Иногда и Тёмному бывает скучно

      Они все получали по заслугам. В этом Тёмный видел своё исключительное предназначение. Этакий карающий меч вселенской справедливости. Да и с чего вдруг он должен страдать один? Внутри ярким пламенем горело желание отомстить за свою раздавленную судьбу. Раздавить их точно так же — как жалких улиток, коли посмеют нарушить обещанное. Брать с них плату на грани возможностей, отнимать самое дорогое, как однажды было отнято у него самого.       Нескончаемые часы за прялкой помогали забыть о таких мелочах, как собственные прегрешения. Детали становились неважны. Лишь обида на несправедливость судьбы крепчала день ото дня и призывала к доскональному просчёту всех возможных вероятностей, дабы в конце концов добиться желаемого. Колесо крутилось, как символ того, что нужно непременно двигаться вперёд, а не зацикливаться на своих прежних ошибках. Одно было ясно как день — другого шанса не будет. Будущее же, напротив, представлялось размытой картинкой, где разобрать представлялось возможным лишь самые ближайшие кусочки паззла. Как же много рисков! Но и время ещё есть — вполне достаточно.       Постепенно разрозненные пророчества складывались в некий узор. Паутина Тёмного разрасталась, расставляя своих жертв по углам. Они не были для него людьми — королями или важными дамами, командующими, учёными, мастерами, послами, отцами или сыновьями — они все были элементами головоломки. Фигурами, которых необходимо было расставить строго по своим местам, для того, чтобы картинка сложилась. Кого-то следовало устранить, а кого-то осторожно науськать. Кого-то озолотить или, напротив — разорить, а кого-то должным образом воспитать, пусть даже самым кровожадным чудовищем. С кем-то нужно было действовать осторожно, внушая самыми изощрёнными методами необходимые Тёмному суждения, витиевато побуждать к нужным решениям и поступкам. И только когда все элементы сойдутся, появится шанс. Шанс на исполнение самого сокровенного его желания. Он терпеливый — подождёт.       Она не входила в эти планы. Она была лишь мимолётным капризом, представлением для неискушённой публики, эффектным жестом, камнем в огородец очередного королька, возомнившего себя праведным и безгрешным. «Забавы ради», — порой и Тёмному бывает скучно. Правда, для пущего эффекта король самостоятельно должен был отправить дочь в лапы чудовища. А девица-то оказалась не из робких. Удивительно отважная девица! Глупая. Теперь не на балах ей порхать, а с метлой наперевес. Белы ручки украшать не перстенёчками, а безобразными мозолями от беспрестанной стирки. И ничего, что в его силах одним щелчком пальцев привести замок в стерильный порядок, наблюдать за этим зрелищем — куда приятнее.       Однако идиллия царила недолго. Как удалось ей так быстро свыкнуться со своим новым унизительным амплуа? И куда делась былая кротость, страх в глазах? Руки перестали дрожать, разливая чай по чашкам под надзором строгих рептильных глаз. Безобразие! Вместо драения полов — тайком вальсирует со шваброй, грядки забросила, зато всюду суёт свой курносый носик! То артефакты на полках беззастенчиво рассматривает, вместо того, чтобы избавлять их от пыли, то мечтательно чего-то строчит, пока ужин в печи окончательно приходит в негодность. Ей-богу, мемуары что ль там у неё? А книги? С книгами из её миленькой головки последняя ответственность вылетает к чертям. И где она только их находит? Может, из кабинета таскает или из каминного зала. И что за намёки, притаённые взгляды исподлобья? Уж не специально ли девица решила подпортить ему удовольствие? Выводить из себя Тёмного, к слову, не самая удачная мысль.       Ах, как же приятно было вспоминать её лицо в тот первый вечер, когда довелось познакомить её с кругом обязанностей. Колкость пришлась тогда ей по душе — в глазах ужас, руки дрожат, аж чашку выронила. «Забавы ради!». Улыбка сама расползалась на золотистой физиономии, едва маг припоминал былую выходку.       