История любви в городе у Черного моря

В VIP – палату Натальи Викторовны Воронцовой вошла молоденькая доктор, дежурившая в гинекологии. Она быстро осмотрела пациентку, улыбнулась ей и быстро ушла. Спустя минут пять в палату влетел Вадим Варшавский. Быстро осмотрев ничего не понимающую Наталью, Варшавский – старший тяжело вздохнув, заключил: - Ну, что, Натали, я тебя перевожу в палату к особым мамам. - Что со мной? - Воронцова испуганно посмотрела на врача. - Ну, во-первых, у тебя вторая беременность после тридцати пяти, во-вторых, подозрение на двойню, и, в-третьих… - Вадим замолчал. - Ты хочешь нормально выносить детей? - Хочу! - глаза пациентки становились квадратными. - Значит, будешь слушаться меня. Поэтому сейчас, дорогая моя, приедут санитары, отвезут тебя на УЗИ, а потом… - Варшавский ухмыльнулся. - А потом заезжаешь на «койки Михалыча». - Куда? - Наташа ничего не понимала. - Это, как в сериале: если надо выносить, а это сложно, или там, забеременеть, когда невозможно, - Вадим улыбнулся, - тогда я кладу пациенток под мой особый контроль в особую палату, на «койки Михалыча» – так мамочки мои шутят, - доктор улыбался. - И сколько я так должна лежать? - голос женщины дрогнул. - А это зависит от того, как себя Воронцовы самые мелкие вести будут. Судя по старшим деткам, ты меня своим присутствием «осчастливишь» надолго. - Вадик, - жалобно протянула Наталья, - мне страшно, - она всхлипнула. - Помнится, почти 20 лет назад ты говорила мне тоже самое. Только тогда и мне было страшно, я начинал, а сегодня могу точно сказать: да родишь ты, не дрейфь! Приход санитаров, УЗИ, переезд в другую палату… Наталью санитары переложили на кровать у окна и вышли. Воронцова, тяжело вздыхая, уткнулась сразу в подушку. Обитательницы палаты с интересом рассматривали новенькую. Самая старшая из них присела на стул рядом с Наташей и тихо спросила: - Привет, тебя как зовут? - Наташа, - буркнула Воронцова, не поворачиваясь. - А я – Алина. Еще тут есть Лариса и Любочка, завтра вернется Анюта. И сколько тебе? - беременная погладила Наталью по голове. - 37. И, кажется, у меня проблемы, - Воронцова всхлипнула. - Нат, я не возраст тебя спрашиваю, а срок! - рассмеялась Алина. - А, пять недель, я от волнения соображать перестала, - наконец Воронцова улыбнулась. - Срок маленький. А вот проблемы уже есть. - Так у нас проблемы у всех, - Алина встала и потянула слегка спину. - Вон, я забеременела только благодаря искусству Михалыча, а девчонки, даром, что совсем молодые, экология, стрессы… - Завтра Анютка вернется, - улыбнулась Лариса, симпатичная блондинка, - так ей только два дня назад сказали, что гемостаз нормальный, а сегодня утром она уже звонила и сказала, что опять к нам. - А у меня свекруха – большой оригинал, - рассмеялась рыженькая девчушка с мелкими кучеряшками. - Она мужа моего у Михалыча рожала 20 лет назад. Привела меня к нему, а у нас проблемки: нас двое, а я мелкая сильно. Теперь лежу, вес набираю. - Понятно, - Наташа повернулась к будущим мамочкам. - Я тоже – оригинал, как твоя свекруха, - она усмехнулась. - Почти 20 лет назад тоже у Михалыча рожала первую двойню, они уже практику здесь проходят медицинскую, а я со второй двойней опять к Михалычу. - ОГО! - хором воскликнули девушки. - Вот тебе и ого. В конце месяца у сына свадьба, глядишь, до Нового Года дочь замуж выскочит, а я попала, так попала. - Да ладно тебе! - Люба встала с кровати и, поддерживая слегка выдающийся животик, подошла к Воронцовой. - А ты счастливая, у тебя двое уже взрослых, а сама еще молодая. - Нат, ну так будешь с невесткой и дочкой коляски катать, знания о материнстве и детстве передавать из рук в руки! - Алину очень забавляла история новенькой. - И не говорите, - Наташа улыбнулась. В ординаторскую хирургии вошел уставший заведующий гинекологией. Поздоровавшись с коллегами, он устало опустился на диван и грустно спросил: - Про комиссию облздрава слышали? - Слышали, - Лаврова нервничала. - Главный лежит у нас, язва не вовремя так его скосила… - Его зам сбежал совершенно бесстыдно на больничный с диагнозом «вегето - сосудистая дистония», - доктор Зильберг, заведующий кардиологией, потер переносицу. - Офтальмологи, гастроэнтерологи, отоларингологи и прочая мишура через дорогу засели, терапевты и неврологи – под крышей, и лифт не работает, - тихо закипал Юра. - Вот к ним не пойдут. Попали мы, травма, кардиологи и ты, братик. - Дали Кузнецову первый этаж, значит, комиссии все через него! - к собравшимся присоединился лучший травматолог. - Повезло отделению урологии, у них вход с обратной стороны. К ним никто не ходит. - А мы с Зильбергом на втором этаже – значит, и к нам надо прицепиться, буркнул Юра. - Ты на третьем, братишка, у тебя теток много, как же мимо пройти! А уже выше – лифт нужен! Там не интересно! - Юрий Михайлович, не кипятись, все равно придут к нам, - Лаврова тяжело вздохнула. - Они будут проверять, как ты, друг мой, за деньги оперируешь в нейро… - Что? Как я за деньги оперирую? Да я этим уродам трепанацию черепа устрою без наркоза! - Варшавский орал на всю больницу. - А потом придут ко мне считать платные койки, - Вадим покачал головой. - Им не дает покоя палата с «койками Михалыча». - Так и мне они тоже считают все бесплатные замены суставов, - Кузнецов пожал плечами. - Можно подумать, что учителя или те же врачи в состоянии оплатить такие операции. - Я вообще не понимаю, если я не буду мамочек своих проблемных выхаживать, будут ли бюджетники размножаться? - Вадим Михайлович качал головой. - Не понимаю, мы и так у них