История любви в городе у Черного моря

Влад ассистировал Кузнецову воскресного «ночного Геракла». Операция прошла без осложнений. Когда пациент пришел в себя после наркоза и увидел Воронцова, обрадованный мужик с трудом, но сказал: - Пацан, сгоняй за «поллитрой»! - Ага, а может за «литрой» сразу? – пошутил Влад. - Пацан, можешь литру принести, тащи, и третьего захвати! – серьезно ответил мужик. Проверив пульс больного, покачав головой, Влад вышел из палаты. Юра тихонько вошел в кабинет Лавровой и присел рядом с Викой. Она спала, шкодно морща носик во сне. - Викуся… Подъем, - прошептал на ухо Варшавский. Открыв глаза, Вика улыбнулась и потянулась губами к любимому. Юра с удовольствием ответил. Нежный поцелуй оборвала трель мобильника Юры. - Варшавский… Что?.. Иду! - Юр, что-то случилось? - Так, бегом за мной. Привезли в приемный покой пациента после драки, вроде с несильными порезами, - по дороге Юра продолжил рассказ. – Его стали оформлять, а тут второго избитого порезанного привозят. - Сразу двое с одним и тем же? – Вика удивленно посмотрела на Юру. - Да. А там и выясняется, что они как раз друг друга и избили – порезали. Соответственно продолжают прерванную драку уже в приемном покое. А тут женщины и один Игнатов, - влетая в приемный, закончил Юра. Подлетев к дерущимся мужикам, он схватил их за шиворот и стукнул лбами. Стукнул с душой так, что оба сразу и отключились. - Мария Павловна, дописывай сотрясение. Игнатов их ко мне в отделение, В РАЗНЫЕ ПАЛАТЫ! – рявкнул Юра. – И привязать! Виктория, когда их транспортируют, позовете меня, швы наложим на месте, нечего ради них операционные занимать! До вечера происшествий не было. Студенты благополучно закончили еще один понедельник. Орлович и Светлова готовились к ночному дежурству в приемном покое. - Послушай, Инна, если ты опять будешь всю ночь бубнить и воспитывать меня, я попрошу, чтоб меня перевели на другую смену! – пошел в атаку на старосту Антоша. - Орлович, молчать! – строго отрубила Инна. – Я тебе перейду на другую смену! Не зли меня! – боевой запал старосты остудил Орловича мгновенно. - Ну, хорошо, у нас еще есть время. Я лично хочу почитать в тишине, - Антон удобно устроился на стуле с книжкой. - А я попробую подремать. Пока Вика не прилетела. Однако вместо Вики в комнату отдыха влетел Влад и бросил: - Сестру не видели? – он все еще был в хирургическом костюме и явно чем-то взволнованный - Нет, наверное, с Варшавским на обходе, они же сегодня дежурят, - сказала Инна. - Во, черт, - Влад схватил мобильный и попытался дозвониться к Вике. Когда ему, наконец, ответили, Влад заорал в трубку. – Вика, скажи шефу, Старцева пришла в себя! Я в реанимацию! Юра влетел в реанимацию и тут же стал проверять приборы. Активность мозга и сердца были стабильны. Пульс ровный. Ирина медленно открыла глаза и тут же их закрыла. Свет в палате причинял боль глазам. - Ира, если ты меня слышишь, моргни, - Юра внимательно следил за Старцевой. Она моргнула. - А теперь сожми мою руку, - он взял женщину за руку, и она слегка сжала его пальцы. - Отлично, Ирка, все будет хорошо, - глаза Варшавского загорелись. Юра отошел от кровати больной и прошептал тихонько Вике на ухо: - Вик, мы сделали это! Доктор Старцева будет жить! - Ты – молодец! - Вика осторожно поцеловала любимого в щеку. - Все, доктор Воронцов, сообщите Георгию Марковичу, а я звоню Кузнецову, завтра можно оперировать ногу! Пока Влад общался с Бухтеевым, Варшавский стал обзванивать травматолога, кардиолога, невролога, свершилось чудо! Никто не верил, что Старцева так скоро сможет прийти в себя, и только Варшавский надеялся на чудо. Инна и Антон располагались в приемном покое, готовясь к дежурству. Светлана Ивановна, как всегда обещала спокойную ночь. До двух часов ночь была тихой. А потом привезли смеющегося мужика. Врач «скорой» поведал: - Света, прикинь, с третьего этажа навернулся, ни одного перелома, но я подозреваю, что внутренности пострадали, ну и сотрясение. - Ясно. Орлович, на рентген! Антон с санитаром увезли пациента на рентген. Когда они вернулись со снимками, Антоша, уверенно тыча в снимок пальцем, заявил: - У него прободение язвы, думаю, на нервной почве. - Думаешь или уверен? – Иванская внимательно посмотрела на студента. - Уверен! - Тогда звони в хирургию, как раз ваш куратор дежурит. - Светлана Александровна, а чего я? - удивился Орлович. - Ты же диагноз поставил, тем более правильный, - глядя на снимки, ответила Иванская. - Звони, не бойся. После звонка Варшавскому Антон отвез больного в хирургию. Юра принял смеющегося больного, посмотрел опросный лист, прочел про полет с 3-го этажа, увидел незаполненную графу «имя» и спросил: - Пациент Радужный, а звать-то Вас как? - Теперь Икар, - тихо смеялся мужик. К четырем утра та же бригада «скорой» привезла еще одного «клиента». - Света, принимай, - доктор «скорой», хохоча, вкатил с санитаром больного, который все время стонал. - Еще одно «чудо»! - следом за врачами влетела жена стонущего. - Что у него? - Иванская посмотрела на Инну. - Предполагаю, травма головы. Держится за голову и стонет, - отчеканила Инна. Жена пострадавшего выслушала студентку и четко заявила: - Эта скотина шляется, где не попадя! Так я его сковородой чугунной слегка приложила. У него сотрясение мозжечка! - Что? - хором спросили Иванская и студенты. Доктор «скорой» рассмеялся и ответил: - Я вам сегодня только коллекционные случаи привожу! Этот болван с любовницей в квартире тещи забавлялся! Так что абсолютно ясно, что кроме мозжечка у него точно больше ничего в голове нет! Ребята рассмеялись. Иванская посмотрела на врача «скорой» и спросила: - Надеюсь, это – последний подарок на сегодня! - Света, а это, как Бог пошлет, - рассмеялся врач и ушел. Операция пациента «Икара» прошла успешно. В ординаторской Юра незаметно