История любви в городе у Черного моря

Воронцов нервно посмотрел на часы и тут же достал мобильный. Он быстро нашел нужный номер, когда ему ответили, Андрей стал четко отдавать команды: - Вячеслав, Лозинский вечером улетает в Москву, приготовь ему все, что скажет… далее, финансовому скажи, чтоб к трем приготовил предварительный отчет, месяц заканчивается, бухгалтерия тоже пусть готовится на три… все, буду не раньше половины третьего. Андрей отключил телефон и посмотрел на жену. Наташа, прикрыв глаза, сидела в кресле, бледная и спокойная. - Наташенька, не молчи, я сейчас просто взорвусь! - Воронцов с мольбой в глазах смотрел на жену. - Андрюша, что я могу сказать? - она посмотрела на мужа и тяжело вздохнула. - Зачем она приехала?! Зачем?! Я не хочу, чтоб у нас начались проблемы! - Проблем не будет, - Наташа была очень спокойна. - Ты же слышал. Сабина приехала мириться с семьей. Так что… - Ты ей веришь? - Андрей чуть не подпрыгнул от переполнявших его эмоций. - Сабина всегда тебя не любила, завидовала тебе! Сабина такой человек! Она не умеет быть искренней. Вспомни, сколько слез ты пролила из-за нее. - Это в прошлом. Тем более, тогда ты был со мной, мы все пережили вместе. - Она не изменилась. Я знаю, что она не изменилась! - Прекрати. Нельзя так, Андрей. Человек со временем начинает понимать, что без семьи жить очень тяжело. Или я не права? - Права. Но я не верю Сабине. НЕ ВЕ-РЮ! - Андрей, а если ей дать шанс? Ты же, как никто другой, понимаешь, что это значит. - Я согласен с тобой по поводу любого другого человека, но… - Я пообещала Сабине. Мне все равно придется говорить с отцом, думаю, разговор получится. А с братом... буду стучать в двери, пока их не откроют. - Долго же придется стучать, - Воронцов подошел к окну. - Андрей, у меня сейчас есть один козырь. Я беременна, значит, отказывать мне нельзя. Отцу и брату Сабины просто необходимо набраться терпения и поискать в своих душах прощение. И времени у них до воскресенья. - Да, в этом вся ты! Тебя обижают, бьют, а ты прощаешь, - Воронцов с удивлением и восхищением смотрел на жену. - Потому что я люблю. - Нат, я боюсь, что она опять захочет влезать в нашу жизнь. - Не захочет. Звони отцу, сегодня мы ужинаем у Воронцовых. - Ты думаешь… - Андрей, звони отцу, я обещала Сабине. И чего бы мне это не стоило, я вас помирю, причем еще до воскресенья! Марина Варшавская нервно мерила шагами гостиничный номер. В голове метались мысли. «Встретили! Унизил! Да еще, козел, при какой-то малолетней дуре! Ай да братик! А Вадим тоже хорош! Даже не пригласил к себе! Дом отгрохал, а я живу в гостинице!» От мыслей Марину оторвала идея. Она нервно схватила телефон и быстро нашла нужный номер. Когда абонент ответил, она радостно защебетала в трубку: - Алло, подружка, как дела?.. Что?.. И ты здесь?.. Давно?.. А где остановилась?.. Я тоже! У меня номер 314… Что ты говоришь?.. Все жду! «Ну, вот, хоть одна хорошая новость! Сейчас мы посидим, поболтаем! Хорошо, что она вернулась!» Мысли прервал стук в дверь. - Входи, открыто! – радостно крикнула Марина. В номер вошла эффектная брюнетка и поздоровалась с подругой: - Привет, Марина, каким ветром? - Решила вернуться домой. Правда, мне здесь не рады. Один брат меня избегает, другой просто послал. - Ну, так и меня тут никто не ждал. Я решила дописать кандидатскую, помириться с отцом и братом. А меня тут не ждали. - Сабина, таких девочек, как мы, никогда не ждут, мы сами приходим. - Да уж! Я сегодня была у Наташи. - И как эта дурочка поживает, еще Воронцову рога не наставила? Удивляюсь, почему он с ней не развелся? Такой мужик, а вцепился в эту романтическую идиотку. - Она далеко не идиотка, они помирились. Сегодня брат меня чуть не съел, когда я спросила об их примирении. Андрей любит ее на подсознательном уровне. Тем более, у них двое детей. - А мои братья любят все то, что ненавижу я. Вадик – свою Алену, обезьяну. Юрка – работу. Надеюсь, он хоть забыл уже свою Натали. Раз она помирилась с Андреем… да, наши с тобой интересы в счастье наших братьев не вписываются. - Было бы неплохо, чтоб Юра не бредил своей чистой детской влюбленностью. А вот с Андреем, подруга, тебе не повезло однозначно. - Мне уже не интересен Андрей Воронцов. Дети у него взрослые, много вливаний в них надо. А я не привыкла делиться. Я просто устала от суеты столицы. Хочу тишины, моря и… - Марина вздохнула. - А я хочу помириться с братом. Отец, он на то и отец, А вот Андрей… он мне никогда не забудет наших с тобой фокусов. - Да, мы тогда с тобой зажигали, что надо! Помню, как ревела эта дура, застав меня без тряпок на коленях у спящего от клофелина Андрюхи! Жаль, что он сумел ее убедить в подставе. А то была бы я сейчас Воронцовой Мариной Михайловной. - Сколько мы тогда гадостей наделали, даже вспоминать не хочу! – Сабина передернула плечами. - Сколько? Можно подумать. Все равно он ее потом бросил. Еще и с двумя выродками. Зачем только себе жизнь испортил тогда с малолеткой? - С малолеткой? Ты же нас всего на два года старше, - Сабина рассмеялась. - Есть в ней что-то. И Юрка твой тоже ее безумно любил. Даже в Москву после института сбежал, чтоб не видеть, как она счастлива с другим. - Юрка – идиот еще больший, чем она. Жена у него была умная, красивая, с хорошим папой, а он… все дуру свою забыть не мог. Там развестись не смог, когда мама умерла, сюда прикатил разводиться. Карьеру бросил, квартиру продал, машины… у него было три машины! Все продал, вернулся в эту дыру. - И как он сейчас? - А, ну его! Вчера сходила в больницу, хотела с ним поговорить, думала поживу у брата, как человек, так меня какая-то молоденькая докторша чуть ли не матом выгоняла, а он ее поддержал! Видать, нашел себе очередную. - А может, просто работают вместе? - Мне все равно. Со своими подстилками пусть разбирается сам. Мне важно заехать в родительскую квартиру. Ее через неделю освободят! - А ты не меняешься, Маринка. - Сабина, зачем мне меняться? Денег мне после моего покойного миллионера хватит, квартира родительская есть, буду наслаждаться жизнью! - А я хочу наладить свою беспутную жизнь. Надоело все. Хочу семью, может, еще смогу родить… - В тридцать семь? Не боишься? – Марина