История любви в городе у Черного моря

Юра лег на диван в ординаторской. Организм начал успокаиваться. Перед глазами стояла картинка первого знакомства со студентами: девчонка со стулом. Варшавский сам себе хихикнул и подумал: «Эта тупая белая биомасса мечтает стать врачами! Просто бред!» Он закрыл глаза… …Студент Юра Варшавский считался самым перспективным в группе. Когда он выбрал специализацией нейрохирургию, профессор Власов прослезился от счастья. Через год ординатуры Юру пригласили работать в Москву. Столица приняла молодого героя в свои объятья. Спустя два года он стал уже одним из ведущих нейрохирургов. Карьера шла вверх, Ему казалось, что все просто «Супер» в этой жизни: роскошная квартира, иномарка, клубы, золотая жизнь. Но однажды… Звонок мобильного телефона вернул доктора Варшавского в реальность. Он посмотрел на номер, тяжело вздохнул, но ответил: - Да, Варшавский… а, это Вы… Хорошо, я буду, надеюсь это не на долго… найдите ее пожалуйста… Нет, не надо… Хорошо, спасибо, я буду. - Черт, - вслух выругался Юрий. - Вечно она уезжает не вовремя. - Ты о ком, - в ординаторскую вошел старший брат Юрия зав отделением гинекологии Вадим Михайлович Варшавский. - Опять со своими телками разобраться не можешь? - Да так. Гинекология к нам по делу, али как? - Да зашел на тебя посмотреть, братишка. - Ну, смотри, Варшавский после студентов – картина маслом! - Ого, кто ж тебя так, братик? - Вадим засмеялся. - Главврач, а в этой белой биомассе еще и два его однофамильца! - зло процедил Юра - Может родственники? - Нет, спрашивал, сказали однофамильцы. - Ну, по моим старым данным Воронцов собирался сослать детей учиться бизнесу где-то за кордоном, так что, похоже, что однофамильцы, - подумав, сказал Вадим. - И как студенты, «светило» ты наш родной? - Никак, хирургов, слава Богу, среди них нет. - А кто есть? - Староста. Два юмориста. Один слишком умный, одна очень красивая. Одна Смерть, - Юра, перехватив, удивленный взгляд брата объяснил, - это фамилия такая, семейка и одна крайне самоуверенная особа. Да, самое смешное, это номер группы: 13-М-666! Во, как меня ценит Воронцов! - Да-а-а-а-а, братик…- Вадим расхохотался. - Слышал, твой дружок закадычный приезжает сегодня вечером? - Знаю, Кузнецов Олег Анатольевич возвращается с курорта! Кстати, мне тут один студент заявил, как раз, что он будущий травматолог. А его сестренка – нейрохирург в будущем, - Варшавский младший рассмеялся. - Ох, Юрка, ты так похож на доктора Гордеева! - Что-о-о-о-о? - глаза Юры округлились. - Брат, неужели ты смотришь… - Не я, жена с дочками страдают, этот сериал опять показывают, только уже на нашем кабельном канале. Еще пару месяцев их слез, и я опять свободен. Разговор братьев прервал стук в дверь. В ординаторскую зашла терапевт Ирина, женщина лет тридцати, невысокая брюнетка с хорошей фигурой. Она подошла к дивану, присела рядом с лежащим Юрой и обняла его. - Я не помешала, мальчики? - Да нет, я уже ухожу, оставляю брата в нежных женских руках, - улыбаясь, Вадим вышел. - Привет, Юрочка, ты такой бледный, - Ира чмокнула Варшавского в щеку. - Когда ты последний раз измерял давление? - Сегодня в шесть утра, - устало ответил Юра. - И как? - Ира посмотрела на Варшавского с подозрением. - 100 на 60. Нормально, - прикрыв глаза, промямлил хирург. - Юра, ты что? Как это нормально? - Очень просто. Больного вчера прооперировали. Так что, в 6 утра такое давление для него нормальное, - рассмеялся Варшавский. - Ты не можешь без своих приколов, - разозлилась Ирина. - Уже