И теперь не помешало бы напомнить этой дерзкой девчонке, кто он такой. Тёмный! Уж слишком довольная у неё мордашка в последнее время. А может, стоило бы поручить ей разгрести паутину на чердаке? Одному Аиду известно, что там творится! Сколь долго Тёмный обитает в замке — всё лень проверить, что так истошно завывает наверху по ночам. Скорее всего, обычный сквозняк, хотя, быть может, и какая чертовщина - призрак или заблудший дух. Да, было бы неплохо. Паутины там, должно быть, невпроворот, самое то для этой нахалки!       — Вы звали, Румпельштильцхен?       — Ах, да, душа моя! — ласково мурлыкнул Тёмный и мерзко хихикнул, что само собой уже знаменовало нечто дурное. Даже за тот недолгий месяц в замке принцесса научилась различать настроения темного по степени иронии и визжащим ноткам в речи мага. Белль подошла чуть ближе, неловко сцепив руки на свежеотглаженном передничке.       К слову, передничек оказался единственным предметом одежды, тщательно отглаженным принцессой. Едва Белль покончила с его многочисленными рюшами, и опустила тяжелый чугунный утюг в печь подогреться, как ее взгляд совершенно случайно уцепился за краешек книги, торчащей из-под кипы вещей на комоде. Она, конечно, дала себе слово, что лишь одним глазком взглянет на название. А уже позже пообещала, что ограничится всего одной главой. Визг Румпельштильцхена застал её уже дочитывавшей семидесятую страницу. Принцесса подскочила на месте и, напугано оглядевшись, принялась выуживать раскрасневшийся утюг из печи кочергой. - Бель! Да где тебя носит? - Иду! - пропыхтела принцесса себе под нос. Она неловко вытянула утюг на подставку и, оглядев комнату, заметила книгу. Бель быстро припрятала томик на дно корзины с неглаженым бельем до лучших времён. После чего поспешила наверх.       —Бель, ну наконец-то! О, я вижу ты уже освободилась и, верно, опять бездельничаешь?       Белль попыталась возразить, но куда уж было тягаться с Тёмным! Взявшись за кончик подбородка, будто смакуя собственную мысль, он продолжал:        — У меня к тебе есть особенное задание! О, оно тебе должно понравиться! Ты ведь любишь зверушек?       Последний вопрос мага прозвучал с особенным задором, отчего у девушки по спине побежали мурашки. «Каких зверушек-то?».       — Кроликов?! — почти потеряв голос, предположила она.       — Ну-э, почти, — он взметнул вверх указательный палец, словно догадка девушки оказалась на редкость близка, и обнажил острые жёлтые зубы. — О, это прелестные создания! Кстати, они тоже пушистенькие, как э-э… твои кролики!       Не поверив ни слову, Белль лишь глубоко вздохнула, храбрясь, и проглотила подступивший к горлу ком.       — Я, знаешь ли, подумываю соорудить хранилище на чердаке — для своих артефактов, — объяснял маг, по привычке активно жестикулируя и прохаживаясь по комнате в своих скрипучих кожаных сапогах, — а там довольно пыльно!       — А что за зверушки? — наконец Белль удалось втиснуть интересующий вопрос.       — А-а! Зверушки! Ну как же? Паучки! Они такие там крупные и пушистые! Паутина у них отменная, даже жаль разгребать…       Тут Румпельштильцхен понял, что более новоиспечённая служанка его не слушает. Глаза её стали огромными и застывшими, как у рыбы на разделочной доске, руки ещё сильнее сжали друг друга до побелевших костяшек, а лицо приобрело цвет мрамора в холле.       «Надо было всё-таки как-то ответственней с бельём», — подумалось Белль. Наверняка маг прознал, что она снова отлынивала от работы за чтением, и решил проучить её таким образом.       — Ну-ну, что же ты? Принимайся за дело, — Тёмный легонько похлопал девушку по плечу и, вручив ей внушительных размеров ключ от чердака, ретировался. Вернувшись на своё излюбленное кресло во главе стола, он закинул ногу на ногу и с довольнейшим видом принялся поигрывать пальцами, давая понять, что ждёт с нетерпением, когда Белль примется за дело.       Ничего не оставалось красавице, как растерянно кивнуть и поплестись на чердак.