История любви в городе у Черного моря

Вика задремала на огромном диване в кабинете у деда. Воронцов смотрел на спящую внучку. «Какая она хрупкая и ранимая, когда спит», - умилялся главврач. Он достал из шкафа плед и набросил на Вику. Воронцов гордился внуками, умными, красивыми, и очень сильными. Только во сне было видно, что они еще дети. Владислав Андреевич очень переживал за ребят. Жизнь их родителей начиналась, как сказка. Его сын Андрей был старше Наташи на 10 лет. Но такой красивой и влюбленной пары мир еще не видел. Первые лет пять они летали, а не жили. Было все: хорошая квартира, машина, работа и учеба, замечательные малыши. Но однажды все рухнуло. Работа для Андрея была всем. Он целыми днями занимался бизнесом, забывая обо всем, даже о любимой жене и детях. Зарабатывание денег стало для него смыслом жизни. Андрей стал забывать о семейных праздниках, о днях рождений. Однажды он забыл и о детях. Семья развалилась. Андрей просто ушел. Он содержал семью финансово, но однажды Вика в сердцах бросила деду, когда тот привез деньги от Андрея: - Дед, почему он просто откупается от нас? Почему не придет, не спросит, как нам живется без отца? Или мы ему вообще не нужны? Если так, то и нам не нужны его деньги! - Внучка, отец вас любит, он просто не знает, как правильно это проявлять, - огорченно ответил тогда Воронцов - старший. - Дед, мама тебе этот ответ на бумажке писала, чтоб вы с ней врали одинаково, или просто на словах передала? Тот разговор Владислав Андреевич запомнил навсегда. От мыслей главврача оторвал стук в двери. Воронцов осторожно вышел из кабинета, чтоб не разбудить внучку. В приемной его ждала Майя Петровна. - Добрый вечер, Майя Петровна, что-то случилось? - Владислав Андреевич, мне тут сорока на хвосте принесла, что Вика работает по ночам санитаркой в приемном покое. Думаю, это может переутомить девочку. - Вику? Переутомить? Майя Петровна, могу с Вами поспорить, что через недельки две она сама переутомит нашего неугомонного гения Варшавского! У этой девчонки энергии хватит на две электростанции. Между прочим, Влад работает на нашей «скорой» и тоже в ночные. Майя Петровна, это их решение, переубедить Воронцовых - задача из области фантастики. Я уже пробовал и не раз. Они работают с прошлой зимы. Воевать с ними бесполезно. Так что просто буду помогать, как могу, - гордая улыбка появилась на губах главврача. - Хорошо, я еще к Вам с одним делом. Понимаю, что врачей у нас не хватает, но Долбачева я отстраняю от ночных дежурств и от операций. - За что? - Воронцов напрягся. - Не хочу ссориться с Варшавским. Он просил навести порядок, - Майя Петровна грустно улыбнулась. - В смысле? - недоуменно посмотрел на Лаврову главврач. - Есть сведения, что наш милый Гоша отлынивает от лечения социальных больных и ведет себя не всегда правильно, - Лаврова подбирала каждое слово. - Хочу попугать его в воспитательных целях. - Думаю, через день-два у нас появятся еще два хирурга. А Долбачева…, ну ладно, попугайте, а я думал, что-то серьезное, - Воронцов облегченно вздохнул. «Серьезней не бывает! - подумала Лаврова. - Если эту тему поднял Варшавский, значит все очень серьезно», - а вслух сказала - Думаю, он поймет, что работа врача – это не игрушки. Майя Петровна попрощалась с главврачом, вышла в коридор и отправилась искать хирурга Долбачева. Вика заступила на дежурство. По мнению дежурного доктора Иванской ночь обещала быть очень тихой. Воронцова удобно расположилась в кресле и достала учебник по общей хирургии. Иванская улыбнулась и спросила: - Вика, так Варшавского, правда, заставили студентов учить? - Светлана Александровна, он же лучший хирург в городе, кто же нас может научить лучше Юрия Михайловича? - Я себе это представляю! – Иванская рассмеялась. – «Я лечу» – куратор! Крик, ворчание и чертыхания. Не занятия, а сказка! Вика, если нужна будет помощь, обращайся. Я тебе подскажу, что знаю. - Спасибо, Светлана Александровна. Надеюсь, Юрий Михайлович нас не прибьет. В это время в коридоре раздались ругань и крик в исполнении Варшавского. Иванская удивленно посмотрела на Вику. Та на Иванскую, и они рассмеялись. - Светлана Александровна, вы обещали спокойную ночь, - Вика хохотала. - Ну-у-у-у! – Иванская давилась смехом. – Сейчас ураган улетит и будет тихо! Варшавский ворвался в холл приемного покоя, как торнадо. - Какие сволочи дежурили позавчера? - бушевал Юрий. Перепуганная медсестра пыталась что-то сказать, но вставить слово в крик Варшавского у нее не получалось. Светлана Александровна подмигнула Вике и вышла в коридор, где тут же попала под крик «светила»: - Света, ну хоть ты мне можешь объяснить, что тут позавчера произошло? - Юра схватил Иванскую за руку. - Юрий Михайлович, - спокойно начала врач. - Во-первых, не кричите, здесь есть нездоровые люди. Во-вторых, что Вас так заинтересовало в позавчерашней ночи? Юра слегка повел головой вперед, пытаясь успокоиться, он глубоко вздохнул и спросил: - Почему социальными больными занимался не врач? - А! Вы об этом, Варшавский, так это потому, что вашего дежурного хирурга впору было сдавать в гастроэнтерологию, точнее – в вытрезвитель. А я срочно оперировала еще одного