вся больница тебя называет «Я лечу», кстати, рекомендую посмотреть, только…- Ира замолчала, вспомнив, чем закончилась история доктора Гордеева. Женщина задумалась. Тихо закипающий Варшавский зло сверкнул глазами на Ирину и тихо прошипел: - Вы меня все хотите этим сериалом довести до инфаркта! Я понял, мое место кому-то надо! Поэтому Пион и ее медсестры, Майя Петровна, Воронцов, ты, – вы все меня хотите уморить. Кстати, новая шутка от главврача: группа студентов номер 13-М-666, а там двое студентов Воронцовых и одна Смерть! - Юра перешел на крик. - Ира, ну хоть ты меня сегодня не доставай! Пожалуйста! Мне еще целую ночь дежурить! Дайте мне покоя! - Варшавский закатил глаза и злобно зарычал. Ирина погладила Юру по голове, тяжело вздохнув, покачала головой и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, она горько бросила в сторону Варшавского: - Ты постоянно отталкиваешь от себя тех, с кем тебе удобно. Сволочь ты, Юрий Михайлович. Женщина вышла из ординаторской, хлопнув дверью. В голове студенческого куратора пролетело: «Все, завтра я остался без горячего обеда. Ирка уже не накормит». Он закрыл глаза. Убегая в прошлое, вспоминая то, что уже не доставит новой боли, Юра скрывался от реальности. Там, в прошлом, было много боли, но было и немного тепла. А здесь, в настоящем, у него не было ничего кроме работы. …Юра шел по набережной. Огни родного города казались такими теплыми, особенно, когда жизнь катилась к чертям. Еще пять дней назад он узнал о смерти самого родного ему человека – матери. Но на похороны Варшавский не успел, консилиум в Германии закончился только вчера. Уехать возможности не было. А сегодня, приехав домой, он получил письмо Крохи, которое шло к нему 7 лет. Почему? Потому что нас часто предают и обманывают. Она писала о том, что развалилась ее семья, она растит детей, часто вспоминает школу. Приглашала его на встречу выпускников. А в конце письма Кроха написала: «Знаешь Юрка, самое страшное, когда тебя предает любимый. Он просто предал меня, растоптал и уничтожил. В тот день я написала это стихотворение. Только с тобой, моим другом, я могу поделиться этой болью. Любовь, ты кто? Палач или судья? Ответ не дашь, лишь догадаюсь я, Что судишь ты лишь тех, кто мог любить, Кто без полета не умел прожить. Ты осуждаешь нас, но лишь за то, Что мы сумели полететь легко, И, оторвавшись от земли, крылом Коснуться волн морских и снежных гор. А мы летим в зарю, презревши боль, Когда ты, как палач, на раны соль Насыплешь, зло нам крылья поломав, За то, что мы взлетели, помечтав. Кто ты, Любовь, какую маску ты Наденешь, чтоб убить мои мечты? Палач ты иль судья, мне все равно, Без крыльев я летать могу давно. И пусть все те, кто убивал мечту, Посмотрят удивленно в пустоту, Где я лечу заре младой навстречу, И крылья новые мне расправляют плечи! Вот так, Юрочка. Жизнь хороший учитель, но слишком дорого берет за свои уроки». Юра перечитывал это письмо, он выучил его практически наизусть. Но в сердце 30-тилетнего мужчины кроме нежности и доброты уже ничего не было для Крохи. Он отпустил ее давно, отпустил к тому, кто не сумел сделать эту звездочку счастливой. Но именно ее боль заставила Юрку бросить все: Москву, дорогущую клинику, практически и нейрохирургию, - и вернуться домой… Воспоминания оборвал бесцеремонный стук в дверь ординаторской. Варшавский недовольно крикнул: - Войдите, - и тут же пожалел об этом. В ординаторскую влетела студентка Воронцова и весьма, по мнению Варшавского, нагло заявила: - Юрий Михайлович, нам