История любви в городе у Черного моря

Вика с Юлей, удобно устроившись в палате «под крылышком» Вадима Михайловича, тоже обсуждали сложившуюся ситуацию. - Знаешь, мне интересно посмотреть на деда, когда Юрочка его начнет прадедушкой называть, - мило улыбаясь, рассуждала Виктория. - Ты сейчас опасней королевской кобры, - усмехнулась Юля, - мало деда от язвы лечила? - Да нет, в соседней палате с тем же девятимесячным диагнозом тетка с маман «прилегли», а тут еще и я всех осчастливила, - девушка сияла от счастья. - Скорее, это Юрий Михайлович осчастливил тебя, себя, и обрек всю больницу на 9 месяцев ада на каторге, - Малинина откинулась на подушку. - Декабрь… март… август... – тихо бормотала Вика, загибая пальцы, вычисляя сроки. – О! Львенок! - Кто? – не сразу поняла Варшавскую Юля. - Малый будет львенком! – восторженно объявила Виктория. - А, может, малая? - улыбнулась Малинина. - Не, у нас будет мелкий микронейрохирург! – рассмеялась черноглазая Сказка. - Кто? - Юля явно не успевала за полетом мысли однокурсницы. - Микронейрохирург! - повторила Варшавская. - Микро, потому что пока еще маленький, а нейрохирург… он мозги всем с детства выносить будет, - хихикнула она. - Есть в кого! А за окном шел снег. Зима в этом году наступила как-то незаметно, на улице было приятно прохладно, а в воздухе областной больницы кипели страсти, искрили молнии и гремели раскаты громов: будущий папаша «Я лечу» и главврач ежеминутно выясняли между собой, насколько последнему подходит титул прадеда. В размеренную студенческую жизнь декабрь ворвался чередой контрольных, которые были «добросовестно» прогуляны будущими мамами, отлеживающимися в отделении у Варшавского – старшего. Первый теоретический зачет по общей хирургии был назначен на десятое декабря. Утро не предвещало особых катаклизмов: Юра и главврач дружно навестили отделение Вадима, которое, можно сказать, превратилось в целый семейный центр Варшавских – Воронцовых, при этом, будущий папа умудрился не поругаться в очередной раз с будущим прадедом. «Мамочки» группы 13-М-666 чувствовали себя хорошо, больше никто из студенток этой группы не осчастливил своим постоянным присутствием вышеуказанное отделение, поэтому грядущий зачет сюрпризов не обещал. Зачет у ребят вместе с Варшавским должна была принимать молодая перспективная преподаватель медина, которая нормально относилась к студентам и никого никогда не «заваливала». Будущие врачи дружно собрались в учебном классе, ожидая прихода «Я лечу» и Маргариты Федоровны. Рыжова появилась за двадцать минут до назначенного времени, выяснила у студентов, где находится кабинет Варшавского, и отправилась прямо к нему согласовывать проведение зачета. Маргарита Федоровна Рыжова была яркой шатенкой лет тридцати. Недавно защитив кандидатскую, она считалась талантливым молодым специалистом и надеждой кафедры общей хирургии мединститута. По жизни Марго была в меру практичной, в меру эгоистичной и в меру наглой особой. Поэтому, увидев обаятельного мужчину, о таланте которого ходили легенды, кандидат медицинских наук Рыжова решила, что доктор Варшавский Юрий Михайлович должен принадлежать ей. Мило почирикав о грядущем зачете у студентов и согласовав детали проведения оного, Марго всю дорогу от кабинета «Я лечу» до учебки пыталась внушить Юре, что лучшей кандидатуры на роль его спутницы жизни и профессии, гений скальпеля не найдет. - Юрий Михайлович, мне очень интересно Ваше мнение о современных методах использования видеооборудования при полостных операциях, - делая крайне заинтересованный вид, вещала Марго. - В последнем номере «Хирургии» моя статья на эту тему. Прочтите, и Вы узнаете мое мнение, а я сэкономлю свое