денег не просим, просто работаем. - А они хотят кормушку здесь иметь! - возмутился Рудольф Карлович. - А у меня лежит сейчас трое инвалидов войны с инфарктами. Я что, со стариков деньги должен брать? - Пусть только ко мне завтра припрутся… - рявкнул Юра. - Они еще и в диагностическое попрутся. Мы же при необходимости КТ, МРТ, и прочие УЗИ по направлению с пометкой «срочно» делаем бесплатно. И лаборатория у нас работает не за деньги, а на совесть! А они этого пережить не могут, - Кузнецов сжал руки в кулаки. - Так что, наш первый прошерстят, будь здоров, как. Завидую урологам… - Что делать будем? - спросила Майя Петровна. - Убивать! - кипел Юра. - Подождите, - Майя Петровна пыталась найти решение. - Варшавский и Бухтев завтра со своими студентами… - Ничего подобного! Завтра я на страже спокойствия моих пациентов! - Юра посмотрел на Бухтеева. - А ты как, Георгий Маркович? - обернулся к коллеге Варшавский. - Я как всегда – на работе! Студенты мне не мешают лечить, - ответил спокойный Бухтеев. - Давайте завтра спокойно придем на работу, а там посмотрим. - Согласна с Георгием Марковичем, - выдохнула Майя Петровна. - Так, я пошел домой, Варшавские, вы идете? - Олег улыбнулся братьям – врачам. - Идем, - зло прошипел Юра. - Я им завтра устрою лечение за деньги… Комиссия облздрава появилась в областной больнице ровно в десять утра. Первым на пути чиновников оказалось отделение травматологии. Заведующий, молодой талантливый врач Олег Анатольевич Кузнецов сидел в своем кабинете, изучая рентген, когда без стука и приветствия вошли члены комиссии. Не отрываясь от снимка, Кузнецов монотонно без эмоций бросил: - Во-первых, нужно стучаться, во-вторых, вы бы хотя бы халаты и бахилы надели. Здесь все-таки больница. - Как Вы разговариваете с нами! - возмутилась неприятная худая дама, выкрашенная в рыжевато-зеленоватый цвет. - Что Вы сказали? - Олег оторвался от снимка. - А вы вообще кто такие? - он делал вид, что не понимает, кто перед ним. - Молодой человек, - невысокий чиновник в нелепых очках попытался придать значимости визитерам в глазах врача, - Вам, что не сообщили, что сегодня с проверкой придем мы – комиссия облздрава. - А мне как-то все равно, вы же не пациенты, - Кузнецов ухмыльнулся, - значит, моего повышенного внимания вам не нужно. Ходите, смотрите, только приведите себя в надлежащий больнице вид. У нас не все врачи такие спокойные, как я. - Да Вы что себе позволяете! - повысила голос рыжая дама. - Ну, - Олег улыбнулся. - Я себе позволяю лечить больных, собирать их руки – ноги, ремонтировать суставы. Еще я себе позволяю не обращать внимания на мешающие работе факторы, - врач кинул взгляд на часы. - Ого! Уже 10.25. Пардон господа, у меня в половине двенадцатого операция. Кузнецов демонстративно встал, собрал нужные снимки, бланки анализов, перезвонил старшей сестре и собрался покинуть кабинет, но его остановил высокий чиновник в дорогом сером костюме с огромным золотым перстнем на среднем пальце правой руки. - Вы отложите свои операции, покажете нам отделение, а мы потом подумаем, насколько Вы соответствуете занимаемой должности. - Вы в своем уме? - Олег рассмеялся. - Ребята, если я сейчас отменю операцию, домой вы сегодня не попадете полным составом! - Вы мне угрожаете? - чиновник чуть не подпрыгнул от возмущения. - Нет, предупреждаю. Хотя… - врач задумался. - Я, пожалуй, отменю операцию. Пора вас на более вменяемых чиновников менять, - Кузнецов быстро набрал номер на мобильном, а когда ему ответили, Олег четко выдал в телефон. - Дэн, я отменяю операцию твоего парня. Меня тут комиссия из облздрава проверяет… сказали отменить и играться с ними в комиссию… а главного Юрка прооперировал… ага… куда послать?.. Понял, так и передам. Чиновники удивленно наблюдали за разговором врача. Дама и очкарик непонимающе переглянулись, а высокий с перстнем надменно выдал: - Вы нас не запугаете! Я уволю вас за неуважение! - Серьезно? - Олег посмотрел функционеру прямо в глаза, и когда тот, не выдержав, отвернулся, рассмеялся. - Мне тут весьма компетентные товарищи порекомендовали послать вас по очень распространенному адресу, но я этого делать не буду, а пойду готовиться к операции. Когда Олег выпроводил комиссию из своего кабинета и ушел готовиться к операции, чиновники стали что-то быстро писать у себя в блокнотах. Затем очкарик тихо сказал: - Альбина Денисовна, мы быстро разберемся здесь. Этих, так сказать, гениев пора поувольнять по статьям, чтоб не умничали. - Согласна, Макар Степанович. А что Вы думаете, Вольдемар Альбертович? - рыжая посмотрела на высокого. - Думаю, что Вы правы, гении пусть в столицах козыряют, здесь мы решаем, кто – гений, а кто – нет. - Тогда мы идем на второй этаж! - гордо расправив плечи, скомандовала рыжая. - Здесь у них еще лаборатория, диагностика, - очкарик показал рукой в направлении правого крыла больнице. - А мы их на закуску оставим. Я лично проверю, почему здесь бесплатно делают МРТ! - Вольдемар Альбертович злобно стиснул зубы. В хирургии комиссию уже ждал жаждущий крови Варшавский. Нервно размешивая кофе, Юра развалился на диване в кабинете Лавровой. Майя Петровна сидела за столом, постукивая ручкой по столу. Заведующая прекрасно понимала, что будет сейчас, если комиссия не наденет на входе бахилы и халаты. Однако чиновников первой встретила Алла Львовна Пион. Она не долго церемонилась с «гостями», понимая, что Юрий Михайлович в гневе опасней. Весьма корректно ей удалось облачить комиссию в необходимые «аксессуары», и чиновники предстали «пред светлые очи» Варшавского