История любви в городе у Черного моря

Андрей Воронцов нервно расхаживал по кабинету. Он слушал по мобильному отчет Лозинского. В Москве все было крайне запутано. Всплывали еще какие-то люди, которые могли прямо или косвенно повредить Воронцову и его семье. - Короче, Иван Иванович, ты когда возвращаешься?.. Отлично, я сегодня же позвоню одному своему знакомцу из нашего спецназа… точно, полковнику Кречетову. Он мне не откажет в помощи… Хорошо, пусть москвичи готовят свои захваты, здесь я им помогу… Отлично… завтра в десять, в аэропорту будет машина,… понял. До завтра, Иваныч. Андрей сел в кресло и задумался. История оказалась покруче Санта – Барбары. За будущим зятем охотятся две неадекватных дамы, одна из них пытается купить Андрея, чтоб он не отпускал жену к Юре, и они еще не в курсе, что у Варшавского новая любовь – Вика. «Почему все так сложно? Юрка, Наташа, Вика, просто мыльная опера!» мысли Воронцова прервал стук в дверь. В кабинет вошла Илона с огромной папкой. - Илона Генриховна, у Вас что-то важное? - Андрей с опаской посмотрел на сотрудницу. - Мне Иван Иванович перед отъездом поручил сделать анализ последних десяти рекламных компаний фирм «Челси Ко» и «Фарма Челси». Результаты просил передать Вам лично. Вот они, - Илона положила папку на стол. - Хорошо, вкратце самое интересное по анализу этих реклам. - Традиционные рекламные линии, в меру агрессивно, в меру лояльно. Интересно другое, - Илона достала из папки фотографию яркой улыбающейся женщины. - Эта дама проживает в гостинице «Властелин моря», ездит с охранником на дорогой серебристой иномарке. - Что? - Воронцов удивленно посмотрел на Илону. - Я уже доложила это Ивану Ивановичу, еще до его отъезда. Он мне дал исходные данные, а я случайно видела эту особу на морвокзале, выходящей из отеля с охранником. Дама яркая, запоминающаяся. Тогда мне еще пришла мысль в голову, она могла бы стать лицом какой-нибудь компании. - Отличная работа, Илона Генриховна, Вы заработали в этом месяце премию не только для себя, но и для всего рекламного отдела. - Спасибо, Андрей Владиславович, - девушка грустно улыбнулась и подумала: «лучше бы ты меня…», - она отогнала эти мысли. - Я могу быть свободной? - Да, идите, еще раз большое спасибо, - Андрей взял фото и посмотрел на пресловутую Леонору Грей Челси. «Боже, это же демон! - подумал Андрей. - Глаза такие злые, циничные…» Бросив еще раз взгляд на фото Лео, Воронцов взял мобильный и стал просматривать список абонентов. Дойдя до записи «Кречет», он набрал номер. Абонент долго не отвечал, а когда, наконец, ответил, Андрей тихо выдохнул: - Привет, это Воронцов. - Ого! Какие люди! - ответил собеседник. - Ты мне решил о сестренке поведать? - Не совсем. Но, я так понимаю, спецназ обо всем всегда в курсе, - Андрей усмехнулся. - Конечно в курсе, я уже встретил Сэби и везу ее к себе. - Ну и темпы у тебя, полковник. - А как же, меня Чечня и юги (так при СССР называли югославов, прим. - автора) научили не терять времени. Ваш папа из меня лично первый грозненский подарок вытаскивал! Так о чем еще ты хотел поговорить? - Дэн, у меня проблемы по твоей части, но это не телефонный разговор. - Понял, ты на работе? - Да. Только, Дэн, если ты занят, это терпит. - Андрей, я хорошо помню, кто оплатил немцев после Белграда. А там все было серьезней, чем в Чечне. - Брось, я же просил не вспоминать… это называется дружбой, а у меня не так много друзей. - Именно дружба, поэтому я буду у тебя через… пятнадцать минут. Жди. «Калина» притормозила возле офиса «Империала». Кречетов заглушил мотор, протянул Сабине журнал, и улыбнулся, сверкнув глазами: - Не вздумай сбежать, все равно найду и женюсь. - Дэн, - Сабина опустила глаза. - Вот и отлично. Посиди, почитай журнал. О, вот еще плеер, можешь послушать музыку. А я пообщаюсь с Андреем. Надо налаживать родственные отношения. Кречетов был пунктуален. Когда в приемную Воронцова ввалился двухметровый здоровый мужик спортивного телосложения, лет сорока, опешивший Вячеслав быстро нажал кнопку внутренней связи и доложил: - Андрей Владиславович, тут… - Пропусти, это полковник Денис Владимирович Кречетов. Я его жду. - П-проходите, - слегка запнулся секретарь. Оказавшись за закрытыми дверями, друзья обнялись. Они присели за стол, Андрей достал бутылку «боржоми» и ухмыльнулся: - Оба за рулем… - Точно. Сколько лет, Андрюха… - Много Денис, много. Вот и Сабинка вернулась… дети выросли. Прикинь, иду сегодня с сыном вечером пиво пить. - Круто, - Кречетов хлопнул друга по плечу. - Завидую. А как… ну, с… - А с Натали мы помирились, она с дочкой переехала ко мне. Сын женится скоро, квартиру ему оставляем. Жизнь кипит. - У меня тоже закипает. Решил сегодня к морю съездить, в отпуске был неделю, смотрю – Сэби. Короче, сидит уже в машине, ждет меня. Сгоняем ко мне, потом к твоим предкам. Тогда она решила за всех, а сегодня все решил я. - Надеюсь, у сестренки хватит мозгов не делать глупости. - А я ей не дам их сделать. Андрюха, мне уже сорок. Пора, брат, пора. Наша встреча неслучайна. Хочу семью, хочу детей, хватит ей слоняться по свету. - Знаешь, вот слушаю тебя и возвращаюсь к одному и тому же вопросу: каким х… я страдал 12 лет. - Раз все наладилось, старайся просто не терять больше времени. - Стараюсь, кстати, ты приглашен в воскресенье в 16.00 в «Блеф». - В воскресенье, в «Блеф»? Понял, мы будем. - Отлично. А теперь к делу, Дэн, тут такая история… Андрей рассказывал все хитросплетения ситуации, Дэн внимательно слушал, периодически поглядывая в потолок, что-то продумывая на ходу. Через полчаса и еще две бутылки «боржоми» Воронцов, тяжело вздохнув, закончил: - Так что для этой дамы москвичам понадобится твоя профессиональная помощь. - Не вопрос. Тем более, что мне знакомо название «Фарма Челси». За этой фирмочкой хвостик интересный, Лёдю Маршала кинуть пытались, кажется в Калининграде, но не срослось, там вмешался мэр, еще кто-то вписался, нас тогда привлекали для оперативной разработки челсинского хвоста в нашем тихом городке. Но