закрыл дверь на защелку и крепко прижал Вику к себе. - Ты сегодня большая умница, - прошептал Варшавский. Его рука осторожно прошлась по Викиной груди. - Я старалась, - Вика вздрогнула от его прикосновений. - Я люблю тебя, Малыш, - его губы коснулись шеи, кончиком языка он ласкал ее ушко. Девушка слегка прогнулась и рассмеялась. - Ты чего смеешься? - Юра развернул ее к себе лицом и удивленно посмотрел в черные глаза. - Потому что ты сейчас заведешься, а потом скажешь, что виновата я, - Вика сощурила глаза и потянулась к его губам. Он ответил долгим и нежным поцелуем. - Я не буду говорить, что ты виновата. Просто ты меня сводишь с ума, я рядом с тобой превращаюсь в… - Молчи, - она прижалась к нему, нежные руки обвили крепкие накачанные плечи, пальчики заскользили по спине, и она требовательно поцеловала любимого. - Я люблю тебя, просто люблю… Варшавский подхватил Вику на руки и закружил ее. Она смеялась, запрокинув голову, а он кружил ее, целуя шею, грудь, прижимая к сердцу свою бесценную ношу. До утра они обнимались, целовались, дразня друг друга ласками, это была их самая веселая ночь! Вторник начался без происшествий. Студенты учились, врачи лечили, больные выздоравливали. А в обед началось веселье. Первыми отличились Орлович и мэр. Варшавский сидел в ординаторской, когда к нему пришел Антон Орлович. Жалобная физиономия страдальца «умилила» грозного хирурга. - Что случилось, доктор Орлович? - спросил Юра. - Юрий Михайлович, всех моих больных из социальной выписали. Осталась Анна Ивановна, ну, бабушка с некрозом кишечника, которую доктор Пашкин оперировал… я вчера целый день пробыл в перевязочной! Я уже не падаю! - И чем я Вам могу помочь, доктор Орлович? - Варшавский удивленно посмотрел на Антона. - Юрий Михайлович, дайте мне ответственную работу! Дайте мне такого пациента… - Ага! Пациента… - Юра на секунду задумался. - Дам я Вам пациента, - злобно ухмыльнулся куратор. - Идемте. Когда они подошли к палате мэра, Варшавский оскалился самой зверской улыбкой и тихо спросил Орловича: - Вы мэра не боитесь, доктор Орлович? - Нет, - не понимая ситуации, удивился Орлович. - Отлично! - Варшавский «мило» улыбался. - Тогда прошу! В этой палате как раз и лежит мэр, Ваш пациент, доктор! От неожиданности Антон замер и уставился на Юру. Куратор, не переставая улыбаться, поинтересовался: - Доктор Орлович, с Вами все в порядке? - Да, - обреченно ответил Антон, облокотившись на стену, чтоб не упасть. Злоключения Орловича осложнились тем, что мэру, несмотря на распоряжения Варшавского, кто-то пронес его любимый «энергетический напиток». Мэр напился любимой отравы, и результат появился, как говорится, сразу на лицо, точнее, на лице! Увидев отекшего и задыхающегося мэра, Орлович тут же побежал к Алле Львовне, боясь гнева Варшавского. Пион осмотрела больного чиновника, улыбнулась, вывела Антона в коридор и тихонько сказала: - Китайский пчеловод! - Кто, простите, - не понял Орлович. - Да так у нас называют больных с отеком Квинке. Тут на фоне аллергической реакции отекли подкожная клетчатка на лице и все слизистые, из-за этого и возникло удушье. Открой окно, а я сейчас ему укол поставлю. - Супрастин внутривенно, дексаметазон также, 100 мг, все разводится физраствором. - Правильно. Студент, - улыбнулась Пион. - А… - Антон замялся, - китайский, потому что глаза узкие из-за отека лица? - Орлович строил догадки. - Точно, а пчеловод, потому что лицо напоминает последствие нападения пчел. - Понятно, - обрадовался Орлович. - Ой, спасибо огромное, Алла Львовна, я Ваш должник! - Сочтемся. Будешь в субботу мне в перевязочной помогать. - Хорошо! Приключения мэра и Орловича откровенно рассмешили Юру. Веселье куратора длилось недолго, ему пришел конец, когда Варшавского вызвали в кабинет главврача. Юра вошел в кабинет главного, улыбаясь, но, увидев там Майю Петровну, зама Воронцова, начальника горздрава и эффектную брюнетку лет 25, тут же напрягся. Интуиция подсказывала – ничего хорошего здесь его не ждет. - Майя Петровна, а что Владислава Андреевича нет? - Юра пытался тянуть время. - Нет, он пару дней на отдыхе. А у нас новость… - И, кажется, неприятная, - Варшавский недовольно поморщился. - Почему же? Знакомьтесь, это наш интерн Перова Изабелла Эдуардовна. - Надеюсь, не мой, потому что интернов я не беру. Мне студентов хватает, - Варшавский тихо закипал. - Юрий Михайлович, - начальник горздрава удивленно посмотрел на хирурга. - Что значит… - А то и значит! - закричал Варшавский. - Ближайшие три с половиной года я не возьму ни одного интерна! - А через три с половиной? - Лаврова удивленно смотрела на Юру. - Мои студенты закончат медин. И если кто-то из них рискнет стать хирургом, и придет к нам интерном, я подумаю, как сделать так, чтоб они передумали! - Значит так! - рявкнул начальник горздрава. - Вы возьмете интерна, и это не обсу… - Майя Петровна, я увольняюсь! - Юра злобно посмотрел на присутствующих и молча сел за стол писать заявление. - Доктор Варшавский... - Лаврова явно нервничала. - Давайте так, - она задумалась. - Изабеллу Эдуардовну возьму как интерна я. А Вы будете мне помогать. - Не раньше, чем через полгода, - Юра тяжело дышал, желваки бешено ходили. - Через полгода? - зам Воронцова посмотрел на взбешенного хирурга. - Именно, сдам детский сад, возьму продленку. И то временно. - А почему Вы не хотите меня курировать? - девушка вставила реплику, удивленно посмотрев на Варшавского. - Первые признаки паренхиматозного кровотечения? - Юра в упор посмотрел на интерна. - Не поняла? - красотка смотрела на Юру, словно ее спросили о полетах на Луну. - А мои студенты на такие вопросы отвечают слета. Далее, назовите полые органы. - Что? - глаза девушки расширились. - Не половые, а полые, - издевательски повторил Юра. - Вот поэтому Вас я и не беру, - Юра