больного. Там перитонит был, с поступившими социальными девчонки мои справились сами. Раны обработали, швы наложили. Таланты! У тебя проблемы с этими пациентами? - Нет, проблем нет. Просто я не думаю, что правильно оставлять хирургическое лечение больных на медсестер и санитарок. Даже на талантливых. - Юра, - Иванская посмотрела на Варшавского. - Ты знаешь, что у нас не хватает врачей? - Знаю. И мой телефон всегда включен. Могла меня вызвать. - А зачем? У нас тут такие самородки есть! Варшавский, лучше учи ребят быстрее, чтоб нам тут легче было. - Кого учить? - «Я лечу», тебе же студентов дали. - Куда летишь, - не понял Юра. - Не «летишь» а «лечишь». Это прозвище твое, Варшавский, тебя все сравнивают с самым любимым кинодоктором России и СНГ Гордеевым Александром Николаевичем. Поэтому и прозвали «Я лечу», так сериал называется, - терпеливо объясняла Иванская - Во как! - в глазах Варшавского закипала злость. - Сначала медсестры, потом студенты, за ними Лаврова и другие врачи! Замечательно! - Юра снова перешел на крик. Он со злости ударил кулаком в стену, выругался и быстро ушел. Иванская вернулась к Вике. - Ну что? Слышала? Варшавский тебя похвалил! Поверь, такого за последние пять лет еще не было. Юрий Михайлович обычно хвалит только доктора Варшавского. - Светлана Александровна, просто сегодня у нас была тема «десмургия», нас Варшавский повел в «социалку», а там наши лежат… ну, и Зюкин ему… Короче, Юрий Михайлович все узнал. - А я тебе не про «все узнал», а про то, что впервые за пять лет он оценил чью-то работу. Вика, ты все сделала на очень высоком уровне, иначе «Я лечу» тебя бы не хвалил. Я ни секунды не жалею, что повелась на твои просьбы и разрешила самой шить. Не будешь рисковать, не научишься работать. - Правило оправданного риска? - Правило набора опыта. У вашего куратора на операцию попадете еще нескоро, я его знаю. А тут со мной учись, обещаю, что все социальные – твои под мою ответственность. - Я Вас не подведу, обещаю! – глаза Вики светились от счастья. Варшавский закончил вечерний обход. Сложных больных не было, и Юра спокойно расположился на диване в ординаторской. На часах мигало огоньками время. 22.00. Тишина и звезды за окном располагали к размышлениям. Что сегодня за день? Что с ним вдруг случилось? Ну, вот зачем он пошел в приемный покой? Зачем опять кричал и ругался? Неужели так сложно просто делать свою работу и не брать всего в голову. Вдруг в его мозгу мелькнула шальная мыслишка: «Юрка, не ври себе. Ты туда пошел искать студентку, не нашел и взбесился. Что-то в ней тебя зацепило не по-детски. Ах, да! Она же НЕ ТАКАЯ!» Юра закрыл глаза. «Так можно сойти с ума. Я старый никому не нужный дурак. А она молодая упертая девчонка. Сколько ей? Лет 19. А мне скоро 37. Итого аж 18 лет… Глаза!.. Нет, Варшавский, ты сошел с ума. Она же ребенок! Но хочет быть нейрохирургом. И шить уже умеет. Юрка, не дури. У тебя проблем больше, чем блох на дворовой собаке. Реши сначала все проблемы, а потом найди себе удобную тетю. А ЭТА не для тебя. НЕ ДЛЯ ТЕБЯ!» Мысли оборвал стук в дверь. - Входите, - Варшавский сел на диван. Он недовольно посмотрел на двери. В ординаторскую вошла Майя Петровна. - Не помешала? – она присела рядом с Юрой. - Да нет, говорили с Долбачевым? - Говорила, предложила ему написать заявление на отпуск за свой счет на неделю. Он, по-моему, испугался, обещал больше не устраивать ночных вечеринок. - Вот и ладненько. Спасибо, Майя Петровна, - Юра с благодарностью посмотрел на Лаврову. - Майя Петровна, раз уж Вы здесь… не знаю, как сказать… Больная Рублева опять у нас. И те же самые проблемы. Надо оперировать. - Юра, ты сошел с ума? Это же поджелудочная. Такую операцию у нас никогда никто не делал! - У нас – нет, а в Москве делают. - Юра, но мы не в Москве! – Лаврова повысила голос. – Ты можешь мне привезти из Москвы того, кто делал такую операцию? - Могу. - Так вот привези. Тогда я дам добро, - в голосе Лавровой звучали металлические нотки. - Пять лет назад один хирург делал такие операции на потоке. Если с ним договориться – он сделает эту операцию у нас, – задумчиво проговорил Юра. - Хорошо, договаривайся. - Я уже договорился, Майя Петровна, он согласен, - Юра улыбнулся. - Та-а-а-а-к, за моей спиной ты вел переговоры… - Майя Петровна, мне не надо вести переговоры с Варшавским Юрием Михайловичем, у нас мнение по поводу операций всегда совпадает, - Юра засмеялся. - Ты делал операции на поджелудочной? - В Москве. Здесь не было таких пациентов. А там по три – пять в месяц. - Ладно, Варшавский, готовься, созреешь – режь. - Я не режу, я оперирую, Майя Петровна, - Юра довольно улыбался. Майя Петровна покачала головой. В ее отделении работал гений, но с ним так тяжело работать! Лаврова ткнула Юру в плечо: - Ты не исправим. Ты хороший специалист, даже замечательный. Но последнее время ты стал особо дерганым. Что с тобой, Юрочка? Чем я могу тебе помочь? – она смотрела на Варшавского с такой теплотой! Юре показалось, что взгляд Майи Петровны похож на мамин. Он тяжело вздохнул: - Майя Петровна, - Юра замялся. - Я благодарен Вам за заботу, но… со мной все в порядке. Я просто немного устал, а отдыхать я не