время, - отрезал Варшавский. - Не люблю бессмысленных разговоров э… - Юра обернулся к «собеседнице», - пардон, не запомнил имени – отчества. Эту сцену из-за угла наблюдали опаздывающие на зачет Юля с Викой. Малинина опасливо оглянулась на однокурсницу, но та хмыкнула и махнула рукой на потуги Рыжовой. Будущие мамы, постучав, вошли в учебный класс, Маргарита Федоровна приклеила улыбку, а Варшавский, молча, кивнул на свободные стулья. Когда все расселись, «Я лечу» раздал студентам листы с вопросами, и ребята занялись их изучением. Страдающая уже третий день от токсикоза Вика, сидевшая ближе всех к Марго, не выдержала ярко выраженного приторного запаха ее духов и, достав из кармана халатика маленькую баночку, стала хрустеть маринованными каперсами. Рыжову поступок студентки и бездействие Варшавского разозлили, придвинувшись к Юре, Марго обратилась к Вике: - Воронцова, дедушка – главврач еще не является поводом такого поведения на зачете. - А что делать, если мы кушать хотим? - положив руку на еще плоский живот, хрустнула в ответ огурчиком Вика. - Получить «незачет» за отвратительное поведение, - скривилась преподаватель. - И кто же, интересно, отец этого недоразумения? - Рыжова истекала ядом неприязни к студентке, которой, по мнению преподавателя, слишком повезло с дедушкой. - Я, - оскалился в улыбке «Я лечу». - Доктор Варшавская, пересядьте ближе к окну, Вам противопоказаны резкие запахи. А Вам, - Юра ухмыльнулся, - не помню имя – отчества, следует судить о студентах не только по их фамилии, и да, Вам «незачет» за неумение проигрывать более удачливым соперницам. В конце занятия Варшавский, не обращая внимания на Рыжову, собрал у ребят ответы на вопросы зачета, бросил, не глядя, пачку листов на стол и объявил: - Теоретический зачет вы сдали, ведомость я подпишу, а теперь, Варшавская и Малинина, марш в палату, остальные – по своим больным. Студенты, обсуждая «зачет», покинули класс. Юра смерил недобрым взглядом Маргариту Федоровну, усмехнулся и направился к двери. По дороге он, не оглядываясь, небрежно бросил: - Не вздумайте пытаться вредить моей жене, это для Вас может весьма плачевно закончиться в профессиональном плане. В голове шли плановые учения бронетанковых войск. Во рту, казалось, отметились все коты округи. «Это ж как надо было нажраться», - робко проскользнула мысль и тут же разорвалась искрами салюта. Осторожно приоткрыв глаза, Варшавский сощурился, разглядывая обстановку. Юра находился в своем кабинете, лежал на диване, а в его рабочем кресле у окна кто-то так же пытался прийти в себя. - Ау, - хрипло выдал «Я лечу», - ты кто? - Царь, тьфу ты, твой тесть, - прошептал Воронцов. – У тебя есть что-то от головы? - Есть: коловороты, дрели, долото американское, - «пошутил» Юра. - Вот ты серьезно можешь? Или ты только со студентами строгий и грозный? – с трудом пробормотал Андрей. - Я со всеми просто гений, - наконец встав, Юра потянулся и тут же пожалел, что сделал это. – Знаешь, тестюшка, пить с тобой одно удовольствие, а трезветь – другое. - Юрка, не язви. Дай мне выпить какой-нибудь вашей бурды, чтоб в голове прояснилось, - Воронцов осторожно встал. - Ладно, пошли на пост. Сейчас наши сестры проявят милосердие и спасут нас, - хмыкнул Варшавский. - Пошли. Уже выходя в коридор, Юра оглянулся на собутыльника и, пожав плечами, спросил родственника: - Андрюха, а в честь чего мы с тобой так напились? - Э… А… - Воронцов задумался. - Очень информативно, - усмехнулся Юра. – Кажется, надо к моему братцу заглянуть. Пили явно с его подачи. Алина Алексеевна рассмеялась, увидев ползущих по стеночке Юру и Андрея. Когда горе – собутыльники подошли к посту, старшая сестра нейрохирургии, словно