История любви в городе у Черного моря

Понедельник. Первого октября студенты начали свой день в институте. Пара по гистологии тянулась долго и нудно. Орлович, несмотря на воскресное ночное, постоянно перебивал преподавателя, Светлова, зевая, шикала на него, Малинины послушно писали конспект, остальные ждали окончания нудной теории. И вот, наконец, заветная фраза лектора: - Спасибо за внимание, до завтра, господа студенты. Группа 13-М-666 с радостным воплем покидала стены Альма-матер, словно выпущенные из пушки, студенты летели в больницу. Квартал от медина до больницы казался вечностью. На крыльце их удивленными взглядами встретили курившие ребята из первой группы. Староста 13-М-1 Алина Матвиенко, институтская красавица, спросила Светлову: - Инка, а чего это вы так радостно орете? Тут так нудно. - Что? – глаза Антоши Орловича стали квадратными, несмотря на ночной недосып. – В хирургии нудно? – экспериментальная группа залилась хохотом. - Ну да, нам с такой чуши начали, про повязки, узелки, типа в книжках этого нет, - Алина передернула плечами. - А куратор у вас кто? – Влад вспомнил, как «весело» началась их практика. - Должен был быть какой-то крутой доктор, но он вами занят, - по голосу Матвиенко было понятно, что первая группа явно недовольна тем, что экспериментальным доставалось все самое интересное. – У нас Георгий Маркович нудил целый час, а потом нас послали за каким-то цветком, я ничего не поняла, и вот стоим, курим. - За цветком? – Аня Рожко рассмеялась. – Пион – это особый «цветок»! Это старшая медсестра Алла Львовна Пион! - Боже, как все запущено! – Игнатов закатил глаза. – Анечка, они даже не знают, как им повезло, что «Я лечу» отказался от них! - Точно, - подхватил Витю Влад. – Вы б сейчас не курили, а летали! Вдруг на крыльцо выбежала медсестра Сорокина и заорала на всю округу: - Где доктор Воронцова? Там… там… - О! Я ж говорил! Вы б сейчас все летали! – рассмеялся Влад. – Оленька, - обратился он к медсестре, - никак Виктория должна лететь во вторую операционную? - Да, там уже… короче, «Я лечу» на всех орет, везут с аварии двоих с кровотечениями, сотрясениями, ну и … - Понятно, - Вика уже влетала в хирургию. - И что это было? – недоуменно посмотрела Алина на экспериментальную группу. – Куда это Вика ускакала? - Спасать больницу от погрома, - Снежана чмокнула Влада, - У нас есть часа два до моего появления, может, по больным пройдемся? - ребята из 13-М-666 рассмеялись ее шутке и пошли переодеваться. Пока Виктория «спасала» больницу, Витя и Аня спасали себя. Лола Мартышко, дочка главврача военного госпиталя не на шутку взялась за Игнатова. Когда студенты 13-М-666 переоделись и разошлись по своим больным, дамочка устроила охоту на Виктора. Рожко и Игнатов, как обычно, целовались, деля пространство под лестницей с Воронцовым и Смертью. Вдруг идиллию влюбленных прервала появившаяся, как черт из табакерки, Лола. Девушка истошно заорала на Аню: - Ах, ты, шлюха! Ты моего будущего мужа не смей трогать! Реакция четверки из-под лестницы была предсказуемой. Игнатов даже не повел ухом, продолжая страстно целовать Аню, будущая чета Воронцовых, прервав на мгновение процесс, посмотрели на Мартышко, Влад хихикнул, а Снежана «пошутила»: - А может мне за ней прийти? Пока фамилию не поменяла. Ребята рассмеялись, Аня, оторвавшись от любимого, ехидненько спросила: - Витюша, а что это сейчас было? - Не знаю? Что-то такое непонятное… Лола, не добившись эффективного результата, отправилась пакостить влюбленным. Первым пунктом и последним стала попытка пожаловаться их куратору, что ребята не тем заняты. Варшавский только вышел из операционной после первой операции и готовился войти в соседнюю для продолжения работы, как на него налетела Мартышко с воплями: - Там ваши студенты под лестницей развратом занимаются! Реакция «Я лечу» была явно не просчитана Лолой. Юра сначала внимательно посмотрел на студентку, потом посмотрел на вышедшую за ним Вику, которая просто пожала плечами, и спокойно выдал: - Не волнуйтесь так, - хирург крепко прихватил девушку за руку. – Сейчас мы все решим, - он окликнул санитара и, передав ему Лолу, строго сказал. – Два кубика демидрола, и позовите доктора Золотко. У нас 12 палата свободна, да, привяжи, чтоб не удрала. Мне в хирургии психи не нужны. Полковник Кречетов сидел в своем кабинете, разбирая рапорты, когда привели на допрос Ренату Альбас. Кречетов смерил взглядом арестованную и спросил: - И для чего Вы устроили весь этот цирк, милая дама? В ответ она только ухмыльнулась. Кречетов пытался разговорить Ренату, однако Альбас все время молчала, глядя мимо полковника. Через час к Денису Кречетову присоединились следователи из Москвы. Но разговор так и не получился. Денис готов был отправить Ренату в камеру, но тут в дверь кабинета постучали, и вошел Юра. Рената, увидев Варшавского, напряглась. - Господа, добрый день, - поздоровался Юра. – У меня мало времени, по экспертизе я ознакомился с документами, подписал все, что нужно. Заявление, Денис, у дежурного. Он зарегистрировал. - Спасибо, Юрий Михайлович, а давайте проведем очную ставку. Это не займет много времени. - Хорошо. Давайте. Для Ренаты все происходило, как в страшном сне. Он спокойно отдавал ее на растерзание правосудия… - Еще раз спрашиваю, гражданка Альбас, для чего Вы похитили гражданина Варшавского? - Я люблю тебя, Юра, - тихо сказала Рената, она опустила голову, из ее глаз потекли слезы. – Я люблю тебя с того самого дня… тебя и только тебя. Прости меня, если