кто-то из Москвы спустил все на тормозах. - Ясно… завтра приедет из Москвы мой начальник безопасности. - Кто? - Лозинский. - Мастер, сработаемся. Когда у вас будет сбор? - Завтра в полдень. - В десять я буду здесь. - Спасибо. - Не за что. Все бегу, пока твоя сестра не сбежала, - рассмеялся Кречетов и ушел. Влад постарался освободиться пораньше, ровно в пять часов он отпросил себя и Снежану у Варшавского, отвез ее домой, вернулся в центр города и отправился в бар «Черный кот». Заняв удобный столик на втором этаже, парень позвонил отцу. - Алло, пап, ты уже свободен?.. отлично, а я уже в баре, тебя жду… ага… «Черный кот», это возле больницы. Я на втором этаже… жду, пап. Влад удобно развалился на диванчике и сделал заказ. О чем они будут говорить? Последний раз «задушевный» разговор с отцом состоялся после школы, когда решалось, где продолжат учебу Влад и Вика. Все закончилось скандалом. Отец решил одно, дети – другое. Урегулировала взрыв, как всегда, мама. И вот он ждет отца. Ждет, чтобы понять, какой он, отец. Ждет, чтобы показать отцу, какой он, Влад. Андрей пришел вовремя. Он нервничал, и это было заметно. Как сложится этот разговор, насколько сын откроется перед отцом? Как себя правильно вести? Андрей поднялся на второй этаж и подошел к столику, за которым сидел Владик. «Какой же он взрослый…» - пролетело в голове у Андрея. - Привет, пап, - Влад встал и пожал отцу руку. - Привет, сынок, - ответив на рукопожатие сына, Андрей сел за стол. - Пап, я сначала думал пиво заказать, но потом решил, что «дагестанская валерьянка» сегодня для нас уместней. - Какая валерьянка? - отец удивленно смотрел на сына. - А это так у нас в больнице коньяк называют, - рассмеялся Влад. - А, понятно, медицинский юмор, - в ответ улыбнулся Андрей. Минут пять папа и сын шутили, смеялись, а когда официант принес заказ, Влад взял бокал и тихо сказал: - Пап, давай за нас, ну, чтоб мы были вместе, - он опустил глаза, тяжело вздохнул. - Тебя очень не хватало… Звон бокалов, первый вздох облегчения, первое осознание того, что отец нужен сыну, первая выпитая доза «валерьянки», и первый «взрослый» вопрос Влада: - Па, а как все начиналось у вас с мамой? - С мамой… - Андрей задумался, расплывшись в улыбке. - Сынок, это было… это было так спонтанно… ...Андрей и Вадим как обычно сидели в субботу у Варшавских дома и болтали о жизни. - Вадь, вот скажи, как тебе, женатому человеку, удается сохранять такой оптимизм? - А ты женись на хорошей девушке, сам узнаешь. - А где ж ее взять? Такая как твоя, она же одна на миллион! - А ты свою найди. О! Идея! Приходи ко мне на работу, там широкий выбор дамочек, - рассмеялся Вадим. - Спасибо, друг, я еще в гинекологии не искал жену. А вы когда переезжаете в свою берлогу? - Завтра. Ремонт закончили, Мама, теща и жена сегодня там субботник закатили, меня выгнали, сказали, чтоб не мешал. - Круто, даже в этом тебе повезло. - Еще бы! Кстати, ты просил телефонный справочник. - Мне на пару деньков, сейчас достать их тяжело, перестройка съела все! А домашний папа в больницу унес. - Да, перестройка, перестройка… идем, он в гостиной. Молодые люди вошли в гостиную, Вадик поздоровался с младшим братом и его одноклассницей, сидевшей на подоконнике. Андрей, увидев эти серые глаза и сияющую улыбку, на секунду замер. Что-то в девушке было такого, необычного, солнечного! Она улыбнулась, заметив, что симпатичный брюнет буквально впился в нее глазами. Весь оставшийся день и весь вечер ее глаза преследовали его. Словно заколдованный, он видел их постоянно. Не выдержав этой пытки, Воронцов позвонил другу. - Вадь, я сошел с ума. Как мне найти одноклассницу твоего Юрки?.. Ага, понял… спасибо друг… да, Вадь, я влюбился!.. Хорошо, завтра увидимся. Воскресенье прошло в тумане. Встреча с другом, три часа разговоров, две бутылки коньяка, вечер в одиночестве. Андрей ждал понедельника, чтоб найти ее, посмотреть в ее глаза, такие волшебные! Понедельник. Ровно в половине второго он стоял у входа в школу и ждал. Звонок сообщил об окончании уроков, и школьный двор за минуту превратился в муравейник. Она шла с двумя ребятами, Юрка нес ее сумку, а второй парнишка, пытался уговорить друга сходить с ним на какую-то выставку. - Мальчишки, я уже устала от ваших споров. Дуйте на выставку, - она забрала свой портфель, - Юрка, Олег, вечером жду, завтра сочинение. Мальчики удалились в противоположную сторону, а ОНА продолжила свой путь домой. Андрей дождался, чтоб ребята скрылись за поворотом, и быстро догнал свою нимфу. Он подошел к ней с букетом роз. - Привет, меня зовут Андрей, - он протянул девушке цветы. - Я друг Вадика, брата Юры. - Ага. Это мне? - она удивилась. - Спасибо, - лицо красавицы озарилось улыбкой. - И как зовут прелестное создание? - Наташа, - она опустила глаза, не выдержав его взгляда. Он провел ее до дома. Потом были прогулки в парке, походы в кафе, кино и театры. Он пытался завоевать юную красавицу, а она и не сопротивлялась. Через месяц он пригласил ее на прогулку на катере, где и признался в своих чувствах. - Малыш, - он обнял Наташу, и коснулся губами ее виска, она вздрогнула. Андрей осторожно повернул ее голову и заглянул в глаза. - Остался месяц до конца экзаменов, ты уже взрослая девочка… - он запнулся, боясь ее реакции, боясь ее ответа. - Наташка, я тебя люблю, очень люблю… я хочу... стань моей женой, - выдохнул Андрей. - Ан… - он поцеловал ее, не так, как обычно, по-взрослому, страстно, требовательно, и в то же время нежно. - Подумай сначала, - прошептал он, оторвавшись от ее губ. - Андрюша… - она посмотрела на море, прижалась к нему и прошептала. - Я согласна. Экзамены, выпускной, поступление. Родители, уговоры, споры: десять лет разницы. И, наконец, заявление в ЗАГС, сентябрь, свадьба… - Вот такая история, сынок, - Андрей посмотрел на сына. - А потом узнали, что будем родителями, появились вы, а потом… - Не надо, пап, потом все наладилось, - Влад посмотрел на пустую бутылку и крикнул официанту. - Повтори! Воронцовы ввалились в