встал, гадливо улыбнулся и спросил Майю Петровну. - Разговор окончен? А то меня талантливые детки ждут, у нас занятие итоговое за день, Майя Петровна. - Идите, Юрий Михайлович. Надеюсь, мы договорились, и Вы будете мне помогать с Изабеллой Эдуардовной. - Надейтесь, - «мило» улыбнулся Варшавский и ушел. Полковник Денис Кречетов, разобравшись с делами и пообщавшись с московской следственной группой, подошел к окну и посмотрел на вечерний город. «Значит, теперь то делаю, о чем никто не должен знать… а это ведь повод свозить сестру к брату», - он ухмыльнулся и достал мобильник. - Алло, Сэби, у тебя полчаса собраться… мы едем в гости… не скажу. Это сюрприз… я выезжаю. В доме Воронцовых было уютно и хорошо. Сабина сидела на диване в гостиной и молча наблюдала, как общаются брат и Денис. Наташа вкатила красивый столик, сервированный для чаепития, и обратилась к мужчинам: - Хватит о делах, давайте чай пить. Сабина, помоги мне, поухаживай за джентльменами, а я пирог принесу. - Да, конечно, - Сабина аккуратно разливала ароматный напиток в чашки. - Натали, я помогу тебе, - Денис вышел на кухню следом за Наташей. - Пусть брат с сестрой пообщаются, - Кречетов улыбнулся. - А ты только для этого вышел со мной? - Наташа улыбнулась. - Ты психолог до мозга костей! - полковник усмехнулся. - Нат, я знаю о ребенке, знаю о Вике и Юре. В планируемой операции по освобождению вашего будущего зятя от проблем эти моменты – обстоятельства, которые я не могу не учитывать. - И как будем все это учитывать? - Во-первых, маячки в мобильниках отслеживают не только спецы Андрея. По его письменному запросу я взял их на контроль моей службой. Пришлось повозиться с бумагами и разрешениями, но, слава Богу, городок у нас небольшой и тут все свои. - Денис, насколько вся эта ситуация опасна? - Наташа присела. - Сложно сказать. Доктор Челси, конечно же, дама непредсказуемая, но она – это еще полбеды, ну, или три четверти. Есть еще одна красотка. Некто Рената Альбас. Юра имел глупость, будучи уже с Челси, крутить роман с этой Альбас. А она еще та… причастна к нехорошим делам в московской больнице, где Юрка работал. С его коллегой частенько пыталась подставить Варшавского, чтоб потом «спасти» своего героя! - Ого! Как все закручено! А откуда о ней узнали? - Ее подозревал во всех этих фокусах Юра, да и друг московский сдал, когда его прижали тамошние следователи. Та еще девочка. Живет в гостинице Лонг. Уже полгода. Я своим орлам поручил пробить ее планы. - Ясно. А что от меня требуется? - Нат, вам с Викой надо будет на пару дней уехать, когда все будет готово у нас. Скажем, в пятницу уехали, в понедельник приехали. А тут уже все чисто! - Хорошо, но Вика – твердый орешек. Она не захочет бросить практику, работу. Хотя, если поговорить с Юрой… - Нет, ваше место пребывания знать должен только я. Утечки быть не должно. Я не могу ловить на живца, которым будешь ты. А Вика… она слишком молода и горяча, может помешать операции. - Давай так. Меня можно прятать, где скажешь. А вот Вика… придется вколоть ей во сне максимально допустимую дозу снотворного и вывезти. Посоветуйся с Юрой о том, что лучше применить, а увезешь нас, куда сочтешь правильным. - Хорошо. Завтра поговорю с ним, - Денис задумался на мгновение. - Так, давай пирог и пошли, а то что-то там подозрительно тихо. - Идем, генерал! - Наташа улыбнулась и открыла Денису двери. Когда они вошли в гостиную, картина предстала просто волшебная: непримиримые «друзья» – брат и сестра Воронцовы – сидели обнявшись. Сабина рыдала на плече Андрея, а тот утешал ее. Среда для Марины Варшавской началась с существенных перемен. Марина вышла из салона красоты, где она кардинально изменила внешность: медноволосая «медуза Горгона» перекрасилась в спокойный светло-русый цвет. Такая перемена была, как нельзя кстати придавая мягкости образу Варшавской. Так, на удивление легко Марина скрыла свою истинную сущность. Она шла по улицам осеннего города, размышляя, как бы отплатить братьям за их «теплый» прием. Вдруг женщина заметила, что в отель, где она остановилась, входит особа из прошлого Юры. В надежде насолить брату, Марина прибавила шагу. В холле, догнав женщину, Варшавская тут же начала разговор: - Какая встреча в Богом забытой дыре! - Разве мы знакомы? – брюнетка удивленно посмотрела на Марину. - Конечно! Я сестра Юрия Варшавского Марина. - Мне это ни о чем не говорит, - спокойно ответила женщина. - Не говорит? – Марина рассмеялась. – Да ладно, имя у Вас еще такое экзотическое, м-м-м-… а! Рената! Вы были у Юрки интерном в Москве. - Вы меня с кем-то путаете. - Ни разу. Братец Вас бросил, так вот, мне он тоже нагадил по жизни. Я хочу ему отомстить, - тихо закончила Марина. - Не понимаю, о чем Вы говорите, - настаивала брюнетка. Про себя Рената Альбас, а именно она была той самой грустной постоялицей отеля «Лонг», подумала: «Как здорово улыбается судьба… месть,… а виновата сестра… Отлично!» - Да все Вы понимаете, милочка! Вы – брошенная любовница. Я обиженная сестра, разве вдвоем мы не отомстим Юрке? - А может Вы и правы, - Рената натянула улыбку, театрально подыгрывая Марине. - Вот и я о том же, идемте-ка в кафе, дорогуша, нам есть о чем поговорить! – Марину радовала перспектива отомстить брату. Среда для студентов началась приходом декана. Занятие у Варшавского было в самом разгаре, когда в учебный класс вошел профессор Абрамов, декан лечебного факультета. - Добрый день, не помешаю? - Абрамов вопросительно посмотрел на Юру. - Нет, проходите. Вы с проверкой? – Юре было явно все равно. - Да, вот решил посмотреть, чему ребята учатся, чему их учит в прошлом наш лучший студент. - Студентом я был давно, и однозначно не лучшим, - Варшавскому не польстил комплимент профессора. - Не скромничайте, Юрий Михайлович. Вы даже в Москве канди… - Профессор, - Юра