удивленно посмотрела на подругу. - Я боюсь, что не смогу. Все-таки ошибки молодости сейчас могут больно ударить по голове. Мне до сих пор снится ссора с родителями из-за аборта. - А зачем тебе этот геморрой? Живи в свое удовольствие! Дети – это кактусы на чужих подоконниках! - Я сегодня впервые позавидовала жене брата, - Сабина смахнула слезу. - Из-за детей? - Да. У нее двое детей, даже когда не было рядом Андрея, у нее был смысл жизни, думаю, дети их и помирили. Он так ее оберегает… - Сабина мечтательно посмотрела в окно. - Так, подруга, нам срочно надо выпить! – Марина достала бутылку дорогого вина. - Наливай, подруга, нам срочно надо залить все обиды и ошибки, - грустно сказала Воронцова, глядя на Варшавскую. Влад шел по коридору, когда в кармане завибрировал мобильник. - Алло… Вик, я иду отдыхать,… да не хотел мешать… понял, поворачиваю на 180 градусов и быстро возвращаюсь к больной. Вернувшись в реанимацию, Воронцов вопросительно посмотрел на сестру и сделал заключение: - Так, все ушли на консилиум по Старцевой, ты сбегаешь к своим двоим, а я буду тут сидеть и бояться, правильно я понял? - Правильно, только сейчас придет дежурный реаниматолог, будете вместе сидеть. - Хорошо. Да, кстати, я с этим всем забыл тебе передать – на воскресенье ничего не планируй, предки устраивают в «Блефе» папин день варенья! Соберется куча народа. Будут адмирал и Снежинка, ты, я, бабули, дедули. Короче, держись! - Ну вот, а я думала в воскресенье к морю прогуляться… - Вика грустно посмотрела в пол. - Так пригласи своего на день варенья, познакомишь сразу со всеми! Во, дед обрадуется! А как твой удивится «однофамильцу»! - Иди ты, сначала скажешь всем про свою свадьбу. Если тебя Смирновы не съедят, я познакомлю Воронцовых с Юрой. - Хитра сестренка! Ладно, иди к больным, а я буду докторшу караулить, - Влад рассмеялся. Вика вышла из реанимации и направилась во вторую палату к Рублевой. Воронцов сидел рядом с женой и обзванивал друзей и знакомых, приглашая гостей на воскресенье. Наташа дремала в кресле. После очередного звонка, Андрей сообщил ей: - Всех обзвонил, всех пригласил. Остался только Юра, - по глазам Андрея Наташа поняла, он ревнует. - Не только, - Наташа в упор посмотрела в глаза Воронцова. - Кто еще? - Сабина. И даже не начинай искать отговорки. С отцом ты договорился, сегодня я поговорю с Владиславом Андреевичем. А в воскресенье будет примерный семейный праздник. Многих это удивит, но я очень тебя прошу, а нервничать мне нельзя, поищи где-то там, в глубинах души и сердца немножко тепла для сестры. - Я боюсь ее. Мне клофелиновые шутки Сабины и ее подружки до сих пор кошмаром вспоминаются. - Андрюша, нам тогда было по семнадцать лет, она боялась потерять брата, хотела помочь подруге… - Поэтому ты чуть не потеряла детей, - начал заводиться Воронцов. - Я простила ее, это была простая детская ревность, - Наташа улыбнулась. - А вот я… - И ты простишь, - перебила Андрея жена. - Наташка, ну вот объясни мне, как у тебя получается быть практически святой? - Я не святая, просто у меня есть все: любимый муж, дети, работа. А у Сабины ничего нет. Ее уже наказала жизнь. Зачем усугублять? - Да… - Воронцов, - Наташа усмехнулась. – Ты себя вспомни, еще пару недель назад. - У меня было все, кроме счастья. - А теперь? - А теперь у меня благодаря тебе есть даже больше! Андрей подошел к жене и нежно обнял ее за плечи. Он уткнулся в ее волосы, вдыхая их медовый аромат, наслаждался вернувшимся счастьем. Как он мог забыть, им ведь так хорошо вместе! Наташа прикрыла глаза. Как она мечтала, чтоб все вернулось! Долгими холодными ночами, когда только луна и звезды были свидетелями ее слез, она мечтала, чтоб он вернулся, мечтала, чтоб он вспомнил, как они были счастливы когда-то. И как все в жизни иногда парадоксально! Примирением двух любящих сердец стала очередная ссора. «Когда у тебя есть все, кроме любви, у тебя нет ничего!» Эта фраза всплыла в памяти Андрея. Наташа бросила эти слова после одной из их ссор. Только сейчас, через почти пятнадцать лет, он понял ее смысл. Понял тогда, когда судьба дала ему еще один шанс на счастье. До него, наконец, стало доходить, почему Наташа так легко согласилась помочь Сабине. - Я люблю тебя, Наташенька, - прошептал Воронцов и поцеловал жену. Консилиум плавно переехал в ординаторскую хирургии. Варшавский доказывал всем, что операции на ноги можно делать под местным наркозом, Кузнецов пытался докричаться до Юры, объясняя, что повреждения слишком серьезны. Весь этот базар прекратил главврач. - Все! Я на три дня запрещаю проведение операций! Никаких изысканий! - Но, Владислав Андреевич, это же… - Кузнецов пытался подыскать цензурные слова для выражения «врачебной» мысли. – Короче, когда Варшавский со студентами Ирину Алексеевну вылечат, сообщите ей сами, Владислав Андреевич, почему она не может ходить! - Олег, - Юра чуть не подпрыгнул. - Давай, ну, хоть левую сделай, там тебе на часа два работы! Перелом не осколочный… - Юра, смотри сюда! – Олег повесил снимки на экран. Говорил он нервно, словно читал лекцию двоечнику. - На рентгенограмме изображён перелом большеберцовой кости, нуждающийся в хирургическом лечении. 4 снимка в 2 проекциях. На первой паре снимков - верхняя треть голени и коленный сустав. Смотри, сустав, расположенный проксимальней места перелома, на второй паре снимков - голеностопный сустав, он расположен дистальней места перелома. Большеберцовую кость надо фиксировать антероградно вводимым в костномозговой канал гвоздём, блокированным 5 винтами. Такая конструкция позволит фиксировать сломанные кости и обеспечит адекватную регенерацию. После формирования костной мозоли металлофиксатор удалю. - Олежек, но известно еще с института, такие операции можно делать и с местной анестезией! - Напомню доблестной хирургии, что местная анестезия при переломах требует отточенной техники исполнения, следует еще напомнить один момент, поддерживать местную анестезию более сложно и трудоёмко, чем общее обезболивание. - Я поговорю с Тишманом, Олег! – Юра перешел на крик. – Сделай левую ногу! - Юра! - Не сделаешь, возьму Воронцовых, и сделаю сам! - Варшавский, - Олег тоже перешел на