История любви в городе у Черного моря

Вика отвернулась к окну. Она старалась сдерживать слезы, но глаза предательски покраснели. Юра нежно обнял свою Сказку и прошептал: - Викусь, я ж не на Луну улетаю, а всего лишь в Москву на пять дней. Завтра днем отвезу тебя к родителям, а уже через недельку мы опять будем вместе. - Юр, давай я деда уговорю, чтоб другого послал, - она всхлипнула. - Кого? Бухтеева, так Георгий Маркович слишком мало у нас работает, а Пашкин еще совсем молодой, - Юра перевел дыхание, - Майя Петровна – зав отделением, она не может уехать, тем более, совсем недавно она была на больничном. - Целую неделю без тебя… я же с ума сойду! - уткнувшись носом в грудь любимого, девушка разревелась. Обняв Вику, Варшавский зарылся в ее волосы, ему не хотелось уезжать, он не хотел оставлять свою Сказку, но работа есть работа. Он крепко прижал к себе любимую и прошептал: - Я вернусь в субботу, и мы сразу же пойдем в Exit, согласна? - Я хочу, чтоб ты не уезжал, - упрямо твердила девушка. Диалог продолжился почти до утра, Вика так и уснула в объятьях Юры. Утро началось теми же словами, но лежавшие на столе билеты подтверждали неизбежность отъезда. Дорога в Царскосельский казалась Вике как никогда короткой, ехали они молча, только у ворот дома Воронцовых Юра строго сказал любимой: - Так, Вика, я уезжаю, но это не значит, что в отделении может твориться черт знает что. Я вернусь очень скоро, и тогда держитесь все! Понятно? - Понятно, - в глазах Воронцовой полыхнул огонек. – Поверь, никто не заметит твоего отсутствия! – глухой голос Виктории не предвещал ничего хорошего, однако Юра не придал этому значения. - Тогда, принцесса моя, пошли, сдам тебя папе под присмотр, пока я буду на конференции париться. Понедельник в больнице начался весьма интересно. В одиннадцать студенты 13-М-666 прибыли на занятия и были очень удивлены отсутствием куратора. В учебный класс вошла Майя Петровна и сообщила: - Итак, господа студенты, на этой неделе вас курирую я. Тема нашего занятия… - А Варшавский где? – удивленно вставился Влад, заметив так же отсутствие сестры. - Не поняла? – Лаврова удивленно посмотрела на студента. – Владислав, по-моему, родство с главврачом еще не повод хамского поведения на занятиях, - возмутилась зав отделением. - Простите, - Воронцов опустил глаза. - Кстати, а Виктория где? – поинтересовалась зав хирургией. - Понятия не имею, на парах сидела злая, ни с кем не разговаривала, потом пошла деда проверить. Может, у него? – Влад пожал плечами. - Так. Если вы думаете, что отсутствие Юрия Михайловича – это свобода и безделье, то вы сильно ошибаетесь. Варшавский лично меня попросил гонять вас до обморока, - Лаврова строго посмотрела на ребят. Вдруг дверь распахнулась, и в класс влетела Вика. Она тяжело дышала, глаза горели недобрым огоньком. - Простите, можно войти? - практически выдохнула она. - Не догнали? – строго спросила Майя Петровна. - Кто? – Вика удивленно посмотрела на Лаврову. - Те, кто гнались за тобой. Садись, повторюсь, отсутствие вашего куратора – не повод нарушать дисциплину и порядок, - закончила Майя Петровна. Вика села на свое место и тут же уткнулась в конспект. Но мысли девушки были явно в другом месте. Она плохо слышала, что говорила Майя Петровна о правилах поведения с больными, о медицинской этике, все мысли были в Москве, там, рядом с любимым. Когда Лаврова уже хотела закончить занятие, дверь класса открылась, и Алла Львовна Пион прервала Викины размышления: - Майя Петровна, Владислав Андреевич просил Викторию зайти к нему. - А я как раз закончила занятие. Все идут по своим больным. Виктория, а ты… - А я к своему больному, - грустно выдала Воронцова и, опустив голову, поплелась в палату деда. Полковник Кречетов сидел в своем кабинете, когда в двери постучали. Денис Владимирович удивленно посмотрел в сторону стука, отложил документ, который читал в сторону, и ответил: - Войдите. В кабинет