История любви в городе у Черного моря

Все хорошее рано или поздно заканчивается, вот и выходные больнице от шума, отведенные свадьбой Варшавских, закончились. Ровно в 9.00 в понедельник молодожены «Я лечу» привычным кричаще – возмущающимся методом торжественно известили второй этаж областной больницы о своем возвращении. - Рабочий день начался, - хмыкнула Алла Львовна Алине Алексеевне, и старшие сестры быстро заняли свои рабочие места. Юра влетел к себе в отделение, по дороге наградив «нежной» бранью сестер и санитаров. У кабинета его встретил доктор Матросов, готовый отчитаться о том, как прошло дежурство. - Юрий Михайлович, доброе утро, и мои поздравления. - Спасибо, - буркнул «Я лечу», открывая кабинет. - Проходи. Как ночь прошла? - Отлично, все спали, показатели в норме, новых пациентов нет, - четко отрапортовал парень. – Юрий Михайлович, больная Старцева уже встает. - Что? С ума сошли? У нее же ноги по кускам слеплены! Там болтов больше, чем костей! Сустав бедренный заменен! Какое «встает»? А остановки сердца, а отек мозга? - Так прошло уже два месяца, пора несмотря ни на что вставать, - уверенно ответил Дмитрий. - Тем более, все было под моим личным контролем. - Послушай меня, Дима, - Юра шипел не хуже королевской кобры, - мы Иру по кускам с того света всей больницей собирали, и если по твоей милости с ней что-то случится… - По моей милости с ней ничего плохого не случится, Юрий Михайлович, - парень вел себя уверенно, не страшась гнева начальника. - Просто Ирине пора вспоминать элементарные навыки. Еще немного и, думаю, можно начинать курс тренажеров. - Охренеть! - Варшавский плюхнулся в кресло. - Картина маслом! - Юрий Михайлович, Ирине надо вставать, тем более, что… - Тем более, что что? - Юра впился глазами в подчиненного. - В пятницу мы подаем заявление в ЗАГС, - Матросов улыбнулся. - Что подаете? Куда? - глаза заведующего нейрохирургией округлились и увеличились. - Я договорился с секретарем ЗАГСа, она в пятницу приедет к нам и примет заявление, - молодой врач улыбался. - Я понял, - театрально вздохнул Юра, - за своими свадебными гонками я проморгал больную! - Не проморгали, я у Вас ее просто увел, - рассмеялся Дима. - Тогда тебе поручение, доктор Матросов, - Юра злобно усмехнулся, прикидывая, как его идея взорвет больницу, а особенно попортит жизнь некоторым терапевтам. - Какое? - парень с готовностью слушал начальника. - Срочно лети в хирургию на сестринский пост, - гадливая улыбка расплылась на губах Варшавского, - и по очень большому секрету сообщи о вашем с Ирой решении Алле Львовне. Да, и добавь, что я с Викой будем свидетелями на свадьбе. - Правда? - глаза молодого врача загорелись. - Правда, только что я так решил, и вам со Старцевой от меня не отвертеться, - хмыкнул Юра. - Только все обязательно сообщи Пион, и добавь, что это по ОЧЕНЬ БОЛЬШОМУ СЕКРЕТУ! - Хорошо, - пожав плечами, Матросов отправился выполнять поручение шефа и радовать Иру появившимися свидетелями. Когда студенты пришли на практику в больницу, новость о свадьбе подчиненного Варшавского доктора Матросова и Юриной бывшей пассии Ирины Старцевой гуляла по больнице под ОЧЕНЬ большим секретом. Больше всех этот секрет задел Мальцеву Татьяну Семеновну. «Подруга» Старцевой весьма оригинально отреагировала на возникшие между Димой и Ирой чувства. Доктор Мальцева, услышав от медсестер новость, от переизбытка эмоций уронила на себя стаканчик с кофе, а когда все-таки пришла в себя, отправилась в нейрохирургию. Появившись в новом отделении больницы, Татьяна бесцеремонно ввалилась в кабинет Варшавского и с порога поинтересовалась: - Неужели Ирку пожалел, пацана на ней жениться заставил? – яду в голосе Мальцевой могли бы позавидовать самые ядовитые змеи. - Танюша, представь себе, что нет, - Юра улыбнулся. - Прихожу на работу, а меня на свадьбу