дом, держа друг друга. Наташа посмотрела на картину «папа с сыном пили вместе», рассмеялась, и спросила: - Хорошо посидели? - Ка-каже-ца две бу-тылки… - с трудом выдавил Влад. - Ага, третья ос-та-лась, - добавил Воронцов - папа. - Понятно, оба в душ и спать! Юра нервно курил на стоянке. Он ждал свою Сказку, и каждая минута ее ожидания казалась Варшавскому вечностью. Наконец ее руки обвили его шею, и Юра услышал ее нежный шепот: - Юрка, я так по тебе соскучилась! - Сказка ты моя, - губы коснулись ее лба, руки крепко прижали к себе любимую. – Как же я долго ждал тебя, - Варшавский уткнулся носом в ее волосы, вдыхая нежный медовый аромат. - Я тебя люблю, Маленькая моя, - подхватив на руки Вику, он закружил ее. Она смеялась, крепко прижавшись к любимому. Когда парочка надурачилась, Юра усадил Вику в машину, и они покатили к морю. Вечернее море было темным и загадочным. Оно напоминало волшебный ковер-самолет, лежащий перед взлетом и слегка покачивающийся в такт ветру. Прогулка вдоль моря была недолгой. Осенний ветер по вечерам холодный. Коснувшись Викиного носа губами, Варшавский скомандовал: - Так, а теперь домой, там тортик с розочками, твой любимый, чай горячий… - И ты, - перебила девушка. - И я, так что поехали, а то простудишься. Дома было тепло. Вика, забравшись с ногами на диван, наклонила голову набок, прищурила глаза и улыбнулась. Сев рядом со своей Сказкой, Юра отломил кусочек торта ложечкой и поднес к ее рту. Вика аккуратно съела сладкое и, глядя ему в глаза, провела кончиком языка по верхней губе, слизывая остатки крема. - Интересно, - поднося второй кусочек, сказал Варшавский. - И где это учат так кушать торт? - Нигде, - Вика съела еще кусочек, и, не облизываясь, коснулась его губ. - Так, - Юра отложил тарелку в сторону и съел с губ остатки крема. – Ты это специально? – он заглянул Вике в глаза и тут же поймал себя на мысли, что уже утонул в них. Он задержал на секунду дыхание, приходя в себя. - Да, - честно призналась Вика. - Хулиганка, - Юра обнял девушку и осторожно поцеловал. - Вик, не заводи меня. Мы не должны наделать глупостей, все должно быть вовремя. Мы же договорились. - Юр, понимаешь… ну… - Вика никак не могла найти нужных слов. - Ничего не говори, я все понимаю. Но сначала мне надо решить все проблемы, потом ты меня познакомишь с родителями, - Юра мысленно хихикнул, вспомнив Наташин воскресный план. - А потом ты станешь доктором Варшавской, и можешь делать со мной, что захочешь. Вика прижалась к Юре и закрыла глаза. Его объятья дарили ей ощущение абсолютной защищенности. Он вдыхал ее аромат, нежно обнимая и поглаживая. Пятница началась «весело». Главврач вызвал Варшавского и «торжественно» объявил, что «награждает» его еще одной группой студентов. - Эксперимент продолжается, Юрий Михайлович, но к нам 1 октября на месяц в хирургию приходит еще одна группа, по обычной программе. Пока ребята из 13-М-666 будут на парах, эта группа будет в больнице. Два часа в день, час лекций, час практики, в общем, как-то так. - Владислав Андреевич, я согласился на один детский сад. Второй подарите, например, Долбачеву, у него классно получается теория. Недавно он комментировал моей белой биомассе с интересным номером одну операцию, здорово получилось! - Юра плавно переходил на крик. - Я не возьму студентов! - Юрий Михайлович, но Вы… - Есть еще Петр Петрович, молодой талантливый, есть Бухтеев, опытный и абсолютно спокойный. В конце концов, Вы и Майя Петровна тоже хирурги! Возьмите на недельки три-четыре «деток малых», а мне хватает своих головорезов, этаких «волшебников» в белых халатах! Других НЕ ВОЗЬ-МУ! - Юра вылетел из кабинета главврача и столкнулся в приемной с Лавровой. - Очень хорошо! Майя Петровна! - Юра практически втолкнул заведующую хирургией в кабинет Воронцова. - Раз мы все в сборе, повторюсь еще раз! Я не возьму вторую группу студентов! - Юрий Михайлович, - Лаврова посмотрела на Варшавского и спокойно сказала. - А я уже группу 13-М-1 поручила Бухтееву Георгию Марковичу, чего Вы кричите? - Спасибо, Майя Петровна, а то мне тут предлагали профессию поменять, нянькой заделаться! - зло бросил Юра и вылетел из кабинета. - Что это с ним? - Лаврова удивленно посмотрела на главврача. - Я хотел, чтобы Варшавский повозился с новыми ребятами, так он… - Не стоит, его студенты ребята хорошие, Варшавский с ними нашел общий язык, подход, пусть новенькими займется Георгий Маркович. А то мы без отделения хирургии останемся. - Хорошо, Майя Петровна, что с Ириной? - Пока ничего. Ночь прошла без приключений, Кузнецов своей операцией доволен, Зильберг сказал, что сердце стабильно, неврологи тоже довольны течением процесса, а вот хирургия… - Хирургия или Юрий Михайлович? - Бухтеев тоже против операции под общим наркозом. - Понятно, поэтому Варшавский такой нервный. - Он всегда такой нервный, когда ему студентов предлагают, - Майя Петровна улыбнулась. - Не завидую сейчас ребятам. Разошелся наш «Я лечу»! - Да ладно, студенты у него те еще подарки, - Воронцов ухмыльнулся. - Знаю этих героев! Посмотрим, кто и куда полетит! В офисе Андрея Воронцова всю пятницу заседал «консилиум». Иван Иванович приехал не один из Москвы. С ним приехали два молодых следователя, готовые закончить старое дело с цепью странных смертей в одной из клиник и около нее. Полковник Кречетов проработал со своими московскими коллегами до пяти вечера, несмотря на свой отпуск. Обсуждение закончилось ближе к вечеру, решение было принято. - Итак, я предлагаю все-таки брать милых дам с поличным. Ренату Альбас можно спровоцировать, - Кречетов говорил уверенно и спокойно. – Насколько я могу судить, это будет сделать просто. Например, письмо или анонимный звонок, можно ее московского друга заставить, он тоже подозреваемый, захочет все на нее спихнуть. А вот с доктором Челси… сегодня должен был прийти ее представитель за ответом, я правильно помню? - Да, но он перенес на понедельник встречу, - Иван Иванович вздохнул. – Я догадываюсь, почему. С Лёдей Маршалом не все так