вошли двое: Андрей Воронцов и высокий крупный мужчина лет сорока пяти – сорока семи, с короткой стрижкой и весьма специфической внешностью. Воронцов поприветствовал друга: - Добрый день, полковник. Как жизнь продвигается? - Да так, потихоньку. Присаживайтесь, - Дэн кивнул на стулья. - Денис Владимирович, мы с Леонидом Семеновичем, - Андрей кивнул на собеседника, - пришли уточнить на счет оборудования, арестованного на складах Челси. - Мои ребята практически все закончили, - Кречетов улыбнулся. – Там остались кое-какие формальности, думаю, уже в пятницу сможете получить все необходимые документы, а потом забирайте свое «железо», - Дэн улыбнулся. - Я бы это «железом» не называл, - Леонид Семенович усмехнулся. – Подскажите, Денис Владимирович, а я могу это, как Вы сказали, «железо» далее отпустить на благотворительность? - Вообще-то это Ваше дело, что делать с грузом, - Кречетов не понял сразу сути вопроса. - Поймите, полковник, - бизнесмен пытался подобрать русские слова для выражения своих мыслей, было видно, что для него был ближе другой «язык». - Я был готов потерять это оборудование, готов был заплатить таким образом за то, чтобы никогда больше не слышать фамилии Челси. А Вы еще и, - он хмыкнул, - «железо» возвращаете. - Чем я могу помочь? – Кречетов непонимающе посмотрел на собеседника. - Я хочу это оборудование подарить областной больнице, - выдохнул Леонид Семенович. - Дэн, - Воронцов рассмеялся. – Просто я и Ледя Маршал решили стать благотворителями. Раз оборудование ты нам возвращаешь, а мы на это не рассчитывали, так мы его в областную отдадим. Папане такой подарок даже в кошмарном сне не приснится! - Полковник, там два самых последних аппарата для диализа, которых нет в больницах города, там есть игрушки для нейрохирургии, для кардиологов. Такое им никто не даст. А мы подарим! Нам не жалко! – Ледя Маршал улыбнулся на все 32 зуба. Кречетов посмотрел на посетителей и на секунду задумался. Вот так бывает в жизни: воротила и криминальный авторитет Ледя Маршал, он же Леонид Семенович Маршал, готов отдать оборудования на почти два лимона зеленых в больницу. А еще пару дней назад он, полковник Кречетов, лично задержал трех чиновников, «экономивших» за счет больных бюджетные копейки, чтобы себе премии на штуку баксов выписать. - Ну…, - Дэн улыбнулся. – Пусть ко мне ваши бухгалтеры придут в пятницу, мы порешаем этот вопрос, а то еще областную на налоги выставят ни за что. - Вот и козырненько! – выдал Ледя. – Значит в пятницу моя Муся будет у Вас в десять! - Мои тоже будут, - улыбнулся Андрей. – Я представляю, как братцы Варшавские будут от счастья скакать, когда получат «подарки». Кстати, твоему пацану Кузнецов сможет небюджетно коленный сустав на немецкий поменять. Там же еще до фига мальчика ремонтировать? - Да… - полковник улыбнулся. – Спасибо, ребята, это не просто подарок… - Та ладно! – Ледя засмеялся. – Сколько той жизни? Раз живем! Я на другом подниму «бабки»! Пусть айболиты лечат! Мужчины рассмеялись. Вика подошла к палате, где лежал главврач, уже на подходе к палате она услышала, как женский голос вещал главному: - … а медсестры, они же все замечают, поэтому и слухи ходят. - Ничего. Посидит в Москве недельку наш гений влюбленный, а пока девчонке мозги вправлю, родители ей слишком много позволяют! - Я Вас понимаю, Владислав Андреевич, беспокоитесь…, девочка молодая, красивая, тут у любого мужика голову снесет. А Варшавский – мужик! - Спасибо за информацию и за понимание. Вика влетела в палату, ее черные глаза полыхали диким огоньком. Она смерила с ног до головы сидевшую у кровати главврача уже знакомую ей терапевта Татьяну Мальцеву, ухмыльнулась и недобрым голосом заметила: - Почему в палате посторонние? Посещения у нас, между прочим, с 14.00 до 15.00, и вид у Вас явно не соответствует правилам хирургического отделения. Покиньте палату. - Вика, а тебе не кажется… - начала Мальцева, но Воронцова