не нравится, как Вы к нам относитесь. Это не методика, а просто наплевательское отношение к нам. Издеваться Вы можете сколько угодно, только, пожалуйста, учите нас, а не посылайте непонятно куда! Извините, что помешала отдыхать, - Вика так же быстро ушла. Ошарашенный доктор Варшавский быстро из положения лежа перешел в состояние сидячего закипания. «Не, ну это уже перебор! – мысли путались в бешеном темпе. – Им не нравится! А меня спросили? Мне это нравится? Ты посмотри на нее! – мысленно заводил себя Юра. – Девчонка! Думает, стул держать научилась, так уже – нейрохирург! Боже, какой кошмар эти студенты! Надо идти к Лавровой, пусть сама их ведет, НА-ДО-Е-ЛО!» Юрий вылетел пулей из ординаторской. По дороге к кабинету зав отделением, Варшавский наорал на санитаров, медсестер, а заодно, и на коллегу Долбачева. Влетев к Майе Петровне, Варшавский начал с порога: - Дорогая моя, Майя Петровна, у меня к вам два вопроса: почему с ума свести хотят именно меня, и за что?! Зав хирургией ухмыльнулась, качнула головой и достаточно весело заметила: - Что случилось, Юрий Михайлович? Вашего гениального таланта хватает, чтоб делать уникальнейшие операции. Вы даже проводите нейрохирургические операции, заметьте, единственный высококлассный нейрохирург и не только в этом городе. А вот учить студентов таланта не хватает… - Вдруг Майя Петровна превратилась из милой тетушки в злобную фурию и закричала на Юрия. - Так сконцентрируйте всю свою гениальность, доктор Варшавский, и научите этот, как Вы выразились, детский сад, делать элементарные операции, даже если практиковать им придется на Вас, мой милый гений! - Что? - Юрий просто обалдел оттого, что впервые за пять лет он услышал, в хирургии кроме него еще кто-то может кричать. - Майя Петровна, у меня тяжелейшие операции, ночные дежурства, дурдом номер 13-М-666, а Вы на меня кричите. Сначала студентка, а теперь еще и Вы. Во, денек! - Варшавский манерно вскинул руки вверх. - На Вас накричала студентка? - удивилась Майя Петровна. - Только что. Влетела в ординаторскую, выдала мне свое мнение по поводу учебного процесса, а теперь еще и Вы меня!.. - И кто же это? - Я еще не запомнил эту биомассу поименно, - Юрий сам удивился своему ответу. Что-то необычное было в этой девчонке. Что-то в ней зацепило Юру и это пугало куратора. Но он не подавал вида. Однако эта ситуация злила «железного лорда», как называл Юру его друг травматолог Олег Кузнецов. - И поэтому Вы прилетели ко мне? Думали, Юрий Михайлович, пожалею? Не дождетесь. Вот Вам, любезный доктор, методичка, вот Вам учебный план, - Лаврова протянула Юре книжки. - Учите, Юрий Михайлович, удачи! - Майя Михайловна твердой рукой выпроводила Юру за двери. Студенты собрались в комнате отдыха. Туда Инна обещала привести старшую медсестру. В комнату влетела Вика. Девушка, тяжело дыша, выпалила: - Я только что была у «Я лечу» и все ему сказала, - Вика явно была расстроена. - Опа! Ну, сестренка дает! И что наш гениальный зверь? - Влад рассмеялся. Юноша обнимал Снежану, нежно поглаживая ее руку. - Влад, я же серьезно! Он спал в ординаторской, а я его разбудила и выдала все, что думаю! Ребята, я только потом поняла, что просто подставила группу, он теперь нас просто съест! - Вика чуть не расплакалась. - Ну, в самом выгодном положении только я! - Влад поцеловал Снежану в щечку, - Я нашел уже свою Смерть! Мне наш зверь параллелен. - Влад, как ты мог! - театрально закатил глаза Витя. - Это наша Смерть, - юноша поклонился Снежане. - Я привыкла, что так шутят по поводу