бесцеремонно прервал Абрамова, – присаживайтесь, а я продолжу. Итак, доктор Воронцова, еще раз напомните нам, что есть экономная резекция. - Экономная резекция – удаление возможно меньшей части пораженных тканей, - дала четкий ответ Вика. - Отлично. Доктор Орлович, когда проводится обширная резекция? - Резекция может быть обширной, когда производят удаление в возможно больших пределах, например, при новообразованиях желудка, толстой кишки. - О какой резекции мы еще не говорили, доктор Смерть? - Это секторальная резекция — удаление части органа в пределах пораженной ткани, например, части доли легкого при его заболевании. - Отлично. Сегодня у нас операция в 13.00. Правда, ее будет проводить травматолог, но вы заранее познакомитесь с вашим следующим куратором. Сегодня вы увидите вариант резекции, когда она может быть закончена соединением сохраненных частей анатомического образования, в нашем случае суставных концов костей, замещением резецированного участка сустава трансплантатом. В операции участвуют доктора Воронцовы. Всем спасибо, марш по больным. Воронцовы – со мной готовиться к операции. Когда студенты вышли, Абрамов подошел к Юре и спросил: - Юрий Михайлович, я смотрю, ребята делают успехи. - Не без этого. Вон Рожко с Игнатовым и Воронцовы уже имеют открытый счет спасенных жизней. - Даже так? – декан удивился. – А по какому критерию Вы ребят на операции берете ассистировать? - А по элементарному. Воронцовы работают уже не первый день, опыт есть, их и беру. На днях Светлова с Орловичем пошли работать в приемный покой на ночные дежурства, глядишь, и они смогут что-то сделать, кого-то спасти. - Даже не думал, что Вы так на ребят повлияете, - Абрамов улыбнулся. - Это они на меня повлияли, профессор. Кстати, нам тут интерна прислали, что за птица такая пренеприятнейшая? - Перову сюда направили? – удивился Абрамов. - Ну, да, сам начальник горздрава полчаса моего увольнения добивался. - В смысле? - Хотел, чтоб я эту … - Юра выругался, - взял. - Ну и как? – рассмеялся декан. - Никак, ее Лаврова взяла. Мне пионеров хватает. Те еще подарки, - Юра усмехнулся, вспомнив свою Викторию. - Скажу честно, Изабелла была не самой лучшей студенткой, но она племянница какого-то дяди из Москвы, так что… - Мне это индифферентно. Клоун и в Африке клоун, - Юра улыбнулся. – Все, пошел студентов гонять, у нас сегодня совместная операция с Олегом Кузнецовым, помните? - Помню, вы с ним были… - Самыми наглыми и самоуверенными студентами. Поэтому и стали профессионалами. Все, убежал. Попрощавшись с деканом, Варшавский ушел. Абрамов улыбнулся в усы… … Первую учебную операцию по удалению аппендицита проводил лично доцент Абрамов, лучший хирург в городе. Ребята собрались в предоперационной, бурно обсуждая предстоящее. Только двое стояли чуть в стороне и о чем-то шушукались. - Готовы, студенты? – прогремел голос хирурга. - Готовы, - вразнобой ответили ребята. Вдруг из группы раздался голос: - А присутствие всех обязательно? – вопрос задал крайне наглый и самоуверенный студент Варшавский. - А Вам не интересна операция? - Эта? Не интересна. - Почему? - Я на ночных уже насмотрелся и наассистировался. Вот если бы Вы нас повели на нейрохирургическую операцию, ну, или что-то по ревизии поджелудочной… - Варшавский, ты либо станешь гениальным хирургом, либо вылетишь из института! – разозлился Абрамов. - Первое мне нравится больше. Так мы с Кузнецовым можем идти? - Нет! Вы будете держать крючки! ОБА!.. Абрамов улыбнулся воспоминаниям и пошел в кабинет завхирургией. Операцию по замене бедренного сустава Кузнецов провел мастерски. Влад принимал участие в операции, Вика, как всегда, шила, Варшавский следил за состоянием Ирины, Долбачев, как ему и обещал Юра, монотонно комментировал ребятам происходящее в операционной. Уже в студенческой, собираясь домой, ребята обсуждали день. - По-моему, куратор наш исправился. Мне кажется, он учит нас неплохо, - выдала Светлова. – Смотрите, на операции берет, показывает процесс. - Светлова, Варшавский – гений, а гениям свойственна некоторая неадекватность в поведении, - умно вставился Игнатов. – Он нас научит только тогда, когда мы сами захотим учиться. - Ты прав, Витек, - Влад хлопнул друга по плечу. – Всем пока, Снежинка, полетели! - Полетели! – Снежана поцеловала жениха, и ребята ушли. Следом за ними ушли Малинины. Аня и Витя никак не могли закончить с поцелуем. Вика переоделась и, складывая в шкафчик вещи, ждала звонка Юры. Наконец, ее мобильник зазвонил и, ответив: «Уже бегу», - Воронцова умчалась. - Орлович, не забудь, завтра у нас ночное, - назидательно сказала Инна. - Светлова, а может мне сразу в морг? – жалобно заскулил Орлович. В его голове созрел «страшный план мести» старосте. «Ну, подожди, заноза, я тебе устрою!» С этой мыслью Орлович направился домой. В четверг утром после обхода Лаврова вызвала к себе Юру и осторожно начала разговор об интерне. - Юрий Михайлович, у нас тут пациент один появился, он просит доктора-женщину. - Это Вы Карпова имеете в виду? Так возьмите его. - Он просит молодую, - Лаврова улыбнулась. - Майя Петровна, ну, что это за подкаты? Мне некогда с Вашей этой бездарью возиться! - Юрий Михайлович, а Вы ее на занятия к студентам возьмите. - Сами попросили! – глаза Варшавского заблестели мстительным огоньком. – Даю слово, она сама уйдет отсюда. - Юрий Михайлович! – умоляюще посмотрела на хирурга завотделением. - Майя Петровна! – Варшавский рассмеялся и ушел. Куратор, влетевший в учебный класс не один, «ласковым» взглядом обвел студентов и торжественно объявил: - Тема занятия «Фурункулез». Доктор Перова учится сегодня с вами. А то некоторым больным только женщин подавай! Записываем быстренько. Фурункулёз – множественное высыпание фурункулов. Фурункулёз может возникнуть на ограниченном участке кожи, чаще в