сможешь… - Я могу простить тебе мое похищение, могу простить тебе даже твои выходки в московской больнице, но я никогда тебе не прощу слез самого дорогого для меня человека. Я когда-то просил тебя забыть меня, ты не сделала этого, что ж… финал мрачен, - Юра смотрел в пол. Очная ставка состоялась, когда все формальности были соблюдены, протоколы подписаны, Ренату увели, а Юра устало посмотрел на Кречетова и спросил: - Что с ней будет? - Тюрьма. Похищение налицо, причастность к московскому убийству – тоже. Так что, думаю, получит она по полной программе. - Ясно, - Варшавский усмехнулся. – Еще одна проблема минус. Ладно, Денис, мне пора, студенты, операции… - Давай, Гиппократ – улыбнулся Кречетов. За месяц практики студенты 13-М-666 стали неотъемлемой частью хирургии. К ним все привыкли, и никто не обращал уже внимания на талантливую молодежь. В хирургии, правда, стали шушукаться о том, что после прихода на практику студентов «Я лечу» стал каким-то не таким. Что-то изменилось в поведении Варшавского. Он стал меньше орать перед операциями, оперировал только со своей бессменной ассистенткой Воронцовой, стал уходить домой, особенно по ночам. Все шептались – Варшавский влюбился. И, кажется, в черненькую студенточку, ну, в эту самую, Воронцову, которая операционной медсестрой работает с ним. Юра летел в ординаторскую, когда к нему подошла Майя Петровна и, взяв «светило» под локоток, предложила попить кофе в ее кабинете. - Юрий Михайлович, поверьте, такой ароматный! – Лаврова расплылась в улыбке. - Разве я могу Вам отказать? – Юра бросил взгляд на часы, тоже улыбнулся, и они вошли в кабинет зав отделением. Майя Петровна приготовила вкусный кофе, открыла коробку конфет, все это доставило Юре дискомфорт. - Майя Петровна, дорогая, в честь чего Вы будете меня ругать? – интуиция Варшавского подсказывала, тут что-то не то. - Ругать? Вас? Ни в коем случае! Просто хочу услышать откровенный ответ на один откровенный вопрос. - Так. Уже что-то. И о чем Вы хотите меня спросить? - Юрий Михайлович, тут тема возникла, я бы сказала, специфическая. Слухи разные по отделению ходят. - А Вы их коллекционируете? - Ни в коем разе. Просто слухи специфические. Я не хочу Вас обидеть, возможно, это только досужие вымыслы персонала, обделенного вниманием, но. Но слухи ходят. - И о чем же они, Майя Петровна? Я мальчик взрослый, не обидчивый. - О Вас и студентке Воронцовой. - О как! И при чем же тут сие очаровательное создание с руками, растущими не из ж**ы? Ладно, я – скандалист, крикун, обезбашенный, как говорят мои студенты. А доктор Воронцова, она каким боком? - Слухи ходят о Ваших отношениях с этой студенткой. - Ну и пусть ходят, надо же чем-то медсестрам развлекаться. Они сериал этот, как его, «Вылечу» или «Отлечу», ну, Вы поняли, смотрят, а потом меня с Галкиным сравнивают. Там, видать, у людей отношения, так наши дамы решили меня потрепать. Валяйте, трепайте, с меня станется! А вот насчет Виктории, это уж Вы им объясните – некрасиво жизнь ребенка в сериал превращать. - Юрий Михайлович, знаете поговорку: «дыма без огня не бывает»? - Знаю, а еще я знаю про медицинскую этику. В нашем отделении, я так понял, о ней вообще знаю только я. - Хорошо. Я Вас поняла, откровенно поговорить не хотите, - Лаврова села на диван рядом с Варшавским. – Юра, просто это уже так видно! Ты влюбился и ведешь себя, как пацан. Если дойдет до главврача… - И что будет, - Юра посмотрел в глаза Лавровой. – Владислав Андреевич мне инкриминирует совращение студентки? Так ничуть не бывало! И какое дело главному до моей личной жизни? Насколько я могу судить, на работу это никак не влияет. На сегодня у меня решены практически все проблемы, висевшие хомутом по пять-десять лет. Я человек взрослый, обеспеченный, вроде не урод и не идиот. Виктория – дама совершеннолетняя… - Юра, ты же ей в отцы годишься! - У ее родителей разница в возрасте тоже будь здоров. Так что не надо это сюда приплетать. Как говорит моя студентка Рожко, любви все возрасты покорны. Отношения Виктории Воронцовой и Юрия Варшавского касаются только этих двоих людей!. Кстати, ее родители в курсе, они не против. И еще, Вы на эту тему попробуйте не меня, а Вику повоспитывать. Поверьте, я перед операцией таким не бываю, какой станет она, если затронут эту тему. И давайте закроем разговор. Тем более, что мне уже пора домой, - Юра посмотрел на часы. – Майя Петровна, четверть седьмого! Вика замерзнет! - Варшавский зло сверкнул глазами и, хлопнув дверью, вылетел из кабинета зав хирургией. Андрей вышел на веранду и улыбнулся: она сидела, закутавшись в плед, о чем-то задумавшись, смотрела на первые звезды. Такая нежная, такая красивая, такая мудрая… - Я люблю тебя, Малыш, - его губы скользнули по ее шее, руки нежно обняли ее плечи. – Как же я жил без тебя? - Андрюша, не начинай самобичевание, – Наташа обернулась и, улыбнувшись, посмотрела на мужа. – Воронцов, я люблю тебя. - Как ты себя чувствуешь? – он заботливо поправил плел, укутывая плечи жены. - Хорошо, Вадим говорит, что вторая беременность обычно протекает проще. Правда, у меня перерывчик был… - она тихонько засмеялась. - Наташка, ты меня сводишь с ума, - губы коснулись ее виска. – Может, пойдем в дом? Уже холодно. - Холодно? - ее рука, скользнув по бедрам мужа, коснулась восставшей плоти. – По-моему, кому-то уже жарко! – она снова рассмеялась. - Нат, идем, - Андрей нетерпеливо потянул жену за руку. - Идем, мой вечный двигатель, - она сбросила плед, обняла мужа и страстно поцеловала