умею. У меня нет ничего, кроме работы. - Юра, а давай ты возьмешь отгул? - И кто будет лечить? Долбачев? Вы? Воронцов? Может быть, Иванскую позовете из приемного? Или санитарки будут оперировать? – Юра тяжело вздохнул. – Я не возьму отгул. - Хорошо, тогда просто постарайся хоть иногда спать. - А вот это могу пообещать. Прям сейчас лягу и посплю. Майя Петровна прикрыла за собой дверь. Юра завернулся в плед и сразу заснул. Ночь обещала быть спокойной. Ночь прошла тихо. Иванская дала Вике возможность поспать. Ровно в шесть Вика проснулась, а далее привычный режим: зарядка, умывание, легкий завтрак. Уже в часов восемь она была готова, сдав дежурство, идти на занятия. Студенты собирались в комнате отдыха. Вика сидела у окна, задумавшись. Она вспоминала вчерашний день, такой насыщенный и необычный. Малинины о чем-то ворковали на диване, Орлович и Светлова, как всегда спорили. С появлением Игнатова и Рожко комната наполнилась звуками поцелуев. Оторвавшись от подруги, Виктор торжественно провозгласил: - Всем привет! Викуль, брат просил передать, что все твои планы на вечер он отменяет! - Витя с Аней рассмеялись. - Что еще задумал твой закадычный друг – пакостник? - Вика с интересом приготовилась выслушать про очередные похождения брата. - Не имею никакого права разглашать! Просто ничего не планируй. Кстати, это сообщение не только для Виктории. Малинины, отмазки не принимаются, Инка, мы тебя свяжем, чтоб ты не смылась раньше времени, Орлович, тебя это касается не меньше. Поспорите в клубе. Пламенную речь Игнатова прервало появление Влада и Снежаны. Влад внес девушку на руках и аккуратно усадил на диван, рядом с Малинками, как называли супругов студенты. - Ну, все! - рассмеялась Инна. – Игнатов, Рожко, у вас появились конкуренты на укромные больничные углы. - Светлова, мы не подеремся! Устроим чемпионат по поцелуям, найдем миллион удобных мест. Ребята, Витя уже предупредил, что сегодня мы все западаем в «EXIT»? - У вас, Воронцов, только одно в голове, - возмутилась Инна. – Лучше подумайте, как себя вести с нашим куратором. Я вчера так перенервничала. А вдруг он на нас в деканат напишет докладную? А вдруг из-за него нам эксперимент отменят? Я не хочу медицину в аудитории учить, я хочу стать врачом – практиком. Ты это понимаешь? - Понимаю, Инночка, понимаю, как никто. Я тоже этого хочу, лет этак с десяти. Мечта детства. Однако жизнь вокруг нас продолжается, и я настоятельно требую у тебя, как старосты, организовать группу в «EXIT». Явка обязательна,– Влад загадочно улыбнулся. - И в чем прикол? – Инна напряглась. - Я раскрыл тайну бытия! – Влад возвел руки «к небу». - Влад, я знаю тебя, что ты задумал, братишка? – Вика заинтересованно посмотрела брату в глаза. - Я просто узнал ТАЙНУ! ТАЙНУ бытия. И я вам ее открою! – высокопарно нес Влад. – Только мы будем знать, когда же родилась СМЕРТЬ! – закончил Влад и, расхохотавшись, обнял и поцеловал Снежану. - Так, - Инна напряглась. – Надо же организовать… - Мы все уже организовали, - Виктор похлопал старосту по плечу. – Оставь на мужчин организацию и финансы мероприятия, а сама займись организацией людей. - Хорошо, - Инна посмотрела на часы. – Так, всё, идем на занятия. А то… не хочу, чтоб мы с первого дня нарушали правила препода. Он, кажется, и без этого будет орать и издеваться. Перешучиваясь, студенты направились в учебный класс. Ночь в хирургии прошла тихо и спокойно. Впервые за последний месяц Варшавский выспался. Настроение было хорошим. Юра посмотрел на часы, до начала занятий еще минут 15. Он сладко потянулся, помотал головой, чтоб окончательно прийти в себя и пошел за кофе. Кофейный аппарат, на удивление, работал. Сахар тоже был в наличии. «Прицепиться не к чему. Утро без эксцесса – это что-то новенькое», - Юра улыбнулся сам себе. Глоток горячего сладкого кофе еще больше улучшил настроение. - Доброе утро, «железный лорд»! - Юра обернулся на голос. На все 32 зуба ему улыбался лучший друг – травматолог Кузнецов Олег Анатольевич. - О-о-о! – Юра был рад увидеть друга. – Салют прибывшим из отпуска! - И тебе привет! Как жизнь, - Олег подмигнул Юре. - Уже знаешь? – Варшавский тяжело вздохнул. - О чем? - Воронцов подарил мне детский сад номер 13-М-666. - Не понял? - глаза Олега округлились от удивления. - Олежек, что ж тут не понятного? Мне студентов на шею вместо веревки повесили. Так, чтоб сразу, Воронцова не устраивает, хочет, чтоб я помучился. - И как студенты? – хихикнул Олег, зная нелюбовь друга к преподаванию. - Весело, ничего не скажешь. Номер группы, да и студенты соответствуют. - И? - Прикинь, друг, ходячая энциклопедия, это раз. Сын подполковника Игнатова из военного госпиталя и его подружка – красотка с длинными ногами от зубов в мини-юбке, это два. Семейная парочка, это три, староста похожая на часовую пружину, четыре. Брат и сестра Воронцовы, правда, однофамильцы, пять, и дочь адмирала по фамилии Смерть, на закуску, - Юра рассмеялся. - Ни фига себе, - хохотал Олег. - Такой подарок от Воронцова для тебя! Это стоит отметить. Все, идем вечером в «EXIT». - Договорились, - Юра бросил взгляд на часы, - Олежек, мне пора, детский сад ждет, - Юра хлопнул друга по плечу и