моей фамилии, - красавица ни чуть не смутилась шуткам одногруппников. Ей было приятно, что в первый же день ее приняли, и такой симпотяга уже шепчет ей на ушко о любви с первого взгляда. Внезапно, вместо Пион и старосты, на пороге комнаты отдыха появился Варшавский. Он обвел злым взглядом ребят и тихо сказал: - Через пятнадцать минут в холле хирургического отделения я жду группу 13-М-666. Занятие по десмургии проведу я лично. Доктор Воронцова, Вы на практическом занятии будете моим основным ассистентом. Правда грязи будет много, испачкаться не боитесь? - его ноздри раздувались от злости. Вика посмотрела куратору в глаза. Два холодных голубых омута, а в них злость и раздражение. Девушка сжала правую руку в кулак и тихо ответила: - Я ничего не боюсь. И спасибо за доверие. - Вот и ладно, - Варшавский кивнул головой и вышел. Студенты удивленно смотрели на Вику. В первый же день отличница Воронцова нажила себе врага в лице куратора. Инна влетела, как пуля, и тут же прервала паузу, повисшую в воздухе: - Ребята, кошмар, Юрий Михайлович сам будет вести десмургию. Там есть четыре бомжа, на них будем учиться. Я даже не знаю… - А ты, Инка, не парься, вон, Викуся наша и будет бомжей перевязывать, - Виктор обнял Аню. - «Я лечу» только что был тут. У нас осталось всего 10 минут. Отдыхаем. - Перед смертью не надышишься, - вздохнул Малинин. - Точно, если ты не Воронцов! - рассмеялся Виктор, глядя, как Влад стал перед Снежаной на колени и учащенно задышал. Студенты рассмеялись. Варшавский стоял на крыльце. Он закурил и нервно бросил взгляд на часы: «Еще 10 минут. Надо собраться с мыслями. Я начинаю сходить с ума. Что со мной происходит? Почему я так психую с этими студентами? Вроде обычные бездельники, мы тоже такими были… нет, что-то не то, я чувствую, чувствую опасность… Кто?.. Адмиральская дочь? Нет. Красотка? Она, кажется, с этим начмедовским сынком, а он – просто сынок… Староста и ботаник - точно нет… и не женатики... Что они могут? Ничего!.. А Воронцовы?..» Вдруг в голове Юрия вспыхнуло: «Ее глаза такие…» Он тут же тряхнул головой, отгоняя эту мысль, но внутренний голос предательски шептал: «Черные, большие и красивые. А еще она сама красивая, самоуверенная и хочет стать нейрохирургом». - Я сошел с ума! - тихо сказал Юрий и закурил вторую сигарету. - Вот уже разговариваю сам с собой. Так недалеко и до шизофрении, - этим разговором Юра пытался отогнать картинку, стоявшую перед глазами: Вика смотрит прямо в глаза. Два огромных черных озера, а в них упрямство и обида. Не страх, нет, именно обида. - На что же ты обиделась? - прошептал Юра. - Глупая девчонка, зачем тебе хирургия? Не женское это дело, а тем более нейро, - Юра не мог понять странного чувства, которое вызвала в нем Воронцова. Он злился, раздражался, готов был рычать от бешенства, но после этого взгляда… Варшавский тихо рассмеялся. «Ну, судьба, не шути так со мной. Не хватало еще, чтоб старый дурак влюбился в куклу – малолетку!» От мыслей Юру оторвал голос Ирины, стоявшей возле машины: - Варшавский, я завтра выходная, приезжай после дежурства. - Спасибо, Ирочка, не приеду, я завтра нянькой подрабатываю, мне главврач детский сад подарил! Там такие куклы! - Юра нервно засмеялся. - Варшавский, ты не выносим, - со злостью бросила Ира, она села в машину, и, резко сорвавшись с места, уехала. В кабинете главврача шло «тайное» собрание. По просьбе внуков Владислав Андреевич собрал у себя зав хирургическим отделением Лаврову, старшую медсестру Пион и декана лечебного факультета