весьма прилично. Все так же без стука и приветствий комиссия вошла в кабинет Лавровой и с порога Альбина Денисовна начала «обработку» врачей. - Мы уже были в травматологии, там стоит вопрос серьезно: мы уволим этого молодого заносчивого хама! Надеюсь, вы нас понимаете! - Добрый день! - демонстративно вставился Юра. Майя Петровна от его интонации тут же уронила ручку на пол: приближался торнадо! - Добрый, - Вольдемар Альбертович достал блокнот и что-то там стал искать. Через минуту он гадливо улыбнулся и спросил. - Скажите, Майя Петровна, при вашем отделении существует нейрохирургическая операционная. Почему же тогда Вы подаете регулярно заявки на дорогостоящие препараты? - А причем здесь операционная? - Лаврова опередила вопросом «взрыв вулкана». - А при том, если бы такие операции вы делали на платной основе, Вы смогли бы препараты закупать самостоятельно! - чиновник посмотрел на заведующую. - А мы теперь будем всех таких больных в медин отправлять, - Юра сжал кулаки. - В медин? - хором переспросили чиновники. - Да, - желваки Варшавского бешено ходили, - потому что лично я давал клятву Гиппократа, а там не говорилось, что я должен перед операцией с больного сдирать деньги. Вы знаете, сколько времени есть у нейрохирурга, когда на столе человек с отеком мозга? - Нет, - очкарик пожал плечами. - А какая разница? - А никакой, - хмыкнул Юра. - Просто у врача времени на выяснение социального статуса больного нет. Счет идет на доли секунд. И мне индифферентно, кто на столе, бомж или миллионер. Перед Богом все равны. - А вот перед бюджетом… - рыжая попыталась встрять в монолог Варшавского. - Лично вам я обещаю, если на моем столе окажетесь вы, я сначала попрошу оформить все документы на оплату, потом подожду, когда ваши родные рассчитаются с бюджетом, а потом лично скажу пламенную речь над вашими могилками! - в конце Юрий Михайлович уже орал. - Да что Вы себе позволяете? - Альбина Денисовна от удивления села на стул у двери. - Я Вас уволю! - Легко! - Варшавский улыбнулся. - Только мэра лечить будете сами. Да, и когда сюда прикатит ваш начальник, лично расскажете, кто сделает операцию его теще. А я для начала в отпуск схожу! По закону! - Юра стукнул кулаком об стену. - Я понял, - Вольдемар Альбертович хмыкнул и демонстративно блеснул перстнем. - Здесь все пользуются тем, что областная больница одна, что ж, я докажу всем в этом городе, что незаменимых людей нет! - А я с вами абсолютно согласен! - рассмеялся Юра. - Майя Петровна, я так понимаю, что антибиотики для социальных нам не дадут? - Бюджетный расход денег требует очень строгого подхода. Поэтому мы считаем нецелесообразным выделять вам средства на лечение социальных больных, - заключила рыжая. - Заработайте! - победно закончила она. - Вот как… - Варшавский задумался. Вдруг врач улыбнулся и набрал быстро номер на мобильном. - Алло… Козлов, у тебя намечается «незачет»… ну, так не я же виноват, что ты аппендикс от грыжи отличить не можешь… Короче, Козлов, я тебе сейчас смс-кой скину список лекарств, ты у нас аптекарь, …, так вот, привезешь мне по три упаковки лекарств из смс-ки, допущу до зачета. Понял?.. Вот и замечательно, сейчас скину, - быстро набрав текст, Варшавский скинул смс. - Ну, Майя Петровна, вот я двоечника до зачета допустил, лекарств заработал! - рявкнул на всю больницу Юра. - На месяц антибиотиков хватит. Оприходуем, как благотворительность, - накричав на всех, Варшавский вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Лаврова посмотрела на чиновников и веско заметила им: - Если мы все начнем переводить на деньги, люди у нас умирать будут быстрее мух. А если вы уволите Юрия Михайловича, я вам смогу только посочувствовать: такого специалиста во всем южном регионе нет. В кардиологию комиссия шла уже весьма осторожно. То их пугают, то им сочувствуют. Что-то творится в областной непонятное: персонал хамит, не боясь ничего. Профессор Зильберг на комиссию отреагировал достаточно миролюбиво. Рудольф Карлович показал чиновникам отделение кардиологии, показал палаты, но уже в социальной, где после инфарктов отходили пенсионеры – ветераны войны, чиновники стали заводить «шарманку» о нецелесообразности их лечения. - Пусть дома выздоравливают, - веско выдал франт с перстнем. - Зачем на них деньги бюджетные тратить? - он посмотрел на профессора. - Что Вы сказали? - глаза Зильберга от удивления округлились. Милый профессор за секунду превратился в зверя, которого боялись все студенты мединститута. - Выйдемте, - прошипел он чиновникам. Уже в коридоре, не подбирая выражений, Рудольф Карлович разбушевался. - Эти люди свое здоровье оставили на дорогах войны, чтоб ты, урод, смог таскать дорогой костюм и перстеньком своим блистать! У вас хоть капля совести вот там осталась? - кардиолог кулаком ткнул высокого функционера от медицины в грудь. - Да как тебе не стыдно! Эти люди тебе в деды годятся! - Кричите, профессор, кричите, только я бюджетных денег на вот этих, - Альбина Денисовна ткнула в сторону палаты, - не дам! Это нецелесообразно! Слышите меня? Нецелесообразно! - Вон из моего отделения! - рявкнул Зильберг. - Я вам покажу еще, что целесообразно, а что нет! Я вас в тюрьму упрячу, мерзавцы! Деньги они бюджетные считают! Вы не о бюджете думаете, вы премии свои за счет этих стариков считаете! Варшавский – старший встречал комиссию на лестнице. Уперев руки в бока, Вадим Михайлович сразу пошел на конфликт. - Значит так, комиссия, - жестко выдал гинеколог. - Мне глубоко плевать, какого вас сюда занесло, только у моих мамочек тихий час, а остальные