Эй, Обломова!

Я следом за Русланом Викторовичем плелась на парковку, что на заднем дворе колледжа, обхватив себя руками и потупив взгляд под ноги. Преподаватель с кем-то негромко разговаривал по телефону, изредка бросая на меня взгляд через плечо, убеждаясь, что я иду сзади. Или что не подслушиваю за ним? Разговор у него, видимо, серьезный, потому что мужчина часто зло поджимал губы и хмурил брови, отвечая человеку по ту сторону лишь односложными холодными словами "Да" и "Нет". Он щёлкнул ключами и кивнул головой на тёмную иномарку, таким образом призывая садиться, что я незамедлительно и сделала. В салоне отчётливо пахло Русланом Викторовичем, его дурацкими духами. Я приспустила немного окно, дабы немного проветриться, и чтобы глупые мысли не лезли в голову. Раздался звонок теперь уже моего телефона и я, увидев, кто звонит, закатила глаза перед тем, как взять трубку. - Да, мама, - вздохнула я, устав от её постоянного контроля. - Эмилия, ты же помнишь, что у тебя сегодня занятия в музыкальной школе? - спросила она. - Десять минут до начала. Ты на месте? Мне даже не нужно ставить себе напоминание, не нужно ставить будильник, потому что эти функции исполняет мама, иногда изрядно надоедая своими звонками. - Почти, - пискнула я и прежде, чем она начнёт возмущённую тираду, продолжила: - Подъезжаю. - У тебя занятия разве не в пол третьего заканчиваются? Что ты делала полтора часа, что ты только подъезжаешь? - налетела на меня она со своими расспросами. В её голосе уже сквозило недовольство. Я оглянулась по сторонам. Преподаватель всё ещё был поглощён телефонным разговором, поэтому время для объяснения родительнице у меня пока есть. - Задержалась после пар. У нас новый учитель, и мне пришлось помочь ему с заполнением журнала нашей группы, - надеюсь, моя ложь достаточно убедительно звучит. Мама нарочито громко вздохнула. - Вот учителя пошли сейчас! Студенты помогают заполнять журнал! - возмущалась она. - Вить, ну ты слышал такое или нет? - это она, по всей видимости, обращалась к папе. Я ещё раз закатила глаза, краем уха слушая её тираду о том, какая учёба была в их школьное время, как все хорошо учились и какие прилежные учителя у них были. Так каждый раз, когда речь заходит о моей учёбе, у моих родителей словно накатывает ностальгия и они начинают эмоционально выражаться о том, какое сейчас глупое время. Я обернулась, посмотрев на своего учителя через затемнённые стёкла автомобиля. Он всё ещё держал телефон возле уха, но его губы были плотно сомкнуты, а склонившаяся голова и расстроенный взгляд говорили о том, что что-то не в порядке. Задумчиво нахмурившись, я отвернулась обратно. Почему меня должны волновать чужие проблемы? - Эмилия, ты меня слушаешь? - где-то вдалеке для меня звучал голос мамы. - Д-да, - опомнившись, я схватила крепче телефон. Мой преподаватель тем временем уже завершил разговор и поспешил вернуться в салон. Хорошо, что он вовремя заметил что я разговариваю по телефону и не вздумал ничего ляпнуть, потому что тогда я ох как наслушалась бы от своих родителей. - Что я тебе только что говорила? - спросила она, выражая своё недовольство, так как поняла, наверно, что последние её речи я пропустила мимо ушей. - Чтобы я не опаздывала на ужин? - я сделала осторожную попытку предугадать, что она могла сказать. В принципе, это не так сложно, ведь она, в основном, говорит стандартные фразы, чтобы я не задерживалась после занятий или пришла вовремя вечером. Мама хмыкнула. - А почему я попросила не опаздывать? - она продолжала меня грузить. Тем временем Руслан Викторович смиренно сидел, ожидая, пока я закончу