ее перебила: - Отсутствие в хирургии Юрия Михайловича – не повод нарушать дисциплину. Вон отсюда, или я сейчас позову охрану! – голос Вики громыхнул по отделению. От неожиданности Мальцева медленно попятилась к двери, а главврач инстинктивно накрылся одеялом. Когда терапевт исчезла, Воронцов отошел от шока и попытался воздействовать на внучку. - Виктория, что ты себе позволяешь? - Я? Я позволяю себе блюсти порядок в отделении, курировать своего больного, а еще… - она скривила губы в улыбке. – Я приду в 14.00, чтобы поговорить с любимым дедулей о некоторых аспектах медицинской этики, он у меня, знаете ли, врач! – с издевкой закончила девушка и направилась к двери. - Вика, я еще не окончил разговор! – Воронцов попытался повысить голос. - А я еще не окончила обход больных, - Вика улыбнулась. – Кто-то нашего куратора сослал в Москву, а Майя Петровна и Георгий Маркович не резиновые. Вот и приходится мне, как ассистенту Варшавского, бегать по его больным. До свиданья! - в глазах – огонь, на губах – улыбка. Такой Вика покинула палату главврача. Ураган в хирургии только начинался. По дороге к Майе Петровне Вика по-Варшавски наорала на курящих под лестницей язвенников, утопила в ведре санитарки две пачки сигарет, вызверилась на всякий случай на ребят из параллельной группы, громко смеявшихся в коридоре отделения, и, наконец, рявкнула на брата, так, кстати, подвернувшегося на закуску. - Что это с Викой? – поинтересовался Игнатов у друга, предварительно спрятавшись за его спиной. - Ничего, это просто заместитель «Я лечу» на ближайшие пару дней. Хотя с сигаретами сестренка переборщила, - Влад грустно посмотрел в окно на пачку «мальборо» мирно покоящуюся на газоне. - Это типа, Варшавский Вике поручил на всех орать неделю? – уточнил Витя. - Это типа, Вика орать погромче него уже научилась, язвы штопать тоже, так что… - Воронцов ухмыльнулся. - Кажется, мы присутствуем при рождении нового гения отечественной медицины! - Понятно, хана больнице, - Игнатов покачал головой. - Надо митинг организовать с лозунгом «Верните куратора, больницу жалко!» - Точно, пошли плакат писать, а то ща вернется, так мы за сигаретами прям и полетим, - рассмеялся Влад и потащил друга в студенческую комнату. В кабинете заведующей отделением маленькое симпатичное торнадо продолжило бушевать. Вика влетела к Лавровой покрасневшая и на взводе. - Майя Петровна, я понимаю, Юрий Михайлович в Москве, но это же не повод устраивать курилку прямо в коридоре хирургии! - Вика, - Майя Петровна удивленно смотрела на студентку. - Ты присядь, успокойся. Я распоряжусь, чтобы санитары следили за этим. - Отлично, а то превратили больницу в дурдом! - девушка шумно выдохнула. «Все, набралась уже замашек у куратора!» - подумала Лаврова, слушая Вику. Вслух она сказала, обняв за плечи Воронцову. - Вика, все будет хорошо. Только не нервничай, нам с тобой еще целую ночь гипократами быть. - Майя Петровна, да бросьте вы! Первый раз, что ли? - Вика сидела на диване мрачнее тучи. «Неужели все эти разговоры о Варшавском и Воронцовой – правда?» - Лаврова испугалась даже мысли об этом. - Вика, - обратилась она к студентке, - давай-ка, ложись у меня на диване, часок поспи, а то все-таки нам в ночь. Вот вернется ваш Юрий Михайлович, он меня съест, если ты будешь не в форме, - зав отделением достала подушку, и строго добавила. - Это приказ начальника. - Сейчас половина первого, - Вика посмотрела на часы, - мне еще… - До полвторого спать! Это не обсуждается, или мне Варшавскому в Москву позвонить? - Лаврова хитро прищурилась. - Хорошо, - девушка послушно легла и задумалась, а когда дверь за Майей Петровной закрылась, она прикрыла глаза, убегая в грезы, где они опять будут вместе. Пока в хирургии все стихло, в травматологии разыгрывалась шекспировская драма. Ну, практически «Отелло на новый лад». Несколько дней назад в отделение поступила милая симпатичная девушка с вывихом