крик. - Ты сошел с ума! Еще студентов пошли переломы оперативно лечить! - А что мне делать, если пациентке надо репозицию костей ног делать, а ты не хочешь? Значит, кто-то это должен сделать! - Ты сумасшедший, псих! Юра, ты хирург, а не травматолог! - кричал Олег. - Чокнутый! Это же сумасшествие! - Или ты, или… - Юру перебил вопль Кузнецова: - Ладно! Операция завтра! Варшавский, но на операции ты мне нужен! - А я буду в любом случае. И я, и Зильберг! Надо же контролировать мозг и сердце! - Я это и имел в виду, - немного успокоился Кузнецов. Когда вопли и крики друзей прекратились, главврач осторожно, боясь спровоцировать продолжение скандала, вставил реплику: - А что будет с травмами правой ноги? Олег Анатольевич, Вы говорили, что там… - А правую ногу делать будем после левой, но не раньше, чем через дней пять. Там перлом шейки бедра, переломы бедренной кости, букет неслабый. Надо и осколки удалять, и сустав менять. Тут не пройдет местная анестезия. Операция часа на три – четыре. Буду ждать общего наркоза. - Хорошо. Надеюсь, базар на сегодня закончен. Да, Юрий Михайлович, что за история с реанимацией? Неврология в шоке! - Никакой истории. Была простая остановка сердца у больной. Доктора Воронцовы превосходно реанимировали больную: вкололи адреналин, применили дефибриллятор. Пока мы дошли, ребята справились, - Юра говорил спокойно. - То есть, вкололи, применили? - Владислав Андреевич от удивления сел на стул. – Вы понимаете, что говорите? – рявкнул на Юру Воронцов. - А чего Вы так нервничаете? Вместо того, чтоб гордиться талантливыми помощниками, Вы кричите, - Юра рассмеялся. – Вы же Сами мне всучили детский сад, вот я смену и готовлю! - Варшавский! Они же еще дети! - Ага, надо мной издеваться они не дети, а больных спасать… Вы определитесь, кто они, а то я аж вспотел, пытаясь понять ход Ваших мыслей! Все, я пошел детей гонять! Картина маслом! – Юра поклонился и, хлопнув дверью, ушел. - «Я лечу»! Сериал в моей больнице! – главврач всплеснул руками и засмеялся. Андрей подъехал к больнице и набрал телефон сына. Когда Влад ответил, Воронцов, как можно спокойней попросил сына о встрече. - Владик, я бы хотел тебя увидеть минут на десять… Хорошо… я жду возле входа в больницу… да, сынок. Через минут десять Влад вышел на крыльцо, увидев отцовский «Бентли», он подошел и постучал в окно. - Привет, пап, что случилось? Андрей вышел из машины, обнял сына и достал два пакета с телефонами. - Вот, решил тебе сделать маленький презент. Это новенькие «Samsung» DUOS, тебе и Снежане. Думаю, новый телефон не помешает. Да и девушке сделаешь подарок, - Андрей смущался, не зная, как себя вести с повзрослевшим сыном. - Спасибо, пап, не ожидал… - Влад удивленно смотрел на отца. Он взял подарки и пожал плечами. - Если честно, то я не ожидал. - Сынок, я столько лет потерял. С мамой мы… понимаешь, сынок, мы любим друг друга, и… ну, у нас все хорошо, даже замечательно, а вот… вас, тебя, Вику, я практически не знаю… я хочу… - Пап, - Влад опустил глаза, подумал и посмотрел на Андрея, - а давай завтра вечером просто пойдем в бар, возьмем по пиву и поговорим. Как отец и сын, а то вот так на крыльце как-то не по-человечески. - Спасибо, Владик… ты не представляешь, что… это для меня… значит. У меня нет слов, - Воронцов смахнул скупую слезу. - Пап, ты чего, - парень обнял отца. - Я бы сегодня сходил, только дежурю ночью, у нас еще докторша в реанимации лежит, а я курирую ее. - Сынок, я подожду до завтра, - Андрей улыбнулся. Вика брела по коридору. Больных она посетила, истории записала, брату помогла. Вдруг в конце коридора она услышала знакомые крики. - Майя Петровна, да, в конце концов, я понимаю, что Галкин гениальный актер, а этот сериал смотрите даже Вы и главврач, но моя нервная система не выдерживает глупости наших медсестер! Сколько еще мне терпеть смешки за спиной? Или вы это прекращаете вверенной Вам властью, или я отказываюсь обучать эту белую биомассу, специфически промаркированную номером 13-М-666. Сами будете их учить! - Юрий Михайлович, - пыталась вставить слово Лаврова, - Подождите! - Что ждать? Чтоб меня еще как-нибудь прозвали? Или сразу обозвали? - вдруг Юра увидел улыбающуюся Вику. - Короче, Майя Петровна, решите этот вопрос! - рявкнул Варшавский и направился к студентке. «Так, попала Вика под горячую руку!» - подумала Майя Петровна. Однако следующая картина сразила ее наповал. Варшавский летел на Вику, а та сходу, не дожидаясь столкновения с хирургом, скороговоркой выпалила: - Юрий Михайлович, Литвак говорит! У Рублевой стремительно положительная динамика, в реанимации все спокойно! Варшавский резко затормозил, открыл рот, чтоб очередной раз накричать, но тут же взял себя в руки и тихо сказал: - Спасибо, доктор Воронцова, хоть кто-то в этой психбольнице занят делом, - он улыбнулся Вике и добавил шепотом, так чтоб не слышали посторонние, - 18.15 на стоянке, - Варшавский быстро исчез в направлении палаты реанимации. Шокированная Майя Петровна подошла к девушке. Она смотрела на студентку с восхищением. - Вика, я просто не понимаю, как тебе это удалось? - Что, Майя Петровна? - девочка покраснела. - Наш «Я лечу» ни с кем не церемонится, а тут прямо застыл, успокоился, выслушал! Просто невероятно! - А я ничего не делала, - Вика опустила глаза. – Просто сказала, что у больных все хорошо. А Юрий Михайлович пошел, наверное, в реанимацию. - Да Бог с ним, пусть идет, а то мы с ним договоримся до очередного скандала. - Майя Петровна, а что решили с Ириной Алексеевной? - Завтра Кузнецов будет ее оперировать. - Ей же нельзя наркоз давать! А там травмы серьезные… - Олег Анатольевич под местной анестезией проведет репозицию костей левой ноги, а там жизнь покажет. Думаю, что завтра наш гений потащит тебя на очередную операцию. - Почему? - Потому что тебя уже окрестили его персональной швеей. - Так операцию делать будет не Варшавский, - Вика удивленно смотрела на Лаврову. - Зато он будет контролировать состояние ее мозга. - Понятно. Лучше бы Влада взял, брат мечтает стать травматологом. - А реаниматологами стать никто не мечтает? - к Вике и Майе Петровне тихо подошел главврач. - Наслышан о студенческих подвигах! - Воронцов