разговор. Изредка он хмурил брови, беспардонно прислушиваясь к моему разговору с родительницей, из-за чего я чувствовала себя неловко. Взрослую девушку отчитывает мать и скрупулёзно следит за её времяпровождением. - Почему? - эхом повторила я. - Папа получил повышение на работе и сегодня к нам в гости придёт его руководитель с семьёй обсудить некоторые рабочие моменты, - выговорилась она. - Опаздывать - дурной тон, поэтому я прошу тебя не задерживаться, а по возможности отпросись на несколько минут раньше, хорошо? Мой отец работает в одной из крупных финансовых компаний в городе на достаточно солидной должности. Последний месяц он исполнял обязанности финансового директора, пока тот отлёживался на больничной койке после небольшой аварии. Папа часто мне говорил, что моё будущее там, в этой злосчастной компании, моя карьера и даже, возможно, мой муж, так как там одни солидные мужчины со своими сыновьями-мажориками. Он уже всё просчитал за меня: вот я пойду работать вначале секретаршей или простым офис-менеджером, потом вырасту к более значащим должностям, потом познакомлюсь с каким-то умным и не бедным молодым человеком, с которым у нас в будущем будет большая крепкая семья. И всё. Хеппи-энд. Всё, что от меня требуется - целомудренность и учёба на "отлично". А там уж он сам постарается. Вот только не будет всё так, как хочу я. Будет счастливая картинка, на обратной стороне с гнилью, которая со временем меня сожрёт и превратит в тряпичную безвольную куклу. Домой вечером идти не хотелось. Как всегда, ничего нового, но сегодня не хочется возвращаться ещё больше. Я тяжело вздохнула, "предвкушая" весёлую театральную постановку сегодня за столом, где мои родители будут сначала выхвалять себя и чрезмерно благодарить начальство, существенно к нему подлизываясь, а затем и меня, рассказывая о моих невиданных успехах. А в конце все друг другу лицемерно улыбнутся и разойдутся по домам, перемывая косточки весь остаток вечера. Но всё, что мне оставалось сделать - согласиться, ибо выбора у меня нет. - Хорошо, - выдавила из себя я и отключилась. Данная новость изрядно подпортила мне настроение, но, закончив разговор, я попыталась держать невозмутимую маску на своём лице. Моя жизнь - это сплошная постановка моих родителей, в которой я играю ту роль, что должна. Сыграешь плохо - вылетишь, сыграешь недостаточно хорошо - запилят до опухоли в мозге, сыграешь хорошо - примут, как должное. - Что-то случилось, Обломова? - поинтересовался Руслан Викторович, заметив мою озадаченность на лице. Я коротко поджала губы, сдерживая всё то, что копится у меня в душе уже очень давно. Стоит мне открыть рот и сказать хоть одно слово о том, что происходит у меня внутри - как тут же следом польётся всё, что собиралось ещё со школьных времен: все те затаившиеся обиды, слёзы отчаяния и безысходности... Но я, как всегда, себя умело сдержала. Новый преподаватель - не тот человек, которому можно плакаться вот так сходу в жилетку. Мне вообще плакаться нельзя, будь то он или кто-то другой. - Нет, а у Вас? - я задала ему встречный вопрос, ожидая ответа. Скажет правду? Мужчина совсем не весело усмехнулся, отводя от меня взгляд и заводя наконец автомобиль. - Нет, всё отлично, - хмыкнул он. Руслан Викторович сконцентрировал свой прищуренный взгляд на дороге, а я отвернулась к окну, подперев рукой подбородок. Оба понимали, что сказали друг другу неправду, но продолжали упрямо давиться невысказанными словами, которые застряли посреди горла. Но какой смысл ему жаловаться мне, едва знакомой студентке, на жизнь? Вряд ли я пойму его проблемы, а он мои. Мы - чужие люди, и кроме учёбы