голеностопного сустава и разрывом связок. Пациентка Олеся Машкова оказалась циркачкой, работавшей в паре со своим парнем. Когда Машкову госпитализировали, Кузнецов решил поручить этот случай Владу Воронцову. Согласовав все, друзья решили погонять парня на два отделения. Если бы они знали, чем все закончится! Парень - циркач почти каждый день навещал свою партнершу, приносил ей конфеты, фрукты. И почти каждый раз, когда он приходил, на выходе из палаты сталкивался с Воронцовым. Войдя в палату, парень свой разговор вместо «Здравствуй» начинал с «он к тебе не пристает?». И вот, наконец, цирковой ревнивец застал Влада и свою девушку мило беседующими. - Значит, и тебе тоже нравится эта группа? – Воронцов мило улыбнулся девушке и поправил ее подушку. - Очень нравится, - Олеся улыбнулась приятному брюнету в белом халате. - Тогда я тебе завтра последний диск принесу, - Влад еще раз улыбнулся, что-то записал в карту Машковой, и встал, чтобы уйти. Однако с порога на него налетел циркач: - Да я тебя, урод!.. - начинает вопить парень, отталкивая Воронцова, - Ах ты, б***ь такая, я так и знал что ты мне с этим докторенком изменяешь! Прав я был, когда не хотел пускать тебя в больницу, знал ведь, что ты тут себе хахаля найдешь! - А потише можно?!! – возмутился Влад такому поведению посетителя. - Да не изменяю я тебе! И так общаюсь только с теми, с кем ты мне разрешаешь, а тут заговорила с кем-то не из твоего круга, и ты сразу в измене подозреваешь! Как же я от этого устала, как же я хочу уйти уже от тебя! – выкрикнула девушка сквозь слезы. - Ты никуда от меня, маленькая шлюшка, не денешься, кто же с тобой выступать-то будет? – орал циркач. – Я запрещаю тебе общаться потому, что знаю, ты мне будешь изменять! И я подобрал тебе круг общения из проверенных друзей! – парень скривился, рассмеявшись. К несчастью нервного циркача из хирургии на первый этаж в лабораторию уже плавно двигался поспавший и отдохнувший торнадо. А шекспировские страсти в травматологии уже переросли в мини-потасовку. Повернувшись к Воронцову и взяв его за грудки, циркач зарычал на всю больницу: - А ты чего стоишь, докторенок, а ну катись отсюда, пока в морду не получил! - и вытолкал Влада за дверь, продолжив в палате орать на свою девушку. Свидетельницей этой картины стала Снежана, искавшая Влада. Когда нервный парень выкинул Влада из палаты, он практически налетел на свою любимую. - Снежинка, не знаю, что ты слышала, но у меня с ней ничего не было, - оправдывался сразу же Воронцов. - Слышала я предостаточно, и считаю, что надо спасать девочку от этого монстра, - заключила Снежана. - Надо собирать всех наших в кафе, и разрабатывать план спасения несчастной. Однако циркач так громко орал, что не только Снежана слышала предостаточно. Сбежалось все отделение травматологии и одно симпатичное торнадо из хирургии, шедшее в лабораторию. - Пожалуй, никого собирать не придется, - Влад смотрел куда-то в сторону. Снежана проследила за взглядом любимого и тихонько рассмеялась. В палату медленно входила Вика, похожая на грозовую тучу. Девушка молча подошла к орущему циркачу, молча прихватила его за кадык так, что он замолчал и выпучил от боли глаза. Потусторонним голосом девушка поинтересовалась: - Ну, что? Наорался, козел? – она зло смотрела в его перепуганные глаза, сверля насквозь крикливого ревнивца. – А теперь слушай сюда. Когда я тебя отпущу, ты извинишься перед пациенткой, перед доктором Воронцовым, и перед лежащими в этой палате. А после этого, - Вика повысила голос, - уберешься отсюда, и не дай Бог, чтобы я тебя, козла, здесь еще раз увидела. Понял? – парень моргнул, соглашаясь. Зрители, стоявшие в коридоре удивленно смотрели на происходящее в палате, и только Влад комментировал тихонько: - Повезло ему, Вика могла и сильнее придавить. Тогда, Снежинка, он на ночь мог стать и твоим пациентом, - Влад хмыкнул. Успокоенный циркач быстро промямлил извинения, удивленно и опасливо поглядывая на молоденькую докторшу, и испарился из больницы. Когда ревнивец исчез, Вика спокойно заметила: - Еще раз сюда сунется, его санитары по лестнице без страховки спустят! – девушка вышла из палаты и спокойно ушла в направлении лаборатории. Андрей Воронцов удобно устроился в кресле VIP – палаты. Владислав Андреевич строго спросил сына: - Как жена? - Нормально, я только от нее. Вадим говорит, что скоро ее выпишет, - Андрей улыбнулся. – А ты как, главный? - Я? Да так, - главврач махнул рукой.