области шеи, поясницы, предплечий или ягодиц (локализованный, или местный), или диссеминированно, на различных участках кожного покрова (общий, или распространенный), - на секунду Юра задумался. Гадливо усмехнувшись, он продолжил. – Доктор Перова нам поведает о развитии сего заболевания. - Я? – интерн удивленно посмотрела на Юру. - Понятно, я так и думал, - довольно усмехнулся куратор. – Доктор Орлович, прошу. - В развитии местного фурункулёза, - пафосно начал Антон, - особое значение имеет постоянное загрязнение кожи и трение одеждой, раздражение кожи химическими веществами, микротравмы, а также нерациональное лечение одиночного фурункула – несоблюдение туалета окружающей кожи, круговые повязки, применение согревающего компресса и прочее, - Антон перевел дыхание и нудно продолжил. – Общий фурункулёз возникает часто у ослабленных людей (недостаток питания, гиповитаминоз А, С и группы В), перенесших тяжелые общие инфекции или страдающих хроническими заболеваниями и нарушениями обмена веществ (диабет, колит, анацидный гастрит, нефрит, анемии), у людей, подвергающихся резкому переохлаждению или перегреванию, при длительном физическом переутомлении и функциональных нарушениях нервной системы. - Отлично, доктор Орлович. Фурункулёз может протекать остро и хронически. При острой форме фурункулы возникают одновременно или в течение короткого отрезка времени, часто сопровождаясь недомоганием, головной болью, повышением температуры тела. При хроническом фурункулёзе высыпания возникают повторными вспышками в течение многих месяцев в результате резко сниженной сопротивляемости организма. Каковы прогнозы при фурункулезе, доктор Малинин? - Прогноз зависит от энергичного лечения общих заболеваний, повышения сопротивляемости организма, а также правильного местного лечения фурункула, - быстро и четко ответил Игорь. - Ай, молодца! А о лечении нам поведает доктор Малинина. Не спим, итак? - При остром фурункулёзе — пенициллин 50 000 ед через каждые 3 часа до общей дозы 1 500 000— 2 000 000 ед, другие антибиотики менее эффективны. Показаны также сульфаниламидные препараты, аутогемотерапия. - Хорошо! А теперь все идут за мной! Пациент, 52 года, вес 112 кг, диагноз – фурункулез! – Юра добродушно улыбнулся и вышел. Следом продефилировала Перова. Зная характер куратора, студенты не стали расслабляться и быстренько отправились за ним к пациенту. В палате их ожидал невысокий кругленький дядечка, стоявший у окна и интерн Перова, жадно пожиравшая глазами Варшавского. Ее присутствие напрягло Вику. Но родной голос… - Пациент Карпов, разрешите Вам представить доктора Перову Изабеллу Эдуардовну, будущее нашей науки! – от души прикалывался Варшавский. – Она Вас осмотрит, Вы не «против»? - От чего же быть «против»? Мне даже нравится, что доктор столь эффектная дама! - Здорово! – улыбнулся Юра. – Приступайте, доктор Перова, не бойтесь! Мужчина подошел к Изабелле, и спустил спортивные штаны. Орлович тут же умно заметил: - Фурункулез распространен симметрично на внутренних поверхностях правого и левого бедер. - Доктор Перова, - Варшавский гнусненько засмеялся. – Вам уже все описали, осталось осмотреть пациента и назначить лечение. Изабелла присела на корточки и стала осматривать фурункулы. Надо заметить, что интерн Перова плохо понимала, что туфли на высоких каблуках – не очень удобная обувь для хирурга. Осмотр пациента закончился курьезно. Изабелла в процессе осмотра несколько неудобно наклонилась, что привело к потере равновесия. Падая, девушка схватила пациента за его самый важный орган. Когда пациент Карпов заорал, Варшавский засмеялся и выдал: - Карпов, другого врача-женщины у нас в штате пока нет. Так что вот Вам эта, развлекайтесь! Студенты за мной! Курьезы четверга продолжились, когда Варшавский узнал о «противомышином распоряжении». В областной больнице, как в любом старом здании, всегда были мыши. И вот в чью-то умную голову в горздравотделе пришла мысль: в каждом отделении завести по кошке, ибо слишком частые услуги санэпидемстанции обходились непозволительно дорого городскому бюджету. Узнав, что в хирургию поселят кошку, Юрий Михайлович даже не закипел,… он просто взорвался! Его крики были слышны даже в отделении офтальмологии, находившемся через дорогу от основных корпусов. - Это черт знает что, а не больница! Кошка в хирургии! – Варшавский летел в палату мэра, но тут под руку гениального хирурга попалась старшая медсестра Пион. – Алла Львовна, вот Вы мне скажите, какой придурок решил здесь кошку поселить? - А тот самый, в палату которого Вы идете, - спокойно ответила Пион. - Понятно! Сейчас я… - Юра улетел, нецензурно выражаясь себе под нос. К старшей сестре подошли Аня со Снежаной, ставшие свидетелями этого разговора, и осторожно поинтересовались: - Алла Львовна, а что это Юрий Михайлович такой «добрый»? – глаза Рожко выражали всю гамму эмоций студентки, услышавшей «позитивный» настрой куратора. - А мэр экономит средства на борьбе с мышами. Нам сегодня в больницу десяток кошек привезли, одну «прописали» к нам в хирургию. - Серьезно? – Снежана рассмеялась. - Смешно, - грустно заметила Пион. – Я так думаю, что больше студентов «Я лечу» не любит котов. - А у меня есть идея, - Снежана что-то прошептала на ухо Ане. Девочки рассмеялись. – Алла Львовна, можно мы возьмем эту кошечку и уйдем на обед с ней? - Да хоть домой забирайте, она в сестринской. Девушки, усмехаясь и перешучиваясь, ушли. В это время в палате мэра бушевал ураган «Варшавский». Юра орал на бедолагу - язвенника, объяснял, какими местами думают в мэрии, а когда через полчаса сольного крика хирург успокоился, перепуганный мэр клятвенно заверил Юру: - Доктор, даю Вам слово, что как только отсюда выйду, я решу этот вопрос и накажу в горздраве того, кто это придумал. - Хочу верить, - Варшавский