просто, они его уже кинули один раз. Он мне звонил и предупредил, что время постарается потянуть, даст нам день-два на подготовку. - Отлично, - Кречетов улыбнулся. – У меня есть один сотрудник… короче, девочку «подсадку» сделаем не прикопаются. Рыжую, красивую! - Хорошо, - московский следователь вздохнул. – А согласится ли… - Юра согласится, мы уже приготовили радиомаяк для мобильного, моя служба безопасности все сделает, как надо, - Андрей мерил шагами кабинет. - Тогда нам осталось согласовать только технические моменты и переговорить с господином Варшавским, - следователь улыбнулся. - Завтра в обед вас устроит встреча с ним? – Воронцов остановился и сел. - А сегодня нельзя? - Нет, у доктора Варшавского ночное дежурство. - Хорошо. Завтра так завтра. - Жду всех, господа, завтра к часу, - Воронцов устало вздохнул. Когда в кабинете остались только Андрей и Денис, Кречетов посмотрел друг в глаза и спросил, чуть прищурив глаза: - Андрюха, что случилось? Чего не знают ушедшие? - Дэн… я не знаю… просто… - Так, я не доктор, не священник. Но я друг. Что тебя так напрягает в этой истории? - Дэн… тут такое… Санта-Барбара просто отдыхает! Ты же знаешь, в нашем городе вечно все так сложно… - Ты из-за жены так переживаешь? Мы ее изолируем на время операции, Наташа не пострадает. Я не раз проделывал такие операции. - Не в Наташе дело… она как раз… нет, я за нее очень переживаю, но… - Андрей нервничал, он метался по кабинету и не знал, как объяснить это другу. - Фактор «Х». Что неизвестно большинству? – Кречетов усадил друга на диван, сел рядом и сжал его руку. - Моя дочь. - Вика? Причем тут Вика? - Она и Юрка… они после его развода… короче, он мой будущий зять, - выдохнул Андрей. - Ни чего себе! – присвистнул Кречетов. – Так! Значит, гения хирургии угораздило влюбиться. И это пока что секрет. Ого! - Вот тебе и ого! Я от этого сериала на дому сойду скоро с ума. - Понял, значит, и мама, и доченька будут изолированы на время проведения операции. Этим займусь я лично. Есть у меня идейка, поговорю с твоей женой, не обижайся, тебе не скажу. Когда речь идет о 105 статье УК РФ, безопасность превыше всего. Понятно? - Да. Спасибо. - Не за что. - Как моя сестра? – Андрей тяжело вздохнул, задав этот вопрос. - Нормально, вчера к вашим предкам заехали, поставил их перед фактом, что Сабина будет моей женой. - И как наш папа? - Даже он был рад. Мама плакала, Сабина рыдала, зато потом спала, как убитая. Хочу ее к Вадиму свозить. Твоя сестра хочет рожать. - Шутишь? - Серьезно. Я тоже хочу ребенка, можно не одного. - Ну, ты даешь, полковник. Темпы у тебя! - Не все же так могут, как ты – бах и двойня, пацан и дочка. - Это точно, не все так могут. Дэн, только это между нами… - Андрей глянул в пол. - Могила, друг, ты ж знаешь. - Наташа беременна, мы опять ждем ребенка. - Воронцов, ты не успел с женой помириться и опять ее в декрет? - Так вышло, - Андрей улыбнулся. - Ясно! Поздравляю! – Дэн глянул на часы. – Все, дружище, полетел, а то Сабинка сбежит куда-нибудь. Попрощавшись, Денис Кречетов ушел. Андрей набрал на мобильнике номер, когда абонент ответил. Воронцов нежно спросил: - Как ты, Малыш?.. Я уже еду домой… Хорошо, целую, любимая. Конец недели не предвещал ничего плохого. В больнице после утреннего «спарринга» в кабинете главврача до обеда все было тихо, а потом, как пишут в романах, началось. Ровно в два часа дня привезли мэра города с прободением язвы. Мэр, будучи еще в приемном покое, уже орал, кто и как должен его оперировать. Когда городской глава оказался в хирургии, на него налетел Варшавский и выдал все, что он думает о больном и его поведении. Через десять минут сольного коридорного крика «светила» прилетел главврач. Воронцов с ужасом наблюдал за сценой «воспитания» мэра минуты две. Высказавшись, Юра скомандовал санитарам: - Бухтеев уже там, катите во вторую, пусть готовят больного, а я возьму свою сестру и анестезиолога. Боюсь, что там не только прободение, там, кажется, еще тот «букет». Варшавский оказался прав. Аппендицит, язва, панкреатит, холецистит, и куча терапевтической ерунды. За одну операцию пришлось удалить аппендицит, который мог разлиться в любой момент, желчный, забитый камнями, как Урал самоцветами. А на закуску ушивали язвенную перфорацию желудка. Вика из операционной вывалилась, Бухтеев первый раз за все время работы выругался матом. Зато Варшавский был в хорошем настроении: еще бы, не каждый день можно мэру города прописывать овсянку, запрещать пить, курить, и еще кучу всего веселого. Когда мэр пришел в себя после наркоза, Юра не пропустил момента поиздеваться над «болящим». - Ну, и как мы? – ехидная улыбочка скривила губы Варшавского. – Пришли в себя? - А, это Вы, Юрий Михайлович, - с трудом прошептал мэр. - Значит так, пока Вы находитесь в больнице, и я Ваш лечащий врач, будете делать все, что я скажу. - Хорошо, - прошептал пациент. - Во-первых, никаких сигарет, пока в больнице. Никаких домашних супов и прочего. Каша! Овсянка! На воде! - Пить, - выдохнул мэр. - Э нет, пока нельзя, - зло улыбнулся Юра, он промокнул влажной губкой губы больного и продолжил. - Я лично прослежу, чтоб Вы строго все выполняли. - Я тут надолго? - А я подумаю! – Варшавский разошелся. – Пора Вам заценить качество жизни простых людей, я Вам устрою «санаторий»! Поверьте, даже в палате VIP Вы оцените, как питаются больные не Вашего уровня. - Юрий Михай… - Даже не начинайте, теперь парадом командовать буду я, а когда выйдете отсюда «на волю», подумаете, на что нужно тратить деньги налогоплательщиков. Мэр тяжело вздохнул, Варшавский вылетел из палаты и тут же увидел сидящего мэрского охранника. Варшавский аж заулыбался, переходя на громовой ор: - А ты что тут расселся? Это больница, а не мэрия! А ну брысь отсюда! Охранник не отреагировал на Юру, он с каменным лицом молча сидел у палаты. Варшавский недобро улыбнулся и уже спокойно сказал: - Юноша, у тебя есть пять минут покинуть хирургию. На это сокровище никто не позарится. Поэтому своим «нехирургическим» прикидом микробов разводи за пределами отделения. Не положено здесь в таком виде сидеть. - Я не уйду, я на работе, - монотонно ответил охранник. - Я тоже, - глаза Варшавского метнули молнию. - А по сему, - несколько выверенных движений, и охранник оказался на лестнице. - Юноша, или сам топай вниз, или я помогу, - крепкие руки хирурга, мертвая хватка бывшего морпеха, Юра, улыбаясь, смотрел на ошарашенного охранника. - Ну, так сам? Или как? - Сам, - охранник спешно покинул хирургию. Довольный Варшавский потер руки и, весело напевая какую-то мелодию, пошел в ординаторскую. Вторая часть «марлезонского балета» не заставила себя долго ждать. В районе шести часов вечера в больницу прикатил эскорт охраны мэра. Наслушавшись рассказов о «чокнутом» докторе, начальник мэрской безопасности пригнал в больницу десять здоровенных мужиков. Варшавский из окна ординаторской с улыбкой наблюдал за этой комедией. Пока «безопасность» разбиралась, что да как, Юра сходил к мэру. Гадливая лыба Варшавского внушала почему-то страх городскому начальнику. - Я смотрю, наш больной домой собрался? - А разве мне уже можно домой? - еле ворочая языком, удивился мэр. - По-моему мнению нельзя, а вот, по мнению вашей охраны - в самый раз. - При чем тут охрана? Врач же Вы! - мэр от удивления аж привстал. - Просто когда здесь один под дверью разводил антисанитарию, я его культурно выкинул из отделения, а сейчас он вернулся с подмогой, человек десять. Поэтому выход один – выкинуть Вас. - Как выкинуть? - Ну, это образно, я Вас выпишу прямо сейчас. А долечит Вас охрана, - Варшавский довольно улыбнулся. - Я все понял, - мэр говорил с трудом. - Слухи в городе ходили, что Вы хирург гениальный, но несносный. Вы еще и принципиальный. - Это есть, - Юра улыбнулся. - Поэтому решайте: или Вас лечу я, или Вы едете уже домой, - в дверь палаты постучали. - Я все понял, Юрий Михайлович. Войдите, - мэр посмотрел на дверь. В палату вбежали трое охранников с пистолетами, за ними вошел начальник безопасности. Он посмотрел на смеющегося Юру и зло спросил: - Смешно? Сейчас будет грустно! - А ну-ка вон отсюда все, - Варшавский перестал смеяться и еще раз посмотрел на мэра. Тот устало прикрыл глаза и выдохнул: - Юрий Михайлович, делайте все, как надо. Варшавский подошел к начальнику охраны и еле заметным движением прихватил его за руку чуть выше кисти. - Еще одно движение, и Вы, любезный, пациент травматолога. Быстро забрал этот цирк и вон отсюда. Это больница, понятно? Грозный рык хирурга, болевой шок и послушание мэра сделали свое дело. «Спецназ» мэрской охраны быстренько покинул больницу. Тишина и спокойствие были восстановлены. Инна Светлова сидела в студенческой, задумавшись. Когда вошла Вика, староста тут же насела на нее. - Воронцова, ты же работала в приемном покое? - Работала в ночь, - Вика удивленно посмотрела на Светлову. - Воронцова, помоги мне туда устроиться работать, я хочу стать врачом! А тут практики мало, «Я лечу» сам говорил, что на операции возьмет, только если мы научимся хоть чему-то. - Хорошо, я попробую, подожди, - Вика достала мобильный и стала искать номер. - Ага, вот, сейчас, - она позвонила, когда абонент ответил, девушка поздоровалась. - Добрый вечер, Светлана Александровна, это Вика… с Вами было легче… спасибо… Светлана Александровна, тут мои однокурсники хотят поработать в приемном покое на ночных… нужны двое сегодня? - Вика вопросительно посмотрела на Инну, та согласно закивала головой. - Сегодня будут… хорошо, подойдут пораньше… спасибо… а мне за что?.. А!.. До вечера. - Ну что? - Сегодня в половине восьмого в приемном покое. Доктор Иванская Светлана Александровна. Да, Инка, а кто второй? - Как кто? Орлович! - уверенно выдала Староста. - А он согласен? - А кто его спрашивает? Пойдет, как миленький, - уверенно сказала Инна. - Кто это кого и куда запрягает? - в студенческую вошел Антон. - Орлович, очень вовремя, мы с тобой сегодня дежурим в приемном покое в ночь. Я договорилась. - Что? - Антон удивленно посмотрел на Светлову. - Как что? Ты хочешь стать врачом? - Хочу. - Так вот в приемном покое Вике давали все делать самой и не на резиновом чучеле. Мы с тобой тоже будем там работать. - А кто нас туда возьмет? - Орлович поправил очки. - Уже взяли. Я договорилась, - Инна сверлила Антона глазами. - Попал, - вздохнул Орлович. - Тогда я в магазин, и домой позвонить. - Давай, давай, - строго выдала Инна. - Одна нога там, другая в приемном покое! - Теперь покой мне будет только сниться, - грустно сказал Антон и, тяжело вздохнув, пошел в магазин. Вика улыбалась, наблюдая за этой сценой. Через минуту студенческая заполнилась ребятами. Игнатов и Рожко, переодеваясь и собираясь домой, как всегда целовались, Влад и Снежана не отставали от друзей, Малинины, как обычно, быстро собрались и ушли первыми. - Вик, у тебя ночь? - Влад на секунду оторвался от Снежаны. - Да, вы свалите, а я постараюсь подремать немножко. - Так, все помнят, воскресенье, 21.00, EXIT, - Витя и Аня снова слились в поцелуе. – Да, Инка, Малининым напомни! – уже из-за двери крикнул Игнатов. Влад и Снежана, попрощавшись, тоже убежали. Вика осталась в студенческой с Инной. Глянув на часы, Воронцова сказала: - Инка, сиди тихо, мне надо вздремнуть. Придет Орлович, пусть не шумит. Вам Иванская даст пару часов поспать. А я не знаю, что у нас ночью будет, - Вика устроилась на диване и закрыла глаза. Андрей вошел в дом и тут же почувствовал невероятно вкусный запах. Тихонько пройдя на кухню, он застал такую картину: на столе романтический ужин, свечи, в духовке пирог, а жены нет. Удивленный Воронцов громко возвестил о своем приходе. - Натали, я уже дома! Ты где, любимая? – в ответ тишина. Андрей обошел первый этаж, заглянул в ванную, в туалет, в кладовую. Жены нигде не было, Поднявшись на второй этаж, Воронцов зашел в спальню и рассмеялся: Наташа заснула в обнимку с огромной плюшевой собакой – подарком детей на день рожденья. Андрей подошел к кровати и поцеловал жену. Она открыла глаза и