направился в учебный класс. Войдя в класс, Юра украдкой бросил взгляд на Вику, но тут же отогнал все мысли и громко начал: - Итак, господа студенты. Сегодня мы начнем наше занятие с распределения больных, к которым я вас прикрепляю. У Аллы Львовны после занятия вы возьмете их истории болезней и опросные листы, которые надо заполнить. Запоминаем фамилии больных, дважды не повторяю. Итак, - его отвлекло хихиканье девушек. – Смешного я ничего не сказал, а если опять я кому-то напоминаю кино, так можно написать заявление в деканат об отчислении и спокойно дома досмотреть, чем сериал закончится. Всем ясно? - Юрий Михайлович, извините, мы больше не будем, - максимально серьезно сказала Инна, еле сдерживая улыбку. - Проехали, - Варшавский кивнул и продолжил. – Итак, Воронцов, Смерть, Игнатов и Рожко идут в пятую палату и самостоятельно делят социальных больных. Светлова, больной Иванов, 3 палата, Малинин, больная Петухова, 7 палата, Малинина, больная Тумко, 7 палата, Орлович, 3 палата, больной Коркин. Воронцова, а Вам – больная из VIP – палаты Рублева. Вы уже поиграли в доктора с бомжиками, так что это ма-а-аленький бонус. С больными всем все понятно? Тогда тема сегодняшнего занятия аппендэктомия. - Аппендэктомия – удаление червеобразного отростка. Показания: острый, хронический аппендицит. - Замечательно, доктор Орлович, А теперь запишем… - Варшавского оборвала, влетевшая в класс дежурная медсестра. - Юрий Михайлович, извините, но Майя Петровна… - девушка заплакала. - Что с Майей Петровной? – Варшавский тяжело вздохнул. – И не ревите. - Майя Петровна упала в обморок, а когда пришла в себя… Ей плохо, она за Вами послала, - медсестра перепугано смотрела на Варшавского. - Понятно, идите, сейчас буду, - в глазах Юры загорелся злобный огонек. – Итак, господа студенты, сейчас вы сможете поприсутствовать на учебном практическом занятии по определению диагноза. Все идут за мной в кабинет зав отделением. Студенты удивленно переглянулись и быстро направились за куратором. Варшавский летел по коридору. За ним спешили ребята. В кабинет Юрий ворвался и с порога продолжил занятие: - Итак, перед нами больная Лаврова. Первые симптомы – обморок, - он проверил пульс Майи Петровны. - Пульс учащенный, температура повышена, - продолжал манипуляции Варшавский. - Похоже, болевой шок. При пальпации определилась сильная боль в правой подвздошной области и защитное напряжение мышц брюшной стенки в этом же отделе. Диагноз? - Острый аппендицит, - выпалила Вика. - Правильно, доктор Воронцова. Из других признаков острого аппендицита, указывающих не столько на воспаление самого отростка, сколько на воспаление брюшины в правой подвздошной области, большое значение имеют симптомы Щеткина - Блюмберга, Ровсинга, Ситковского. - Юрий Михайлович, что это, - слабым голосом спросила Лаврова, и ребята дернулись к двери, но куратор властно их остановил. - Стоять! - а потом тихо процедил, гадливо улыбаясь. - Майя Петровна, я выполняю Ваше распоряжение обучать студентов, хоть на себе самом. Но я здоров, а Вы заболели, вот мы и будем Вас лечить. - Понятно. Юрий Михайлович, - Лаврова говорила, тяжело дыша. - Боль дикая, это действительно аппендицит. - Замечательно, - Юра был похож на котяру перед миской со сметаной. - А у нас, как раз, тема занятия – аппендэктомия. Итак, господа студенты, на завтра все готовят рефераты на тему «Аппендицит. Острый аппендицит». Страниц на 30, много не надо. А сейчас, - он зло улыбнулся. - Все мыться, операция будет показательной. Майя Петровна, настройтесь. Оперировать буду я. - Хорошо, Юрий Михайлович, с вами спорить... - Особенно перед операцией, не советую, больная Лаврова, - закончил Юра, довольный возможностью поквитаться с завотделением за студентов. - Воронцова, а Вы, как знатная швея, ассистируете мне. - Я? - Вика удивилась. - Ну а кто? Вашу работу я уже видел, так что вперед. Мои распоряжения не обсуждаются, Воронцова. - Но я… - Воронцова, я сказал мыться! - рявкнул Варшавский и вылетел в коридор. Майя Петровна прикрыла глаза, студенты направились к двери. Лаврова позвала Вику: - Детка, не бойся, Он гениальный хирург, хорошо, что ты будешь на операции ассистентом. Я удивлена, но рада. Не бойся. Варшавский наблюдал за тем, как Вика готовится к операции. Его умиляла та серьезность, с которой девочка мыла руки. Когда все были готовы. Юра бросил: - Пошли. Двери открыла операционная сестра. Юра и Вика вошли в операционную. Ребят оставили в операционном предбаннике наблюдать за работой хирургов. Юра подошел к столу. За мгновение сосредоточившись, он повернулся к Вике и посмотрел ей прямо в глаза: - Готова? - Да, - тихо выдохнула Вика. - О’кей. Скальпель, тампон, поехали… Когда выключили свет операционной лампы, Юра положил руку на плечо Вики и тихо спросил: - Устали, доктор Воронцова? Вика посмотрела на Юрия. Операционное обмундирование скрывало все кроме глаз, огромных голубых, бездонных. Его рука, такая сильная… Вику охватило какое-то странное, ранее не ведомое чувство. Слова застряли в горле девушки. Она отрицательно помотала головой. - Вот и ладненько, - ухмыльнулся Варшавский. - Тогда, полчаса отдыха и к больной. Юра вышел из