волшебница, выдала болящим два стакана с шипучей жидкостью. Молча выпив, мужчины переглянулись, кивнули друг другу, и Варшавский тихо спросил Воронцова: - К Вадиму? - К Вадиму, - согласился Андрей. Алина Алексеевна понимающе покачала головой и, вздохнув, проинформировала начальника: - Юрий Михайлович, можете возвращаться на диван, - сестра улыбалась. – Просто вы с Андреем Владиславовичем вчера перепутали УЗИ Натальи Викторовны и Вики. - То есть? – брови Варшавского выгнулись от удивления. - Ой, да ладно, - Тефтель махнула рукой и рассмеялась. – Вы вчера забрали снимки УЗИ у жен, а потом тут их рассматривали. Сначала Андрей Владиславович искал на снимке второго малыша, а потом Вы пытались понять, откуда на УЗИ Вики взялся второй плод. - Я так понимаю, истину мы нашли в чем-то очень высокоградусном, - сделал вывод Воронцов. - О да! – Алина Алексеевна откинулась на спинку стула. – Сначала был коньяк из личных запасов зав нейрохирургией, ваша нычка пуста, Юрий Михайлович. Потом вы перешли на стратегический запас хирургического отделения, выпив две бутылки водки, а потом послали дежурную в супермаркет за шампанским. - За шампанским? – Варшавский от удивления открыл рот. - Да, три бутылки, - старшая сестра еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, глядя на переглядывания и мысленный процесс горе – собутыльников. - Я не могу в таком виде показаться жене, - практически хором выдали Юра и Андрей. - Тогда предлагаю койки в процедурной и капельницы, - развела руки Алина Алексеевна. - Принято, - Варшавский потянул тестя в сторону палаты. – Воронцов, за мной, теперь я главный, - усмехнулся тестю Юра, вталкивая последнего в процедурную. До боли в голове знакомый мужской голос о чем-то спорил с не менее знакомым женским. Юра, не открывая глаз, прислушался: - Алина Алексеевна, я все-таки не понимаю, почему в процедурной устойчивый запах спиртного? - Владислав Андреевич, Вы очень хотите, чтобы муж вашей внучки с больной головой ходил по больнице? - То есть, этот гений банально напился? - Вместе с вашим сыном. - Я понял, я все понял! Они хотят, чтоб у меня был инфаркт! - Ничего подобного, именно во избежание инфаркта у всей больницы Юрий Михайлович отдыхает под капельницей в процедурной. - «Я лечу»! Ну, просто кино! Хлопнула дверь, разговор стал неразборчивым, голоса отдалялись. Юра улыбнулся: да, он гений, а еще он скоро станет папой, и у него самая замечательная жена на свете – Сказка! Придя в себя и попрощавшись с тестем, Варшавский отправился к студентам: теоретический зачет ими сдан, осталась практика. В учебном классе Юру ждал сюрприз. - Варшавский, Вы опоздали! – скрипучий старческий голос вернул его в студенческое прошлое. - Столько не живут, - парировал «Я лечу», улыбаясь своему старому преподавателю. – Геннадий Семенович, это Вы или Ваше привидение? – профессора Рюмина студенты не любили еще до тех времен, когда учился Юра. - И все-таки Вы опоздали. Варшавский, - строго заметил старый профессор, пожимая протянутую руку лучшего своего ученика. - Э нет! Начальство не опаздывает, оно задерживается, - бросив взгляд на часы, Юра нахмурился. – Интересно, где бродят эти бездельники? - А я, как заведующий кафедрой общей хирургии, отправил их по больным еще минут десять назад, - усмехнулся Геннадий Семенович, - опоздать на полчаса к студентам непозволительная роскошь даже для Вас, Варшавский. - Позволительно, я вчера УЗИ жены и тещи перепутал, - Юра рассмеялся. - Что ж, будем считать, что причина уважительная, - хмыкнул профессор. – У вас в больнице есть учебный манекен? - У нас в больнице есть больные, которые не успели выздороветь, - серьезно выдал Варшавский. - Так что учебного