удивленно посмотрела на мужа. - Андрюша? Уже утро? - Привет, родная, еще вечер, ты просто заснула. - Как? Я прилегла на секунду, - Наташа посмотрела на часы. - Андрюш, я спала двадцать минут. - Зато как! Крепкий здоровый сон! - М-да, когда я носила Владика и Вику, я не спала вообще. Ладно, идем ужинать, я думала тебе сюрприз приготовить… - Сюрприз пахнет очень вкусно. Идем. Ужин прошел прекрасно, вкусная еда, свечи, романтика… - Не могу никак успокоиться, почему я двенадцать лет питался бутербродами и кофе? Почему я отвык от всего нормального? - Воронцов, не начинай, - Наташа улыбнулась. - Сейчас пирог достану. Он еще горячий. Кстати, твой любимый, с засахаренной вишней. - Наташка, ты еще помнишь, что я, дурак, люблю? - Конечно, может быть, ты и дурак, зато любимый. Как прошел ваш совет? - Нормально, - Андрей откусил кусочек пирога, и на глазах блеснула слеза. - Натуся, - он взял жену за руку. - Натка, я тебя никогда и никуда не отпущу. Я только сейчас понимаю, как мне было без тебя плохо. Она подошла к мужу, села на колени и поцеловала его. Горячие губы, коснувшись виска, скользнули по щеке. Проведя кончиком языка по губам, она открывала «дорогу» дальше. Обжигая дыханием, она продолжала свою игру. Сладкий от вишни язычок касался нёба, ласкал его язык, заводя и дразня. Прильнув к его губам, она буквально упивалась этим поцелуем. Андрей напрягся, его дыхание сбилось, одной рукой он придерживал жену, вторая уже ласкала ее грудь. В какой-то момент, не выдержав этой пытки, он схватил жену на руки, и через мгновение они оказались в гостиной на диване. Еще миг и одежда разлетелась по дому. Он ласкал ее нежную кожу, целовал и наслаждался обладанием ТАКОЙ женщиной! Осторожно, словно в первый раз он брал ее, растягивая удовольствие, продлевая это волшебное ощущение единства ДВОИХ. Он был нежен и страстен, она была прекрасна и обворожительна. Волна сумасшедшего наслаждения накрыла их. Придя в себя, Наташа тихонько сказала мужу: - Андрюха, знаешь, почему у нас дети такие «послушные»? - Знаю, потому что мы их так делаем, - рассмеялся Воронцов. Ночь в больнице обещала быть спокойной. В приемном покое обживались Инна и Антон. Светлова, как вредная бабулька, постоянно бурчала на Орловича, одергивала его. Иванская, улыбаясь, наблюдала за парочкой. После очередной придирки старосты Орлович взмолился: - Светлана Александровна, да что она от меня хочет! - Антоша с мольбой в глазах посмотрел на доктора. - Антон, - серьезно ответила Иванская, еле сдерживая смех. - Инна очень ответственно относится к работе, поэтому тебе кажется, что она придирается. - Но я не выдержу ночью такой серьезности! – в отчаянии крикнул Орлович. В это время с улицы послышался вой сирены «скорой». Иванская тут же собралась, отбросила веселое настроение, созданное студентами, и строго сказала: - Игры окончены, больного везут. Санитары вкатили больного, водитель и врач помогли войти женщине, держащейся за живот, которая была готова упасть, как только ее отпустят. - Светлана Ивановна, - врач говорил, укладывая пациентку на кушетку. - Авария, у водителя перелом ребер, внутреннее кровотечение, у сбитой женщины шок, ушибы, но я подозреваю еще и приступ аппендицита, она упала на дороге от боли. А этот, - он кивнул на каталку, - резко тормозил. - Я поняла. Орлович, каталку на рентген и к Варшавскому. Инна, бегом к нашим санитарам, даму по тому же маршруту, - Иванская быстро звонила в хирургию. - Алло… готовьте операционную, ДТП, двое пострадавших, анализы и рентген везут. Вика сидела на диване в ординаторской, прижавшись к любимому. Его губы блуждали где-то в районе ее шеи. Вдруг раздался звонок. Юра оторвался от поцелуя и ответил на мобильный: - Варшавский, слушаю… понял… жду во второй! - отложив телефон, он помрачнел и бросил Вике. - Готовь вторую операционную, спать отменяется. Я пока гляну, что там надиагностировали. Юра улетел, Вика быстро побежала готовить операционную, по дороге бросив дежурной медсестре: - Оля, - девушка задремала на посту. - Сорокина, Варшавский идет, - Оля подпрыгнула, сон прошел мгновенно. - Вик, что стряслось? - Оля, я готовлю вторую операционную, давай туда Тишмана и дежурного из травмы. Юрий Михайлович уже кричит. - Поняла, - Оля быстро стала набирать номер на внутреннем телефоне, а Вика ушла в операционную. - Алло, Яков Натанович, «Я лечу» оперирует… вторая, Воронцова уже там… возьмите дежурного из травмы… спасибо… Вика сказала, что кричит… да, ждем. Варшавский влетел в рентген-кабинет и, увидев студентов, обрадовался: есть на кого накричать. Бросив испепеляющий взгляд на Антона и Инну, он спросил рентгенолога: - Готово? - Еще пару минут, Юрий Михайлович. Только сделали. Не теряя времени, Варшавский быстро пропальпировал больных, по дороге высказав студентам свое мнение о них в громкой и доходчивой форме, выяснил характер боли у пациентов и бросил ребятам: - Значит так, Орлович. Тут тебе не книжки читать. Этого во вторую операционную, дамочку под капельницу, и готовьте ее к операции. Она следующая, - рентгенолог вынес Юре снимки. Быстро посмотрев их, Юра на ходу отзвонился. - Виктория, травму во вторую… отлично, Тишман?.. мойтесь, иду. Операция прошла быстро. У больного от удара сломались два ребра, одно из них повредило селезенку. Варшавский, как всегда, действовал безупречно. Когда выключили лампу, Юра скомандовал: - Травма, свободен, у второй пациентки касательный ушиб предплечья, она упала из-за приступа аппендицита. Доктор Тишман, доктор Воронцова переходим в первую операционную, у нас есть двадцать минут на отдых и подготовку. Поэтому быстро моемся и сидим, отдыхаем. Когда привезли вторую больную, Варшавский решил поиздеваться над Антошей. Пошептавшись с Викой и Тишманом, он что-то шепнул дежурной сестре. - Орлович, Варшавский сказал вернуться, - вдогонку студенту крикнула сестра. Антон остановился и удивленно посмотрел на Инну. - Беги, а то убьет! - сказала серьезно Светлова. Антон тут же побежал в операционную. Когда он влетел, Варшавский