девчонки просто отдыхают, поэтому сразу предупреждаю, дальше моего кабинета вы не пройдете. А посему, - он махнул на первую дверь справа. Когда чиновники отошли от первого шока приема в гинекологии, они молча проследовали в кабинет заведующего. Вадим Михайлович достал из стола бумаги, протянул их комиссии и, улыбаясь, начал: - Итак, раз уж к нам пожаловала полномочная комиссия из облздравотдела во главе с Вами, дорогая и милейшая Альбина Денисовна, позвольте вас ознакомить с тем малым перечнем необходимых нам препаратов и оборудования. Во-первых, диализ. Очень нужен, не все девочки могут сами выносить. - Отправляйте к нефрологам, - отрезала рыжая. - Пусть они решают эти проблемы. - Не решат, - Варшавский вздохнул, - беременные, которые с диагнозом «невынашивание» обычно на чистку отправляются. А потом вы спрашиваете, почему такая в стране демографическая обстановка. - Значит, переходите на платную основу, зарабатывайте на диализ! - «проповедовала» Альбина Денисовна. - Хорошо, тогда Вы сейчас идете со мной в палату, где лежат девчонки с генными патологиями. Я вам покажу одну из них, ее на днях «чисто» оплодотворили, это значит, ребенок родится без патологий, и Вы лично ей скажете, что диализа для нее нет. - Идемте! - рыжая была готова к бою за бюджетные деньги. Вадим привел чиновницу к палате, где лежали самые тяжелые пациентки Варшавского: женщины, которые не могли самостоятельно родить здоровых детей без генных патологий. Когда Альбина Денисовна и Вадим вошли в палату, врач строго сказал: - Юлия, вот к нам пришли из облздрава, сейчас эта милая дама объяснит Вам, почему нет диализа для нашей больницы. Мамочка, лежавшая спиной к вошедшим, медленно повернулась и, не глядя на чиновницу грустно сказала: - Михалыч, а может, где-то найдем? - молоденькая девушка лет 20-ти смахнула слезу. - Муж соберет денег, где-то же есть этот чертов аппарат, - мешки под глазами, печальный взгляд… - Юль, я-то нашел, мне мои студенты-двоечники сюда привезут сегодня вечером из частной клиники, но я хочу, чтоб эта особа тебе лично объяснила, как выживать таким, как ты. - А что они могут объяснить? - Юля посмотрела на чиновницу. На минуту в палате повисла тишина. А потом девушка рассмеялась. - А другим, Вадим Михалыч, умирать! Эта стерва внуку будущему без денег аппарат не дает, что о чужих говорить? - девушка слегка приподнялась. - То-то мой Альбертик про свою мать слышать ничего не хочет! Вот это да! Наградила, сволочь, нас генетикой голимой, а теперь даже лекарств и аппаратов не допросишься! А я все равно рожу! Здорового! Мне Михалыч обещал! - девушка сверкнув глазами в сторону оторопевшей свекрови. - Юля… - прошептала чиновница. - Ва-адим Ми-ихайлович, а почему Вы мне сразу… - Потому что Вы только деньги бюджетные считаете, будто из своего кармана их достаете. Потому что кроме этой пациентки у меня еще целое отделение! - Варшавский перешел на повышенные тона. - Значит так, Альбина Денисовна! Если Вы хотите, чтобы у Вас были внуки, изыщите средства на диализ для областной больницы. Как такое вообще может быть? В областной больнице нет диализа! - Что будет с Юлей? - так же шепотом спросила чиновница. - А мне мои двоечники на три дня привезут оборудование для Юли. А потом заберут! Потому что в частных клиниках тоже люди больные лежат. Только богатые! - Я не знаю… - Альбина Денисовна опустила глаза и вылетела из палаты. - Юлька, не волнуйся, родишь! - Вадим улыбнулся. - Аппарат будет после обеда. - Спасибо, - девушка улыбнулась. Комиссия в полном составе спешно покидала областную больницу. Однако на крыльце их ожидал «сюрприз». К троице чиновников подошел полковник Кречетов с тремя капитанами в милицейской форме, представился и строго спросил: - Господа, вас врачи предупредили, что ваши действия могли нанести непоправимый вред здоровью пациентов? - Что? - глаза Вольдемара Альбертовича округлились. - Да как вы смеете! Я на работе! Я проверяю, на что тратятся бюджетные деньги! - его перстень блеснул на солнце. - Серьезно? - Кречетов засмеялся. - Какое совпадение. Вот и ребята тоже проверяют это! - он кивнул на милиционеров. - Интересно будет проверить, почему областная больница не получает финансирования, установленного в бюджете, а вы получаете запредельные премии. - Вы не имеете права нас обвинять! - завопил очкарик. - Имею! Вы чуть не сорвали операцию моего подчиненного, а он мог и умереть! - рявкнул полковник. - Пацан свою голову за таких уродов подставлял, ему ребра переломали вооруженные бандиты! В машину их, я в ревизионное управление запрос по их деятельности сам пошлю. А врачей попрошу сделать подробный отчет о последствиях нехватки лекарств и оборудования в больнице. - Я на вас жалобу напишу! - вопил очкарик, которого весьма небрежно засунули в милицейскую машину. - Вы ответите за этот произвол! - пытался сопротивляться красавчик с перстнем. - Я могу позвонить мужу? - покорно спросила Альбина Денисовна, добровольно сев в машину. - В отделении позвоните, - отрезал милиционер и закрыл дверь машины. В палате больного главврача шел отчет в том, как прошел прием комиссии. - Владислав Андреевич, комиссия уже ушла, - Лаврова улыбнулась. - Я слышал даже здесь, как кричал профессор Зильберг. Это было громче Юрия Михайловича, - главврач явно нервничал. - А я вообще не кричал! - веселился Юра. - Я сказал, что в отпуск уйду. А тещу начальника облздрава оперировать будут эти трое. - Они в отделение диагностики ходили? - главврач пытался улыбаться. - Не успели, - Кузнецов потер руки. - Эти психи мне предложили отменить