- Доктор у меня вредная. - А ты как себе думал? Виктория Андреевна она такая! С характером! Вся в меня! - Вот именно! С характером! - Владислав Андреевич задумался. - Андрей, я хочу обратить твое внимание на то, что Вика выросла, сегодня она уже красивая девушка, на которую заглядываются мужчины. И это не всегда безопасно! - Пап, а ты не думай об этом. Я Вике уже нашел умного, состоятельного и перспективного мужа. Думаю, через месяц будет помолвка, а там и свадьба, - Андрей улыбнулся. - Пусть потом ему голова болит, чтоб жену не увели. - Это правильно, сынок, - Воронцов – старший в душе немного успокоился по поводу Варшавского и внучки. Главврач прикрыл глаза и улыбнулся. Вдруг расслабленность и умиротворение пациента слетели в одно мгновение, голос «лечащего врача» вернул Владислава Андреевича в реальность. - И что это за бардак! – отец и сын обернулись: в дверях стояла Вика, ее глаза метали молнии. - Привет, дочь, - Андрей подошел к Виктории и обнял ее. Однако эффекта успокоения его действия не имели. - Вот скажите мне, пожалуйста, Андрей Владиславович, который час? - рявкнула девушка. - Половина второго, - Воронцов удивленно посмотрел на дочь. - А посещения у нас начинаются в два! Покиньте палату! - бушевала Вика. - Не понял? - брови отца взлетели от удивления. - Дочь, а что случилось? Тебя кто-то обидел? - Ага, ее обидишь, - хмыкнул главврач - Пусть попробуют, - буркнула Виктория. - Так, в хирургии существует порядок, Андрей Владиславович, покидаем палату немедленно, погуляете полчаса, а потом приходите. Режим надо соблюдать! - строго выдала Воронцова. - А Вас, Владислав Андреевич, я уже предупреждала, отсутствие Варшавского – не повод нарушать режим! Отец и сын переглянулись, Андрей усмехнулся, покачал головой и вышел из палаты. Вика ушла вслед за отцом. - Вик, - Воронцов обнял дочь. - Викусь, что случилось? - Папа, - Виктория прижалась к отцу. - Па, дед Юрку специально в Москву сослал. - Зачем? – Андрей удивленно посмотрел на дочку, крепче прижимая ее к себе. - Ему насплетничали, что мы с Юрой… - девушка всхлипнула. - Ему насплетничали про нас, и дед специально его туда послал, чтобы мы не были вместе! Я сама все это слышала! - Так давай я поговорю с дедом, чтоб вас не трогал, - Воронцов понял: проблема появилась не шуточная, для Воронцова – старшего роман Варшавского и внучки напоминание об ошибках сына! - Не надо, я сама, - упрямо пробурчала Вика. - Как хочешь, - Андрей чмокнул дочь в макушку. - А давай я тебе расскажу, почему я приходил к деду. А ему не расскажу, подождет, пока твой Юрка вернется. - И чего ты приходил? - Вика в момент вытерла слезы. - Я и мой партнер по одному контракту решили подарить деду кучу оборудования. Там и диализы, и аппаратура для нейрохирургии. Как тебе такой подарок? - Классно, - глаза Виктории загорелись огоньком. - Только деду пока не говори, вот приедет Юра…, приедет, и ты ему сначала скажи, а то дед не заслужил еще, - девушка вела себя, как маленький капризный ребенок. Но отец решил ее немного побаловать. - Договорились, я зайду к дяде Вадиму, а потом к Майе Петровне, заберу тебя домой пораньше. - Не выйдет, у меня сегодня ночное. Я сегодня – Гиппократ. - Хорошо,Гиппократ, тогда я тебе вечерком поесть привезу. Чего хочется моей принцессе? - Юрку! – Вика шкодно улыбнулась папиному удивлению. – Я имела в виду сардельки «варшавские», привезешь? - Конечно, привезу, - рассмеялся