приглашают, Я так рад за Ирку! А ты? - Свечусь от счастья, - поцедила сквозь зубы терапевт. - Я и вижу, вот-вот, яд с губ закапает, - ехидно заметил нейрохирург. - Тань, смотри не отравись. Мальцева вскочила с дивана и, позеленев от злости, вылетела из кабинета заведующего. А студенты уже развлекались с новым поступлением в хирургии. Алла Львовна, увидев ребят, тут же скинула на них нового больного: мужчина с приступом аппендицита, при этом еще и в стельку пьяный. Это, мягко говоря, нетрезвое «тело» взял на себя Витя Игнатов. Знающим взглядом окинул подарок старшей сестры, усмехнулся и строго выдал друзьям больного: - Ну, ладно, сейчас измерим ему давление, температуру, и по капельнице в каждую руку, авось через полчасика протрезвеет, а там и аппендицит вырежем. Товарищи «тела» наблюдали за манипуляциями студента, хоть и не положено толпиться в палатах. Другие ребята с интересом смотрели, чем же закончится Витин спектакль. Игнатов, измерив давление и пропальпировав живот алкоголика, стал искать градусник. Орлович тут же вмешался в процесс, наставляя однокурсника: - По протоколу градусников два типа: синий - под язык, и красный - если язык недоступен, то в иное отверстие, - пытался культурно объяснить анальный метод измерений Антон. Однако синего градусника найти Витя не смог. Только красные повсюду лежат. - Так, - веско выдал доктор Игнатов, - хрен с ним, не стану унижать парня перед друзьями, благо градусник стерильный и температуру измеряет одинаково. Засунув анальный градусник алкашу под язык, Витя усмехнулся и присел на стул у его кровати. В палате воцарилась гробовая тишина, молоденькая сестра, сидевшая возле больного напротив, посмотрела на студента, покачала головой и ехидно заметила: - Солнце, это анальный термометр, тебе «Я лечу» за подобные манипуляции, связку таких термометров по назначению засунет. - Солнце, - Витя подхватил интонации сестры, - не нашел оральный, твои коллеги не подготовили его, - злобно усмехнувшись, Игнатов продолжил. - Как думаешь, что и куда за отсутствие нужных инструментов засунет Варшавский вам? - Да и температуру нужно измерить во время, - в дверях палаты стоял «Я лечу», злобно усмехаясь. - Да и клиент в данный момент сам не знает, где у него голова, а где ж**а, - студенты рассмеялись комментариям куратора, а сестра покраснела и опустила глаза. - А теперь, Солнце, - Юра продолжил нагнетать обстановку, глядя на медсестру, - бегом на пост, и чтобы через пять минут назад, тут были все нужные термометры! Веселье было прервано появившейся Алиной Алексеевной. Тефтель, кивнув на студентов, сообщила Варшавскому: - Там привезли человека с закрытой черепно-мозговой травмой. Может, ребят пока по больным отправить? - Хорошо, - Юра потер переносицу. - Все идут по своим больным, занятие, через час, - и, повернувшись к старшей сестре нейрохирургии, спросил, - как состояние больного? - Судя по храпу, нормальное. Когда Варшавский пришел в свое отделение, то больного сразу не обнаружил. «Наверное, Алина его уже в палату определила», - подумал Юра и взял на сестринском посту розовую папку – историю болезни вновь поступившего. Удобно устроившись у себя в кабинете, Варшавский раскрыл папку и взглянул на карту нового больного, заполненную врачами «скорой». Его глаза второй раз за этот день округлились от удивления. Черным по белому, точнее, синим по розовому было написано: «графа «диагноз»: «ЗЧМТ» (закрытая черепно-мозговая травма – прим. автора). Графа «Что случилось»: «Шел. Упал. Опух. Умер». - Твою мать! - крик Юры разнесся по всему отделению. - Это что же «скорая» за подлянку нам устроила! Сами не хотят с покойником возиться, милицию вызывать, так они нам подсунули? На крик прибежали Алина Алексеевна и нейрохирург Романовский, принявший смену у Матросова. - Что случилось? - старшая сестра с тревогой смотрела