быстро бросил: - Мойтесь, Орлович, мы не железные, кто-то должен крючки держать! - А Вика? - удивился Антон. - А доктор Воронцова - моя персональная вышивальщица. Не дай Бог, пальцы затекут, так она мне нашьет. Мойтесь, у Вас две минуты, - Юра повысил голос, что придало действиям Орловича ускорение. Когда все было готово, Варшавский скомандовал: - Пошли. В операционной Антон не мог никак сообразить, как стать, что делать, Юра от души наорал на растерявшегося студента. И как только Тишман «дал добро», хирург скомандовал: - Скальпель, тампон, работаем, ребятки. Как только Юра сделал разрез, в операционной раздался грохот. Тишман посмотрел на Юру, Юра на Вику, Вика на упавшего в обморок Антошу. Варшавский расхохотался. Сквозь смех он скомандовал: - Вика, пот… суши, и держи крючки. А это чудо оклемается – встанет! Все, - он перестал смеяться. - Работаем. Орлович пришел в себя, когда Юра заканчивал операцию. Не понимая, что происходит, где он и почему на полу, Антоша тихонечко отполз под стенку. - Сушим… еще… хорошо. Ревизия, доктор Воронцова. - Чисто. Можно шить? - Давайте, Виктория, Ваше соло. Когда операция закончилась, Антон осторожно спросил у Вики: - Воронцова, а что со мной было? - Ничего, - Вика улыбнулась. - Ты свалился в обморок, когда разрезали больную. - А почему? - Ты меня спрашиваешь? - Вика рассмеялась. - Что за веселье? - Юра серьезно посмотрел на Антона. - Были бы Вы дамой, доктор Орлович, я бы решил, что Вы беременны, но так как Вы все-таки не женщина… - Юрий Михайлович, я не боюсь крови, я делал перевязки, брал кровь, ставил уколы, я не понимаю… - Объясняю, доктор Орлович, одно дело на муляжах играть в доктора, а другое дело в операционной людей спасать. - Но я... - В понедельник Вы сразу после обхода больных идете к Пион и проходите недельную практику в перевязочной. А Светлану Александровну я предупрежу, чтоб Вам почаще социальных больных давала, захотите еще раз в операционную к столу, а не просто посмотреть, стоя у двери, переборете свою любовь к кровавым зрелищам. Ясно? - Да. - Тогда бегом к Иванской, и проситесь тренироваться! Антон быстро убежал из хирургии. Юра устало посмотрел на анестезиолога и сказал: - Все, надеюсь, больше операций не будет. Мы – спать, и Вам, Яков Натанович, good night, дай Бог. - Спокойной ночи, - Тишман ушел. Когда в операционной никого не осталось, Юра нежно обнял Вику, поцеловал ее в макушку и прошептал: - Пошли спать, пока ничего не стряслось. Когда Вика с Юрой пришли в ординаторскую, он быстро достал плед и подушку для Вики, скомандовав: - Так, быстренько ложись, а я посижу с тобой. - Юра, - Вика смотрела в его глаза, - я спать не хочу. Завтра суббота. Занятий не будет… - Вик, давай ты не будешь со мной спорить. Я сказал спать! Мне завтра после дежурства надо съездить по одному делу на пару часов, и если ты хочешь интересно провести вечер, то быстро на диван. Вика сверкнула возмущенно глазами, подошла к Юре и нежно чмокнула его в щеку. При этом ее бедро на прощанье прошлось чуть ниже Юриной талии. Девушка обернулась, глянула на любимого и, ухмыльнувшись, подошла к дивану. Варшавский стоял злой, закусив нижнюю губу, в его глазах бушевал ураган. Вика легла на диван, укрылась пледом и закрыла глаза. Сквозь незаметную щелочку, скрытую, пушистыми ресницами, она следила за Юрой. Он грохнул кулаком по столу, чертыхнулся и закрыл двери в ординаторскую на защелку. Потом присел рядом с Викой, крепко обнял ее и прошептал: - Ах ты, мой маленький чертенок! Что же ты творишь! – его дыхание обжигало лицо девушки. – Вик, мы же на работе, а вдруг… - Вика резко повернула голову и коснулась кончиком языка его губ. – Ах, так! К черту все, - прошептал Варшавский. Он притянул к себе Вику, в его стальных надежных объятьях ей было так спокойно и хорошо! Он коснулся ее губ осторожно, нежно, и в то же время требовательно, его губы, такие желанные и ласковые, слились с ее. На вздохе, поймав момент, он углубил свой поцелуй. Теперь он хозяйничал в сладком ротике, лаская нёбо и язычок, требуя покорности и подчинения. Вика закрыла глаза, ей уже не хватало воздуха, Юрины руки «по-хозяйски» блуждали под хирургическим костюмом Вики. Когда он стал гладить ее грудь, слегка прижимая соски, она крепче прижалась к нему, и Юра почувствовал дрожь, пробежавшую по девичьему телу. Оторвавшись от ее губ и чуть отстранившись, он тихонько спросил: - Испугалась? – он посмотрел ей в глаза. Вика уткнулась носом в его грудь, пряча свой взгляд. Аккуратно убрав руки из-под ее одежды, Юра прижал Вику к себе и, пытаясь успокоиться и успокоить ее, прошептал. - Не бойся. Я больше не буду тебя пугать, Малыш. Мы продолжим, когда ты будешь готова к этому. - Спасибо, - всхлипнув, прошептала немного напуганная страстью Вика. - Извини. - Ты мое чудо, - Варшавский поцеловал ее в макушку. - А теперь быстро под одеяло и спать. Вика посмотрела на Юру снизу вверх, улыбнулась и зарылась в плед. Он сидел рядом и гладил ее волосы. Через минут двадцать девушка уже спала. Субботнее утро началось криками Варшавского. Надеясь, что доктора в субботу не будет, охрана мэра решила наведаться в больницу. Начальник безопасности с огромным пакетом «запрещенного» поднялся в хирургию, напугав своей наглостью дежурную медсестру Олечку Сорокину. Та, понимая, что остановить здорового мужика не сможет, не покидая пост, позвонила Юре. Обрадовавшись, что есть повод и на кого «слить» ночное напряжение и «издевательства» любимой, словно смерч, вылетел из ординаторской, влетел в палату мэра и с порога начал сольный концерт под названием «Дороги, что ведут домой». - Доброе утро! - ор хирурга было слышно на всю больницу. В коридорах тут же исчез медперсонал на всякий случай, больные, уже знакомые с доктором лично тоже постарались сделать все, чтобы им не влетело «за компанию». - Доброе, - мэр испугался не на шутку: выздороветь охота, а вот соблюдать правила питания по Варшавскому не особо хотелось. Все-таки больничное питание не для мэра! - Я поздравляю