его. До спальни они практически бежали, разбрасывая халаты и белье по дороге. Как же они соскучились за эти двенадцать лет!.. - Андрюша, как ты думаешь, как отреагируют наши «старички», когда узнают о Вике и Юре? – Наташа повернулась к мужу. - Думаю, что сначала они будут долго злиться, потом они будут кушать нас, потом… - А потом Вика разойдется, и тогда мало места будет и нам, и «старичкам», и Юрке. - Вика разойдется? – Андрей удивленно приподнял брови. - Именно. Она с детства воистину твоя дочь: для Вики есть два мнения – одно ее, другое неправильное. - Наташ, я изменился, - чуть обиженно сказал Воронцов. – Я стал другим. - Ты стал прежним. Ты стал моим Андрюшей, - Наташа улыбнулась мужу, ее рука под одеялом слегка поглаживала его. - И что ты со мной сделала? – вздыбившееся одеяло выдавало Наташины шалости. - Ну-у-у-у-у-у-у-у! – она потянулась к губам мужа. Андрей нежно обнял жену, осторожно вошел в нее, их губы слились в страстном поцелуе… Они принадлежали друг другу, мир принадлежал только им! Аня нервно постукивала пальцами по журнальному столику. Витя нервно расхаживал по гостиной родительской квартиры. Родители Виктора молча сидели, глядя в пол. Напряженную ситуацию решила прервать мать Виктора. Невысокая полненькая шатенка тяжело вздохнула и решительно сказала: - Витя, отец подает рапорт. Пора ему на пенсию. Я не позволю, чтоб семейство Мартышко ломало судьбу моего сына и портило нервы моему мужу! - Мама, ты же меня понимаешь! – Витя говорил на повышенных тонах. – Мама, я люблю Аню, через месяц мы поженимся, какая тут может быть «Мартышка»? - Вот и я о том же. Славик, - она посмотрела на мужа. – Ты идешь на пенсию! - Но, Софочка!.. - попытался что-то сказать отец Виктора. - Полковник Игнатов, тебе эти деятели генерала не дадут, сам знаешь! – Софа была решительна. – А для меня ты всегда был маршалом. Так что, товарищ маршал, ты выходишь на пенсию, и мы едем с тобой в круиз! - Софочка… - полковник Игнатов еще раз попытался что-то сказать жене. - Славик, я хочу внуков, а не обезьянник! А еще я хочу в круиз, хочу зимой на лыжах покататься. И мужа видеть не после дежурств между службами, а дома. - Софа! Я всю жизнь посвятил армии и медицине! - А теперь посвяти ее мне! – строго закончила Витина мама. - Хорошо, - отец Вити развел руками. Аня слушала разговор родителей Вити, на душе с каждой минутой становилось легче. Они не стали в угоду начальнику Игнатова-старшего ломать жизнь Игнатова-младшего. Они не стали убеждать сына в том, что стерпится-слюбится. Родители Вити поддержали их любовь. Аня поправила выбившийся из прически локон, ее пальцы коснулись заколки, которую ей подарила старая цыганка. Девушка улыбнулась. По дороге домой Аня уговорила Витю сделать крюк, и они вышли на набережную. Девушка подошла к воде, вытащила шпильку из волос и, бросив ее в море, попросила у воды: «пусть уйдут все наши с Витькой проблемы, пусть Мартышка будет счастлива от нас подальше». Вика удобно устроилась на диване. По телевизору шел концерт, она слушала вполуха песни, и ждала обещанный ужин. Как же она любит эти вечера с любимым в его маленькой холостяцкой «двушке»! Как здесь уютно и хорошо вдвоем! Юра вкатил маленький столик. Он подмигнул девушке и спросил: - Тебе какой соус принести к мясу? - Юр, я не хочу соус, я хочу, чтоб ты меня просто обнял, - глядя в сторону, тихо сказала Вика. Он улыбнулся, сел рядом с ней и нежно обнял свою маленькую Сказку. - Вик… тут такое дело… - Юра подбирал слова, чтоб рассказать Сказке о разговоре с Лавровой. – Викуся… - Юра, что-то опять случилось? – она испуганно посмотрела на Варшавского. - Вик, по больнице стали похаживать слухи… Вот Лаврова мне сегодня… - Юрка, - Вика улыбнулась. – Юр, а мне наплевать на слухи. Если я разойдусь… - она хихикнула. – Юрка, я их все съем, - девушка поцеловала любимого. - Иди ко мне, принцесса, - Юра в ответ нежно поцеловал девушку в щеку. Вика прижалась к любимому. Ей хотелось раствориться в нем, таком сильном, смелом, нежном и заботливом. Девушка повернулась к любимому, ее губы прикоснулись к его губам. Поцелуй вышел трогательно нежным и воздушным. Юра заглянул в ее глаза и тихо прошептал: - Вик, я могу не сдержаться, не дразнись, - его рука осторожно прошлась по ее спине, опускаясь ниже. - А я не дразнюсь, я хочу, но бо… - Т-с-с-с! Не спеши, - прошептал Юра и улыбнулся, приложив палец к ее губам. Его руки нежно ласкали спину и бедра девушки, осторожно проникая под свитер и джинсы. Губы коснулись Викиной щеки, он слегка прикусил мочку ее ушка, потом губы заскользили по шее. Вика потянулась к пряжке его ремня. Юра осторожно перехватил руку любимой, прижал ее к себе и прошептал: - Не торопись. Сладкое будет чуть позже, - он вдыхал медовый аромат ее волос, чувствовал дрожь желания в ее теле, и с трудом контролировал себя. – Не спеши, Малыш, я не хочу испортить нашу сказку. - Я хочу быть твоей, - краснея и отводя глаза, прошептала Вика. – Только твоей. - Ты и так моя, - Юра нежно целовал ее, прижимая к себе, не давая Вике довести его до точки невозврата. – Викусик, все будет вовремя. Подожди еще совсем немного. Ты же у меня умница! - Юра, а долго еще ждать? – капризно спросила Вика. - Неа, мне завтра надо встретиться с твоим крестным, он кое-что провернет, и все закончится. У меня больше не будет огромной – огромной проблемы. Я стану свободным. И тогда все будет можно. - Скорее бы уже крестный все провернул, - Вика грустно улыбнулась. – Юрка, я хочу того «завтра», когда все будет