё таким образом мысли, но это нереальная задача, как оказалось. - Тебе больше идёт с распущенными, Эмилия, - выдохнул он. - Не заплетай больше эту уродливую косу, - преподаватель махнул в воздухе резинкой, бросая её в итоге на парту. И я выдохнула следом, когда Руслан Викторович отошел на внушительный шаг от меня, таким образом расширяя допуск кислорода в мои лёгкие. - Идём, Эмилия. Ты же не хочешь опоздать? - окликнул меня он, будучи возле двери. Я отмерла, услышав своё имя, но до конца так и не осознавая, что только что сейчас было. Я взглянула на своего преподавателя, словно в поисках ответа, видя, как на его лице расползается довольная улыбка. Видимо, один из нас всё-таки хорошо понимал, что за чертовщина только что происходила.