говорил строго, даже немного сердито. - Кому из вас пришла в голову мысль проводить реанимационные действия самостоятельно? - Какая разница? Мы спасали больную, - Вика опустила глаза. - А если бы вы неправильно это сделали? - Владислав Андреевич повысил голос. - Мы сделали все правильно, - Вика посмотрела деду в глаза. - Существует методика проведения реанима… - Существует правило – вызывать реанимационную бригаду! Понятно? - главврач чеканил каждое слово, давая понять, что действия в реанимации им расценены, как неправильные. Он практически кричал на внучку. - Ты хоть понимаешь, что такое врачебная ошибка? Что такое жить с трупом на руках? - А кто Вам давал право кричать на мою студентку? - рявкнул непонятно откуда появившийся Варшавский. - Второй раз мои студенты спасают пациентов, когда рядом нет врачей либо стоят курящие бездари! А Вы, главврач, вместо того, чтобы их похвалить, кричите! Между прочим, доктор Воронцова моя операционная сестра, она прекрасно знает, как и что надо делать в таких ситуациях! Понятно? - крики Юры разлетались по всей больнице. - И вообще, Вы мне лично вручили этот детский сад, вот и не вмешивайтесь в учебный процесс, а то сами будете с ними возиться, - Юра от злости раздувал ноздри, как кобра свой воротник. - Виктория, марш к больным, до конца рабочего дня еще целый час! Вика тут же пулей улетела во вторую палату к Рублевой. Главврач, отойдя от демарша Варшавского, удивленно спросил: - Что это было, Юрий Михайлович? - Готовлюсь к завтрашней операции. Долбачева послали на лекции в горздрав. Ночью дежурят Бухтеев и доктор Воронцов. Поэтому через час я уйду домой. Завтра с утра у меня студенты, а Вы еще не определились дети они, или нет. Значит, на них кричать я пока не могу. А на Вас!.. Это совсем другое дело! Вы же не ребенок, Вы взрослый, к тому же врач! Владислав Андреевич, что-то не так? - гадливо улыбнулся Юра. - Варшавский, ты просто хам и нахал, - выдохнул главврач. - А еще я гениальный хирург, единственный нейрохирург, и воспитатель детского сада, так что терпите! - Юра еще раз скривил улыбку и «улетел» в ординаторскую. - И что с ним делать? - Майя Петровна посмотрела на главврача. - Он прав – терпеть! - покачал головой Воронцов. День закончился без происшествий. Студенты собирались домой, весело перешучиваясь в комнате отдыха. Влад подгонял Снежану и сестру. - Снежинка, давай, хорошая моя, мне надо тебя отвезти к папе, потом заскочить домой, забрать сумку и возвращаться на работу. - Мне надо еще минут десять, - Снежана колдовала над собой перед зеркалом. - Ладно, Вик, а ты готова? - Владик, - Воронцова, ткнула кулачком брата в плечо. - Владь, я живу в другой стороне, если ты помнишь. Я к родителям переехала! - Понял, - Влад улыбнулся и шепнул сестре на ухо. – На свидание? - Брат, иди к черту, - в ответ шепнула Вика, взяла сумку и попрощалась с однокурсниками. – Ребята, до завтра. - Пока, пока, - Аня чмокнула подругу. – Мы с Витей сегодня едем в сторону Царскосельского, проводить? - Спасибо, Аня, я еще не домой, хочу по воздуху пройтись, - эти слова Вики вызвали хохот Влада. - Воронцов, ты досмеешься, - Снежана обняла жениха. – Все, я пришла за тобой! - Смерть ты моя! – театрально вскинул руки Влад. – Скоро поменяю тебе фамилию, и ты перестанешь меня пугать! – парень рассмеялся. Вика улыбнулась и вышла. Она быстро покинула больницу. Вечерний осенний воздух приятно пах морем. Вика посмотрела на часы и пошла на стоянку к дому Варшавского. Юра ушел из больницы пораньше. Он сидел в машине, курил и ждал. Ждал свою маленькую Сказку. На сидении рядом с ним лежал букет белых роз. «Когда все закончится, я ее никогда никуда не отпущу, она всегда будет рядом со мной! Боже, и как же меня так угораздило влюбиться?» Мысли прервал любимый голос: - Привет, а вот и я, - Вика подошла к машине и чмокнула Юру в щеку. - Привет, Сказка, - Юра улыбнулся, он резко притянул девушку к себе, и Вика оказалась у него на коленях. - Это тебе, - Варшавский кивнул на розы. - Юрка, они такие красивые! - девушка прижалась к любимому. Она обвила руками шею гениального хирурга, заглянула в его глаза и с издевкой спросила. - А ты всем девушкам даришь белые розы? - Я вообще не дарю девушкам цветов. - Как? - глаза Вики расширились от удивления и непонимания. - А я? А как же… - А ты – моя Сказка, - Юра рассмеялся. – Ну, чего ты надула губки? – он нежно коснулся ее губ своими. – Так, доктор Воронцова, быстренько улыбнись, а то «двойку» поставлю! - веселился Варшавский. - Юра, не надо меня все время «двойками» подкалывать, - Вика опустила глаза. Юра лукаво улыбнулся. Рука Варшавского прошлась по девичьим ножкам, плавно оказавшись под курткой. Он стал щекотать свою любимую Сказку. Смеясь, Вика пыталась вырваться, но опытные руки хирурга крепко удерживали «пленницу». – Улыбайся, а то… - Юра перестал щекотать ее, коснулся губами Викиной шеи. Он осторожно прикусил мочку ее ушка и шепнул, - Вик, я тебя люблю. - Я тебя тоже, - выдохнула Вика. - Тогда пересаживайся, и поехали кататься, - Варшавский набрал побольше воздуха, стараясь успокоиться. - Юр, - Вика лукаво улыбнулась. – А может… - девичья рука скользнула по его бедру, но Варшавский ловко перехватил ее. - Не хулигань, поехали. Я знаю на берегу одно очень романтичное место. В багажнике торт, сок и свечи. - Поехали, - Вика улыбнулась, пересела на пассажирское сидение, и влюбленные уехали в опускающуюся на город ночь. Наташа вышла из дома и села в машину. Андрей посмотрел на жену, их глаза встретились. Твердость и решительность серых глаз не оставляли пути назад. Воронцов завел машину и тяжело вздохнул. - Наташ, а насчет ребенка… - он медленно и аккуратно объехал яму. - …или возможно детей пока говорить не будем. Проблем и так с головой на два сериала. Не жизнь, а мыльная опера. - Да уж… Влад со Смертью, Вика с Юркой, мы… - Про свадьбу Влада пока тоже не особо распространяйся, не говоря о Вике и Варшавском. Мне нервничать нельзя. - Ты имеешь в виду мою маму? - Скорее отца. Владислав Андреевич всегда был личностью авторитарной. Наш брак он тоже не одобрял. Только рождение детей нас примирило. - Помню. Зато маме… - Андрей вздохнул. - Твоей маме