материала для зачета - хоть отбавляй. - Вы с ума сошли? – удивился Геннадий Семенович. – Студенты только учатся, при чем тут больные? - А вы сами увидите, - Юра прищурился. – У меня тут некоторые на главвраче и Лавровой тренировались. Покачав головой, профессор проследовал за бывшим студентом. У сестринского поста «Я лечу» отдал распоряжение собрать студентов, внимательно глянул список плановых и, довольно хмыкнув, отправился обратно в класс. Через минут семь группа 13-М-666 в полном составе сидела в учебке. Присутствие профессора Рюмина настроения не добавило: зав кафедрой общей хирургии славился скверным характером и привычкой ко всему придираться. Людоедская улыбочка Варшавского так же предвещала очередной подвох. - Итак, господа студенты. На протяжении всего этого семестра вы болтались у меня под ногами, умудряясь при этом спасать жизни людей. И даже сумели доказать, что являетесь небезнадежными для нашей медицины, которая никак не скончается, не смотря на старания наших правителей. Сегодня у нас три плановых операции: первая операционная, 13.00, паховая грыжа, оперирует доктор Пашкин, ассистируют Воронцовы, - Влад и Снежана кивнули. – Доктору Бухтееву в третьей операционной в те же 13.00 Светлова и Орлович помогают удалить липому. Майе Петровне сегодня ассистируют плановую аппендэктомию Игнатовы, во второй операционной, 13.30, - ребята послушно кивали. - А Малинин и доктор Долбачев будут художественно вышивать: из приемного только что поступили двое социальных с рваными ранами. В процедурной Сорокина уже все подготовила. «Я лечу» раздал студентам листы с необходимой информацией по предстоящим операциям, бросил взгляд на удивленного Рюмина, и тут идиллию зачета прервал вопрос доктора Варшавской: - А как зачет будем сдавать мы с Юлей? Геннадий Семенович уставился на Вику, улыбавшуюся преподавателю, которого ее поведение, похоже, не смущало и не возмущало. Но высказаться по этому поводу он не успел. - А Вы, Виктория, - Юра улыбнулся жене, - с доктором Малининой ассистируете мне. У нас будет увлекательнейший разбор манекена для профессора Рюмина. - Вот так всегда, - буркнула Вика, и вытащила из кармана уже привычную баночку с каперсами. – Все, Юлька ты тоже не клиент для операционной. Пошли в куклы резаться. - Э… Воронцова, как Вы себя ведете? – шокированный поведением студентки профессор аж привстал. - Я вообще молчу, - удивилась Снежана, оторвавшись от своего задания. - Я не Вас имел в виду, - возмутился Рюмин, - Виктория, что Вы себе позволяете? - Я? – Вика захлопала глазами. – Я просто констатирую факт: меня не пустили в операционную! - Наверное, Вы и доктор Малинина – отстающие, - гадливо усмехнулся зав кафедрой. - Я бы так не сказал, - Варшавский подошел к студенткам. – Как раз они очень даже впереди планеты всей, просто в первом триместре беременным не рекомендовано все то, чем можно надышаться в операционной. В класс влетела Алина Алексеевна и не обращая внимания на профессора быстро выдавала информацию: - Юрий Михайлович, везут молоденького лейтенанта, сказали – из группы Кречетова, огнестрел, пуля застряла в позвоночнике. Таких выражений от своего грозного куратора студенты еще не слышали! Выдав за секунду массу непечатных терминов, Юра быстро распорядился: - Вика, бери Юлю, и бегом готовить нашу операционную, - через мгновение Варшавская и Малинина испарились, - Алина Алексеевна, Матросову мыться, Тишмана я вызову, Олега подключу. Вы со мной у стола, - и, словно смерч вылетел из класса. Как только дверь за Варшавским закрылась, Светлова «включила старосту»: - Ребята, мы не имеем права подвести Юрия Михайловича, - она глянула на часы. – Расходимся к своим врачам, через