сверкнул недобро глазами и покинул палату мэра. После обеда вся больница собралась в хирургии: по коридору отделения важно гуляла киса в хирургическом костюме, который за обед сшили Снежана с Аней из старого халата, в шапочке и с бахилами на лапках и хвосте. Шум в коридоре привлек внимание Варшавского. Когда «гроза хирургии» выглянул из ординаторской, мимо него продефилировала кошка в спецкостюме. Юра не удержался и прыснул со смеху. - Ладно, дисциплина у кошки лучше, чем у некоторых врачей, - гаркнул он на весь коридор. – Но если увижу ее без наряда – выкину в окно! Юра и Олег Кузнецов курили на ступеньках, обсуждая состояние Ирины Старцевой, когда с воем сирены подлетела «скорая». Из машины вылетела девушка с воплями: - Помогите, спасите, Боже, ну, кто-нибудь! - Девушка, а что с Вами? – Кузнецов удивленно посмотрел на кричавшую. - Да не со мной, с ним! – в этот момент из машины «скорой» выгрузили мужчину, у него между ног на причинном месте висел... пекинес! - Ребята, эта собачонка защищала хозяйку от пьяных приставаний, - пояснил врачам доктор «скорой». – Куда его лучше? - Ну, если песик откусит ему… - Юра рассмеялся, - то ко мне – пришью. - Юрий Михайлович, не смешно, мы не смогли отцепить собачку, башкой так мотает… - чертыхнулся врач «скорой». - Еще бы, - веселился Варшавский. – Дай-ка мне тряпку. Пока доставали подручное полотенце, Кузнецов погладил песика, Олег просто хотел успокоить собачку, но пекинес вдруг стал злобно мотать головой, причиняя алкашу дополнительно массу «приятных» ощущений. Это обстоятельство еще больше развеселило Варшавского. Когда, наконец, врач «скорой» дал Юре полотенце, хирург ловко накрыл собачку и зафиксировал ей голову. - Олег, держи башку этому «защитнику», а я пока зубы разожму. Через минут пять горе-ухажера освободили. Собачку вернули хозяйке, а мужика, осмотрев прямо на крыльце, отправили в хирургию. - Давай ко мне этого болвана, - скомандовал Варшавский. – Пусть помоют, поставят противостолбнячный и от бешенства, для профилактики. Я дежурю ночью, заштопаем красавца. Там два шва, и будет, как новый. - Надо же, - улыбнулся Кузнецов, - такой маленький песик, а как хозяйку охранял! Доктора прыснули со смеху. Вика сидела в ординаторской и забивала в компьютер истории болезней больных Варшавского. В голове постоянно вертелась сцена в палате у больного с фурункулезом. «Как она на него смотрела… а она красивая…» Юра вошел тихо и нежно обнял девушку. - Юрий Михайлович, - Вика говорила серьезно, - Вы сегодня так были заняты целый день, - не отрываясь от компьютера, сухо выдала Воронцова. - Вик, ты что? – Варшавский зарылся носом в ее волосы. - Ничего, - спокойно ответила девушка. - Ви-и-и-к, - глаза Юры расширились от удивления, - ты ревнуешь меня к работе? – Юра рассмеялся и попытался поцеловать девушку. - У меня еще много работы, - она кивнула на стопку бумаг. - Понятно, - смеясь, Юра устроился на диване. – Вот уж не подумал, что ты будешь меня ревновать! Тут в ординаторскую вошла доктор Перова. Она бросила недовольный взгляд на Вику и обратилась к Варшавскому: - Юрий Михайлович, что будем делать с Карповым? Там так все серьезно! – она театрально закатила глаза. - Доктор Перова, кажется, Ваш куратор – Лаврова Майя Петровна. Больной Крапов – это Ваш больной, а не мой, - Юра гадливо улыбался. – И вообще, - он кинул взгляд на часы, - уже без десяти восемь. Рабочий день окончен. Причем давно. - А я сегодня решила остаться на ночь, - улыбнулась красотка. – Надо же набираться опыта. Тем более, сегодня дежурите Вы. - И что? – удивился Юра. - Вы же самый лучший специалист, - Перова улыбнулась. - Понятно, - Варшавский стал медленно закипать. – Доктор Перова, когда я дежурю, со мной дежурит моя бригада. Вы не входите в число этих людей. Поэтому… - Детка, выйди на минутку, - бросила Перова Вике. – Нам с Юрием Михайловичем необходимо поговорить. - Выйти? – Вика посмотрела на Юру, ее возмутил тон этой наглой докторши, но девушка заметила складку над переносицей на его лице. «Сейчас будет взрыв!» - Вика улыбнулась и быстро выпорхнула из ординаторской. В следующее мгновение за дверью раздался крик Варшавского: это была непередаваемая игра слов на медицинском диалекте, непереводимая на русский язык. Через пять минут наступила тишина, еще через минуту доктор Перова вылетела пулей из ординаторской. Следом выглянул Юра и улыбнулся Вике: - Заходи, теперь нам никто не помешает! - Да, а Вы, Юрий Михайлович, сама любезность! – ухмыльнулась Вика. Варшавский буквально втащил ее в ординаторскую. Он быстро закрыл двери на ключ и, крепко прижав к себе любимую, тихонько спросил: - Ты еще меня ревнуешь? – его губы прошлись по Викиной щеке. - Ревную, - капризно ответила девушка. - А так? – он осторожно коснулся кончиком языка ее губ. - Не подлизывайся, - прошептала Вика. - А я не подлизываюсь, - губы хирурга требовательно потянулись к Викиным губам. «Поцелуй – лучший способ прервать женские возмущения в устной форме!» - подумал Юра, наслаждаясь процессом. Руки плавно переместились под Викин хирургический костюм, губы гуляли по ее шее, девушка закрыла глаза, утопая в объятьях любимого. Сколько времени так пролетело?.. Идиллию влюбленных прервал звонок мобильного телефона. - Слушаю, Варшавский!.. – Юра нехотя оторвался от Вики. – Понял… иду! - Что-то случилось? - Случилось. Пошли в приемный, там уже часа два черт знает что! В приемном покое «страдала» Светлова. Бедняжку то рвало, то проносило, она побледнела. Иванская с порога выдала Варшавскому: - Смотри, то рвет, то несет, уже похоже на обезвоживание. Дала ей активированный уголь, на минут десять полегчало, и по второму заходу. - Отравление, - Варшавский был категоричен. - Еще бы! Она хотела покончить жизнь самоубийством! – заявил Антон. - Не понял? – Варшавский удивленно выгнул