всегда было по барабану, что с тобой. Кроме Сабины, она никем не интересовалась. - Только Сабине это не помогло. Скорее даже навредило. - Поэтому сегодняшний вечер посвятим твоей сестре. Всю дорогу они говорили о предстоящем ужине в доме Воронцова – старшего. Когда машина остановилась у старого красивого дома с чугунными решетками на воротах, Наташа взяла мужа за руку и выдохнула: - Мне страшно. Как в тот первый раз. - Не бойся, я с тобой, - Воронцов поцеловал жену. Выйдя из машины, он помог Наташе, и они отправились на «семейный» ужин с родителями Андрея. Двери открыл Владислав Андреевич. Он не скрывал удивления. Допрос Воронцов – старший начал с порога. - Вот это новость! В честь чего вы приехали к нам вдвоем? - В честь того, что мы муж и жена, - Андрей помог Наташе снять пальто. – Пап, а ты не рад, что мы вместе и не ссоримся? - Рад, а еще был бы рад, если ты вспомнишь, что у тебя… - Папа, мы с Наташей помирились, уже две недели живем вместе. Я помню обо всем. Еще вопросы? Или можно пройти в комнату? - А… ну… Наташа, это… - Владислав Андреевич растерянно смотрел на сына и невестку. – Это правда? - Правда, мы решили с Андрюшей начать все сначала. - Ну… э… так, проходите, давайте, - отец Андрея распахнул двери гостиной. – Мать, принимай гостей! Дети помирились! – торжественно объявил Воронцов - отец. Наташа с Андреем вошли в большую просторную гостиную. В центре стоял стол, ломившийся от еды. Хозяйка молча встретила гостей, не разделяя энтузиазма мужа. - Проходите, - она присела за стол. - Эльвира Леонардовна, это Вам, - Наташа протянула свекрови красиво упакованный подарок. - Спасибо, - мать Андрея была скупа на слова и суха на эмоции. Ужин прошел в тихой, слегка напряженной обстановке. Наташа с Андреем отвечали на вопросы Владислава Андреевича, которые сыпались, как из рога изобилия. Эльвира Леонардовна промолчала весь вечер. Когда она принесла чай, Наташа осторожно сказала: - Мы с Андрюшей помирились, нашли в себе мудрость и силы, чтоб начать все сначала. Владислав Андреевич, Вы должны помириться с дочерью. В гостиной повисла тишина. Мать Андрея смахнула слезу и выбежала из гостиной. Наташа кивнула мужу, и он отправился за матерью. Оставшись один на один со свекром, Наташа посмотрела в его глаза и настойчиво повторила: - Владислав Андреевич, Вы должны помириться с дочерью. Сабина вернулась, живет в гостинице. Это неправильно. - Удивительно, что об этом говоришь ТЫ. - Неудивительно. Прощать – удел сильных и мудрых. Мне тоже было тяжело поверить Андрею. Но я люблю его. А Сабина – Ваша дочь. - Вот именно – дочь! Как она могла… - Прекратите, не может отец не простить дочери даже самого тяжелого проступка. - А я не могу ей простить того уби… - Я не оправдываю аборт, но она тогда была еще девчонкой! - Девчонкой? Ты во сколько стала матерью? В восемнадцать? Ей было двадцать три! - И что? У меня был муж, который меня любил, а что было у Сабины? Вы постоянно требовали от нее высоких жизненных результатов, а ей надо было просто немного понимания. По-ни-ма-ни-я! - Наташа, я рад, что вы с Андреем помирились, но не вмешивайся в мои отношения с дочерью. Это… - Вы любите свою жену? – перебила Воронцова невестка. - А при чем... - А при том! Владислав Андреевич, Вы должны помириться с дочерью, из-за этой ссоры страдает в первую очередь не Сабина, а Ваша жена, посмотрите, она сегодня не рада нашему счастью, потому что несчастна ее дочь! – мотнув головой, Наташа заметила наблюдавшую за разговором свекровь. Эльвира Леонардовна стояла в дверях гостиной и смотрела на Наташу. В глазах женщины стояли слезы, руки дрожали, подбородок подергивался в такт скрываемым всхлипам. Она смотрела на невестку, не понимая, почему Наташа делала то, что никто не делал столько лет. Андрей обнял мать и обратился к отцу: - Пора воссоединить семью. Если у тебя есть все, кроме любви, у тебя ничего нет. Владислав Андреевич налил в коньячный бокал водки и залпом осушил его. Опустив голову на руки, он молча просидел минут пять, потом стукнул по столу кулаком и обратился к невестке: - Дай мне телефон. Нечего по гостиницам бегать. У Сабины есть дом! Серебристая «мазда» притормозила у самой воды. Юра помог Вике выйти из машины. Пока она любовалась лунной дорожкой, он разложил на огромном прибрежном валуне свечи, торт, налил в стаканчики сок и позвал любимую: - Викусь, я жду! - Иду, - когда она подошла, Варшавский набросил на любимую плед, подхватил Вику на руки и закружил. - Сказка моя волшебная, девочка ты моя золотая! Я люблю тебя, Викочка! - Юрка, ты сошел с ума, - обхватив любимого руками, девушка смеялась. Юра поставил Вику на землю и, галантно взмахнув рукой, пригласил ее к «столу»: - Прошу, красавица, прошу, родная. Они подошли к «столу». Юра протянул Вике сок, выбрал ей кусок торта, самый красивый, украшенный розочками. - Мы с тобой, как Робинзоны, - Вика улыбнулась и откусила кусочек торта. - Почему? - Варшавский удивленно выгнул брови. - Потому что одни и на берегу. А вокруг никого. Юра подошел к девушке вплотную и осторожно обнял ее. «Девочка моя, как же мне хочется, чтоб решились поскорее все мои проблемы!» Губы коснулись ее макушки. Руки прижали ее крепко. Он вдыхал ее аромат, наслаждаясь чистыми и нежными чувствами. В жизни Юрия было много женщин: одних он помнил, других вспоминал, были и те, кого не вспомнишь – так, прошли транзитом. Но так, как с маленькой Сказкой, с ним еще не было никогда. Они стояли у моря, прижавшись друг к другу, их дыхания слились. Вика боялась пошевелиться, чтоб не спугнуть этот миг счастья – рядом с любимым она была на седьмом небе от счастья. Вика осторожно проскользнула в дом, стараясь не шуметь. Она осторожно прошла в свою комнату, но тут же поняла, родители не спят! - И где мы ходим? – отец строго посмотрел на дочь. - Ну… - Вика не знала, как реагировать на отцовскую заботу. Не привыкла она еще к тому, что отец вот так просто мог войти в комнату и выяснять, где она была. - Вика, ты уже взрослая, и пора поступать по-взрослому, - отец присел в кресло. – Могла нам позвонить, предупредить… - Па, я еще… ну, понимаешь… - Вика, мама только десять минут назад задремала, сидя в кресле, а уже