час у нас операции. - Яволь, староста, - хмыкнул Витя. - Андэстэнд, - добавил Влад. Не обращая внимания на оторопевшего и потерявшего дар речи профессора, ребята отправились готовиться к операциям. Геннадий Семенович вздохнул: его ученик стал гениальным врачом, а еще Юра стал отличным наставником, которого слушают и уважают студенты. И где-то на задворках сознания промелькнуло понимание легкой зависти: Варшавский счастлив! А счастлив ли сам Рюмин? Ответа Геннадий Семенович решил не искать. Вика нервно хрустела каперсами, в компании Юли. В операционную Варшавский их не пустил. Молча, прихватил за плечи и вытолкал в коридор, поблагодарив на прощание за оперативную подготовку поля боя. Четыре часа у стола, кровь, крик, ругань… Слышно было на все отделение. Наконец, заветные слова: «Ревизия – все чисто – шьем». Еще одна операция, еще одна спасенная жизнь, еще один маленький подвиг у стола. Врачи и медсестры вывалились из операционной уставшие, словно только что разгрузили состав с углем вручную. «Я лечу» подошел к жене, обнял ее и уткнулся носом в макушку. К ним тихо подошел доктор Матросов и шепотом обратился: - Юрий Михайлович, завтра в три часа мы с Ириной расписываемся. Владислав Андреевич разрешил в конференц-зале. - Поздравляю, - так же шепотом ответил Юра. – Ты помнишь, что мы с Викой свидетели? - Помню, - Дмитрий улыбнулся. - Отлично, кстати, у Тишмана сын фотограф, - Юра кивнул на анестезиолога, - лови, пока не ушел. Варшавский придирчиво осматривал исполнение своего поручения: конференц-зал областной больницы украшен цветами и лентами, небольшой столик у окна подготовлен для сотрудницы ЗАГСа, большой стол для совещаний накрыт – фуршет обещает быть веселым. Развернувшись к исполнителям, Юра подвел итог проверки: - Воронцов, Игнатов, справились. - Служу областной больнице! – хором прокричали студенты, отсалютовав куратору. - Свободны, - усмехнулся «Я лечу». – Сегодня с трех часов больные на ваших плечах, господа студенты. - Не подведем, - Витя усмехнулся. - Всех вылечим, - поддержал друга Влад. - Вот этого я и боюсь, - сотворив серьезное выражение лица, Юра сделал вид, что задумался о последствиях такого лечения. Когда за ребятами закрылась дверь конференц-зала, Варшавский еще раз окинул взглядом помещение, и довольный своими организаторскими способностями отправился в свой кабинет. Вика вертелась перед большим зеркалом, рассматривая свой наряд и поправляя непослушный локон, когда «Я лечу» тихо вошел в кабинет. Варшавский внимательно наблюдал за приготовлениями жены: темно-бордовое платье подчеркивало фигурку, черные волосы подчеркивали белизну кожи, - красавица! Наконец, довольная собой, Вика развернулась к мужу, Юра обнял ее и шепнул на ушко: - Родная моя девочка, я люблю тебя. - А я люблю тебя, - расплылась в улыбке Виктория. - Переодевайся, осталось мало времени. - А я почти готов, - усмехнулся «Я лечу», сменил халат на пиджак, прихватил небольшой сверток с подарком, - идем, сегодня без нас не обойдутся. Церемония в конференц-зале прошла очень красиво и торжественно. Когда работник ЗАГСа произнесла сокровенные: «Объявляю вас мужем и женой», - Дима обнял Ирину, а когда поцелуй молодоженов закончился, Варшавский шепнул доктору уже Матросовой на ухо: - Ирка, представляешь, что сейчас творится с твоей заклятой подругой? Мальцева ж сегодня дежурный терапевт. - Ну и язва ты, Варшавский, - улыбнулась Ирина. - Виктория, научите мужа сдерживать яд. - А зачем? - Варшавская «наивно» похлопала глазками. - Татьяна Семеновна явно счастлива за вас, от всего сердца желает счастья. Надеюсь, до кардиологии не дорадуется. - Вы стОите друг друга, - рассмеялась невеста. - Вот уж точно «Я лечу»!