можно! - Оно скоро наступит, и тогда!.. - Что тогда? – Вика лукаво посмотрела на любимого мужчину. - Тогда держись! – рассмеялся Варшавский. Они ужинали, потом смеялись, целовались, обнимались весь вечер, ожидая заветного «того самого завтра». Чета Малининых, поменявшаяся из-за истории с Мартышко, сменами с Аней и Витей, спокойно пили чай, когда в приемный покой влетел мужчина с женщиной на руках и стал истерически орать: - Мою жену укусил скорпион! Спасите ее! Я не переживу, если с ней что-то случится! Помогите! Спасите ее! Господи, ну, почему, все сидят? Спасите мою Лапусю! – его вопли сотрясали приемный покой. Врач, дежуривший с Малиниными, минуты три удивленно смотрел на орущего, потом посмотрел на ребят, подошел к мужчине, молча забрал у него «ношу», устроил ее на кушетке, а потом влепил крикуну пощечину. - Так что с Вашей женой? – спросил врач, когда мужчина успокоился. - Я – журналист. Был в командировке в Таиланде. Я жене привез фрукты из этой экзотической страны. А жена у меня, она…, когда она стала мыть фрукты, почувствовала укол, стала копаться во фруктах и нашла махонького скорпиончика, - он достал небольшую баночку из кармана куртки. Там действительно сидел маленький скорпиончик, сантиметра три-четыре. – Вот, я ее и привез к вам в больницу. - Анафилактический шок, - четко отрапортовал Малинин. - Вообще-то, - начал доктор, рассматривая скорпиона, - ее надо отправить в Москву в Центр тропической медицины и медицинской паразитологии. Там у них есть замечательная лаборатория, замечательные спецы по различным ядам. - Но мы же должны оказать ей первую помощь? Пока до Москвы… - рассуждала Юля Малинина. - Можем, - уверенно сказал Игорек. - Вот. Сразу после укуса ранку нужно прижечь. Для этого используют обычно 2-3 спички, одну из которых прикладывают головкой к укусу и поджигают второй. - Ты еще про уголек или головешку вспомни, - улыбнулся дежурный доктор. – Хотя ты прав. - Горящая сигарета подойдет? – переспросил муж пострадавшей, вытаскивая из кармана пачку «Marlboro». - Не надо, мы прижжем более цивилизованно, - ответил доктор, осматривая ранку. – Доктор Малинина приготовьте инъекцию противокаракуртовой сыворотки, слава Богу, этим летом нас обеспечили сыворотками, как никогда. Когда Игорек с доктором закончили процесс прижигания, дамочка пришла в себя толи от боли ожога, толи от воплей переживающего мужа. Юля, успокаивая пострадавшую, поставила ей укол, ребята обеспечили неподвижность руки, плотно перетянув ее жгутом выше места укуса. Пока дежурный врач созванивался с Москвой, рассказывал о случае, отсылал ммс-кой фото «виновника» ночного шума, ребята обеспечивали женщине рекомендованное в таких случаях обильное питье. - А может ей дать слабый раствор марганцовки? Где-то с полстакана, - Игорек еще раз осмотрел ранку на руке потерпевшей. - Не надо, мне тут ребята из Москвы квалифицировали это «злобное животное», ранку закройте повязкой смоченной крепким раствором марганцовки. И в хирургию ее. Завтра ваш куратор посмотрит, если абсцесс появится, вскроет и почистит. А утром нам из санстанции специальную сыворотку привезут. Москвичи поспособствовали. Уколем, и домой. Новый день принес новые сюрпризы. Студенты 13-М-666 радостно влетели в свою комнату готовиться к занятиям у Варшавского. Их коллеги из 13-М-1 не понимали энтузиазма «экспериментальных». Алина Матвиенко очередной раз остановила старосту Светлову и набросилась на нее с расспросами: - Инка, ты мне можешь объяснить, что вы тут такого интересного нашли? Не понимаю! - Не понимаешь? Алинка, это же больница! Здесь людей спасают! Мы вот и в приемном работаем, и в реанимации, и в хирургии. Вон, Воронцовых уже на операции берут. У нас уже все отличились. - Не знаю… - Алина пожала плечами. – Тут так нудно… - Алинка, у нас куратор не то, чтобы зверь, он просто «Я лечу»!!! - Куда летишь? – не поняла Инну Матвиенко. - Да прозвище у него такое. Он на Гордеева из «Я лечу» похож. - Серьезно? - Даже первое занятие начал с того, что наорал на нас, сказал, что ненавидит студентов, - усмехнувшись, Инна вспомнила первое занятие… …В учебном классе экспериментальная группа 13-М-666 рассаживалась в ожидании грозного куратора. Ребята шутили, смеялись. Вдруг в коридоре раздался крик: - Мало того, что я теряю время на детский сад с весьма сомнительным номером группы, так еще и Вы, Алла Львовна, мне козни строите! Что это такое, то меня с какими-то сериалами сравниваете, то истории болезней валяются непонятно где, я ничего не могу найти в отделении, ваши подчиненные ничего не делают и не знают. Мне это НА-ДО-Е-ЛО! Если в пятой палате не наведут порядок, я всех поубиваю! В кабинет влетел высокий крепкого телосложения мужчина, очень похожий на актера Владислава Галкина. Сбавив обороты коридорного крика, он сразу заявил: - Я – Варшавский Юрий Михайлович. Ваш куратор-зверь. Предупреждаю сразу, зачет у меня получить – это что-то фантастическое и малореальное. Если вы будете прогуливать, сачковать, халатно относиться к учебному процессу, мешать мне работать, а больным – выздоравливать, то сразу советую писать заявление об отчислении. Насчет внешнего вида: хирургический костюм, халат и сменная обувь – без этого можете сюда не приходить. Сегодняшняя дискотека – в первый и последний раз! Теперь познакомимся. Встаете, называете фамилию и имя с приставкой «доктор», - Варшавский сел за стол. – Прошу, господа студенты, начнем с дисциплинированных!.. - Понятно, - Алина ухмыльнулась. – Вам сериал достался, а нам - проза жизни. В это время по коридору пронеслась Оля Сорокина, что-то тараторя по телефону. Отключив его, она с воплями понеслась к операционным. - Вот, смотри, сейчас фейерверк будет! – Светлова рассмеялась. Коридоры хирургии вдруг стали тихими, все больные исчезли в палатах, а медперсонал исчез в неизвестном направлении. Инна на всякий случай прижалась к стене. - Светлова, что происходит? – Алина с недоумением смотрела на Светлову. - Ничего особенного. В больницу везут тяжелого больного, а может, и не одного. - И что? – вопрос Алины перебил крик со стороны ординаторской хирургов. - Немедленно вторую операционную готовьте! Где Воронцова? Пашкина с его бригадой немедленно в первую. Лавровой передайте, остальные – ее, да, скажите, чтоб готовили нейрохирургическую, Алла Львовна, когда привезут с травмой черепа, срочно на КТ, результаты немедленно ко мне, я уже освобожусь. Где Воронцова, я спрашиваю?! – Варшавский пронесся мимо девушек. – Доктор Светлова, Воронцову во вторую операционную! Быстро! Алина, не привыкшая к такому режиму работы, с перепугу медленно сползла по стенке. - А ты говоришь – нудно! – Инна усмехнулась. – В себя сама придешь? - Ага! – прошептала староста первой группы. - Тогда я за Викой, - Светлова испарилась. Татьяна Мальцева прошла, виляя бедрами, мимо медсестринского поста хирургии. Ее слух привлек разговор подчиненных Аллы Львовны Пион. -… короче, Лаврова так на него наехала, я от любопытства прилипла к двери. А Варшавский ей выдал, мол, не Ваше дело, с кем я, ее родители знают, они не против, и так далее. - А Лаврова? - А что Лаврова может сказать Варшавскому? Что ему вообще могут здесь сказать? Он единственный в регионе высококлассный спец по мозгам и не только. Только он может успешно оперировать безнадегу. Майя Петровна попричитала, а он ей: «уже начало седьмого, Викочка замерзнет, мне надо домой». Представляешь! Викочка! - Черненькая студенточка, которая с ним работает? - Да, Воронцова. Вон, полчаса назад орал, как ненормальный. Только она зашла в операционную, Михалыча нашего, как подменили. - Да, «Я лечу» не на шутку, кажется, влюбился! Мальцева, не теряя времени даром, отправилась в интенсивную терапию, где возвращалась к жизни ее извечная соперница на любовь Варшавского Ирина Алексеевна Старцева. Татьяна осторожно проскользнула в палату и сладким ядом стала лить слова: - Ну, как ты, Ирочка? - Как видишь, еще жива, - Ирина усмехнулась. - Как наш гений поживает? Говорят, он тебя с того света вытащил. - Не он, студенты Юркины, - Ира отвернулась. - Ах, студенты! – Татьяна язвительно хихикнула. – Слышала новость? Юрочка наш мутит со своей студенткой, с Воронцовой. На молодняк потянуло Варшавского. Девочке лет 18-19. - Ну и что? – Ира еле сдерживала слезы. - Да ничего, просто нас, дорогая, он списал по возрастным категориям, - Мальцева с удовольствием наблюдала, как мучается покалеченная в аварии коллега. - Это его жизнь. И не наше с тобой дело в нее лезть, - Ирина тяжело вздохнула. - Ладно, выздоравливай. Может, еще сумеешь вернуться в строй, - гадливая улыбка, сладкие словечки и пожелания, попахивающие злобой и желчью. Татьяна уже готова была уйти, как вдруг… - Вернется, не сомневайся, - в палату к Старцевой вошел Варшавский. – Привет, Ир, как сегодня? Старцева повернулась на голос бывшего любовника. Татьяна хмыкнула, скривила губы в улыбке и покинула палату коллеги. Дождавшись, когда за Мальцевой закрылась дверь, Ирина выдохнула: - Плохо, Юра, очень плохо. - Эта змеюка тебе наговорила кучу гадостей, - предположил Варшавский. - Наговорила. И про тебя тоже. - Ну, про меня полбольницы гадости несут. Я привык. - А мне до сих пор больно про тебя слышать, - Ира смахнула слезу. - Извини, но мы с тобой давно обо всем договорились, - Варшавский присел на кровать своей пациентки. - Договорились, Юра, только… - Ира вдохнула побольше воздуха и спросила. – А про тебя и твою студентку правду говорят, или просто слухи? - Ира, давай договоримся, моя личная жизнь никого не касается. Прости, но и тебя тоже. А больничные слухи… - Юра усмехнулся. – Как там вы меня прозвали? «Улечу»? - «Я лечу», - Старцева тяжело вздохнула. – Юра, я смогу вернуться к нормальной жизни? - Сможешь. С головой у тебя уже почти все в норме, Зильберг тебя с учета своего снял. Остались Кузнецов, Бухтеев и я. - Что Олежек говорит? - Через месяц снимет свои болтики. Бегать быстро не разрешит, но хромать не будешь. А что касается нового сустава, так через сто лет он будет все таким же новеньким, титан, понимаешь! - Ясно, И все-таки, Юр, что у тебя со студенткой? - Да что вы все заладили! Это новый сериал начался? О котором я еще не слышал? - Извини, это я по привычке, все еще надеюсь, что однажды ты придешь ко мне на горячий обед. - Ира, прости, но не приду. Я окончательно перешел на бутерброды. - Спасибо за откровенность, спасибо, что не врешь, не жалеешь. - Может, правильно было бы и соврать, пожалеть, вот только не умею. - Варшавский, Варшавский, ты не меняешься, - Ирина усмехнулась. – Бедная девочка! - она отвернулась. - Так, температура у нас нормальная, пульс тоже, - Юра проверил «показатели» рукой, - показания приборов в норме, студент твой придет после обеда. Выздоравливайте, Ирина Алексеевна. Когда Юра ушел, Ирина смахнула набежавшую слезу. «Вот он и нашел себе новую игрушку!» - подумала Старцева. Даже в ее голове, в голове женщины, любившей Варшавского, не укладывалась простейшая мысль – Юра влюбился, гроза всех и вся Варшавский любит, как