профессора Абрамова. - Господа, - Воронцов – старший нервничал. - Я вас пригласил к себе вот по какому делу. Владислав и Вика попросили меня поговорить с вами о том, чтоб наша родственная связь не афишировалась. Их здесь больше знают как санитаров, большинство уверены, что они – мои однофамильцы. Правда здесь работают друзья их отца, но они помнят ребят маленькими, и, я надеюсь, не узнают их. По мнению ребят, их учебе в больнице может повредить то, что их дед главврач, их начнут выгораживать, опекать чрезмерно, делать поблажки. А это не есть хорошо для будущего врача. - Я тут с вами, пожалуй, не соглашусь, - ухмыльнулась Майя Петровна. – Дело в том, что руководителю их практики индифферентно ваше родство. Наш милый гений убежден, что студенты – это тупая белая биомасса. Поверьте, если Варшавский узнает о том, что Воронцовы ваши внуки, им будет гораздо тяжелей. - А я согласен с доктором Воронцовым, - декан улыбался в усы сознательности своих студентов. – Не стоит афишировать, пусть на равных со всеми проходят практику. В прошлом году ребята были в больнице при институте, там все остались довольны экспериментом и студентами. Но так как лучшие хирурги и травматологи все же в областной больнице, то на этот год мы попросились к Вам, Владислав Андреевич. - Я знаю, потому и назначил им в кураторы Варшавского. Он хирург от Бога, вот только не любит студентов. - Юрий Михайлович любит только свою работу, - заметила Алла Львовна. - Ребятам сегодня уже досталось. - Ничего, пусть привыкают, хирургия – наука серьезная. Я своих студентов жалеть не собираюсь, - строго сказал декан. - Полина, - Воронцов позвал секретаря, - организуйте нам чай. Ребята собрались в холле. Варшавский тихо подошел к группе студентов и молча наблюдал за ребятами. Аня с Виктором и Влад со Снежаной попарно обнимались, Малинины скромно стояли, взявшись за руки, Инна и Орлович спорили. Вика стояла чуть в стороне и о чем-то думала. Юра поймал себя на том, что опять задумался о ней. «Ну-ну, спина прямая, как будто кол забили, глаза прикрыла, наверное, думает. А она… Стоп, Юрка, стоп. Пора начинать занятие». - Итак, - за спинами студентов раздался его голос. - Я смотрю, все в сборе. - Ага, и за Смертью тоже посылать не надо! - прикололся Влад. Ребята рассмеялись. - Вам весело? Я кажусь вам недостаточно злым? - Варшавский закипал. Однако эта фраза снова вызвала дикий хохот и именно у женской половины группы. - Я что-то сказал смешное, доктор Воронцова? - его разозлило, что Вика тоже улыбалась. - Юрий Михайлович, - Вика еле сдерживала улыбку. - Я не могу Вам ответить о причине нашего смеха. Вы запретили нам об этом говорить при Вас. - В смысле, запретил? - удивился Варшавский - Правило третье – НЕ опаздывать, НЕ спорить, НЕ говорить о сериалах и НЕ перебивать Вас НИКОГДА! - процитировала Вика куратора. - Ага, значит, я опять кому-то кого-то напоминаю, - сделал вывод Юрий. - Ну ладно. Итак, проходим в палату номер пять, - студенты вслед за Юрием прошли в палату, которую в хирургии называли социалкой. - Обратите внимание, - сказал Юрий, когда в палате оказались все его подопечные. - Здесь вы видите четырех больных, им нужно сделать перевязки. Начнем с больного Зюкина. Доктор Воронцова, посмотрите, пожалуйста, характер хирургической проблемы и расскажите, что, по-вашему, нужно сделать. Вика подошла к пациенту, улыбнулась, поправила подушку и начала: - Больной Зюкин поступил позавчера ночью. У него сломана ключица, и рваная рана на правом бедре от укуса собаки. При оказании