операционной и обратился к студентам: - Господа, в реферат добавите страницу с вашими впечатлениями о сегодняшней операции. А сейчас – по своим больным. Юра ушел. Вика вошла в комнату отдыха. Варшавский дал ей полчаса отдыха. Девушка села на диван и закрыла глаза. Перед глазами нарисовался ЕГО образ: огромные голубые глаза, нежно смотрящие на Вику. «Кажется, наш куратор не такое уж и чудовище», - подумала Вика. Она достала из сумки плеер, подаренный братом, удобно устроилась на диване, включила музыку и закрыла глаза. Варшавский шел по коридору, прокручивая в голове все моменты своей сладкой мести начальству. «По-моему, случай просто единственный в мире!», - радовался Юра. - «Не часто завотделением так подходяще валится с острым аппендицитом. На себе предлагала мне учить! Не-е-е-ет, Майя Петровна, на Вас, дорогая моя начальница! Кстати, Воронцова – молодец! Надо будет ее похвалить», - Юра улыбнулся. Проходя мимо студенческой комнаты, Варшавский услышал, как кто-то поет. «Так, не понял», - затормозил куратор. - «Песни поем! А больные?» Он уже приготовился устроить студентам взбучку, рванул дверь и замер, от удивления открыв рот. На диване с закрытыми глазами и плеером сидела Вика и пела: - «Помнишь, были времена, Наша Русь была сильна. Грады возводили, смело в бой ходили. Наша Русь была сильна!».../песня гр. «Реанимация», прим. автора/ Юра набрал в легкие воздуха и громко выдал, явно при этом напугав девушку: - А Вы хорошо поете, Виктория! Вика вздрогнула и испуганно посмотрела на дверь. - Юрий Михайлович, Вы же мне… - Да отдыхайте, Виктория, отдыхайте, - рассмеялся Варшавский. - Вы действительно хорошо поете. Если не ошибаюсь, это одесская группа «Реанимация». Хорошая группа. Почти медицинская. - Ага, - Вика не знала, что ответить. Оказалось, что куратор – зверь слушает музыку, знает названия групп, - ничто человеческое ему не чуждо. Юру забавляло смущение девушки. Он слегка наклонил голову на бок и продолжил смущать Вику: - Виктория, хочу Вас похвалить и поблагодарить за проведенную операцию, - он пристально следил за реакцией Вики, а та не знала, что ответить, и как все это воспринимать. - Юрий Михайлович, - Вика набралась, наконец, смелости. - Я понимаю, что издеваться – ваша прерогатива, но зачем? Вы мне разрешили отдохнуть перед общением с больной. А Рублева, как Вы знаете, тяжелая. Мне будет с ней непросто. Вы же понимаете это. Не подумайте, что я жалуюсь. Просто мне надо настроиться на работу. - А я и не издеваюсь, я искренне Вам говорю про проведенную операцию, и про пение тоже. А почему, Виктория, Вы решили, что Рублева тяжелая? - Я читала ее историю болезни, сразу после операции. Вы будете ее оперировать? - А как Вы считаете, она операбельна? - Поджелудочная это не аппендицит, но если вопрос поставлен ребром – надо оперировать. С Вашим опытом… - Виктория, Вы уже приглашены на эту операцию, - Юрий удивился сам себе. - Я? - Вика удивилась не меньше. Юра улыбнулся. Девчонка его просто приворожила. «Варшавский, смотри не утони в ее черных глазах», - подумал он. А вслух сказал: - Хочу Вас попросить взять на себя еще и больную Лаврову. Они в одной палате. И еще. Поверьте, Виктория, я такое говорю, мягко говоря, не часто, но из Вас получится хороший врач. Может быть, даже хирург, - Юра еще раз улыбнулся и вышел. Варшавский сидел в ординаторской и рассматривал снимки и анализы больной Рублевой. «Острый хронический панкреатит. В ее варианте практически приговор. Консервативно испробовали все. История болезни весит за 3 килограмма. Надо оперировать. На-до». Юра глянул на часы. Время близилось к обеду. В ординаторскую вошла Ирина. - Привет, Юрочка, - она подошла к столу и обняла Варшавского. - Привет, какими судьбами? Ты, вроде, выходная сегодня? – Юра не отрывался от работы. - Просто решила зайти к тебе. А почему ты еще на работе? - Потому что Долбачев – в отпуске, Лаврова во второй палате, я остался один с детским садом, - промычал Юрий, продолжая смотреть снимки, анализы и что-то при этом писать. - Каков диагноз? - Диагноз хреновый. 30 на 70. - Да-а-а-а-а, я бы за такое не бралась. - Поэтому ты терапевт, а не хирург, - выдохнул Варшавский, а про себя подумал: «А Вика бы взялась», - и сам испугался своей мысли. - Может, сходим, пообедаем? Ты явно ничего не ел со вчерашнего дня. - Ира, я тебе уже однажды говорил, что на меня давить опасно для окружающих. По-моему, ты не поняла, я тогда не шутил, - Юра закипал. - Я не хочу тебя обидеть, но если ты сейчас не уйдешь, тебе будет больно, обидно и крайне неприятно. - Варшавский – ты хам, негодяй и мерзавец. Но я тебе все это прощаю, - Ира посмотрела ему в глаза. В бездонных голубых омутах Юриных глаз женщина увидела полное безразличие, раздраженность и злость. А ведь, было время, кода там она находила надежду и чуточку нервозного тепла. Эти крохи сменились пустотой, холодной синей пустотой. Ирина тяжело вздохнула и спросила: - Юра, это конец? Варшавский встал, посмотрел на нее и безразлично сказал: - Конца, там, где нет начала, не бывает. Я предупреждал, что никаких серьезных отношений со мной быть не может? Предупреждал, а ты не поверила, придумала себе непонятно что, - он