нас больше ничего не связывает. Оставшийся путь мы проделали в полной тишине, если не считать радио, едва уловимо играющее на минимальной громкости, для фона. Иногда мне казалось, что Руслан Викторович так и хочет чем-то поделиться. Его рот временами приоткрывался, как-будто он собирался что-то сказать, но затем он шумно втягивал воздух и едва заметно качал головой, словно борясь сам с собой и своими мыслями. Не знаю, что у него стряслось, порой, мне хотелось спросить и, возможно, чем-то помочь, но не люблю я лезть людям в душу, да и что я могу предложить в качестве помощи? Лишь свои уши, готовые всё выслушать. Но мужчина едва позволит себе такую слабость перед глупой студенткой. Краем глаза я взглянула на свои наручные часы. На занятия успевала я ровно минута в минуту, но идти на них не хотелось. Как всегда, в принципе. Сегодняшнее занятие ничем не будет отличаться от предыдущих: я смиренно отсижу полтора часа, играя на белоснежных клавишах уже занудливый собачий вальс сначала просто для разминки, а потом уже замусоленные Моцарт и Бетховен пойдут в бой. И нет, я не имею ничего против таких прекрасных композиций, но когда играешь одни и те же через день, они приедаются, а их мелодичность превращается просто в набор незамысловатых написанных черным по белому нот. Это не те занятия, которые привязывают людей к музыке и учат видеть в ней прекрасное. Здесь просто учат играть и понимать ноты. - Спасибо, Руслан Викторович, - буркнула я, намереваясь покинуть салон, когда мы подъехали к музыкальной школе. У меня в запасе есть ровно три минуты чтобы дойти до нужного кабинета. - Не за что. Не забудь про реферат, Обломова, - напомнил он. - Не стоит ждать завтра от меня снисходительности! Как ни странно, сказав это, мужчина тепло улыбнулся, сидя полуоборотом ко мне, почти выскочившей из машины. Я на миг замерла, уже успев забыть о глупом задании Руслана Викторовича. Чёрт, вечер будет долгим. - Я помню, спасибо, - фальшивую улыбку в ответ я сдержать не могла. - Обломова! - окликнул меня преподаватель, словно нарочито издеваясь надо мной, зная, что я уже опаздываю. Заметив, что я начинаю закипать от злости, он довольно усмехнулся, пряча губы за рукой, якобы прикрывшись при наигранном покашливании. Но смешинки в глазах скрыть тяжело. - Я тебе говорил, что реферат должен быть написан от руки? - сказав это, он цепко ухватился глазами в моё лицо, предвкушая мою реакцию. Не нужно было гадать, какая она была. Я чувствовала, как перекосило моё лицо от одной безвинной фразы, которая окончательно похоронила сегодняшний вечер и мой сон. О том, чтобы проигнорировать его указания и напечатать всё на полезнейшем изобретении человечества - принтере, не было и мысли. Казалось, что может быть хуже показательного ужина, ненавистных занятий и горы домашнего задания? Если вы думаете, что хуже не будет, очнитесь, всегда есть куда падать ниже. Зло поджав губы, я проглотила все матерные слова, вертевшиеся на языке. Я несколько секунд смотрела на своего преподавателя испепеляющим взглядом, надеясь, что он просто глупо пошутил, но нет. Он стойко выдержал мой взгляд, приподняв выжидающе бровь. Наверно, он ожидал, пока чаша терпения переполнится и я выговорюсь ему в лицо. Но я намного терпеливее и сдержаннее, чем он думает. Поэтому, я лишь послала в ответ ему слабую приторную улыбку. - Конечно, Руслан Викторович, - как можно милее выдавила я сквозь зубы. Но вот от возможности громко хлопнуть дверью, якобы случайно, я не отказалась. Кажется, я услышала, как выругался после этого мой новоиспечённый преподаватель, и довольно улыбнулась своей маленькой выходке.