брови. - Так Инка две шаурмы два часа назад съела! – возмущенно заметил Орлович. - Доктор Светлова, - Варшавский скроил «заботливую» физиономию. – Вас не учили в институте, что фаст-фуд крайне опасен для здоровья? Инна в ответ только слегка мотнула головой. - Значит, не учили… - Юра задумался. – Что же, сейчас доктор Орлович везет коллегу на зондовое промывание желудка, потом на обычное, ну, чтоб все вымыть окончательно, после чего на рентген, а потом, по блату, в хирургию, палату я найду. - А … я… - попыталась что-то сказать Инна, но ее перебил Антоша: - Инна, Юрий Михайлович прав! В организм из-за этой гадости могли попасть и сальмонеллы, и прочие болезнетворные опасные микробы! – пулей вылетев в коридор, Антон нашел каталку и вернулся за старостой. Процедура зондового промывания крайне неприятна. Представьте, Вам запускают трубку, как при гастроскопии, только еще туда и воду льют! После этой процедуры Инна стала не просто бледной, она стала белой! А после клизмы на нее жалко было смотреть. Орлович вез ее на рентген, улыбаясь и прокручивая в голове свою месть старосте... …Пока Инна готовилась к ночному, Антоша приготовил ей неприятный сюрприз, мстя за ее придирки и постоянные доставания. Орлович знал пристрастие старосты к шаурме и объяснял ей много раз, как это вредно. Инна постоянно отшучивалась от Антона, иногда весьма обидно. А сегодня… он решился на «месть»! Пока Светлова бегала и «руководила» Антоном перед дежурством, он в одну шаурму накапал лошадиную дозу слабительных капель, а во вторую засыпал рвотный порошок! «Ты никогда в жизни больше не съешь эту гадость! А я хоть одно дежурство проведу спокойно!» - подумал Антон. Когда Инна съела любимую «отраву», и ей стало плохо, Антон «заботливо» помогал Светлане Александровне, а потом с удовольствием выполнил распоряжения куратора… На рентгене никаких отклонений не обнаружили. Светлову поместили на ночь в одну из пустых палат, Орлович удовлетворенно укатил в приемный покой дежурить, А Юра с Викой быстренько закрылись в ординаторской, чтобы продолжить прерванное занятие. Больше приключений на ночном дежурстве не было. Выспавшись в палате после промывания, Светлова молча пришла в учебный класс. Увидев Орловича, Инна осторожно спросила: - Антон, ночью кого-то привозили? - Доктор Светлова, ты ничего не пропустила, ночь без тебя была тихой и спокойной, - серьезно выдал Антон. – А ты как? Что-то бледноватая, - «заботливо» поинтересовался Орлович. - Да ну тебя, - Инна села во второй ряд, подальше от стола Варшавского. Занятие началось с «торжественного» выступления куратора и распределения больных. Юра влетел в класс и объявил ребятам: - Итак, лекции не будет, потому что сегодня заканчивается первый месяц вашей террористической деятельности в хирургическом отделении. За этот месяц, слава Богу и мне, не умер ни один больной, хотя вы очень старались! – куратор рассмеялся. – Некоторые даже спасли больных, которые не успели от них удрать! Речь Юры прервал стук в дверь. В учебный класс вошел Вадим Варшавский и, поздоровавшись со всеми, обратился к брату: - Юрий Михайлович, здорово живешь, у тебя целых девять «специалистов», а у меня катастрофа. - Что стряслось в нашей гинекологии? - Медсестры на больничном, у меня некому работать. Поделись-ка счастьем с братом! – Вадим театрально закатил глаза. - Хорошо живете, как это все медсестры… - Не все, две на работе, но это же несерьезно! Мне некому уколы ставить, процедуры там простейшие… - Ладно, дам тебе двоих, - Юра задумался. – Так, Малинины, ваши выписались, … нет, вы возьмете двух сестричек в двухместном люксе. А в гинекологию спасать моего родного брата пойдут… Игнатов и Рожко! Во, парочка, в гинекологии эти еще не целовались! Обновите территорию. Все, ушли с Вадимом Михайловичем. Когда Варшавский – старший с ребятами ушли. Светлова подняла руку и спросила куратора на свою голову: - Юрий Михайлович, а моего больного еще вчера вечером выписали. - Доктор Светлова, как знатный шаурмаед, сегодня курирует пациентку Светлову. А именно, идет сначала в лабораторию, сдает анализ крови общий, печеночную пробу, кровь на сахар, надо все проверить. У Вас же было падение кровяного давления после ночных процедур? - Было… - напряглась староста. - Значит… потом в процедурный и получает, например, внутривенно с 20 мл 40% раствора глюкозы. А после идете в свою палату и до вечера там лежите. Понятно? - Понятно, - Инна не стала спорить с Варшавским. - Остальные по своим больным. Итоговое занятие в 16.00. А в гинекологии Витя с Аней сразу попали в фейерверк событий. Санитары прикатили в отделение дамочку, за которой бежал муж и что-то пытался сказать медперсоналу. Варшавский – старший тормознул «процессию» и резонно спросил: - Что тут происходит? - Вот привезли Вам по «скорой»… - Юрий Михайлович, у женщины отек Квинке, это в терапию, - умно вставился Игнатов. - Молодец, студент, - улыбнулся Вадим. - Так эта дамочка, - рассмеялся санитар, - решила полечить застой малого таза пиявками! - И что? – удивился зав гинекологией. - Врач «скорой» все написал, - санитар протянул Варшавскому сопроводительные бумаги. Прочитав их, Вадим Михайлович расхохотался на все отделение. Он ткнул ребятам пальцем в историю болезни, и Аня четко в слух прочла: - Предполагается аллергия на герудотерапию, пациентка применила медицинские пиявки интровагинально, что соответственно вызвало отек половых органов из-за близкого взаимодействия с аллергеном - Доктор говорил, что лицо и шея тоже отекли, но с этим врачи «скорой» справились. - Ясно! А это кто? – Варшавский – старший кивнул на мужа пациентки. - А я муж, моя Клава – герудотерапевт! Доктор, что с ней? Ведь они даже не присосались там, они сразу выползли! - Думаю, не все. Так, студенты, даму в отдельную палату. Я так понимаю, сейчас