на шефа. «Я лечу» молча протянул карту нового больного. Тефтель и Романовский переглянулись. - Он был жив еще минут пять назад, - Марк Семенович пожал плечами. - Да я их за такие шутки… - взревел Юра, быстро набирая указанный в карте мобильный номер бригады, которая привезла «товарища». – Это Варшавский, вы мне кого привезли, козлы? - «Я лечу» нажал громкую связь. - А чего такого? – послышалось в трубке. - Нормальная травма, как раз для нейрохирурга, там на трещину подозрение. - Так, он же мертвый! Сами написали! – рявкнул Юра. - Что уже умер? Мы же живого везли, - на том конце явно не поняли ситуацию. - У вас в сопроводиловке что написано? «Шел. Упал. Опух. Умер». И что с ним делать? - на том конце ответили тишиной. А через секунд пять все же выдали: - Юрий Михайлович, простите идиотов, мы не специально, это не шутка, это мы торопились и сократили: «Опух. Умер» - Опухоль умеренная. Нейрохирургию огласили раскаты трехэтажного мата в исполнении Варшавского. Алина Алексеевна и Марк Семенович, переглянувшись, прыснули со смеху. Когда они с Юрой вошли в палату к больному, ставшему причиной шума, там тихо посапывая, спал в дупель пьяный мужик со здоровенной шишкой на лбу. - Второй алкаш за день, - пробурчал Юра. - Придет в себя, МРТ сделать и разобраться, что за «опух. умер» и в чьих мозгах трещина, которую подозревали эти «скорые» юмористы, мать их. Инна растерянно изучала карту своего больного. Вид старосты выражал скорбь и уныние. Орлович тихо подошел к подруге и спросил: - Помочь? - Ага, мне надо этому, - она кивнула на спящего пациента, - клизму ставить. - Давай, ты посидишь с моей бабулькой, а я пока твоему клизму поставлю, - Антон осторожно приобнял Инну за плечи. - Правда? - Светлова обрадовалась. Не сказать, чтобы она была стеснительной, но ставить клизму здоровому мужику… - Давай, в соседней палате, бабушка у окна лежит, посиди с ней, а я… - Антон хмыкнул и стал будить больного. Светлова слушала очередной рассказ пациентки об ее семи внуках и дюжине правнуков, когда в палату вошел усталый Антон. Он присел рядом со старостой обнял ее и шепнул: - Хорошо, что ты не пошла этому му**ку клизму ставить. Выйдя в коридор, Светлова устроила Орловичу «допрос с пристрастием». Антон отчаянно сопротивлялся женскому любопытству, но после глубокого и долгого поцелуя сдался. - Ну, я и ставил этому уроду клизму. Ввожу ему трубку в задницу. Спрашиваю: «Нормально?». Мычит, мол, угу... Я переспрашиваю: «Не больно?» В ответ опять угукает, козел, - Антон стукнул кулаком в стену и покраснел. - Думаю, случилось что-то? Ты говорила, он такой разговорчивый был… Короче, открыл я кран посильнее. Только открыл, у него изо рта вода полилась!!! Я чуть не поседел досрочно! - Как это? Изо рта вода полилась… - Инна удивленно посмотрела на Орловича. - Оказалось, этот паршивец, набрал в рот воды, и решил меня подколоть! – парень был возмущен. - А если бы ты там была и испугалась? Девушка прижалась к своему «спасителю», удобно устроив голову на его плече. - Антошка, ты у меня такой заботливый, - ласково проворковала Инна. - Это потому, что я тебя люблю, - краснея, Орлович поцеловал свою девушку. Влад со Снежаной внимательно слушали Аллу Львовну, принимая пациента – самоубийцу. - Парнишка наглотался таблеток и порезал себе вены, а для неотвратимости содеянного еще и пырнул для приличия себя в живот ножом, - вещала Пион. - А выжил как? – поинтересовался Влад. - Сосед по коммуналке, ломившийся в ванную, «спас» горе – самоубийцу, замотал ему руки и вызвал скорую, - ответила сестра. - Ясно. Значит, по старой схеме: откачали его, капельницу сделали, и в больницу привезли. А попал этот подарок в хирургию, так как ножевые все-таки. - Точно, молодец, Воронцов, - похвалила студента Алла Львовна. - Лежит, все время он орет, что жить не будет, убьется, любовь