***

Занятия в музыкальной школе сегодня, на удивление, закончились быстро. Оно и не странно, большую часть времени преподавательницы не было. Она, ссылаясь на плохое самочувствие, часто отходила, и я сидела одна, раз за разом играя выученные на память композиции. Играть на фортепиано я любила. Я любила музыку, любила сам инструмент, но не любила такое халатное отношение учителей к своему предмету. Музыкалка - это единственное, за что я благодарна своим родителям. За то, что имею хотя бы четыре с половиной часа в неделю для того, чтобы отдохнуть от всего и погрузиться в мир музыки. Правда, в идеале было бы без престарелой преподавательницы, которая застряла ещё в далёких советских временах, и всё время жужжит на ухо о постановке пальцев. Домой я добралась быстро, учитывая просьбу мамы. Она уже накрыла на стол и оделась в более парадные вещи, как и отец, который почему-то с укором смотрел на меня, едва я переступила через порог. - Ещё бы десять минут и могла бы не приходить, - молвил он, уколов меня острым взглядом. Порой мне кажется, что он специально ищет причины чтобы выразить недовольство в мою сторону и в очередной раз сказать, какая непутёвая у него дочь, что не может хоть раз сделать так, как требуется. - Тише, Вить, - шикнула ему мать, коснувшись его плеча. - Успела ведь, - и коротко улыбнулась мне, на что я в удивлении приподняла бровь. С каких пор она за меня заступается? Я что-то пропустила? - Эмилия, иди переоденься и приведи себя в порядок. Я купила тебе новое платье, положила на кровать в комнате. Мои руки невольно сжались в кулаки, а про себя я издала тихий рык. Они ещё намерены одевать меня так, как считают нужным? Интересно, какой же наряд прикупила мне мама? Паранджу? Или что-нибудь попроще? - Гости уже на подъезде. Поторопись, - ровным голосом произнёс папа. Я молча миновала их, направляясь в свою комнату. Теперь даже здесь у меня нет своего уголка, где бы я могла укрыться от всего мира. Меня одевают, как самую настоящую куклу, и дёргают за верёвки в нужный момент. Ещё немного и я перестану чувствовать себя живой. На кровати и правда лежало платье. Как и следовало ожидать: скромное, приятного персикового цвета, почти доходившее до колен и с длинным рукавом. Расклешенный низ красиво обрамлен чёрным кружевом, а на талии красовалась декоративная перетяжка с чёрным бантиком. Должна признать, что хоть наряд выбирала мама, но он мне понравился. Платье красиво село, как на меня сшито, вот только длину я сделала бы покороче, чтобы не смотреться как дочь верующих на приёме. Но опять-таки руки у меня связаны. Особых ритуалов я не проводила. Лишь расчесала волосы и позволила себе слегка подкрасить ресницы и губы бесцветным блеском. Надеюсь, отец меня не убьёт и не заставит идти всё смывать. Кто знает, что ему в голову взбредёт. А так хочется почувствовать себя настоящей девушкой: надеть в меру короткую юбку и блузку хоть и с небольшим, но вырезом, накрасить себе стрелки и губы матовой помадой, обуть красивые туфли на устойчивом каблуке, ходить с девчонками на открытие различных бутиков и на вечеринки, знакомиться с мальчиками, в конце концов. Но нет. Все свои молодые годы я просижу усердно над учебниками. Вышла я из комнаты вместе со звонком в дверь. Родители даже успели поприветствовать гостей. Я же, набрав в лёгкие побольше воздуха, морально настраивала себя на сегодняшний увлекательный вечер. - Эмилия, иди к нам! - позвала меня мама, заставив выйти из-за их с папой спин. Руководитель моего отца - упитанный лысоватый дяденька небольшого роста, облачен в светлый брючный костюм. Его надменный взгляд и чересчур деловитый вид вызвали у меня рвотный рефлекс. Такое ощущение, что он пришёл на смотрины, где перед ним должны все стелиться. Его жена выглядела попроще и более приятно. Худенькая женщина, в бежевом платье длины миди, приветливо улыбалась, от чего её морщины стали более выразительны. Конечно, возраст берёт своё. Она хотя бы не стоит здесь с видом датского короля и ждёт, пока перед ней будут стелить красную дорожку. - Проходите, пожалуйста, - мать порхала возле них, как бабочка. Я закатила глаза от такого подлизывания. - Руслан! - окликнул ещё кого-то мужчина. От произнесенного имени я неосознанно вздрогнула. - Вы не против, что мы вот так к вам всей делегацией заявились? - хохотнул он. - Не берите дурного в голову! - ответил ему папа, так же хохотнув. И тут на пороге явился ещё один представитель этой чудо-семейки. Увидев его, моя челюсть просто отвисла до самого пола, а глаза расширились до невозможных размеров. Я несколько раз проморгала, пытаясь прогнать эту галлюцинацию перед собой, но всё было тщетно. Это что, шутка такая или он перепутал квартиры? Передо мной стоял мой преподаватель, тот самый Руслан Викторович, со своей фирменной улыбкой на лице и маленьким аккуратным букетиком в руке. Но, заметив меня, стоявшую сбоку от родителей и переминаясь неловко с ноги на ногу, его губы выпрямились в тонкую линию, а лицо исказилось в удивлении. Судьба продолжает издеваться надо мной. А ведь впереди ещё вечер, целый долгий вечер...