полвторого. - Пап, я больше не буду, - Вика виновато опустила глаза. - Меня привезли под самые ворота. Все же нормально. - Хорошо, иди и скажи маме, что ты дома. Ей спать надо. И сама бегом спать. Вика тяжело вздохнула, опустив голову, подошла к двери комнаты, но вдруг развернулась и бросилась на шею к отцу. Она прижалась к нему и прошептала: - Папочка, где же ты был так долго? – девочка заплакала. Андрей крепко обнял дочку, уткнувшись в ее волосы. Он не сдерживал слезы, навернувшиеся на глаза. Его маленькая принцесса не оттолкнула его, вот она рядом в его объятьях. Воронцов подхватил дочку на руки и понес ее в кабинет, где в кресле дремала Наташа. Войдя в кабинет, он сел на диван, прижимая к себе дочь, которая всхлипывала на его плече. Движение разбудило Наташу. Увидев картину «папа с дочкой», она улыбнулась и тихо спросила: - Вернулась, принцесса? - Вернулась, - Андрей чмокнул дочку в макушку. – Котенок мой, - Воронцов погладил дочку по голове. - Мама, вы никогда больше не бросайте друг друга, - Вика растерла слезы по лицу. - Не бросим, - Наташа подошла к дивану и села рядом с мужем. Она погладила дочку по голове и улыбнулась. – Ты так любила к папе на колени забираться, когда была совсем еще маленькой. - Ма, я вас люблю. - Мы тоже тебя любим, - Андрей одной рукой обнял жену. – Наташ, а где наш подарок? - В ее комнате. Я положила его на стол. - Подарок? – глаза Вики мгновенно высохли и округлились от удивления. Женская любовь к подаркам и любопытство сделали свое дело. – А что за подарок? - Мы тебе новый телефон купили, - Наташа рассмеялась. – Вик, ты не меняешься, слезы в карман при слове «подарок»! - Так, давай беги смотреть телефон и спать, завтра еще рабочий день, - строго сказал Андрей. - Па, ма, вы у меня такие!.. – Вика улыбнулась и пулей улетела в свою комнату. Когда она убежала, Андрей крепко обнял Наташу и прошептал жене: - Наташка, я чуть с ума не сошел, когда она меня обняла и разревелась. Я сам… - Я вижу, - Воронцова губами аккуратно сняла слезу с ресниц мужа. – Ей тебя очень не хватало. Внешне Вика сильная, упертая, но копни глубже – дите дитем. - Я сегодня говорил с Владиком. - И как? Он тебе, наверное, предложил куда-нибудь сходить, поговорить… - Ты так их знаешь… мы завтра идем с сыном пить пиво. - Знаю, но не знала, что он пьет пиво. Думала, на «скорой» Влада приучили к другим напиткам. А тут пиво… - Наташа улыбнулась. – Пошли спать, папаша. - Пошли, - Воронцов подхватил жену на руки. – Я тебя люблю, Наташка. Утро четверга началось весело. В пединституте все летали: совещание у ректора! Молодой преподаватель Сергей Иванович Савельев сидел в приемной декана факультета психологии и ждал возвращения Воронцовой. Вдруг в приемную вошла эффектная дама лет 30-ти с хорошей фигурой и модной прической. Она посмотрела на Сергея и жестко бросила: - Савельев, выйдем на минуту. - Привет! Какими судьбами? – опешив, мужчина не заметил, что с ним даже не поздоровались. Он встал и покорно вышел за дамой в коридор. - Здравствуй, Сережа, - дама обняла мужчину за шею и страстно поцеловала. – Как я ждала этой встречи! - А ты разве не в Москве? Говорили, что ты персональная помощница профессора Резакова, в МГУ работаешь, - Савельев удивленно смотрел на женщину. - А я в Москве и работаю. Здесь я недавно, всего недели три. С Резаковым и приехала. Он меня обещал к вам пристроить. В ректорат. - Понятно, не ожидал тебя увидеть. Регина, а ты променяешь Москву на нашу провинцию? Так не похоже на тебя! - Не похоже? Почему же? В Москве таких, как я много, а здесь… - Здесь хороших психологов практически трое. - Глебов, Воронцова и? - И ты. - Спасибо за комплимент, Сережа. Вот только я не буду заниматься психологией, я приехала на руководящую работу. - Ах, да, я забыл. Если Воронцова декан, ты меньше чем на проректора не согласна… - Точно! Кстати, недавно в ресторане видела, как она с мужем что-то отмечала. - Наташа с мужем в ресторане? Они общаются уже много лет только в ресторане и только решают проблемы. Не удивительно. - Сережа, я – женщина и вижу, когда решают проблемы, а когда целуются так, что чертям в аду жарко! - Воронцовы в ресторане целовались? - Сереженька, а что тебя так удивляет? Они – муж и жена! - Но… - Сережа, Воронцова помирилась со своим мужем и тебе там ничего не светит, собственно, тебе никогда ничего и не светило. - Регина, ты… - А я свободна. Я моложе Воронцовой, и люблю тебя. - Что? - Савельев, я люблю тебя, и приглашаю сегодня вечером на романтическое свидание. В это время мимо них прошла декан. Она с кем-то говорила по телефону. Савельев напрягся. - …да, Андрюша… а в котором часу?.. забери меня в четыре... только вы там не долго… лучше бы к нам приехали сразу… ой, что ты, что сынок, два сапога – пара!.. хорошо, жду, - Наташа заметила Савельева и его спутницу. – Вы ко мне? - Наталья Викторовна, я принес учебные планы, - Сережа протянул папку. - Я посмотрю. Сергей Иванович, у Вас еще что-то? - Когда мне зайти за утверждением? - Завтра в 9.00 у моего секретаря все будет подписано. - Спасибо, - Сергей проводил Воронцову грустным взглядом. Когда за ней закрылась дверь деканата, Регина спросила Савельева: - Ты еще думаешь, что сможешь завоевать ее? - Ты права, - обреченно выдохнул Сергей и опустил голову. Вдруг он резко выпрямился и посмотрел на свою спутницу. – Во сколько наше свидание? - Сегодня в шесть, ресторан Блеф! - Договорились. Юра пришел в больницу рано утром. Первым делом Варшавский, переодевшись, отправился в реанимацию, где застал Влада, дремавшего на стуле. - Доктор Воронцов, - Юра тихо позвал студента. - Владислав, доброе утро! - О! Юрий Михайлович, доброе, Вы уже пришли? - Влад потянулся и встал, пожав руку куратору. - А у нас все тихо. - Это хорошо. Устали? - Немного, здесь не очень удобный стул, а у Георгия Марковича в десять плановая. Пришлось мне покараулить. - Молодец, - Юра просматривал ночные записи Влада. - Сегодня и Вы, и Вика будете на операции Ирины Алексеевны. - Понял, буду, - Влад мгновенно проснулся. - Я освобождаю Вас от занятия, поспите в студенческой, и в 12.00 быть готовым. - Понял, пошел выполнять! - Влад театрально «отдал честь» и вышел из