Андрей, обнимая дочь. Олег Анатольевич Кузнецов вышел на крыльцо, закурил и быстро набрал номер на мобильном. - Алло, - когда ему ответили, травматолог начал разговор. - Привет! Слушай, ты что хочешь вернуться на руины областной? - А что случилось? - не понимая Олега, спросил абонент на другом конце. - Варшавский, иди в баню, Вика сегодня чуть больницу не разнесла! - рассмеялся Кузнецов. - Как это? - находившийся в Москве Юра ничего не знал о понедельнике в больнице. - Да не тише Юрия Михайловича! Девочка целый день тебя на 100% заменяет. Тут и главный получил, и мое отделение за компанию! - Олежек, я через четыре дня вернусь, потерпите! – ржал Варшавский, представляя, как Вика копирует его поведение. Тут же в памяти всплыли откровения Влада о том, как Вика в детстве его покусала за куклу и объяснения, что такое Вика в гневе. По мнению Воронцова-младшего это выглядело так: «Вот представьте себе, Юрий Михайлович, что Вы готовитесь к очень сложной нейрохирургической операции, только при этом Вы утром встали с головной болью, ломкой в суставах и… вчера долго и весело гуляли! А еще, какой-то урод побил Вашу машину! Во!» Разговор с Кузнецовым стал только первым. Следом за Олегом Юре позвонил брат. Варшавский – старший вкратце рассказал, как Вика устроила погром в травме, доложил, что в хирургию лишний раз никто идти не хочет, даже за консультациями, а главный лишен даже права на внережимное посещение. А когда Варшавскому позвонила старшая сестра Пион, он с хохотом ответил: - Что еще стряслось, Алла Львовна? Кого еще загрызли мои студенты? - Пока никого, просто у Вас появился заместитель, - хихикнула Пион. - Тут Ваша Виктория такое творит!.. Юрий Михайлович, к Вашим крикам все уже привыкли, а вот к ее… Мало того, что в ведре санитарок постоянно плавают чьи-то сигареты, так и курилки под лестницей уже нет! - О, как! Я пытаюсь пять лет отучить ваших девиц и санитаров дымить в отделении, а доктор Воронцова за один день справилась! - веселился Юра. - Юрий Михайлович, возвращайтесь быстрее, - взмолилась Пион. - В субботу буду! - Юра в уме подсчитал что-то. - В воскресенье увидимся. Поверьте, я дуэтом тоже умею шуметь. Надеюсь, Виктория меня поддержит! Отключившись, Варшавский расхохотался. К нему подошел один из участников конференции, профессор – москвич, с которым Юра когда-то работал. - Что тебя так развеселило? - Да, так, я в командировке, а там моя ассистентка заменила крикливого доктора Варшавского на все сто! Не думал, что молоденькая девчушка может навести столько шороха! - Юра был в восторге. - Ну, молодежь сейчас такая, шустрая! - улыбнулся профессор. - Эта не такая, как все. Виктория у меня особенная, - довольно потянулся Варшавский, улыбаясь своим мыслям. - Да-а-а-а, не припомню, чтобы ты так говорил о молодых сотрудниках, - москвич похлопал Варшавского по плечу. - Ладно тебе, - Юра мотнул головой. - Прости, надо позвонить, а то таки некуда будет возвращаться. Осуществить задуманное Юра не смог, потому что его мобильник возвестил о том, что Вика достала еще кого-то. - Алло, - голос Варшавского выдавал бурное веселье. - Юрий Михайлович, что же ты с нами делаешь? – из трубки вырвался голос главврача. – Ты ж из меня не просто веревки вьешь! Ты же меня на тот свет дистанционно отправишь! Совесть у тебя есть? - У меня? Где-то была, - Юра, не скрывая эмоций, в открытую смеялся. - Варшавский, как тебе не стыдно? - За что? – Юра удивился? - За то, что твоя студентка тебя перекричала! - рявкнул Воронцов. - А Вы, Владислав Андреевич, не нарушайте режим, Виктория не будет злиться. Мое отсутствие – не повод нарушать режим. - И ты туда же! – главврач еле сдерживался. – Возвращайся побыстрее, а то приедешь на развалины Вавилона! – бросив последнюю фразу, главный отключился. Юра улыбнулся и стал искать Викин телефон, как вдруг мобильный нервно завибрировал. На экране загорелось «Кроха». - Привет, Натали, - ответил