говорил спокойно, тихо, и это еще больше пугало Ирину. - Я говорил, что я ни одну женщину не хочу видеть в своем доме хозяйкой? Говорил. Я был честен с тобой. Я просил не пытаться меня переделывать. Я честно говорил, что проблем у меня очень много, и еще одна мне не нужна. Ира, тебе лучше уйти, и больше никогда не пытаться меня переубеждать в обратном моему решению. Договорились? - Юра, - Ира была на грани истерики, губы и руки предательски дрожали. - Юра, зачем ты так со мной? Прибежишь ведь, когда замерзнешь в своем одиночестве. - Не прибегу, твою дверь для себя я только что закрыл навсегда, - он говорил спокойно и уверенно. - Уходи, Ира, уходи. Женщина еще мгновение стояла, глядя на любимого мужчину, не осознавая до конца, что он ей говорит. Вдруг слезы подкатили комом, и она выбежала из ординаторской, зажав рукой рот. Так ее еще никто не бросал. «Наверное, это жестоко. Зато я разобрался с одной проблемой. Остались еще 99», - Юра улыбнулся сам себе. Вика вышла из палаты. Майя Петровна была в норме. Больная Рублева молча лежала, глядя в потолок. Голод, холод и покой, это единственное, чем сейчас могли ей помочь врачи. Вика направилась в комнату отдыха. Вдруг зазвонил ее мобильный. Девушка глянула на номер, тяжело вздохнула, но ответила: - Алло… послушай, мы же уже говорили об этом… нет, я занята… А мне без разницы, ЧТО тебе обещал мой отец… НИ-КОГ-ДА! - Вика сбросила вызов и тут же набрала другой номер. - Алло! Это я… Мне очень нужна твоя помощь!.. Да все то же!.. Кроме тебя ОН никого не послушает!.. А сейчас ты можешь прийти в кафе возле больницы?.. Спасибо, я тоже буду, через 15 минут, - Вика вернулась в палату к больным. - Майя Петровна, - Вика с мольбой посмотрела на завотделением. - Спасайте, мне так надо уйти на полчасика! - Договорились, - тихо ответила Лаврова и улыбнулась. - Ты сегодня была на высоте! - Спасибо! - девочка чмокнула в щеку Майю Петровну и убежала. Варшавский зашел в ординаторскую травматологии. Его друг Олег Кузнецов рассматривал снимки. - Привет травме, - Юра хлопнул друга по плечу. - Ба! Железный лорд пришел к другу! – Олег отложил снимки. – Ну и что случилось в твоей жизни на этот раз? - Олег – Юра сел на диван. – Только что я порвал с Ириной. Больно, грубо и навсегда. Кажется, это надо отметить, - он вопросительно посмотрел на друга. - В кафе? Или так? - Идем, пообедаем, а то у нас в больнице даже гвозди говорить умеют, не то, что стены. - Валяй, друг, мне сдается, тут что-то серьезней просто разрыва с очередной дамой. Или я не прав, Варшавский? Юра тяжело вздохнул и кивком головы пригласил друга покинуть ординаторскую. Вика влетела в кафе и быстро огляделась. За одним из столиков она увидела красивую молодую блондинку, очень похожую на Вику, и тут же подсела к ней. Блондинка явно обрадовалась, увидев девушку. - Привет Викуля, я тебя не видела целых два дня. И очень соску-у-у-училась! - Извини, я тоже соскучилась, но у меня работа, учеба… Ты же меня понимаешь. - Конечно, Малыш, понимаю. Ты так повзрослела за последние два года… - Слушай, у меня к тебе тут такая просьба. Ты же знаешь, мне папа муженька нашел… - Вика поперхнулась соком. - А этот штымп такой противный… - Ты имеешь в виду Эдика, депутатского сыночка? - Ага, - грустно кивнула Вика. - Он тебе совсем не подходит. Ты говорила с отцом? - А смысл? Для Андрея Владиславовича Воронцова есть два мнения: одно его, другое неправильное. Мне сегодня звонил Эдик и сказал, что отец пообещал ему меня в жены. Поэтому он меня и достает. Представляешь?! - Не поняла, что значит, пообещал тебя в жены?! - глаза блондинки злобно блеснули. - А что тут не понятного? Он думает, что может все. Папа забыл, что дочь выросла. При чем выросла без него. На этой планете есть только один человек, который может переубедить отца. - И кто он? - Это ты, мама. Поговори с ним. Как тогда с учебой. Мам, если я скажу Владу, что меня достает какой-то козел… - То у вас в травматологии появится новый пациент. Я знаю Владика, он за тебя любого убьет. Хорошо, Викуль, я поговорю с отцом. Не волнуйся. - Спасибо, мамочка, - Вика посмотрела на часы. - Ой, мне пора. - Давай, Гиппократ в юбке, беги спасать больных, - женщина рассмеялась. А в это время за столиком у окна. Юра и Олег сидели, глядя в окно, и ковыряли салат. Олег внимательно слушал душевные изливания «железного лорда». - … В общем, так я ей и сказал. Ира, естественно рванула плакать, а мне, сволочи такой, сразу стало легче. - Ну, ты даешь, брат, а не сильно ли жестоко? - Думаю, правильней сказать честно и жестко. - Во как! – передразнил любимое восклицание Юры Олег. – Не боишься, что она может тебе напакостить? - Не боюсь, хотя самый страшный зверь на свете – обиженная женщина. - И я тебе о том же. Кстати, а как там поиски доктора Челси? - Олег, не бей меня так больно. Никак. Доктор Челси – неуловимое привидение из прошлого. И при этом – гнойная заноза в моем заду. Из 99 проблем, что у меня еще остались, это 90 одним махом. - А что это ты так вдруг заговорил? Раньше ты ЭТУ ситуацию называл вялотекущим маразмом. А сегодня – уже занозой, да еще и гнойной. - Олег, просто я решил решить свои проблемы, - Юра