операцию пацана из группы Кречетова. Я полковника предупредил, так мне Дэн предложил их так далеко послать! Я аж покраснел, - Олег рассмеялся. - А потом Рудольф Карлович позвонил зампрокурора и сказал, что его папу лечить после инфаркта нецелесообразно по мнению этих трех. - И что? - главный привстал. В палату влетела старшая сестра Алла Львовна Пион, ее глаза были квадратными, руки подрагивали, а голос сбивался. - Та-ам… там… Кречетов комиссию арестовал! - Вот и отличненько, я пошел работать! - Варшавский – младший улыбнулся присутствующим. - Господа, покидаем палату, больному пора баиньки, и так слишком много эмоций! Врачи, удовлетворенные новостью, покидали палату главного, они ухмылялись, обсуждали происшедшее сегодня в больнице. До вечера все обсуждали приход комиссии, а главное, их «уход»! Алла Львовна и старшая сестра гинекологии, встретившись у кофейного автомата, обменивались впечатлениями. - Людочка, Юрий Михайлович был зол, как сто чертей! Хорошо еще, я этих деятелей в бахилы и халаты засунула. Если бы «Я лечу» их увидел в первоначальном виде… - Пион закатила глаза. - Это был бы последний день Помпеи! - А Вадим Михалыч их сразу на лестнице словил, - хихикнула Людмила Сергеевна и взяла в руки стаканчик из автомата. - А потом эту жабу крашеную к невестке в палату привел! Там такое было! - Да уж, повеселились братики - доктора, - хмыкнула Алла Львовна, отпив глоток горячего кофе. - Не то слово! А невестка этой рыжей у нас уже второй раз лежит, - заговорщицки поведала старшая сестра гинекологии. Она размешала сахар, улыбаясь коллеге. - Первый неудачный был? - уточнила Пион, помешивая свой напиток. - Еще какой! У ребеночка на 17-ти неделях такой букет обнаружили! Ужас! - Генетика? - Ага, как раз от этой тетки из облздрава. Михалыч девочку к искусственным родам неделю готовил, уговаривал, объяснял, - Людочка закатила глаза. - А потом год работал с ней и с ее мужем, чтобы искусственно девочку «чисто» мамой сделать. - И что? Получилось? - Алла Львовна напряглась, допивая кофе. - Получилось. Уже 22-я неделя. Все просто здорово, только проблема с почками. - Из-за первого? - Да, Но Варшавские - не Варшавские если не найдут все, что надо! - Людмила допив, выбросила стаканчик. - Не говори. «Я лечу» со своих двоечников лекарства для социальных больных берет. - А наш диализом на три дня разжился с тех же баранов! - Молодцы наши Михалычи! - констатировала факт Пион. - Еще какие! - согласилась Людмила Сергеевна. В студенческой тоже бурно обсуждались события дня. Малинины тихо возмущались, вспоминая, сколько проблем из-за таких чиновников в маленьких городках и деревнях, а Орлович, готовящийся к ночному, мечтательно выдал: - Вот привезли бы ночью этих козлов к нам в приемный… я бы им такой покой обеспечил, на всю жизнь запомнили бы. - Антоша, а что это ты такой кровожадный? - поинтересовался Игнатов, предварительно поцеловавший Аню. - Он не кровожадный! Антон справедливый! - прикалывался Влад. - Он бы бюджетные деньги на свое обучение оправдывал: порезал бы их слегка для практики! - Скорее, зарезал, как манекен! - веско заметила Светлова. - Староста, не нуди! Орлович, может, человечество спасать в будущем будет! Надо ж ему на ком-то тренироваться! - заржал Игнатов. - Вот-вот, не на тебе же ему учиться! - добавил Воронцов, и студенты рассмеялись. - Смейтесь, смейтесь. Наша сегодня ургентная, - в комнату отдыха вошла Вика. - Глядишь, на нервной почве язвы бюджетные откроются, к нам и попадут. - Сестра, ты шутишь по-черному? - глаза Влада округлились. - Это Викуська с «Я лечу» переобщалась! - Виктор продолжал смеяться. - Снежанка, Анюта, что-то эти двое… - Вика не успела закончить, как друзья получили по подзатыльнику. - Так, все, пора валить! - заметил Влад. - Витек, берем девчонок, ноги в руки, а то их тут плохим манерам научат. - Валим, Воронцов, а то травму раньше времени на себе изучим, - согласился Витя. Когда студенты разошлись, Вика улыбнулась Антоше: - Я знаю своего крестного, полковник Кречетов может напугать так, что и сердечко встанет. Он такой! - Было бы неплохо. Попрактиковаться охота! - Антону нравилась поддержка Воронцовой. - Инка, а ты бы хотела комиссию порезать? - Лучше сразу зарезать. Они все козлы. Эти чиновники… - буркнула Инна. Ночное началось весьма спокойно. Антон читал книжку, Инна писала что-то в конспекте по общей гинекологии, Иванская пила кофе. Ничто не предвещало бури. - Ночь будет спокойной, - как обычно улыбнулась Светлана Александровна. - Надеюсь, - оторвалась от конспекта Светлова. - Главное, чтобы «Я лечу» ничего не придумал, - философски заметил Антон. Как только были сказаны эти слова, по коридору приемного пролетел крик Варшавского. Иванская удивленно посмотрела на своих подчиненных и спросила Орловича: - Это ты «накаркал» или предчувствовал? - Не знаю, - поежился Антон. В этот момент в кабинет влетел Варшавский, он с порога без особых приветствий начал «громкое соло»: - Света, про комиссию слышала? - Ну-у, по-моему, вся больница уже в курсе, - пожала плечами врач. - Так вот, в милиции слегка перестарались, - злобно оскалился Юра. - Везут к нам одного красавчика. Как раз я ему обещал над могилой речь двинуть. - Варшавский, не будьте таким кровожадным! - улыбнулась Иванская. - А я не кровожадный, мне просто нужны манекены для учебных операций. Орлович, Светлова, готовы? - Да! - хором отрапортовали студенты. - Отлично. Тогда готовность десять минут, они уже на подъезде, - бросив команду, «Я лечу» «улетел». Рев сирены разорвал тишину засыпающего города. Когда