простой смертный, вот только не ее. Полковник Кречетов, раздав приказы подчиненным, ждал прихода Варшавского. Юра был пунктуален. Ровно в три он вошел в кабинет спецназовского начальника. - Виват Гиппократам! – поприветствовал Юру Денис. - Виват, полковник. Чем порадуешь? - Сегодня обо всем договорился с Иваном Ивановичем, Ледей и прочими товарищами - смежниками, завтра берем твою неуловимую Челси. - Во как! Привидение будет поймано? - Арестовано и посажено в камеру. Есть, правда, нюансы. - Какие? Что-то с безопасностью Наташи и Вики? – Юра занервничал. - Нет. Папа Челси. Меня мой шеф предупредил, что у нас три дня на все. Через три дня после ее задержания сюда прикатит импортный папаша и нам придется ее выпустить. Позвонят прямо оттуда, - Денис ткнул пальцем в потолок. – Так было в Калининграде, когда Ледю кинули. Хотя, выпустим ненадолго, до суда, развестись и обратно, - Кречетов засмеялся. - Значит, есть три дня убедить милую мою женушку дать мне развод. - С учетом московских следаков, думаю, убедим. Они сумели идентифицировать отпечатки пальцев с места убийства той девушки в Москве, это отпечатки Челси, а убийство сроков давности не имеет. - Пусть даст мне развод и катит на все четыре стороны! – Юра сжал кулаки. - Не выйдет. На нее подружка Альбас дает показания. По тому убийству. Папе Челси придется министра покупать. Очень дорого ему дочка станет. А ты еще добавь, что убитая – сестра следака Артура. Короче, москвичи будут ее на полную катушку раскручивать. И папу тоже. Они ему попробуют сокрытие пристегнуть. Чтоб не сильно рыпался. - Значит, я имею удовольствие потерять эту семейку навсегда. - А как же. Я крестницу в обиду не дам! – Кречетов рассмеялся. – Будь готов завтра часов в шесть – семь сюда подскочить. - В шесть не обещаю, а к семи буду. - Отлично, Юр. Завтра жду. Лопатин Николай Никифорович, представитель доктора Леоноры Грей Челси с удовольствием взял один из экземпляров договора между «Челси Фарма» и «Империалом». - Андрей Владиславович, поверьте, этот контракт сделает Вас очень богатым человеком. - Я и так богатый, - ухмыльнулся Воронцов. – У меня самая замечательная жена и двое гениальных детей. А остальное – заработаем. - Семья – это очень важно, - Лопатин улыбнулся. – Семью надо достойно содержать. - Вы абсолютно правы, - пожав руку представителю Челси, Андрей провел Николая Никифоровича до дверей. Когда дверь за Лопатиным закрылась, Воронцов устало вздохнул и быстро набрал номер Лозинского. Когда ему ответили, Андрей спросил: - Ледя готов? - Готов, Андрюша, я сейчас зайду. Через минут семь Иван Иванович удобно полусидел полулежал на кожаном диване в кабинете Воронцова. - Андрей Владиславович, я тут такую петлю закрутил… короче, если все сработает и ты, и Ледя срубите по миллиону, - начальник безопасности улыбнулся. - А Челси? – Андрей закурил. - А Челси срубит всего десятку, с учетом папиных адвокатов, - рассмеялся Лозинский. – Не долго ей бегать, с***е злобной. - Понял. Когда? - Уже завтра. Дамочка не знает, что контейнер ночью Ледя не примет. Контейнер пойдет прямо к ней на склад. - А доказать эту подставу? - Ноль! Это не подстава, подстава шла на Ледю, а вот на ее склад – не подстава, а справедливость. - Много? – еще одна нервная затяжка. - Чтоб ее грохнуть смежники захотели – хватит. Ей тюрьма за счастье покажется. - И все-таки? – Андрей поднял тяжелый взгляд на своего начальника безопасности. - Андрюш, как думаешь, за 25 кг чистейшего «герыча» что с ней будет? – Иван Иванович злобно усмехнулся. – Наш контракт с Ледей на перепоставку слегка скорректировали наши и его законники. Внесли пунктик один. Короче, твой друг полковник подсказал. Даме мало не покажется. - Да уж… - Воронцов закурил вторую сигарету. – Я за своих боюсь. - Мои мальчики контролируют со вчерашнего дня каждый вздох Натальи Викторовны, Виктории, Владислава, Снежаны и Юрия. И твои шаги они тоже контролируют. - Не видел. - Если бы увидел, я бы их уволил, - хмыкнул Лозинский. – Я на работу к себе в команду беру только профессионалов. - Спасибо, Иван… Я так устал от этой Санта-Барбары… - Верю. Завтра закончим. - Надеюсь… Рабочий день больницы заканчивался весело. Студенты группы 13-М-1 получили еще одну возможность порадоваться, что куратор у них нудноватый доктор Бухтеев. Ровно в 17.30 по больнице прокатился смерч: в дежурную везли целый автобус пациентов! А дело в том, что ежегодно в пригороде, на берегу моря проходили маневры рыцарей - ролевиков (собрание молодежи, размахивающих мечами и т.п., прим. автора), естественно после их развлечений и «сражений» в травме и хирургии работы прибавилось. Варшавский и Кузнецов носились по больнице с криками, раздавая команды на принятие больных. - Воронцов, я тебя в травму подарил! – орал Юра на будущего родственника. – Дуй к Олегу Анатольевичу! Игнатов, Рожко, с Лавровой в третью! – его о чем-то на ходу спросила Алла Львовна, Варшавский бросил на лету. - Пашкин в первой плановую оперирует! Орлович, какого… вы тут прохлаждаетесь? – Юра нашел очередную жертву. – Светлову берите и в первую перевязочную. Малинины, во вторую, работы море! Живее, ноги в руки и вперед! Так, Смерть, а Вы что стоите? А ну, бегом в перевязочную «травмы», быстро! Порадуем умелыми руками коллег! Накричав на всех, Юра добежал до студенческой, где перепуганные не его студенты прятались от больничного переполоха. Варшавский, не особо церемонясь и подбирая слова, вызверился на ребят, которые очень пожалели, что не смылись еще утром, сразу