хирургической помощи наложено шесть швов. Использовались также мягкие защитные повязки и иммобилизирующие лечебные. Перевязка, судя по бинтам, сделана полчаса назад. Варшавский открыл рот от удивления. Он смотрел на Вику в недоумении. - Доктор Воронцова, позвольте, Вы умеете видеть сквозь перевязочный материал? - Командир, - вставился Зюкин, - она меня в приемном покое той ночью мыла, шила и вязала. Спасибо тебе, дочка, - прослезился бомж. - Доктор Воронцова, я что-то пропустил по жизни, или как? - Юра ничего не понимал. - Какое отношение Вы имеете к приемному покою? - Я - ночная санитарка. Зюкина привезли, когда все врачи нашей смены были заняты, а доктора Долбачева не нашли, пришлось самой шить, - Вика подошла к Юрию и тихо на ухо шепнула. - У доктора был день рожденья, некому было его шить, - когда Вика была в миллиметре от Варшавского, его охватило непонятное чувство. Юре захотелось всю историю услышать на ухо. - Понятно. Следующий больной, доктор Воронцова, тоже ваш? - Юра быстро взял себя в руки и посмотрел на Вику в упор. - Мой, - вздохнула Вика. - Тут все мои. В ту ночь на четырех бомжей охранники автостоянки спустили собак. Так что раны и переломы у всех характерные. Повязки соответствующие. Только у Маркова еще и трофическими язвами все осложнено. Ему сделана сложная повязка, для предотвращения гниения язв. - Во как! Здорово, доктор Воронцова. Вы провели практику за каких-то десять минут, все рассказали, жаль медсестры перестарались, не дали вам возможность еще и показать. Спасибо, доктор Воронцова, Вы спасли сегодня еще одного больного. - Кого? - Вика удивленно смотрела на Варшавского. - Меня, доктор, меня. Вы подарили мне целый час хорошего спокойного сна перед ночным дежурством. Занятие окончено. Все свободны, - Юра говорил очень раздраженно, а в конце вдруг улыбнулся студентам, поклонился и вышел из палаты. Студенты, удивленно перешептываясь, пошли в комнату отдыха. Там, собираясь домой, ребята обсуждали куратора. - Вика, ну ты даешь! - Аня восхищалась подругой. - Так ему все рассказала! Бедный злюка от неожиданности просто офигел. Даже улыбаться начал. - Сестра, горжусь! - Влад чмокнул Вику в щеку. - Наверное, такого поворота он не ждал. И стулом махать умеешь, и перевязки делать, а еще и шить! - Влад, не язви. Мне сегодня тяжело дался день, а ночью я дежурю. - Ты домой заедешь? - Нет, братик, - Вика улыбнулась. - Мне бы поспать. Я тихонько проберусь к деду, в кабинете посплю. Уже пять часов. А я в восемь заступаю. - Ну, давай, держись. - А ты явно сегодня не домой… - Вика ткнула брата кулачком в плечо и рассмеялась. - Влад сегодня идет за Смертью, - пошутила Снежана. Все дружно расхохотались. - Кажется, первый день мы выдержали! - гордо заявила Инна. - Группа 13-М-666, медин будет нами гордиться! Варшавский шел по коридору, прокручивая в голове последние пятнадцать минут общения со студентами. Мысли били мелкой дробью по вискам. «Что это такое, - возмущенно думал Юра. - Долбачев совсем обалдел. Оставить хирургию без дежурного врача на санитарку приемного покоя! Ну, и те козлы тоже хорошие. Сами бухали, а девчонка с бомжами развлекалась». Проходя мимо кабинета Лавровой, Варшавский резко затормозил. Вдруг он влетел к Майе Петровне и с порога заорал: - Майя Петровна, Вы, в конце концов, зав отделением! Так объясните мне, что тут происходит! Почему больным, пусть даже социальным, швы накладывают не врачи, а санитары? - Юрий Михайлович, что случилось? На Вас опять накричали студенты? Или, может быть, Вы так готовитесь