в приемный покой вкатили пациента. Антон наглым тоном поинтересовался у врача «скорой»: - А у пациента страховой полис есть? - Понятия не имею, - усмехнулся усатый доктор лет пятидесяти. - Его из СИЗО привезли. Язва открылась. - Баланда не пошла, - «пошутил» санитар. - Ясненько, - Иванская поддержала игру студента. Когда врач и санитар «скорой» ушли, она сказала. - Тогда рентген делать не будем. Везите сразу в хирургию. Там как раз гений наш дежурит. Юрий Михайлович и без рентгена разрежет. - Да, Варшавский может, - подтвердила Инна. - Ему что язва, что аппендицит, рентген не нужен. Разрежет, а там видно будет. - Давайте, ребятки. Пусть Юрий Михайлович думает. А нам еще трупа здесь не хватало! - Светлана Александровна еле сдерживала смех, глядя на почерневшего от страха чиновника. Готовый к операции Вольдемар Альбертович в хирургию попал в глубокой уверенности, что назад в СИЗО он уже не вернется. Однако, как оказалось, самое веселое для него было еще впереди. Варшавский встретил пациента, радостно потирая руки. - Орлович, Светлова, молодцы! - на все отделение приветствовал студентов Юра. - Привезли мне учебное пособие? - Похоже на язву желудка, - умно заметил Антон. - Замечательно! Виктория, - позвал свою «швею» Варшавский, - готовьте вторую операционную. - Хорошо, - Вика убежала готовиться к операции. - Ну что, господин чиновник, жить хочешь? - злобно прошипел Юра. - Да, - выдохнул перепуганный работник горздрава. - Тогда готовься. Сейчас тебя студенты прооперируют. А то пока рентген, документы, оплата… еще загнешься, не дай Бог! - веселился Юра. - А вы чего еще тут? - метнул на студентов «любящий» взгляд куратор. - Марш в операционную мыться! - когда студенты убежали в операционную, Юра продолжил любезный разговор с чиновником. - Вот сейчас я наглядно покажу тебе, деятель чертов, как экономить бюджетные деньги. Манекеном поработаешь! А я на тебе студентов поучу. Надо же им на ком-то учиться. - А может, мы как-то договоримся? - прорезался голос пациента. - Я жить хочу! - он с трудом, из-за боли и страха, выдыхал слова. - Не-а, мне ребят учить надо. А вы на оборудование учебное денег не даете. Вот на вас и поучу. Жаль, что ты один ко мне попал. А то ребят трое, каждому бы по чиновничку… - мечтательно потянул Юра, вкатывая Вольдемара Альбертовича в операционную. - Юрий Михайлович, все готово! - доложила Вика. - Яков Натанович даже с ассистентом. - Это интерн его, что ли? - Юра аж засветился. - Он самый, они уже там, - кивнула Вика. - Ясно, бери этого, я руки помою, - через две минуты готовый хирург вошел в операционную со словами, - Натаныч, пусть твой пацан учится делать общую анестезию, это – тренажер. Побелевший при этих словах пациент просто закрыл глаза. Интерн Тишмана со второго раза пристроил маску и дрожащим голосом сказал: - Считайте про себя от десяти до нуля, - помогая при этом пациенту со счетом. На цифре семь чиновник отключился. - У м-меня, вро-де г-гото-во, - неуверенно сказал «анестезиолог». - Орлович, готовьтесь держать крючки, Светлова, Вы сушите. Виктория, это то же самое, что у главврача. Вперед, студенты! Не бойтесь, пусть пациент дрожит! Вика удивленно посмотрела на куратора. Их глаза встретились, и уже не надо было слов: он доверяет ей, он рядом и всегда поможет. Воронцова четко скомандовала: - Тампон, …, скальпель, …, зажим, еще зажим, …, держать, …, пот, …, зажим… сушить, …, еще сушить, - час у стола, и вот уже команды более приятные. - Иглу, сушить... Еще сушить, резать, …, еще, …, ревизия! - Виктория, Вы молодец, все чисто. Зашивайте! - глаза Варшавского улыбались Вике. Из операционной ребята выползали. Антон облокотился на стену и тихо спросил Вику: - Ты еще стоишь? - Стою, - Вика удивленно посмотрела на однокурсника. - А я нет! - он медленно сполз на пол. Уставшая Инна понимающе кивнула. - Я тоже! - и опустилась рядом с Антоном. - Понятно, - улыбнулась Воронцова. - Отходите, а я, пожалуй, до ординаторской своим ходом доберусь. Вылетевший из операционной «Я лечу» посмотрел на своих уставших студентов и усмехнулся: - Рано расслабились. В СИЗО забрали троих. Одного мы уже «починили», а вдруг еще двоих привезут? - И их починим, - устало улыбнулись ребята. - Молодцы! - Юра «улетел» в ординаторскую. Ночное подходило к концу. Орлович и Светлова мирно дремали, Иванская пила кофе. Около шести утра за окнами послышался рев сирены «скорой». Ребята подскочили, Светлана Александровна улыбнулась: - Ну, что, работаем, студенты? - Работаем, - Орлович поправил очки. - Работаем, - Инна спрятала волосы под белую шапочку. Когда в приемный покой закатили носилки с пациентом, Антон стал нервно хихикать. - Что-то не так? - поинтересовался врач «скорой». - Да нет, - студент снова хихикнул. - Просто этот у нас сегодня был уже! - Да? - врач удивился. - А мы его привезли из... - Из СИЗО? - Инна тоже стала хихикать. - А откуда знаете? - доктор удивленно смотрел на ребят. - Это комиссия, которая сегодня Варшавских и Зильберга до белого каления довела, - пояснила Светлана Александровна. - С этим что? - Гипертонический криз. Кажется, ему не повезло, - ухмыльнулся врач. - Я помню Рудольфа Карловича по институту: вывести Зильберга... это нужен особый талант вселенской глупости. - И не говори. Антон, давай этого в «социалку» к профессору, а он утром придет и сам решит, что с этими дровами делать, - Иванская откровенно не взлюбила очкастого чиновника. Утро в кардиологии началось для некоторых пациентов весело. Придя на работу, профессор Зильберг с удовольствием узнал, что недавние проверяющие