тяжело вздохнул - С чего бы это? Я, наверное, что-то в отпуске пропустил! – весело затараторил Олег. – А ты, чай, не влюбился, друг Варшавский?! - Олег, давай эту часть мы оставим на вечер, - Юра кинул взгляд на часы. – Пора, а то у меня детский сад без присмотра. Друзья расплатились и вышли. Вика подошла к больнице, как вдруг ее окрикнул высокий блондин с высокомерным и неприятным взглядом: - Виктория! - он подбежал к девушке и крепко схватил ее за руку. Вика попыталась вырвать руку. Но парень ее не отпустил. - Эдик, отпусти, - раздраженно бросила Вика. - И не подумаю. Тебе пора привыкать подчиняться мне. - Не дождешься. Я не собираюсь тебе подчиняться! Если не оставишь меня, я скажу брату. Влад тебя убьет. - Ну не надо меня пугать братом, мне тебя твой отец обещал. - Отпусти, - Вика рванулась из рук Эдика, но он не ослабил хватку. За этой сценой стали наблюдать подошедшие Олег и Юра. Варшавский окликнул Эдика: - Юноша, отпустите девушку, - Юра рукой остановил Олега и подошел к Вике. – Отпустите, отпустите, а то мой друг - травматолог сию секунду окажется на работе. - Отвали, папик, она мне почти жена, - нагло бросил Эдик. - Это не правда, - Вика испуганно смотрела на Варшавского, боясь остаться с Эдиком опять одна. - А вот девушка явно против того, чтоб Вы ее хватали за руки, - зло сказал Юра. Руки Эдика вдруг оказались заломленными за спину, а Вика недоуменно потерла затекшую кисть. Варшавский улыбнулся девушке. - Виктория, вы можете идти к больным, а с юношей мы еще потолкуем за жизнь. Моих студенток перед общением с больными пугать нельзя, - Юра придавил сверху скорчившегося Эдика. - А еще раз тебя здесь увижу, станешь пациентом вот этого замечательного травматолога, - Юра кивнул в сторону Олега. - Все понял? Папенькины сынки, обычно смелы и лихи только с беззащитными. Встречая силу и мощь они становятся жалкими мерзавцами. Эдик трясся, как лист на ветру. Юра зло переспросил: - Так ты меня понял, сынок? - Понял, - проканючил Эдик. Друзья оставили перепуганного «донжуана» и, смеясь, направились в больницу. В холле Олег спросил: - Твоя студентка? - Моя, - ухмыльнулся Юра. - Если б ты видел, что она умеет вытворять… - глаза Варшавского загорелись. - Сегодня ассистировала мне Лаврову. Позавчера сама шила социальных. А тут какое-то чмо пристает к самой талантливой ученице. - Ау! Варшавский, - Олег толкнул друга и рассмеялся. - Это ты говоришь, или мне в психиатрию пора с глюками? - А что такого я сказал? - не понял Юра. - Ты посмотри на себя в зеркало! Варшавский, ты влюбился! - поставил диагноз Олег. Он расхохотался. - Не говори глупостей. Она совсем еще ребенок, а я старый никому не нужный дурак. - Юра, себе не ври, а? Ты сейчас, как кот объевшийся сметаны. Это же здорово! - Ты думаешь? Ну, возможно сойти с ума это здорово. А вот влюбиться, Олег, это не для меня. Мой поезд ушел да-а-а-авно. - Уверен? - А что, есть сомнения? - У меня лично, да. - Тогда нам с тобой пора к больным. Попрощавшись до вечера, друзья разошлись по своим отделениям. Наташа, проводив дочь взглядом до дверей, достала телефон и быстро набрала номер. Через мгновение ей ответили. - Алло, Андрей… Добрый день. Я в кафе «Черный кот» и жду тебя… Потому что нам надо срочно поговорить о нашей дочери… Андрей, срочно, это значит уже… А мне наплевать на твое совещание, когда речь идет о психологическом комфорте моих детей, - женщина потихоньку начинала звереть. – Воронцов, у тебя есть 10 минут на то, чтоб мы решили цивилизованно возникшую проблему… у тебя проблем никогда нет, зато они будут у депутата Барыгина… Как при чем? Его сын может в любой момент попасть в травматологию... Потому что ты плохо знаешь своего сына… Андрей, давай приходи, не буди во мне раненную тигрицу. Я за своих детей и тебя тоже порву, ты знаешь… Хорошо, жду. Через минут пятнадцать в кафе вошел высокий черноволосый мужчина в дорогом костюме. Он внимательно осмотрелся и подошел к столику, за которым сидела Наташа. - Привет, - нервно бросил он и присел рядом. - Привет, Андрей. Что это за история с Эдиком Барыгиным? - История? Это не история. Парень из хорошей семьи, обеспеченный, имеет свою фирму. Такой достоин стать мужем моей дочери. - Ого! Андрей, поверь, я «не против», когда речь идет о ТВОЕЙ дочери. Но когда речь идет о Вике… - Напоминаю, она – моя дочь, - перебил Наташу Андрей. - Андрюша, Вика – НАША дочь. Мы с тобой это уже однажды обсуждали. Повторюсь, по поводу твоей дочери я не напрягаюсь, а по поводу Вики – либо ты сам объяснишь Барыгину ошибочность ваших с ним планов, либо это сделаю я. - Ты решила меня пугать? - Нет, дорогой мой так сказать супруг. Я не пугаю, предупреждаю. Или ты сам это культурно уладишь, или я это сделаю не очень культурно. - Ты понимаешь, что говоришь? - Понимаю, Андрей, понимаю. А еще я понимаю, что эту проблему можно пустить на самотек, и тогда в один прекрасный день НАШ сын Владислав просто покалечит этого Эдика. И тогда у тебя начнутся таки-да проблемы. - А причем тут Владик? - Притом, что он брат Викин, беззаветно любящий сестренку, он с детства ее опекает. И, поверь мне, убьет любого, кто обидит Вику. - И меня? - Андрей пристально посмотрел в