к ночному дежурству? - Лаврова засмеялась. - А мне вот, доктор Лаврова, не смешно. Я только что узнал, что социальных больных не врачи шили, их санитарка приводила в чувство. При чем разведка боем донесла, что ситуацию спровоцировала банальная врачебная пьянка, - Варшавский последнюю фразу выдал тихо и очень зло. - Майя Петровна, я могу ненавидеть студентов, я могу орать и прикалываться, но никогда я себе не позволяю на дежурстве напиваться так, чтоб некому было спасать больных. А позавчера ночью бомжей лечила моя студентка Воронцова, вместо доктора Долбачева. Правда это избавило меня от несостоятельности швов у этих социальных, но Долбачева это не извиняет. - Юрий Михайлович, - Майя Петровна удивленно смотрела на Варшавского. - Я первый раз об этом слышу. - Я тоже сегодня впервые узнал, что санитары накладывают хирургические швы, когда врачи банально бухают, - Юра сел на диван и обхватил голову руками. - Майя Петровна, у нас тут хирургия или как? Девчонка еще учится, она – не врач, и кому мы будем что доказывать, если завтра ей придется оперировать серьезного больного, потому что у Долбачева день рожденья? - Юрий Михайлович, я обещаю Вам разобраться с Долбачевым. - Окажите любезность, Майя Петровна, иначе я пойду к Воронцову и расскажу, как юная однофамилица главврача прикрывает зад бездельника и пьяницы Гоши. Мне его фортели давно надоели. Когда Гоша режет, я переживаю за больных. Перешивать постоянно приходится мне. - Юрий Михайлович, - Лаврова пристально посмотрела на Варшавского. - А что это Вы вдруг защищаете студентов? - Выполняю Ваше распоряжение по мобилизации и концентрации своего таланта, - съязвил Юра. - Или я могу сдать эту биомассу Долбачеву? - После Вашего рассказа о лечении социальных больных я собираюсь временно отстранить Долбачева от работы, - Лаврова вздохнула. - Придется мне тоже по ночам подежурить, пока Владислав Андреевич ищет кадры. - Ага, Вы еще Воронцову назначьте парочку ночных, главврач давно не веселился. Правда, с практикой у него туго… сколько Владислав Андреевич уже не оперировал? Лет десять? - Варшавский начал заводиться. - Когда он обещал хирургов? - На этой неделе. Юра, - Майя Петровна присела рядом с Варшавским. - Юрочка, что с тобой происходит? Последние полгода ты стал нервным, постоянно в больнице, так недолго и слечь. Когда ты последний раз нормально спал? - Пять лет назад. Когда летел на симпозиум в Лейпциг. Так хорошо поспал в самолете… - Юра горько усмехнулся. - Майя Петровна, я врач. Вы сами знаете, врачи нормально не спят. Особенно хирурги, - в этот момент зазвонил мобильный. Юра, посмотрев на номер, стал мрачным, но ответил. - Да, Варшавский… не нашли?.. Во как!.. Значит можно и не искать,… это облегчит задачу и Вам и мне… Хорошо, я на связи, - он отключил телефон и тяжело вздохнул. Майя Петровна с тревогой посмотрела на Юру. «Молодой, энергичный, очень талантливый и очень несчастный», - подумала зав отделением. А вслух сказала: - Вот что, милый мой гений, а ложитесь-ка вы поспать у меня. Я в больнице до одиннадцати сегодня и сейчас уйду на пару часиков, а вы закрывайтесь и поспите. Диван у меня побольше и поудобней ординаторского. И не возражайте, - пресекла попытку Юры что-то сказать Лаврова. - Это приказ. - Спасибо Майя Петровна. Только не говорите никому, куда пропал гениальный хирург, - устало пошутил Юра. Майя Петровна улыбнулась и вышла. Юра закрыл двери в кабинет зав отделением и удобно расположился на большом кожаном диване. Закрыв глаза, Варшавский мгновенно заснул.