оказались на его попечении и у Варшавского. На утренний обход профессор взял с собой молодого ординатора Федора и, когда они вошли в социальную палату, Рудольф Карлович «осчастливил» парня. - Итак, Феодор, - на античный манер обратился Зильберг к своему ученику. - Вот Ваш первый «самостоятельный» пациент. Теперь Вы - его лечащий врач. - Но, - ординатор замялся, - я же сам еще только учусь, а вдруг там что-то серьезное? - растерявшись, парень выдал свои сомнения весьма громко. - Надо, Федя, надо... - Зильберг улыбнулся, - когда-то начинать лечить без моих подсказок. Тем более, этот пациент у нас – «бюджетный» больной, ты у меня ординатор тоже «бюджетный». Отрабатывай, Феодор, затраченные на тебя бюджетные деньги! - закончил пламенную речь профессор. - Ну, ладно, - ординатор почесал затылок. - Пойду-ка я, почитаю литературку по кризу гипертоническому. Когда за ним закрылась дверь в палату, чиновник жалобно заскулил: - А если он меня не вылечит? - Тогда доктор Варшавский сдержит свое слово и скажет пламенную речь над Вашим хладным телом! - улыбнулся пациенту Рудольф Карлович, покидая палату. Утро для студентов началось в институте. Нудная лекция по гистологии, на которой заснули Орлович и Светлова, закончилась шуткой Игнатова, рявкнувшего над ухом спящих: - Варшавский вызывает! Ребят аж подбросило, но, когда они поняли, что над ними просто смеются, Вика возмущенно заметила одногруппникам: - Не смешно, мы всю ночь не спали, - она кулачком погрозила брату, готовому что-то добавить. - Вик, но ты же не спишь на парах! - Витя пытался оправдаться. - Сплю, только проснулась раньше, - Воронцова усмехнулась. В больницу ребята, как всегда, летели. На занятиях Варшавский сразу же озадачил студентов. - Итак, сегодня мы рассмотрим с вами не совсем обычный случай. Доктор Орлович, просветите нас, что такое симптоматические психозы? - Ну, это психотические состояния, возникающие во время соматических неинфекционных и инфекционных заболеваний в связи с ними, - отчеканил Антон. - Смена обстановки, привычной для таких больных на голову, обычно вызывает глюки, - вставился Витя. - Правильно, доктор Орлович. Не смешно, доктор Игнатов. А вот вам и случай: острый калькулезный холецистит, помноженный на сей психотический подарок, господа студенты, - Юра улыбнулся. - Первое, что должен сделать в таких случаях хирург, это... доктор Воронцова? - Вызвать психиатра или психоневролога, - Вика улыбнулась. - Совершенно верно! Итак, больной Лаптев, социальная палата, курирует доктор Игнатов, как физически сильный и морально устойчивый, - заключил хирург. - Итак, а теперь, острый калькулезный холецистит это… - Юра рассказывал студентам о заболевании, о методах его лечения, расхаживая по учебному классу, ребята что-то быстро строчили в тетрадках. Наконец, теория была окончена, и Варшавский, усевшись в преподавательское кресло, сказал. - Все, больше сегодня я вам ничего рассказывать не планировал, а значит… брысь по своим больным, Игнатов идет со мной. Витя и Варшавский сходили за психоневрологом, и когда они с доктором Золотко вернулись в хирургию, зрелище пред светлые очи предстало еще то: посреди коридора стоял здоровый мужик, подпиравший стену. Когда он увидел врачей, пациент закричал: - Ребята, осторожно! Здесь стены падают! - Знакомьтесь, коллеги, - серьезно сказал Юра, дернув предварительно Витю и Алену Игоревну за халаты. - Наш больной Лаптев! - Послушайте, - Золотко сразу же «включила специалиста по голове». - А давайте я Вам помогу, Вы правой рукой перехватите за пожарный кран, а я пока здесь подержу, - врач подошла к стене. Как только больной, поверив Алене Игоревне, освободил правую руку, Варшавский моментально среагировал и скрутил пациента. Пока они с Игнатовым удерживали Лаптева, доктор Золотко позвала сестру, больному вкатали лошадиную дозу успокоительного и отправили в палату. - Игнатов, привяжите своего подопечного, - устало бросил Юра. - А то будете за ним бегать весь день. Когда Варшавский удобно устроился на диване в ординаторской, звонок мобильного сообщил, что его ждет не отдых, а поход в приемный покой. Зрелище там не добавило Юре настроения. Пациенткой оказалась весьма колоритная дамочка лет сорока, сопровождаемая мамашей. «Пациентка» истошно орала, что отрезала себе палец и вот-вот умрет от потери крови. При этом ее рука была по локоть перемотана бинтами. Юрий Михайлович вскинул брови и спросил: - И что тут за апокалипсис? - Да вот, говорит, что умирает, потребовала лучшего хирурга, - дежурный врач скривился. - Вот значит как! - Варшавский стал закипать. - И что случилось? - он метнул злой взгляд на кричавшую больную. - Я себе шампуром руку насквозь пробила, палец отрезала! Вены все повредила, я умру от потери крови, если Вы… - Ясно. Сестра, снимите эти километры бинта. Предполагаю, там обычный порез, - глаза хирурга метали молнии. Когда «повязку» сняли, оказалось, что Юрий Михайлович, как обычно, прав: две малюсеньких ранки на указательном пальце и запястье, которые даже ранками назвать было нельзя. - Сейчас взорвется, - прошептала сестра дежурному врачу. И тут же раздался крик Варшавского: - Зеленкой замажьте, пластырем залепите и запишитесь на консультацию к доктору Золотко Алене Игоревне! Специалист по чокнутым у нас она! А я мозги лечу только оперативно! Ясно? - «пациентка» с перепуга плюхнулась на койку. Варшавский выругался и в «хорошем» настроении ушел в хирургию. Влетев к себе в отделение, он заорал на всю больницу: - Доктора Воронцову ко мне, быстро! Услышав этот крик, Вика, сидевшая с историей