отеки будут сходить, остальные пиявки повылазят. Соберете их, возьмете у нее кровь, и в лабораторию. Думаю, у нее аллергия на рабочий инструмент! Вот блин, Дуремар в юбке. В палате Витя с Аней «отдохнули» не долго. Вскоре отек действительно сошел полностью, и на постели пациентки появились еще пять пиявок. Аня тут же запрыгнула на подоконник, а Витя, подкалывая невесту, стал собирать пиявок в пробирку. Когда он закончил, Аня осторожно подошла к пациентке и взяла у нее кровь на анализ. - Аня, давай так: я в лабораторию с пиявками, а ты к медсестрам в процедурный. - Давай, а то эти «тварюшки» такие противные, - скривилась Аня. Не желая вылеживаться в палате, староста Светлова, не послушав куратора, самостоятельно получив у Аллы Львовны новую пациентку, тут же отправилась к своей больной. Инна провела опрос по поводу болей, пропальпировала больную, прочла историю болезни и удивленно переспросила: - Вы уверены, что Вам так не больно? – Инна придавила низ живота пациентки. - Конечно, мне Изабелла Эдуардовна дала таблеточку, и все прошло! - Что? – глаза Инны округлились от удивления. Светлова быстро побежала к Варшавскому в ординаторскую и с порога выпалила: - Юрий Михайлович, там… - Что случилось? Кто-то съел Вашу шаурму, доктор Светлова? – пошутил куратор. - Не смешно, - огрызнулась Инна и быстро продолжила, - поступила пациентка, острые резкие боли внизу живота, анализы не сделаны. Ей Перова поставила диагноз «аппендикулярный инфильтрат» и дала обезболивающее. А врач «скорой» пометил – «экстренно в хирургию». Думаю – опухоль слепой кишки! - Так! – Варшавский тихо закипал. Уже через минуту в хирургии бушевал Юрий Михайлович. Он выяснил, что в приемный покой позвали единственного на тот момент свободного хирурга. Им оказалась интерн Перова. Приняв больную, Изабелла напортачила: она просто пожалела пациентку и дала ей обезболивающее. Когда Варшавский «на радостях» нашел Перову, в хирургии попрятался весь персонал. - Послушайте, Перова, неужели в институте за шесть лет Вы не усвоили простейшее правило: боли в животе не обезболивают, так как это смазывает клиническую картину и осложняет постановку точного диагноза! - Но Юрий Михайлович, там простой аппендикулярный ин… - Представьте себе, если сумеете, - Юра перевел дух, набрал в легкие побольше воздуха и разорался с новой силой. - Врач «скорой» привозит пациента, предварительно ставит диагноз. Пишет «экстренно в хирургию», а Вы… - выругался Юра. – Вы, «пожалев» больную, дали ей обезболивающее, и тем самым острую клинику перевели в похожую на нечто хроническое. Вы думаете, что это аппендикулярный инфильтрат?! - Я не хотела… - испугано вставила фразу интерн - Что? Вы не хотели? Да у меня студенты третьего курса знают и понимают больше Вас! Теперь мы вынуждены провести массу обследований, анализов только для того, чтоб определить делать операцию больной или нет, и что вообще оперировать! Еще раз выругавшись, Варшавский полетел в ординаторскую перепоручать больную доктору Пашкину. Многочисленные исследования и анализы подтвердили подозрения Инны: опухоль слепой кишки. Взбесившийся Варшавский влетел в кабинет Лавровой. - Майя Петровна, Вы взяли эту… - Юра сцепил зубы, чтоб не выругаться. – Так вот, эта бездарь не соображает в элементарном. Если она еще раз подойдет к больным без квалифицированного врача, я ее… своими руками… - Варшавский чертыхнулся, и, не выслушав Лаврову, вылетел, хлопнул дверью. Пятница продолжалась более – менее тихо. Вика уже привыкла к тому, что новоявленная докторша Перова преследует Юру, а он на нее постоянно орет, но Изабелла явно не нравилась девушке и раздражала ее. После скандала с опухолью Варшавский носился по хирургии в поисках Вики. Единственный способ успокоиться – увидеть ее черные глаза, утонуть в них и забыть обо всем хотя бы на пять минут. Юра заглянул во вторую палату, он не ошибся: Вика сосредоточенно выписывала динамику больной Рублевой. Юра улыбнулся и спросил: - Ну, как Ваше самочувствие? - Спасибо, доктор, все хорошо. Вот Викочка мне сегодня сама поставила укол, такая заботливая, такая внимательная. Говорит, что я иду на поправку даже быстрее, чем рассчитывали. - Отлично. Доктор Воронцова, а Вы мне нужны, - Юра кивнул головой на двери. Когда они вышли в коридор, Юра улыбнулся и тихо сказал: - Вик, если я сейчас не побуду пять минут наедине с тобой, больницы через десять минут не будет. - Юр, - Вика покраснела и опустила глаза. - Идем, - он потянул девушку за руку. – Я нашел классное местечко. Они шли по коридору в сторону нейрохирургической операционной. Вика с трудом скрывала улыбку, Юра «сосредоточенно» оглядывался по сторонам, присматривая жертву для «наезда». Но предыдущее «соло» Варшавского настолько напугало персонал, что на своем пути Юра никого не встретил. Оказавшись возле операционной, Варшавский, словно фокусник, достал из кармана ключ, и шепнул Вике на ушко: - Спасай больницу! Когда дверь за ними закрылась, его сильные и нежные руки обхватили Викину талию. Прижав к себе любимую, Юра зарылся в ее волосы, вдыхая их медовый аромат. - Юрка, я тебя люблю, - прошептала девушка. В ответ, ничего не говоря, Юра нежно поцеловал любимую. - Вик, ты самая волшебная девушка на свете. Я тебя очень-очень люблю, - его руки нежно обнимали девушку, лаская ее. Они простояли, обнимаясь и целуясь почти полчаса, не зря говорят: влюбленные часов не наблюдают! - Юр, - Вика заглянула в его глаза. - Юр, ты только не смейся, но мне … - Не смеюсь, просто говорю – не ревнуй, не к кому. - А я все равно боюсь этой дуры, - Вика надула губки. - Зря, потому что я люблю только тебя. - Правда? – в глазах девушки блеснула слеза. - Правда, - Юра улыбнулся. – Так, а что это за слезы? – он губами аккуратно коснулся Викиных ресниц. – Все, марш к больным, а то я… - он рассмеялся.