Еще одна причина уволиться

      «Они уже среди нас». Слоган на идиотском постере, коими были увешаны все стены кабинета, завладел вниманием Антона и погрузил его разум в пучину сложных математических подсчетов. Интересно, на сколько процентов надпись под фиолетовым гуманоидом раздражает в сравнении с тем, как потрясающе справляется с той же задачей Сергей Вениаминович?       Антон запускает руку в свои черные кудряшки и выдыхает сквозь стиснутые зубы, бросив отчаянный взгляд в небо, роль которого в данный момент играл потолок. Раздражаться было с чего: начальник отдела, мужчина около 35 лет, сидит на кривой деревянной поверхности, называемой рабочим столом не иначе как по ошибке, подложив под себя мягкую подушечку. Лик его являет собой образец безмятежности, черные волосы разбросаны в легком беспорядке, подходящем общему настрою, и этому виду только помогают многочисленные взгляды трехглазых котов с принта безвкусной рубашки-поло. Правая рука Антона начинает угрожающе зудеть, как бы намекая, что драка — довольно надежный способ вернуть устремленное куда-то в космос внимание начальника, но нарушать субординацию столь диким, по мнению Антона, способом было недопустимо, даже если это исправит и настроение, и глупое выражение на лице начальника.       Это длилось уже минут десять. Или нет. Время здесь, как и все остальное, если и поддавалось логике, то постичь ее обывательским умом не было возможности. Но Антон точно успел заново рассмотреть весь кабинет, включая несметное количество хаотично расположенных постеров-карточек и исписанных стикеров не совсем понятного содержания (интересно, наклеено ли это все в один слой, или под уже рассмотренными постерами спрятаны другие?). Некоторые из них были интригующими, иные — предупреждающими, третьи… третьи просто были бредовыми чуть более, чем все остальные. Те части стен, что не были увешаны постерами, были заняты полками, а полки в свою очередь — барахлом, перечислять которое можно до второго пришествия, а объяснять его назначение — до третьего.       С потолка приветливо свисали гирлянды, ловцы снов, дверные колокольчики, пучки засушенной травы и… куриные лапки, серьезно? Антон разглядел на одной из них больше пальцев, чем положено, и сморщился. Куча канцелярских предметов и статуэток, не уступающих в своей дебильности постерам, брошюры каких-то сект, книги с кричащими названиями, светильник в форме лохнесского чудовища — все это в прошлый раз занимало свои места на столе, однако сейчас хаотично валялось на полу, скинутое Сергеем Вениаминовичем.       На непривычно опустевшем столе осталась стыдливо стоять только подставка для благовоний, которая источала омерзительно синтетический аромат, предположительно яблочный. А еще тут и там можно было заметить плюшевых зеленых человечков разных видов и размеров. Антон решил пересчитать их для собственного успокоения, но это не помогло, потому что взгляд его натолкнулся на вешалку для верхней одежды, которая снова запуталась в елочной гирлянде из-за того, что Антон, как всегда, уронил ее, заходя в кабинет. Кажется, раздражение только усиливалось, а усиливало его все, начиная от мягких тапочек, в которых Антон был вынужден ходить по офису, заканчивая тем, что начальник все еще никак не реагировал на заявление об увольнении.       Сергей Вениаминович полностью игнорировал мир вокруг себя с помощью медитации. Рекорд того, как это выводило Антона из себя, побить не могли даже все постеры в комнате. Разве что кроме одного, на котором был изображен сам Сергей Вениаминович. Он почесывал свою раздражающую козлиную бородку раздражающего ядовито-розового цвета, и раздражающая надпись, расположенная раздражающе криво, раздражающе гласила: «А ты уже купил кружку?». Глупая традиция офиса с кружками сейчас раздражала, как никогда.       Посверлив изображение начальника взглядом, Антон снова переводит глаза непосредственно на Сергея Вениаминовича и поправляет очки. Как же он устал от этого. Недолго думая, молодой человек оставляет заявление об уходе с должности младшего оператора на свободном куске стола, рассчитывая, что его прочитают позже, и начинает уходить.       