у него несчастная. - То-то его ремешками к кровати и прикрутили, хмыкнула Снежана. - Поскольку с пареньком все по нашей части уже все в порядке, то надо его в неврологию перевозить, пусть Алена Игоревна с этим дебоширом недорезанным мучается, - веско закончила экскурс в историю больного старшая сестра. - Капельницу поставьте и везите к Золотко. Снежана быстро поставила больному прописанную капельницу, Влад закрепил штатив на каталке и покатил больного в неврологию. Парнишка никак не успокоится – орет себе и орет. Влад, подмигнув жене, наклонился к пациенту и доверительно шепнул: - Мне это маленько надоело, - парень решил приколоться над беспокойным больным. - Ах, так, жить не хочешь, ну и не надо, будешь донором органов, - и Воронцов отсоединил капельницу. Действие безвредное, однако эффект произвел мгновенно, да тот еще эффект. Парень притих. Влад, подойдя к лифту, на вопрос лифтера куда: наверх, или в морг, ответил уверенно: - В морг. Паренек на каталке побелел и начал что-то бормотать о врачах – убийцах. А когда лифт остановился и открылся, начал орать уже во весь голос: - Спасите, помогите, убивают! Снежана кивнула на фиксирующие больного ремешки, лифтер хмыкнула, мол, явно не в себе, раз ремнями прикручен, и внимания на кричащего никакого не обратила. Выкатив пациента в подвальный коридор, Влад «пошутил»: - Это не больно, потерпи, осталось недолго, раз и готово... Паренек воспринял все, как явно вселенский заговор, вспомнил, бормоча под нос, все фильмы, где у людей вырезают органы, и впадал в полную прострацию... Влад провез его через весь коридор мимо дверей морга, закатил во второй лифт и вежливо попросил второго лифтера поднять их маленькую процессию на четвертый в неврологию. Когда ребята с больным добрались до палаты, на него смотреть стало страшно, лежит весь белый покорный судьбе. - Что вы с ним сделали? – зав. неврологией удивленно смотрела на позеленевшего «самоубийцу». - Полечили, через подвал к Вам, Алена Игоревна, привезли, - хихикнула Снежана. - Вроде фамилию Вы уже поменяли, доктор Смерть, - «пошутила» невролог, - но шутки у вас... - Воронцовские! – рассмеялся Влад. - И больше он покончить с собой не попытается, - Снежана обняла мужа. - Шоковая терапия! Братья Варшавские стояли на крыльце, курили и обсуждали своих пациентов. Юра «хвастался» больным, который «Опух. Умер». Вадим рассмеялся и выдавил брату: - У меня тут с утра одна крутая девочка рожала, так весь родзал рыдал со смеху! - Смешно рожала? По-особенному, через оральное отверстие? - съязвил «Я лечу». - Не, там смешнее было. Противопоказания на наркоз, - Вадим затушил сигарету. - Родила сама, правда, мы рассчитывали на килограмма три, а вышла крикливая особа на четыре триста. - И маме не понравились лишние кило триста? Решила дитя из памперса на шейпинг? - Юра сочувствующе посмотрел на брата. - Юрка, не перебивай, - усмехнулся старший брат. - Так вот. Краля родила толстенькую девочку, естественно порвалась, и я ее шил на живую. Наркоз нельзя – аллергия. - Представляю этот концерт: крутую шьют без наркоза… - мечтательно протянул нейрохирург. - Не представляешь! - Вадим снова рассмеялся. - Шью ее. Она стонет – больно тетке без наркоза. Но держится. Осталось два шва наложить, и тут она мне усталым голосом выдает буквально следующее: «Доктор! Вы бы мне хоть новокаина вкололи!» - Так ей же нельзя! - Юра удивился. - Вот и я ей говорю, мол, нельзя тебе, красавица, никакой наркоз, даже новокаиновый, помереть можешь. - И что она? - в глазах младшего брата блеснул неподдельный интерес. - А она мне в ответ такое выдала, что еле завершил операцию. Прикинь, тетка мне так эротично простонала: «Доктор, будьте гуманны, НУ, ХОТЬ ПОДУЙТЕ МНЕ ТАМ, БОЛЬНО ЖЕ!!!» - Жаль, меня не было на этом концерте, я бы подул… - усмехнулся Юра. - А потом тебе Вика так подула