глаза Наташи. - Тебя – нет! - Почему? - Воронцов ухмыльнулся. - Потому что не успеет, Андрюша. Если этот Барыгин только рискнет обидеть НАШУ дочь, тебя убью я. - Ты? - Воронцов удивленно выгнул брови. Что-то дернулось у него внутри. Воронцов знал, что Наташа, такая с виду нежная и ранимая, превращалась дикую кошку, когда дело касалось детей. Но что-то другое напрягло Андрея. В этих серых глазах промелькнуло то, на что он перестал обращать внимание много лет назад. Он тяжело вздохнул и задал вопрос, вертевшийся в его голове долгих 12 лет. - Скажи, Натали, если бы я дал тебе развод… - он запнулся. - Андрей, если бы ты дал мне развод, я не смогла бы все равно забыть тебя и полюбить другого. Ты знаешь, тебе я не врала никогда. Я люблю тебя до сих пор, не смотря на всю ту боль, которую ты причинил мне. Поэтому я не позволю, чтоб ты или кто-либо другой решал за Вику такие вопросы. Рай без любви называется адом. Это жестоко - собственную дочь ввергать в АД. - Ты… меня… до сих пор? - Воронцов смотрел в стол. - А что тебя удивляет? То, что я так и не повзрослела в этих вопросах? Или то, что за 12 лет у тебя не выросли рога? Что больше? - Не знаю, - Воронцов задумался. - Ладно… Я решу с Эдиком. - Спасибо. Я знала, что ты любишь дочку. Только за столько лет ты так и не научился эту любовь проявлять. - Послушай, - Андрей поднял глаза на жену. - Как ты думаешь… Мы когда-нибудь… ну… а мы сможем опять быть… - Андрюша, не сейчас. Не здесь. Ты переспи с мимолетным озарением, и если оно до завтра не потеряется в твоей работе, тогда можешь мне позвонить, мы встретимся с тобой и поговорим. А сейчас тебе надо решить проблему с нашей Викой - Да, конечно, извини, - Воронцов задумался, потом бросил взгляд на часы и позвал официанта. - Счет, пожалуйста, - рассчитавшись, он ушел. «Да-а-а-а! Неужели мой драгоценный супруг задумался о вечном? Не верю! - Наташа улыбнулась сама себе, вздохнула и вышла из кафе на улицу. -Осень в этом году такая теплая!» В кабинете главврача намечалась буря. Владислав Андреевич вызвал к себе «гениального» Варшавского, так как Майя Петровна мирно «отдыхала» после аппендэктомии. - Юрий Михайлович, новых врачей придется собеседовать Вам, не спорьте. Вы сами уложили Лаврову во вторую палату. Кстати, как она? - Нормально, уже руководит. Прям из палаты, - раздраженно выдал Юра. - Хорошо. Итак, у нас есть два хирурга – соискателя. Бухтеев Георгий Маркович и Пашкин Петр Петрович. Вот их резюме. Ознакомьтесь, Юрий Михайлович. Юра взял листки отпечатанного текста и, не глядя, бросил их в корзину для бумаг. Он посмотрел на Воронцова и тяжело выдохнул: - Берите их обоих. У нас никаких нет. А тут еще Долбачев – в отпуске, Майя Петровна – во второй палате, а меня Вы сами наградили детским садом. Если, не дай Бог, что, оперировать некому. - А ВЫ? - Владислав Андреевич, как Вы думаете, сколько ночей человек может не спать? Я очень люблю свою работу, но даже мне надо иногда отдыхать, чтобы банально не зарезать пациента. Берите, хуже Долбачева не бывает, но даже он может сделать простейшую операцию. Берите. - Хорошо, - главврач нажал кнопку селектора. - Полина, пусть войдут! В кабинет вошли двое: лысоватый высокий мужчина лет сорока и молодой парень, недавний ординатор. Владислав Андреевич представил: - Бухтеев Георгий Маркович – он кивнул на мужчину постарше. - И Пашкин Петр Петрович. Знакомьтесь, Юрий Михайлович Варшавский, наш лучший хирург и нейрохирург. Сейчас он заменяет зав отделением Лаврову Майю Петровну. - Наслышан о Ваших работах, Юрий Михайлович, - молодой доктор пожал Варшавскому руку. - Вот и отлично, юный друг, значит, сегодня ночью Вы и дежурите, - гадливо улыбнулся Варшавский. - Спасибо за доверие! – глаза юноши светились. - Не за что, если вдруг случится вселенский потоп, у дежурной медсестры есть мой номер телефона, а в палате номер два – наша любимая Майя Петровна. - Ну, здравствуй, Юрий Михайлович, - доктор постарше обнял Варшавского. - Привет, Бухтеев, как столица? - Юра устало улыбнулся. - Стоит! - А к нам за что? - У меня жена болеет, климат пришлось поменять. А здесь ее сестра родная, да и больница у вас приличная. - Во как! Слышали, Владислав Андреевич? Даже в Москве о нас что-то слышали. Кстати, Бухтеев, как ты смотришь на одну очень интересную операцию? - Если предлагаешь мне и вот так сразу, значит панкреатит. - Варшавский, Вы опять про больную Рублеву? - Воронцов напрягся. - А про кого еще? Вот и врач из Москвы, и Лаврову я уже уговорил. Бухтеев задумался, глядя на Юру. Если Юра так рвется оперировать, значит все серьезно. Он еще мгновение помолчал и тихо сказал: - Я буду тебе ассистировать. Юрка, ты же – ювелир! - Доктор Бухтеев, а Вы уверены в том, что такую операцию можно проводить у нас? - Воронцов нервничал. - Владислав Андреевич, поверьте моему опыту, если Варшавский берется за что-то, значит это можно сделать. - Хорошо, идите, знакомьтесь с отделением, заодно посмотрите историю болезни Рублевой, и об этом мы поговорим завтра. - Вот и отлично, значит еще часок и я свободен, - тихо обрадовался Юра. Почему-то сегодня ему очень хотелось отдохнуть, сходить в клуб с Кузнецовым, просто расслабиться.