реанимации. Юра стоял и смотрел на Ирину. «Зачем же ты пила, зачем села за руль? Зачем? Медицинская карьера закончилась, жизнь к чертям, придется учиться всему с нуля… Ирка, Ирка, какая же ты дура!» Варшавский еще раз проконтролировал приборы и вышел. По дороге в ординаторскую к нему подошел Долбачев, непонятно как так рано оказавшийся в больнице, и заискивающе начал: - Юрий Михайлович, у меня к Вам конфиденциальный разговор. - Не понял, - Варшавский удивленно посмотрел на «коллегу». - Гоша, а чего это ты так рано на работе? - К нам в отделение поступила больная… - Так! Это уже интересно! Гоша, а с чего тебя эта больная заинтересовала? VIP? - Нет, она обычная больная в десятой палате. Но… - Гоша замялся. - Так, Егор Александрович, ты меня заинтриговал: пришел на работу в…, - Юра глянул на часы, - в 7.57, говоришь о больной из обычной палаты, да еще и конфиденциально. Пошли на крылечко, в ординаторской Бухтеев спит. Когда они вышли на улицу, Долбачев протянул Юре историю болезни. Бегло пробежавшись по страницам, Варшавский удивился еще больше. «Кошкина Анна Александровна, 57 лет, подозрение на прободение язвы желудка». - Гоша, если у больной перфорация, надо срочно оперировать. - Я хочу попросить Вас, Юрий Михайлович, сделать эту операцию. - Гоша, а как же развести больную, с три короба сказок рассказать? И с чего такая забота о простой пациентке? Долбачев, сел на парапет крыльца и опустил голову на руки. Он тяжело дышал, стараясь успокоиться поскорее и собраться с мыслями. Наконец он выдохнул: - Юра, это моя сводная сестра. Мы не общались уже лет двадцать, но… она моя сестра. Операция вроде и для меня не сложная, разрезал, ушил, но… Юра, у меня руки дрожат. Я прошу тебя… - Понял. Готовь больную, и вторую операционную. В 9.30 оперируем. Ты – второй ассистент, понял? - Да, - Долбачева трясло от волнения. - Спасибо, - он медленно встал и на автопилоте пошел в отделение. Занятия студентов начались весело. Когда ребята переоделись, Влад выставил всех из комнаты отдыха и плюхнулся спать. В учебном классе их ожидал новый сюрприз. Юра улыбаясь, поприветствовал студентов и, тут же изменившись в лице, рявкнул: - Через две минуты всем помыться и быть готовыми к наблюдению за операцией. Доктор Воронцова, ушивание и зашивание за Вами. Вторая операционная, быстро! Удивленные студенты смотрели на дверь, за которой исчез Варшавский. Вика улетела за ним следом, догадываясь, чем грозит промедление. - А что сейчас было? - Светлова огляделась и вопросительно вскинула брови. - Не понял, - Орлович пожал плечами. В класс заглянула старшая медсестра. Она посмотрела на ребят и, пожимая плечами, спросила: - А вы чего еще здесь? Варшавский уже орет. Бегом в операционную. Студенты еще раз переглянулись и покорно побрели в операционную. А там уже бушевал ураган! Долбачев летал, как мячик, Вика молча мыла руки. Юрий Михайлович орал! Осторожно войдя в предоперационную, ребята стали готовиться. Юра зло сверкал глазами и кричал. - Егор Александрович, - рявкнул он на Долбачева. - Вы сегодня отвечаете за студентов, будете им комментировать операцию, как ассистент. Виктория, бегом в операционную, время, доктор Воронцова, время, у нас еще одна операция в полдень! Когда все оказались в операционной, Варшавский впился своими глазами в Викины, глубоко вздохнул и спросил Тишмана: - Анестезия, готов? - Можете начинать. - Скальпель, тампон, начали… Операция длилась недолго. Долбачев следил за каждым движением Варшавского, тихо бубня студентам комментарии. Вика слышала только команды Юры: - Сушить… хорошо, Виктория, ушиваемся… отлично, еще справа… замечательно, перфорация не страшная… сушите, отлично… пот… доктор Воронцова, ревизия… - Чисто, Юрий Михайлович. - Хорошо. Тишман, давление? - Норма. - Так, еще раз смотрим… все, шьем, Виктория не спим. Когда выключили операционную лампу, Варшавский посмотрел на студентов и бросил: - Завтра реферат на тему прободения язв. Все свободны, Марш по больным. Воронцова, а Вы идете за братом, и оба готовиться к операции. Когда студенты ушли, Юра посмотрел на Гошу, хмыкнул и констатировал: - Из тебя получился бы неплохой препод, если бы ты кроме денег еще думал о повышении квалификации. - Варшавский, большое тебе спасибо, - Гоша не отреагировал на подкол коллеги. - Не за что. Надо будет еще раз прооперировать Лаврову, и тогда я займусь твоей квалификацией. Зря талант пропадает. Серьезно, Гоша, ты классно бухтел про операцию. Меня это даже успокаивало. Орать не особо хотелось, - Юра рассмеялся. - Ну, если надо тебе будет что-то покомментировать… - Все, решено, будешь у меня бухтеть на учебных операциях, - Юра, улыбаясь, хлопнул Долбачева по плечу и вышел из операционной. Полдень в областной больнице был жарким. Операция по репозиции под местным наркозом вроде, как и не сверхоперация, но с учетом сердечно-мозговых проблем пациентки… Анестезия от Тишмана – виртуозное поддерживание местного наркоза, колдовство на уровне гения. Кузнецов оперировал автоматически. Влад держал крючки и восхищенно наблюдал за его работой. Варшавский молча смотрел на приборы, постоянно держа пациентку за запястье. Тут же стоял кардиолог. Вика стояла рядом с Юрой, она не смотрела за работой травматолога, Вика следила за приборами, готовая в любую секунду выполнить распоряжения Варшавского. Время тянулось долго. Операция шла без осложнений. Не зря Тишмана считали лучшим анестезиологом в городе. Так сработать мог только мастер! Наконец бригада услышала заветные слова травматолога: - Доктор Воронцов, ревизия. - Чисто, - Влад внимательно осмотрел «поле битвы». - Отлично, - Кузнецов прикрыл на секунду глаза. - Яков Натанович, сколько еще? - Сколько надо, столько будет. - Понял. Все чисто. Шьем, - на секунду в операционной повисла тишина. Вика не отрывалась от приборов. - Виктория, доктор Кузнецов сказал шить, - услышала девушка шипение Юры и тут же приступила к работе. Вика старалась делать аккуратные швы, максимально «стыкуя» края. Кузнецов наблюдал за ней, шепнув тихонько Варшавскому: - Она – ювелир! Я тебя понимаю. Последний узелок, гаснет свет, Вика тихонько выходит из операционной, Влад что-то обсуждает с Кузнецовым, Тишман