Юра. – Тебя Вадик попросил позвонить? - Привет, Юрка, я звоню спросить, надолго ли ты в город-геморрой Москву? - Думаю, что обстоятельства говорят о том, что возвращаться надо уже, - ухмыльнулся хирург. - Ясно, просто тут наша Виктория слегка неадекватно разлуку переносит, - «теща» усмехнулась. - Знаю, мне не звонил еще только Господь Бог! – рассмеялся Юра. – Ты, по-моему, пятая. Я перезвоню Вике, успокою Сказку. - Юрка, вы оба сумасшедшие, так что угомони это чудо. А то работать будет негде! - Слушаюсь, мама, и повинуюсь! – Юра, попрощавшись с Крохой, собрался звонить Вике, но его мобильный снова зазвонил. - Алло! – Варшавский еле сдержал смех. - Юра, привет, - голос Андрея Воронцова вызвал у Варшавского новый взрыв хохота. - Привет, Андрей, ты тоже из-за Вики? - Так я не первый? – голос Андрея был встревоженным. - И не последний. Насколько я понимаю. - Юр, она очень переживает твой отъезд, сегодня даже попросила на ужин ей привести «варшавские» сардельки! - Понял, моя Сказка готова съесть меня на расстоянии. Все, клянусь, что сейчас наберу ее и успокою. - Давай, а то станешь безработным! – Андрей усмехнулся на прощанье. Но Юру все-таки достали еще раз. Звонила Майя Петровна. Юра уже не сдерживался даже в приветствии: - Что еще Виктория разнесла в больнице? – вместо «здравствуйте» выдал Варшавский, надрываясь от смеха. - Юрий Михайлович, - голос Лавровой был напряженным. - Тут без Вас мы бессильны. Вика чересчур ответственно относится к своим обязанностям в Ваше отсутствие. - Если мне дадут минут пять времени, я дозвонюсь до доктора Воронцовой и успокою ее боевой пыл! – откровенно ржал Юра. – Я не хочу стать безработным, Майя Петровна, обещаю, до моего приезда больница устоит! Попрощавшись с заведующей хирургией, Юра быстро набрал номер любимой. Вика ответила мгновенно: - Юрка, любимый! – ее голос согрел сердце грозного врача. - Сказка моя, любимая девочка, я соскучился. - Я тоже, - щебетание этих двоих совсем не походило на разговор только что кричавших. - Что ты там натворила? Признавайся, - усмехнулся Юра. - Ничего, - Вика поняла, Юре уже рассказали о ее «подвигах» - Викусь, нельзя так пугать людей, я же не на Луну улетел, скоро вернусь, и если ты не будешь сдерживаться, мне некуда будет возвращаться. - Будет куда, - ее голосок такой нежный и ласковый. – А мы с папкой тебе подарок подготовили, тебе понравится! - Даже так? – Юра заинтересовался. – Ну, тогда я вернусь пораньше. - Чем раньше, тем лучше! – Виктория улыбнулась первый раз за целый день. - Я люблю тебя, - Варшавский чмокнул любимую. - Я тебя тоже! – Вика таяла от его голоса. - Веди себя хорошо, - строго сказал Юра. - Обещаю! – ответила девушка. После разговора с Варшавским Вика стала немного спокойней. Ночное прошло тихо и спокойно, следующие дни Вика шумела в меру, она никак не могла смириться с отсутствием любимого. Зато остальные все смирились: у Варшавского появился заместитель. И если Юрий Михайлович только кричал, Виктория Андреевна при этом еще и отбирала сигареты, разгоняла нарушителей режима по палатам чуть ли не пинками, а медперсонал, узнав, что она внучка главврача, старался лишний раз не иметь дело с не в меру громкой девушкой. Четверг заканчивался относительно тихо: пациенты разогнаны по палатам, курильщики изгнаны из хирургии, студенты курируют больных, врачи лечат. Варшавский умудрился сбежать с конференции пораньше: в три часа закончился последний доклад, в пятницу намечался заключительный банкет, а проще – глобальная пьянка, поэтому Юра в четыре был уже в аэропорту. Еще вчера он заблаговременно приобрел билет домой. «Ну что, господа хорошие. Не ждете? А я сейчас припрусь! Полтора часа полета, и ночное с любимой Сказкой!». - Молодой человек, пристегните ремень, заходим на посадку! – милая стюардесса разбудила задремавшего Юру. Вот и родной город! Варшавский с удовольствием вдохнул морской октябрьский воздух и сказал сам себе: - С прилетом, Юрий Михайлович, а теперь в больницу! Надеюсь, еще есть куда!