Вас с полным досрочным выздоровлением! – Юра набрал в легкие побольше воздуха. – А вот и носильщик пришел! – хирург зло сверкнул глазами в сторону начальника безопасности. – Я выписываю Вас! - Как? – мэр привстал, в его глазах читались удивление и страх. - А вот так! Я предупреждал, что не потерплю нарушения режима? Предупреждал. Я обещал Вас выписать, если вот это еще раз придет сюда нарушать порядки отделения хирургии? Обещал. Так чему Вы удивляетесь? Начальника безопасности стал напрягать этот вечно орущий доктор. Не совсем умный «качок» решил «наказать» доктора и заставить его успокоиться. Подойдя к Юре сзади, он попытался провести какой-то прием, но вдруг оказался на полу. - Никогда не пытайся делать то, что ты не умеешь, - зло рассмеялся Юра. - Значит так, расклад такой, - держа заломанную руку лежащего на полу начальника мэрской безопасности, философствовал присевший рядом Юра. - Мэру стоит поменять охрану. Это раз. Хорошо подумать, где долечиваться, это два. И три, не злить меня! - рявкнул Юра. - Это чревато последствиями. А теперь ты, - он отпустил руку «болезного», - убирайся вон, и если я только узнаю, что ты сюда сунулся до понедельника… - Валера, ты свободен. Я тебе перезвоню, когда понадобишься, - прошептал перепуганный мэр, провожая взглядом уходящего начальника безопасности. - Другой разговор! - улыбнулся Юра. - Юрий Михайлович, - с опаской начал мэр. - А где Вы так… - А это я в морской пехоте отдал священный долг Родине, которую у нас украли. - Понятно, - тяжело вздохнул мэр. - Обещаю вести себя согласно расписанного Вами режима. - То-то же! - довольный Варшавский покинул палату. Вику разбудили крики Юры. Девушка не на шутку испугалась: учитывая ее «ночное поведение», последствия для окружающих могли быть непредсказуемыми. Она быстро причесалась и осторожно выглянула в коридор. Абсолютно пустое пространство, сотрясаемое криками хирурга, говорило о том, что кто-то уже попал. Оля Сорокина увидела испуганную Вику и поспешила успокоить коллегу. - Вик, не дрожи, это к мэру охрана приперлась. Качок тут на меня наехал, хам конченый, так я Варшавскому позвонила. - А-а-а! Понятно, Юрий Михайлович «пар выпускает», - Вика улыбнулась. - Точно, - Сорокина рассмеялась. - «Я лечу» разошелся. Сейчас кто-то летать будет. В подтверждение слов медсестры по коридору к выходу из хирургии быстро шел начальник мэрской безопасности, потирая руку и чуть прихрамывая. Сорокина довольно прокричала вслед: - До свидания! - мужчина прибавил шагу, а девушки рассмеялись. Их веселье было не долгим. Из VIP – палаты мэра вылетел Юра и направился к сестринскому посту. Улыбки девушек в миг растворились, они стали серьезными. Подлетев. Юра бросил: - Так, Сорокина, по сменам передать, если к мэру кто-то сунется, сразу звонить мне, - хирург явно был очень зол. Не подбирая выражений, он продолжил. - Жрать будет со всеми то, что тут дают, Понятно? - Слушаюсь, Юрий Михайлович, - как солдат ответила Сорокина. - Виктория, у Вас пять минут выпить кофе и быть готовой к обходу. - Слушаюсь, Юрий Михайлович, - Вика, как солдат повторила за Сорокиной. - Вот, блин… - Варшавский прыснул со смеху и быстро испарился. - И что это было? - Оля удивленно посмотрела на Вику. - Кажется, кто-то получил раньше нас, - девушки рассмеялись. - Держи кофе, горячий, - Сорокина протянула Вике стаканчик. - Я себе потом еще сделаю. Пей, а то еще не успеешь на обход, так будет крику. - Спасибо, - Воронцова отпила глоток и посмотрела на часы. - Все, через час больница успокоится. - Точно. Ты не знаешь, Долбачев и Лаврова когда приступят к ночным? – Сорокина вздохнула. – А то «Я лечу» через каждые две ночи… это так громко! - Не знаю. Долбачев, наверное, нескоро. Ему вроде не доверяют после «дня рождения», а Майя Петровна после операции, ей Варшавский не разрешает. Так что терпите! Мы и так стараемся Юрия Михайловича не злить, - Вика опустила глаза, вспоминая, как «не злила» Юру ночью. - Вам вообще повезло, учиться пришли, а тут – «Я лечу», все серии сразу, - Оля рассмеялась. - Ладно, - Вика допила кофе. – Все, полетела я, пока больница не улетела. - Давай, а то Варшавский таки все разнесет! Дежурство закончилось без приключений. Бухтеев и Влад приняли смену, Варшавский дал наставления по поводу мэра, обговорил положение доктора Старцевой, раздал указания по ночным пациентам и довольный вышел из ординаторской. Бухтеев ушел с ним, обговаривая предстоящие операции. Влад улыбнулся, обнял Вику и тут же поддел сестру: - Что ты с ним сделала ночью? - Влад, - Вика ткнула брата локтем. - Не начинай свои плоские приколы. - У твоего ненаглядного мешки под глазами, смотри, Вик, укатаешь куратора, зачет сдавать некому будет, - Воронцов рассмеялся. - Я тебя сейчас как тресну, - Вика стала злиться. - О! «Я лечу» второй сезон! Все, беги к своему Юре, а то Снежанка не успеет стать моей женой, - отпустив сестру, Влад отошел от нее и рассмеялся. - Да ну тебя, - Вика вышла из ординаторской. Тут же в кармане зазвонил мобильный. – Алло… уже иду… я тебя тоже. Юра ждал ее на стоянке. Вика быстро села в машину и обняла любимого. - Ты не сердишься на меня? - она смотрела на него виноватым взглядом. - Сержусь, - Юра нежно поцеловал ее в щеку. - Викусь, ты взрослая девочка, на работе так нельзя. Я же не железный… - он улыбнулся. - Ты меня так до инфаркта доведешь. - Юрочка, - она прижалась к Варшавскому. – Любимый мой, я так больше не буду, Юр, ты не сердись на меня, - в глазах девушки блеснула слеза. - Вот только не реви, я уже не сержусь. Поехали, - он поцеловал Вику в макушку и завел машину. – Сейчас приедешь домой, выспишься, я сделаю все дела и приеду за тобой где-то часиков в шесть. Хорошо? - Угу, я буду себя хорошо вести, - девушка говорила как провинившийся маленький ребенок. - Вот и договорились. А то наделаем глупостей, потом будем жалеть. А ты у меня такая замечательная, красивая, умная и самая-самая любимая. - Правда? - Вика немного успокоилась. - Правда. И все у нас будет за-ме-ча-тель-но.