и Зильберг обсуждают возможности проведения следующей операции. Ее догоняет в коридоре Юра. Его рука на плече, тихий шепот: - Устала? - Угу, - Вика оборачивается и смотрит в его глаза. - Доктор Воронцова, - шепчет Юра, оглядывается, никого не увидев, улыбается ей. - Не смотри так на меня, а то я работать не смогу. А до вечера еще куча дел. - Юр, - шепотом, опустив глаза, отвечает она. - Юра, а давай вечером к морю пойдем. - Пойдем, и к морю, и торт кушать, ты сегодня умница. - Я тебя люблю, - краснеет Вика. - Я тебя тоже. Марш отдыхать. Через полчаса посмотришь Литвака, потом сходим вместе к Рублевой. - Хорошо, - она улыбается и уходит в студенческую. - Вот и славно, - довольный Варшавский двинул по пустому коридору в ординаторскую. Сабина брела по набережной. Мысли постоянно возвращали ее в прошлое. Туда, где было много ошибок, исправить которые ей еще предстояло. Сегодня утром она вернулась домой. Отец ее встретил сухо, Сабина видела, что папа рад, но скрывает свои эмоции, зато мама радовалась, как малое дитя. Она щебетала, как теперь все наладится, как Сабина устроится, как все будет замечательно. А в голове молодой женщины, словно червь, крутилась только одна мысль: смогу ли я стать матерью? Размышления были бесцеремонно прерваны грубым мужским голосом: - Сабина Владиславовна, вот так встреча! - в голосе явно слышалась озлобленность. Сабина посмотрела на говорившего. Дыхание на миг перехватило, ей стало не хватать воздуха, но, взяв себя в руки, Сабина ответила: - Добрый день, - она тут же отвела взгляд и сделала вид, что смотрит на море. - Так не любезно, отворачиваетесь, госпожа Воронцова? - высокий русоволосый мужчина с красивыми грустными серыми глазами подошел к Сабине. Она чувствовала его дыхание, его запах, каждая клеточка ее организма ощущала его присутствие. Его голос горячо обжигал Сабину. - От чего такая холодность? - Я не уверена, что наш разговор надо продолжать, - женщина попыталась уйти. - Э, нет, однажды решение, Сабина Владиславовна, Вы уже приняли самостоятельно. Я узнал обо всем только после Вашего отъезда. И, признаюсь, был шокирован. - Что? - Сабина обернулась и посмотрела на собеседника. - Сэби, какое ты имела право решать за меня и нашего ребенка? - глаза мужчины горели злым огнем. Он схватил Воронцову за руку, чтоб она не смогла уйти. - Дэн, так было правильно. - Правильно было поставить меня в известность. - Но ты… Я не хотела ломать твою карьеру. - Поэтому сломала мою жизнь, убила нашего ребенка, скиталась, хрен знает где столько лет. Я готов был тебя убить, когда узнал. А может, я просто не вышел родом для Вас, Сабина Владиславовна? - Перестань, Кречетов, не начинай, - Сабина попыталась освободить руку. - Сэби, Сэби, как же погано на тебя повлияла Маринка Варшавская, у таких братьев хороших такая гадина – сестра. - Марина здесь ни при чем. - Ну, да, я забыл, у тебя своя голова. Только где она была тогда? - Дэн, отпусти руку, мне больно. - Ого! Знаешь, а мне тоже больно, много лет больно. Ты меня лишила всего. - Не говори так, у тебя хорошо сложилась карьера. Я знаю, ты уже полковник и крутой начальник. - Какая же ты дура, Сэби. Я вырос в детском доме, для меня семья значила все, не говоря уже о ребенке. К черту работу, к черту погоны, должности. К черту все, когда здесь пусто, - Кречетов ударил себя по груди. - Дэн, я вернулась исправлять свои ошибки, но еще не готова к разговору с тобой. Тем более к такому. - Не готова, - мужчина рассмеялся. - Она не готова! Сабина, если бы я случайно тебя здесь не встретил, никакого разговора никогда бы не состоялось! - Ты прав, - Сабина отвела взгляд. - Я бы не говорила тебе о своих ошибках. Я даже не знала, что ты все знаешь, - в голове звенела одна мысль: «дура, проси прощения, он любит тебя!», - но вслух сказала. - Зачем бередить прошлое, тем более такое болезненное? Кречетов резко притянул к себе Сабину, крепко прижал к себе, свободной рукой развернул ее голову так, чтобы видеть глаза и, склонившись, прошептал: - Хотя бы за тем, что мы еще любим друг друга, - его поцелуй был неожиданным, требовательным и страстным. Сабина не сопротивлялась, она не верила тому, что услышала, ее губы горели, разум отключился. Закрыв глаза, она полностью доверилась Дэну. Вернувшись в реальность, Сабина не смогла сдержать слез. - Реви, слезы смывают все, - Кречетов крепко обнимал Сабину, не отпуская. - Реви. Сколько времени она рыдала у него на груди? Сколько времени она себя грызла сквозь слезы за тот бездумный поступок? Сколько они так простояли на набережной? Мобильник Кречетова прервал тишину. - Кречетов, слушаю… лейтенант, тебе мозги для чего?.. Вот и решай… у меня до понедельника отпуск… молодец, правильно понял! - отключив телефон, Дэн посмотрел Сабине в глаза. - Так, говоришь, приехала ошибки исправлять? - он усмехнулся. - Поехали. - Куда, - испуганно спросила Воронцова. - Ошибки исправлять. Здесь недалеко, - он кивнул в сторону новенькой «калины», припаркованной возле кафе. - Дэн… - в глазах Сабины читался испуг. - Поехали, я сказал. Теперь моя очередь решать за тебя. - Я не поеду. - Поедешь, - полковник Кречетов рассмеялся. Он подхватил Воронцову на руки и понес к машине. - Вот, усаживайся, не «мерин» и не «бумер», но ездит. - Послушай, Дэн… - Кречетов бесцеремонно оборвал ее речь поцелуем. - Помню, мой старшина всегда говорил: хочешь закрыть женщине рот – целуй. Все, у меня времени мало, - он усадил Сабину в машину, сел за руль, и «калина» послушно тронулась. - Куда мы едем? - Сабину не отпускало чувство страха. - Да, Сабина Владиславовна, Москвы ты не боялась, аж бежала в Златоглавую. А меня боишься. - Просто… понимаешь… - Понимаю, мы едем ко мне домой. Надо же тебе увидеть будущее место жительства. - Что? - глаза Сабины округлились. - Сабина, ты будешь моей женой. Сама сказала, что приехала исправлять ошибки. - Но как… мы же… ты… а я… - Сэби, расслабься, ты даже не сопротивлялась во время поцелуя. Не возражала, когда я сказал, что мы любим друг друга. Да, когда не любят, так не целуются, - Кречетов рассмеялся. - Дэн, я… не знаю, как… ты меня… - Я тебя люблю, я тебя простил, а сейчас мы будем делать работу над ошибками.