бы, кобель, - Вадим хлопнул брата по плечу. - Только же женился! - Так я бы вентилятором «дул». Я ж не камикадзе, я – Варшавский! - По-моему, в данном случае это одно и тоже, - рассмеялся Вадим. - Ладно, дай мне парня какого-нибудь из студентов на день, надо кое-что поносить, попереставлять, - Вадим открыл двери, пропуская брата вперед. - А бери Малинина, его пациентку выписывают, - «с барского плеча» расщедрился Юра. - А я пошел жену искать. Для некоторых ни один день не проходит без происшествий, тем более, мало кто знает о том, что Вика больше не Воронцова, а доктор Варшавская. Фамилии, что одна, что другая, говорят за себя, а их смешение ведет к большому взрыву или маленькому тайфунчику, которым сейчас и являлась девушка. Пока «Я лечу», общался с братом, Вика проверила своего нового больного, благо операция прошла успешно, и уже собиралась выйти, когда молодой наглый пациент после аппендицита стал приставать к тихой и спокойной Юле Малининой. - Девушка, у вас в отделении презервативы есть? - гнусаво протянул мальчишка. Варшавская хмыкнула и подошла к однокурснице, которой явно не помешала бы ее помощь. Смерив с ног до головы больного презрительным взглядом, Вика бросила в ответ: - Ну, есть. - А примерить можно? – уставившись уже на Вику, как бы остроумно на публику пошутил пациент Малининой. Находившиеся в палате еще двое парней лет по 16-18 рассмеялись. Вика удивленно вскинула брови и таким нежным и добрым голоском поинтересовалась: - А что, у тебя проблемы? Боишься, спадать будет? Парень покраснел и что-то тихо заворчал, но тут нашелся его сосед, непосредственно Викин больной, рассчитывавший все-таки посмеяться над молоденькой докторшей: - Девушка – доктор, а как Вас зовут? - Тетя Вика, - небрежно бросила Варшавская, и, дернув Юлю за халат, вышла из палаты. Уже в коридоре, поблагодарив Вику за помощь, Юля улыбнулась и тихонько хихикнула: - Настоящая Варшавская! - Вы абсолютно правы, доктор Малинина. Что есть, то есть, - услышав последнюю фразу, Юра, тихо подошедший к студенткам, не смог не вставить свои пять копеек. Усмехнувшись, он по-хозяйски обнял жену и «уволок» Викторию в ординаторскую. Игорек Малинин под чутким руководством Вадима Михайловича переставил кровати и тумбочки в новой предродовой палате, в коридоре возле процедурного расставил мягкие стулья для мамочек и устало присел передохнуть у дверей родильного зала. Прикрыв глаза, парень расслабился, но его отдых продлился не долго. - Доктор, доктор, - кто-то толкнул Игоря в плечо. Открыв глаза, Малинин увидел медсестру и акушера, только что вышедших из родзала. - Пойдемте, молодой человек, - уверенно сказала доктор, - поможете тащить! Уставший Игорь попытался объяснить, что он не гинеколог, но получилось только невнятно промямлить: - Я не по этой части, вдруг чего-нибудь оторву, - акушер и медсестра рассмеялись от этих слов. - Не морочьте мне голову, юноша, и поторопитесь, времени у нас мало, скоро опять роды начнутся. Из последних сил уставший студент поплелся за женщинами. Его провели через родзал, где он старался не смотреть по сторонам и думал о том, что же там за такие тяжелые роды, что сами вытащить не могут, и его студента – недоучку тащить ведут. Однако уже в конце родзала Игорю открыли дверь в небольшую комнатку, ткнули в старую кушетку и скомандовали: - Тащите в коридор, студент. Первый рабочий день, да еще и после праздников всегда проходит тяжело, но на удивление четы Варшавских, их первый день в статусе семьи прошел почти тихо и практически без эксцессов. Даже «скорая» больше никого не привезла, это было подозрительно, но сегодня не их дежурство. Можно и дальше быть молодоженами. В шесть вечера парочка возмутителей спокойствия отправилась домой, студенты попарно разбежались, и в больнице наступила долгожданная тишина. Уже дома Юра удобно