болезни в учебном классе, поспешила в ординаторскую. - Юрий Миха… - Варшавский тут же перебил Вику, закрывая за ней дверь на защелку. - Если ты меня сейчас не поцелуешь, я разнесу больницу и кого-нибудь убью! Удивленная девушка нежно обняла Юру за плечи, ее губы слегка коснулись его щеки, и она улыбнулась. - Я тебя люблю, - прошептала Вика. - И ты хочешь сказать, что это был поцелуй? - губы Варшавского властно и беспардонно впились в губы Виктории, уже через мгновение, она оказалась на диване в объятьях любимого… - И ты хочешь сказать, что ЭТО был поцелуй? - спросила Вика, спустя два часа поправляя халатик. В палату главврача вошел его заместитель. Барсуков улыбнулся Воронцову и сообщил: - Владислав Андреевич, из Москвы звонили. Послезавтра начинается конференция по абдоминальной хирургии. Будут обсуждать проблемы операционного вмешательства при панкреатитах. - И что? Пошли кого-нибудь туда. Например, молодого доктора пошли, ему послушать полезно, о чем врачи со стажем разговаривают, - пожал плечами Воронцов. - Хорошо, я подготовлю все и принесу Вам на подпись, а потом сообщу Пашкину, - Барсуков оглянулся на распахнувшуюся дверь. В палату вошла медсестра. - Владислав Андреевич, уколы ставить пора. Доктор Вам еще и витамины добавила. Вот сейчас укольчик поставим, а потом капельницу витаминную, - девушка улыбнулась. - Вот видишь, Роман Геннадиевич, внучка надо мной издевается, - усмехнулся главврач, пока медсестра проводила манипуляции. - Сначала Варшавский, а теперь еще и она. Девчонка совсем, а шов отменный! - Да, смена растет, - Барсуков покачал головой. - Да, еще по поводу комиссии, там из милиции запрос пришел… - Так пусть завотделениями и напишут по запросу все, что считают нужным. Медсестра вышла из палаты главврача, не закрыв за собой плотно дверь. И пока Барсуков еще что-то искал в папке для главного, бубня про необходимость поездки в Москву, до слуха Воронцова долетел обрывок разговора медсестер из коридора: - Так эта черненькая – внучка Воронцова! - Не может быть! А Варшавский в курсе? - Не знаю, но сегодня они часа два просидели в закрытой ординаторской. - Я видела, когда они вышли, оба светились. - Ага, на всех кидался, а потом ее позвал. Сразу ураган стих! - Ничего себе! «Я лечу» влюбился во внучку главного! - По-моему, девочка совсем не против. - По-моему тоже, - рассмеявшись, медсестры, перешептываясь, куда-то ушли. Лицо главврача побелело от услышанного. Он еле взял себя в руки, и тут же строго сказал заместителю: - Роман Геннадиевич, какая тема конференции, ты говорил? - Панкреатит, хирургические методы лечения, - Барсуков продолжал копаться в бумагах. - Знаешь, а пошли-ка ты Варшавского в Москву! Он как раз недавно панкреонекроз оперировал, - Владислав Андреевич с трудом сдерживался. - Как скажете. А кто будет неделю со студентами бодаться? У Бухтеева есть группа… - Лаврова возьмет, я с ней поговорю, - Воронцов сжал кулаки под одеялом. – «Надеюсь, еще не поздно, совсем мозги потеряли оба!» - мысленно кипел главврач. - Хорошо, пойду, обрадую Юрия Михайловича, Москва – это лучше, чем студенты, - Барсуков пожал плечами и отправился готовить документы. - Давай, принесешь, я подпишу, - довольный собой главврач усмехнулся. Варшавский сидел в ординаторской, что-то записывая в историю болезни, когда в дверь постучали. - Войдите! – рявкнул Юра. - Привет, Михалыч, - в ординаторскую вошел Барсуков. - У меня для тебя новость. - Надеюсь, меня не хотят превратить в няньку детсада? - Юра красноречиво посмотрел на зама Воронцова. - Не хотят. Тут совсем другое… - Роман Геннадиевич замялся. - Ты едешь на конференцию в Москву. Пять дней. Послезавтра надо быть там. - Главный мстит за операцию? - Варшавский не удивился. - Не знаю, там тема панкреатита и оперативного его лечения. Вот тебя и решили… - Твою мать, - ругнулся хирург. - Больше студентов я не люблю город-геморрой Москву, - зло прорычал Юра. - Когда вылетать? - Завтра в 19.00. Полтора часа полета, и ты в столице, - осторожно ответил зам главного. – А в понедельник – конференция. - Блин… Кто берет мой детский сад? - Варшавский злился. - Кому передашь, тот и возьмет. - Тогда Лавровой передам на недельку деток. А ты, мерзавец, мне испортил единственный выходной. И так из-за комиссии в субботу работали. - Юрий Михайлович, если не хочешь, так сходи к Воронцову… - Барсуков осекся под Юриным взглядом. - Билеты мне домой привезешь, хрен с вами, - а про себя Юра уже материл все конференции, Москву и главврача. Когда Барсуков испарился, Варшавский вскочил, швырнул историю болезни и рванул в кабинет Лавровой. - Майя Петровна! Мало того, что о конференции меня предупреждают спонтанно, так еще и засылают черт знает куда! Теперь Вы отвечаете за моих бездельников. Плановые мои отдайте Бухтееву, а на ночное мое в понедельник выйдете сами! - Хорошо, Юрий Михайлович, я уже в курсе. Студентов и ночные заберу, плановые сделает Бухтеев. Не волнуйтесь так, - Майя Петровна улыбнулась. - Как же, не волнуйтесь, через неделю вы все будете мне сказки рассказывать, какие у меня плохие студенты и какие у нас сказочные пациенты, - Варшавский метался по кабинету. - Юрий Михайлович, а давайте-ка, отпустите студентов и идите домой, соберитесь, отдохните, продумайте, что на конференции будете делать, - голос Лавровой был тихим и убаюкивающим. - Ладно, - Варшавский сел на диван. - А Вы присмотрите за ребятами, не давайте их в обиду. А конференция… ну ее к черту, слетаю, встречусь с коллегами бывшими, и прилечу, - Юра быстро вскочил и вылетел из кабинета Лавровой.