после занятия у Бухтеева. - Я не понял, а тут что курорт? Кто староста? - Я, - белая, как мел выдавила из себя Алина Матвиенко. - Значит так, весь этот табор детсадовский организуйте быстро в приемный покой. Я и доктор Кузнецов будем там через минут пять. - Ага, - староста от крика Варшавского не могла прийти в себя. - Вы еще здесь? – взревел Юра. - Не «ага», а в приемный бегом марш! Когда он вылетел из студенческой, ребята переглянулись и тут же поспешили выполнить распоряжения куратора экспериментальных, во избежание последствий его «хорошего» настроения. Когда ребята и врачи пришли в приемный покой, там их уже ждала толпа молодежи, человек так за 30. Зрелище было весьма пестрым и колоритным: кто в доспехах, кто в костюмах, кто вообще на эльфов и гномов смахивает. Одни с мечами, другие с топорами, третьи с луками, и все порядком побитые. - Так, - громко рявкнул Юрий. – С инструментами вижу, с травмами тоже. А с мозгами есть? – он внимательно посмотрел на толпу и добавил. – Хотя последний вопрос был риторическим. - Что интересного? – Кузнецов обратился к дежурному врачу. - Ничего. В хирургию отправили двоих с внутренними кровотечениями, дотыкались копьями друг в друга. Три с переломами ключиц, вон, гномы, мать их… - ругнулся врач. – Есть перелом большой берцовой, уже к вам повезли. Остальные – мелкие трещины, порезы и сотрясения. В неврологию одного отправили, там ушиб мозга. - Для остальных – вот тебе дармовая рабочая сила, - кивнул на студентов Юра. - А этот с ушибом…, было что ушибить? – гадливо усмехнулся Варшавский. - Пусть на этот вопрос ответ дадут неврологи. Кстати, из медина везут сына ректора к тебе, Юра. - Не понял? – хирург приподнял брови. - А что непонятного. Такой же, - доктор кивнул на толпу. - По башке дали, аж с лошади упал, ну, а та по нему проскакала. Отвезли к папе, а там… короче букет: паренхиматозное кровотечение, отек мозга, если он конечно у него есть… - У таких лучше сразу перелом основания черепа. Травма, не совместимая с жизнью, - зло заметил Юра. – Когда ждем? - Через минут пять. Варшавский ухмыльнулся, достал мобильник, набрал номер и спокойно сказал: - Нейрохирургическую и вторую операционную, быстро, - еще раз посмотрев на горе - игроков, Варшавский улетел в хирургию. Время за работой летит быстро. Когда посттурнирные баталии врачей закончились, Юра устало упал на диван в ординаторской. - Юрий Михайлович, может кофейка? – доктор Пашкин протянул «светиле» стаканчик. - Спасибо, - он отпил живительного напитка. – Ночка, Петр Петрович, будет у тебя веселой. - Я на ночь останусь с Пашкиным, - осторожно предложил Долбачев. Юра удивленно обернулся, посмотрел на говорившего, пожал плечами и спросил горе – доктора: - Гоша, ты? В ночь? Добровольно? - А что тут такого удивительного? - Долбачев посмотрел в пол. – Ты сам грозился заняться мной, - тихо промямлил Гоша. - Нет, я просто удивлен! – Юра привстал. – Долбачев, ты меня ущипни, а то я, кажется, заснул на работе! – Варшавский рассмеялся. - Юрий Михайлович, я, может, и оперирую намного хуже тебя, но опыта у меня больше, чем у молодого коллеги. Сегодня было много работы, значит, и ночь будет не простой. Лаврова наблюдала за этой сценой в дверях ординаторской. Она молча следила за тем, как Варшавский мечется с принятием решения по поводу беспокойной ночи. «Интересно, - думала Майя Петровна, - останется сам, или Егора оставит исправляться?» Варшавский, ухмыляясь, думал. - Ладно, - Юра посмотрел на часы. – Ого! Уже десять вечера! Ничего себе! – тут он увидел в дверях завотделением. - О! Майя Петровна, а Гоша наш перевоспитывается! – радостно выдал Юра. – Так что я спать, а Петру Петровичу в помощь оставляю Егора Александровича! - Отлично, значит, я тоже могу идти домой? – Лаврова старалась лишний раз не спорить со своим подчиненным гением. В хирургии все давно привыкли к тому, что слово Юры в основном – закон, и его решения не оспаривались, тем более с ним. Только Лаврова могла иногда повлиять на Варшавского. И только ИНОГДА. - Всем спасибо, все свободны! – театрально закончил Юра такой длинный рабочий день. – До завтра. Быстро переодевшись, Варшавский дал указания по больным Пашкину и Долбачеву, перезвонил по мобильному и тихо отдал распоряжение: - Котенок, через десять минут жду в машине. Ночные приключения в хирургии себя долго ждать не заставили. Один из «рыцарей», молодой человек с явно интеллигентным видом в районе полуночи стал метаться по коридору, кричать что умирает, задыхается и что у него сердце сейчас остановится. Доктор Пашкин удивленно посмотрел на больного и спросил: - Что случилось? Что за крики по ночам? У Вас просто небольшое рассечение, осложненное сотрясением. Швы наложили, все уколы, нужные, сделали. - Да я после операции выпил десяток энергетических коктейлей, ну, чтоб лучше все заживало, мне энергия нужна была! В коридор вышел Долбачев. Посмотрев на «беспокойного» пациента, он скривил улыбку и шепнул молодому доктору: - Хорошо ему по крыше двинули! Надо же было так химии нажраться, - Гоша хихикнул. – Это он теперь не может уснуть. Надо было его в неврологию скинуть, Чудо в латах! -Я вообще умру сейчас! – вопил бывший рыцарь, а ныне пациент. Сжалившись над болящим, доктора осмотрели его, проверили давление, результатом питья химии в баночках стало повышенное давление. - Магнезию внутримышечно, - отдал распоряжение медсестре Долбачев. – И веропомила ему на всякий случай, - чуть тише сказал он, а когда «рыцаря» увели, Пашкин спросил коллегу: - Егор Александрович, Вы ему назначили магнезию, это понятно, но веропомил… мочегонное зачем? - А чтоб ему повышенный столб лишней выпитой жидкости в виде мочи в мозги не бил, - рассмеялся Гоша. Не менее веселой ночь оказалась и для доктора Леоноры Челси. Ровно в полночь ей позвонили с портового склада и сообщили, что согласно договору между фирмами «Империал» и «Маршалл» закупленное Воронцовым для Лёди оборудование, только что завезенное, будет принято фирмой «Маршал» завтра утром со склада «Челси Фарма». - Почему утром, а не сегодня ночью? Уговор же… - Лео задумалась. Почему Воронцов не забрал груз? Почему контрабандные лекарства еще не у Лёди? - Потому что Воронцов и Маршал так договорились. Завтра в десять приедут их представители. Они подпишут документы, «Империал» примет груз, и передаст его «Маршаллу» - ответил человек со склада. – Их представитель меня предупредил. - Хорошо. Контейнер с порошком для дезинфекций подготовьте и перевезите на «сухой» склад (склад не на территории порта, прим. автора). – Леонора тяжело вздохнула. Она почувствовала тревогу. Чувство не объяснимое, но ощутимое каждой клеточкой. Она нервно расхаживала по номеру. Вдруг она села на диван, взяла в руки старую фотографию, на которой смеющаяся счастливая невеста стояла рядом с красавцем – женихом. Фотография была очень красивой, только глаза жениха выдавали тоску сердца и нелюбовь к невесте. - А я тебя все равно люблю! – сказала Леонора мужчине на снимке. Женщина пыталась отвлечься, но тревога и беспокойство не покидали ее. И не зря. Ровно в 0.15. на ее портовый склад ворвались бойцы полковника Кречетова. Операция «маски-шоу», как шутливо называл захваты Денис Владимирович, заняла всего каких-то минут пятнадцать. В 0.30 полковник Кречетов лично стучал в двери номера госпожи Челси. - Кто там еще? – возмутилась Леонора. - Вам письмо, - «прикололся» полковник. - Какое к черту письмо? – Леонора открыла двери и замерла. - Полковник Кречетов, - представился Дэн, - склад «Челси Фарма», принадлежащий Вашей фирме опечатан согласно оперативной информации. Там сейчас работают эксперты. А это, - он протянул Лео повестку в суд, - меня просили Вам передать лично в руки, а то господин Варшавский никак не может дождаться Вас в суде, - Дэн защелкнул наручники, сковав свою руку с протянутой за повесткой рукой Леоноры. - А это – ордер на Ваш арест, - он показал ей еще один документ. - Мне нужно связаться с моим адвокатом, - Челси сжала пальцы обеих рук в кулаки. - Не нужно, мы обо всем сообщили Вашему батюшке в Италию, он там так хорошо отдыхал… - Кречетов усмехнулся. – Идемте, Леонора, не стоит привлекать внимание постояльцев отеля. Завтра Вас и Ваш склад и так покажут в новостях. - Зачем? – Челси в упор посмотрела на улыбающегося полковника. - Как зачем? – по дороге Денис решил поразвлечься, пугая до смерти Леонору. - Мои орлы там нашли целых двадцать пять килограммов чистейшего героина, контейнер контрабандных лекарств, это же такой сюжет для новостей! – Дэн «разошелся». – Представьте себе: «Спецслужбы не дремлют!», «На страже границы!», - ну или что-то в этом стиле. Как Вам? - Бред, - все, что смогла сказать неуловимая до сегодня Челси. В голове она уже прикидывала, что с ней сделают хозяева пропавшей наркоты. - Да, еще, Леонора, ваши сотрудники сказали, что оборудование на складе завтра должны забрать какие-то бизнесмены. - Это оборудование принадлежит «Империалу». - А по документам пока еще Вам, - уточнил Кречетов. - Завтра в 10.00 они приедут подписывать акты приема – передачи. Это оборудование легальное. - Мы видели документы на оборудование. После определенной процедуры представители «Империала» смогут забрать оборудование. - Как долго это продлится? – Лео стала нервничать. - Думаю, за неделю мы все закончим, - Дэн улыбнулся. Он понимал, что за просрочку поставки или за ее срыв Челси выплатит Воронцову немалую компенсацию. - Неделю? – женщина сникла. – Вы мне предоставите документ, что у меня возникли форс-мажорные обстоятельства? - Какой же тут форс-мажор, Леонора Гербертовна? Наркотики – это не форс-мажор, это контрабанда, - Кречетов был доволен собой. Когда они сели в машину, Челси была подавлена на все 100%. Тюрьма рисовалась все четче и четче. Она понимала, что даже если отец ее отмажет, хозяева конфискованного героина найдут ее и под землей. Третье октября началось с приятной для Юры новости: арестована его неуловимая жена Леонора Грей Чесли. Ровно в 10.00 Юра, поручив студентов Лавровой, влетел в кабинет Кречетова. - Ну, что? Что скажешь, Дэн? – руки хирурга слегка подрагивали. - Взяли. Папу с адвокатом ждем. Прибудут к 11.00, - Денис явно был доволен ночной «прогулкой» своих подчиненных. - Что ж, я тоже подожду «папу», может, мы уговорим дочку вместе. - Так, Юр, у нее выхода не будет, придется решить все полюбовно. Мы ее в зал суда на «воронке» привезем, - полковник рассмеялся. – Теперь сие привидение будет пугать только сокамерниц. - Хотелось бы, - Варшавский потер затылок. – А папа ее не выкупит? - Нет, ближайшее время только здесь она в безопасности. - Уверен? - Да, тебе, - Дэн ухмыльнулся, - как «близкому родственнику» могу сказать: мы нашли у нее на складе 25 кг чистого героина, - полковник встал и прошелся вдоль стены.- За это хозяева порошка на воле ее уберут быстро и навсегда. Так что, пока папа с ними не рассчитается, придется ей посидеть у нас в одиночке под особым контролем. - Хорошо вы ее прихватили… - Юра задумался. - Старались, - Ден рассмеялся.