развалился на диване, обнимая Вику. Он перебирал густой черный водопад ее волос, витая в облаках мечты, когда голос любимой жены бесцеремонно спустил его с неба на землю. - Юр, а как мы назовем нашего малыша? - словно большая сытая кошка, промурчала Вика. - Не знаю, - «Я лечу» улыбнулся. - Посмотрим, кто родится. - А представляешь, если будет двойня? - хихикнула, развернувшись к мужу, молодая хищница, - у нас это, похоже, семейная особенность, вон, маман вторую двойню ждет, - обнажив свои жемчужные зубки, и тут же прикусив губу любимого, Вика вовлекла его в страстный поцелуй. - Вадим рассказал по секрету, что подозревает у твоей тетки тоже двойню, - Юра нежно подул в ушко жены, - так что не волнуйся, это по мужской линии. Двойней озадачится доктор Воронцова в прошлом Смерть. - А ты кого бы хотел больше: сына или дочек? – Вика потерлась носом о нос мужа, ответ на ее действия тут же уперся в бедро. - Хулиганка ты, - пробурчал Юра, целуя жену. - Еще пара таких движений, и я тебе тройню заделаю, доктор Варшавская. - И все-таки? - молодая жена нависла на Юрой, дразня и возбуждая. - Мне все равно, - выдохнул Варшавский, резко вставая. Он подхватил Вику на руки, закружил по комнате, шепча: - Хоть сына, хоть дочек, с тобой сам процесс – сказка, Сказка моя. Уже в спальне, лаская и доводя любимую до желанного удовольствия грозный «Я лечу» улыбался, наблюдая за своей очаровательной женой, и благодарил Бога за этот во истину божественный подарок. Время летит неумолимо. Ноябрь, ознаменовавшийся в новом отделении областной больницы свадьбой заведующего и помолвкой молодого и талантливого доктора, «под занавес» преподнес еще один сюрприз. Занятие у студентов 30 ноября проходило в операционной: доктор Варшавский и доктор Бухтев проводили лапароскопическую холецистэктомию. На фоне проводящейся операции слышалось тихое бормотание «штатного» комментатора» хирургии Долбачева: - Выполняется при помощи видеооборудования и специальных тонких инструментов, которые вводят в брюшную полость через маленькие отверстия… - До одного сантиметра, - не мог не встрять в мерное бухтение доктора Гоши «ходячая энциклопедия» Антон. - Спасибо, доктор Орлович, - прошипел Долбачев, - после операции следов на коже практически не остается… метод лапароскопической холецистэктомии имеет ряд преимуществ по сравнению с классической холецистэктомией: меньшая травматичность… короткий период госпитализации, быстрое возвращение к привычному ритму жизни, - закончил «лекцию» Долбачев, когда Варшавский и Бухтев у стола закончили свою работу. - Выздоровление сокращается до 3-4 дне… - слова Орловича оборвал звук упавшего тела. Врачи и студенты обернулись: на полу операционной без сознания лежала Юля Малинина. - Мамочка, - вскрикнула Вика, зажала рот рукой и «присоединилась» к однокурснице. Тишину операционной разорвали крики «Я лечу»: - Картина маслом! - Юра подлетел к жене, подхватил ее с пола, бросив попутно Игорьку: - Малинин, твою мать, за мной в гинекологию! Мы попали! Интуиция искусного нейрохирурга – кудесника не подвела: Вика и Юля оказались беременными. - Вадь, на всю голову теперь беременным буду я! – младший брат метался по кабинету старшего. - Точнее – вся больница от тебя, - рассмеялся Вадим. - Брат, вот скажи, что страшного в том, что твоя Сказка через месяцев этак почти девять родит маленького «Я лечу»? Ну, будет с мамой, тетей и подругой коляски катать, памперсы менять. - А еще этот отпрыск благородных медицинских кровей будет орать день и ночь! - Юра упал на диван. - А что, не в кого? - Вадима явно развлекала эта сцена. - Еще как есть в кого, сам знаешь, - обреченно выдохнул младший Варшавский. - Все, пошел главного в кардиологию определять. - Зачем? – не понял шутки заведующий гинекологией. - Прадедом его теперь дразнить буду! – Юра вылетел из кабинета брата.