- усмехнувшись, он поймал такси. – В областную больницу. Такси остановилось перед проходной, Варшавский расплатился с водителем и, улыбаясь предстоящей встрече с любимой, вошел на территорию больницы. Первое, что шокировало хирурга, это стоящие кучки санитаров возле урн у входа в здание больницы. Подойдя ближе, Варшавский расхохотался: это были новые места для курильщиков! Увидев Юру, один из санитаров кинулся к нему с криком: - Михалыч, родненький, Вы вернулись!!! - Ну да, вернулся, а что? – Варшавский был шокирован таким приемом. - Да тут Виктория Андреевна такое творит! В помещении курить уже нельзя! – поведал «страшную тайну» санитар. – Она сигареты сразу в ведро с водой, ну, или в окно! - О как! Пожалуй, я на недельку в отпуск схожу, - усмехнулся хирург. – Пять лет не могу добиться порядка, а Виктория за три дня порядок навела! Молодец! – Варшавский вошел в больницу. Первое, что поразило Юру в хирургии, так это тишина и отсутствие в коридорах праздно гуляющих медсестер и студентов. На сестринском посту сидела Алла Львовна, что-то писавшая в журнале. - Добрый вечер! - рявкнул Варшавский. - Добрый, - не отрываясь от журнала, ответила Пион. - Посещения уже закончились. Приходите завтра. - Завтра? Алла Львовна, я дежурю сегодня! - заорал Варшавский. - О! Юрий Михайлович! Это Вы! Вернулись, родной Вы наш! - старшая сестра чуть не прыгнула от радости на хирурга. - Ну, слава Богу! Теперь все будет, как обычно! - Нет, Алла Львовна, мне нравятся новые порядки, - гадливо улыбнулся Юра. - Теперь я тоже буду швырять сигареты в унитаз, ну, или из окна! А заодно некоторым бездельникам буду ускорения пинками придавать. - Все! Теперь их двое, - удрученно заметила Пион, вернувшись на пост. Юра вошел в ординаторскую. Бросил сумку в шкаф, быстро переоделся и отправился в кабинет к Лавровой. Юра уже хотел войти, когда услышал разговор. - Майя Петровна, это же хирургия, а не бардак! – любимый голосок вещал с интонациями Варшавского. – Нечего курилку под лестницей устраивать! - Вика, но санитары нужны в отделении! – Майя Петровна пыталась защитить персонал. - Так пусть курить бросают, - рявкнул Юра, войдя в кабинет. - Всем здрасте! Я вернулся, Майя Петровна, Виктория, и рад тому, что бардак вынесен за пределы хирургии. Глаза Вики засветились от счастья. Заметив это, Юра решил, что пора бы им побыть наедине. Он подошел к Лавровой, улыбнулся и сообщил: - Майя Петровна, я готов к ночному, Вы сегодня свободны! - Отлично. Вот, Виктория, прибыл ваш куратор незабвенный, теперь тебе есть кому компостировать мозги. Юрий Михайлович давно хотел навести порядок, что ж, вперед! - Значит, теперь мне еще и мозги компостировать будут! – Варшавский притворно злился. – Что ж, пойдемте, Виктория, компостировать мои мозги, - Юра усмехнулся. Уже в ординаторской, закрыв двери, Варшавский усадил Вику на диван, сел перед ней на корточки и строго спросил: - И что ты тут натворила? - Я? - Воронцова захлопала глазами. - Ничего, - Вика пожала плечами. - Ага! А почему тогда на меня кидаются все с криками: «Михалыч! Родненький, вернулся!» - и санитары, и медсестры с врачами? - Нууууу, - Вика опустила глаза и уставилась в пол. - Понятно, у меня появился заместитель, - Юра улыбнулся. - Вик, ну нельзя же так людей пугать. Порядок – это хорошо, а перепуганные врачи – плохо. - А я больше не буду, - девушка что-то упорно рассматривала на полу. - Если бы я не знал таких, как я сам, я бы поверил, а так…, - Варшавский на минуту задумался, потом сел рядом с любимой, крепко обнял Вику и прошептал на ушко. - Я соскучился, Сказка моя золотая! - губы хирурга сначала осторожно коснулись Викиной шеи, потом переместились к губам… Он упивался поцелуем, понимая, что все это время он даже не подозревал, как же ему не хватало этой милой взбалмошной девчонки, пленившей грозного врача.