Через гигантское круглое окно из кабинета в офис, рядом с которым покоится горшок со странноватого вида растением, парень видит почти счастливого Иннокентия Борисовича, монтажера возраста чуть за сорок, который вечно носит рубашки под кардиганами. Он был низкого роста с немного сальными волосами, собранными в короткий хвостик. Мужчина заботливо складывал вещи Антона в новенькую коробку.       Иннокентия, поглощенного делом, подобного рода вопросы сейчас не мучили. Монтажер был уверен, что уж в этот-то раз новичок сумеет навсегда покинуть вонючее болото, которое когда-то давно засосало самого монтажера. На лице мужчины блуждает нетипичная еле заметная улыбка, наполненная счастьем и гордостью за без пяти минут бывшего коллегу. Кто-нибудь, кому было бы до этого дело, разглядел бы в образе Иннокентия примесь печали, ведь Антон был единственным, кого монтажер еще не начал ненавидеть в этом офисе, и ему будет жаль расставаться с единственным, по его мнению, адекватным коллегой.       Наблюдая за Иннокентием Борисовичем, Антон только сильнее утвердился в своем решении уходить. Пути назад нет. Заявление на столе.       Когда Сергей Вениаминович очнется от своей медитации, Антона уже не будет в офисе. Благо вещи собирать почти не придется. Иннокентий уже постарался за него. Парень даже успевает ощутить смутное чувство потери, в котором не хочется признаваться даже себе самому. Какой бы ни была эта работа, но по каким-то совершенно необъяснимым причинам Антон будет скучать по этому месту. Что вызывало куда больше вопросов, так это осознание того, что молодой человек будет скучать по начальнику. С губ срывается тяжелый вздох. Теперь все в прошлом.       Однако планам не было дано свершиться так, как задумал младший оператор. Парень открывает дверь из кабинета и в последний раз кидает раздраженный взгляд, в который пробираются ностальгично-печальные нотки, на ту самую вешалку, которую, как он знает по опыту, придется довольно долго выпутывать из гирлянды. Слава Богу, заниматься этим придется не ему.       Всего пара шагов и бывший младший оператор свободен. Иннокентий замечает, что в этот раз процесс увольнения проходит без скандалов, криков и слез, а потому начинает собирать вещи почти бывшего коллеги еще более воодушевленно. Мужчина хватается за совсем недавно приобретенную кружку с надписью «Работа — двигатель прогресса», когда слышит пронзительный крик из кабинета начальства, а затем видит, как бедный новичок падает на пол, придавленный Серегой. Никто в офисе даже не думает отрываться от своих дел, когда начальник оказывается сверху на Антоне, обвив того руками и ногами, со слезными мольбами не покидать коллектив вообще и его — Сергея — в частности. Аленка, красивая брюнетка с длинной копной непослушных кудряшек, отличной фигурой и немного сучьим выражением лица, спокойно начинает варить кофе, а Иннокентий с траурным лицом ставит кружку обратно на стол, после чего, недолго думая, и вовсе начинает возвращать вещи коллеги из коробки, которую заботливо придерживает в офисе специально для Антона.       — Не-е-ет, — слышится истошный крик. — Не уходи-и-и, — начальство совершенно точно не собирается вести себя адекватно или слезать с подчиненного, который челюстью ударился о пол и теперь безуспешно пытается хоть немного прийти в себя.       — Серега, с каких пор ты перестал бояться дверных троллей? — не собираясь помогать, интересуется Лёха, который к 46 годам дослужился до должности старшего оператора. Голубоглазый мужчина со светлыми волосами и кучей морщинок на лице разглядывает композицию из двух лежащих на пороге людей. Хотя сколько там людей — это спорный вопрос.       Старший оператор ржет, даже не думая возвращаться к своим делам. Временами идейные идеи Логоса, как прозвал себя начальник отдела, становятся совсем уж идейными. Вера в дверных троллей заставила Серегу избавиться от оной в свой кабинет, а вот вернулась она только с появлением в их небольшом, но сплоченном коллективе Антохи. По всей видимости, для того, чтобы создать в кабинете более интимную обстановку. Начальник никак не комментировал решение вернуть дверь, а Лёха высмеивал это, только если находился с другом лично.       — Антоша, не уходи-и-и, — продолжает истошно блеять начальник отдела, игнорируя попытки младшего оператора выбраться из-под него.       — Сергей Вениаминович, я уже все решил. Я ухожу, отпустите меня уже, — Антон пытается говорить уверенно, но с каждой секундой идея увольнения кажется все более необдуманной.       — Антоша, дорогой, если ты уйдешь! — мужчина с козлиной бородкой пару секунд думает, а затем выпускает младшего оператора из объятий с целью добраться до стола, скомкать заявление об уходе и поднести ко рту. — Если ты уйдешь, я подавлюсь им и умру! — выкрикивает свою угрозу неадекватный начальник отдела и уставляется на младшего оператора в ожидании. Антон недоуменно смотрит на Сергея Вениаминовича, стараясь не улыбнуться. Это было просто смешно. Сколько можно над ним так издеваться?       У Лёхи же проблем с тем, чтобы сдерживать смех, не возникает, потому что он даже не пытается. Басистый хохот разносится по всему офису, когда старший оператор подходит к поднявшемуся Антохе и хлопает того по плечу.       — Боюсь, теперь тебе придется отказаться от своей затеи, иначе весь отдел останется без начальства! — говорит он, прекрасно зная, что Серега пусть и двинутый на голову, но не в ту сторону, чтобы однажды лишить себя жизни. — Ты ведь помнишь, как он однажды уже хотел покончить с собой? — доверительным полушепотом интересуется у Антохи, выражение лица которого представляет собой попытку сохранить хмурость, вопреки появлению безуспешно подавляемой улыбки. — Поэтому давай, иди. Выпей кофе и за работу. Нам сегодня еще на съемки ехать, — убеждает Лёха новичка, которому не повезло стать … кхм, любимчиком начальства. Мужчина снова ржет, видя отчаянное лицо Антона и безумно благодарное — Сереги. — Иди-иди, — подталкивает новичка, который молча направляется к собственному столу.       — Ты ведь не уходишь? — от кабинета начальства слышится новый истошный крик, наполненный страданием всего человечества.       — Нет! — раздраженный голос Антохи, за которым следует возглас Сереги, абсолютно точно счастливый.       Аленка к тому времени заканчивает варить кофе и красивой походкой направляется к младшему оператору, чтобы поставить перед ним кружку с надписью «Принципиально согласна на замужество» и молча удалиться. Антон упирает унылый взгляд в стол, на который Иннокентий продолжает выгружать его же вещи. Что ж, уволится в следующий раз.       Лёха в это время продолжает посмеиваться, кидая взгляды на новичка, а затем уходит в кабинет начальства, чтобы на правах лучшего друга попытаться вправить мозги. Звучит как нечто невыполнимое, но попытаться можно.       — Серега, я же говорил, что он придет увольняться, если его отправить на это задание, — начинает он, когда дверь беззвучно закрывается.       — Ему нужно набираться опыта, — звучит даже логично, но Лёху не обманешь.       — Ты хотел, чтобы он пришел к тебе в кабинет с заявлением и вы остались наедине? — максимально скептично. Серега в ответ делает такое отрицающее грешки лицо, на которое только способен, а затем размахивает руками и восклицает, выходя из образа несправедливо обвиненного святоши:       — У него сегодня такая рубашка! Она так ему подходит! Я не удержался от того, чтобы немного за ним понаблюдать! — начальник хватается за сердце, опираясь на стол, чтобы не упасть. Старший оператор лишь качает головой.       — Ты его когда-нибудь доведешь, — предупреждает он. — Особенно если будешь отправлять снимать мужчину, который заявляет о способности вызывать грозу в собственной ванне, — выразительно смотрит на Серегу.       — Ну, а что! — недовольно возражает. — Это же нужно заснять для истории! Антоша должен наконец осознать насколько этот мир необычен и многогранен! Мы должны открыть ему глаза на все тайны человечества! — с жаром восклицает Серега, забывая о своем намерении томно вздыхать по младшему оператору.       — Я просто предупреждаю, — не оставляет попыток. — Если ты намеренно будешь его доводить, в какой-то момент тебе это аукнется.       — Но он не обращает на меня внимания, что мне еще делать? — немного расстроено тянет начальник с чуть ли не дрожащей губой. Лёха не отвечает ничего. А он-то откуда знает? Все-таки он придерживается традиционных взглядов, и ему не надо завоевывать внимание других мужчин. Старший оператор может лишь постебаться над ними, но не дать совет в том, в чем он совершенно не разбирается. Отношения между мужчинами — слишком странная вещь для Лёхи, но оказалось, что это куда легче принять, чем многое другое, что творит Серега на регулярной основе.       — Я просто предупредил. Подумай об этом, — бросает на прощание и отправляется на свое рабочее место. Следовало подготовиться к съемке мужика, что вызывает грозу. Лёха ржет своим мыслям, уже предвкушая то, как будет выкручиваться этот кадр, а еще то, как потом Серега поверит каждому слову неадекватного интервьюируемого. Старший оператор не представлял, как на свете смог появиться такой человек, как его начальник, но тот верил в любую отборную чушь и считал себя членом масонской ложи, что отпечаталось даже в правилах «удомашнивания», которые написал начальник для их отдела.       Лёха смотрит в сторону стола Антохи, отмечая, что тот не выглядит угрюмо. В первые попытки уволиться Антон действительно расстраивался, когда ничего не выходило. Теперь же все чаще его можно было заметить с намеком на улыбку после подобных историй. В этот раз, разве что, подбородок покраснел и, судя по всему, болел. Это была точка невозврата. Лёха понял, что младший оператор никогда не уволится. Конец. Тот увяз в этом отделе, как и все остальные.       — Эй, салага, — мужчина смотрит за тем, как молодой человек неспеша поднимает на него взгляд. — Гирлянда на вешалке. Займись этим, — отдает приказ. Ну, а что? Можно же сделать Сереге приятное.       Если бы Антон ругался, он бы именно этим и занялся, услышав последнюю фразу своего наставника. Но делать нечего. Гирлянда сама себя не распутает, к тому же в этот раз, возможно, младший оператор откроет секрет того, как у этой глупой штуки получается так обвязаться вокруг вешалки при её падении. Антон неуверенно топчется у двери в кабинет, прежде чем постучать и войти внутрь. Серега сразу вскидывает на него испуганный взгляд, опасаясь того, что будет предпринята новая попытка уволиться.       — Гирлянда, — объясняет свое присутствие в кабинете новичок, а затем, ничего более не добавляя, ставит вешалку на место и начинает распутывать эту разноцветную задумку сатаны, как окрестил он её некоторое время назад в своей голове.       Серега тем временем хватает в руки плюшевую глазастую пирамиду, чтобы успокоиться, и шумно пыхтит. Прямо в кабинете, наедине с начальником, находится предмет его воздыхания. Весь. Целиком. С этими прекрасными кудряшками и потрясающей родинкой, и самыми красивыми глазами, а еще со своим умопомрачительно подчеркивающим достоинства тела кардиганом, а еще с прекрасной рубашкой! Начальник старается справиться с бешеным сердцебиением, а потому начинает мять игрушку. Это его шанс. Прямо сейчас! Серега чувствует, как по лицу расползаются красные пятна от волнения, а сердечко начинает бешено стучать.       — Антоша, дорогой, — пытается начать, даже чувствуя некоторую уверенность в том, чтобы позвать подчиненного на свидание. — Я тут подумал, — игрушка вся смята, а Серега все еще не находит себе места.       — Что? — Антоха отвлекается от своего дела и смотрит на начальство, чем полностью лишает мужчину сил.       — Ты бы не хотел, — продолжает мямлить, начиная смущенно вести плечами и все сильнее прижимая игрушку к себе. — Я тебе так доверяю, даже несмотря на то, что ты новенький, — продолжить не выходит. Серега начинает на палец накручивать свою козлиную бородку, не зная, что делать. На некоторое время в кабинете воцаряется тишина.       — Так что? — прерывает Антон тишину, немного хмурясь и совершенно точно не понимая, что происходит. Начальник от вопроса вздрагивает и выглядит так, словно сейчас хлопнется в обморок.       — Ты не хочешь вступить в масонскую ложу? — выдает уже полностью красный мужчина со сбившимся дыханием.       Антоха грузится, глядя на начальника. Вот таких заскоков Сергея Вениаминовича он не понимал и совершенно точно не знал, как реагировать. Абсолютно растерянный взгляд упирается в Серегу. Что делать? Младший оператор начинает медленно, но верно паниковать. И что теперь делать? Что в таких ситуациях делает Алексей Александрович? Ответить на этот вопрос не получается. Потому что за ту магию вне Хогвартса старший оператор однажды поплатится, нарвавшись на министерство магии. Работу мысли прерывает резко открытая дверь и крайне недовольная Аленка.       — Я его забираю, — не спрашивая разрешения говорит корреспондентка и за руку утаскивает благодарного до глубины души Антоху. От облегчения он совершенно пропускает взгляды, которыми обмениваются девушка и начальник. В этих взглядах пылает огонь противоборства и готовность перегрызть друг другу глотки.       — Аленка, мать твою, — раздается басистый голос Лёхи. — Где Димасик? Найди Димасика!       Аленка даже не думает отвлекаться от младшего оператора, у нее свои задачи, в которые входят спасение и охмурение Антона. Девушка усаживает парня за его рабочий стол и снова впихивает кружку с зазывающей надписью в руки.       На лбу молодого человека появляется большая складка. И что это только что произошло? И почему на него настолько выжидательно смотрят? Парень смотрит на кружку и делает глоток кофе.       — Спасибо большое, очень вкусно, — комментирует, не зная, чего вообще от него ждут. Облегчение от того, что его забрали от начальства, сменяется недоумением. И вот почему в этом офисе всегда так?       — Аленка, мать твою, если не поможешь, я прямо сейчас на весь офис позову тебя по фамилии! — Снова раздается возглас от Лёхи, из-за чего девушка немного обиженно фыркает, рвано взъерошив свои темные кудряшки. Это уже был откровенный шантаж, так как девушка люто ненавидела свою фамилию.       — Он сидит на полу у дивана, — раздраженно отзывается Аленка, ей не нравилось, что каждый раз, когда Димасик исчезал, кривоглазые коллеги приходили к ней. — Зачем он тебе вообще нужен? — спрашивает, отмечая краем глаза, как Лёха находит Димасика между стеной и диваном, где он сел прикурнуть. Целая куча какого-то хлама полностью скрывала его от чужих глаз. Способности сценариста пропадать на видном месте никогда не распространялись на Аленку. Девушка всегда могла точно сказать, где Димасик, а потому ее частенько задалбывали просьбами его найти.       — Он хотел поехать с нами, — отзывается Лёха, на что получает полный ярости взгляд корреспондентки. Девушка все еще не может смириться с тем, что Антон совершенно не замечает ее заигрывания, а также с тем, что его может украсть не кто-то, а сам начальник отдела — самый долбанутый из людей — Логос — Серега — Великий Архитектор — Духовный лидер и прочие прозвища, которые сам себе этот неадекватный регулярно выдавал. А потому Аленка считает, что ей простительно то, что тупые запросы тупых коллег вызывали холодную ярость, заставившую взять в руки книгу, которую телеканал выпустил в прошлом году, и запустить этим величайшим трудом человечества в голову Лёхи. В старшего оператора не попало, зато прилетело Димасику, который сразу проснулся. Парень сонно моргает, потирая немного узковатые глаза, под которыми залегли тени, будто он не спал несколько дней. Длинные рыжие волосы рассыпаются по спине, когда человек неопределенного возраста в пижамных штанах и растянутой почти до колен кофтой наконец поднимается с пола. Весь его вид говорит о четком намерении отсыпаться, а не работать.       — В следующий раз сам его ищи, — недовольно говорит Лёхе, не извиняясь перед сценаристом за книгу. Она сейчас слишком зла для этого, хотя где-то внутри становится довольно неприятно из-за такой ошибки. Вот в кого она не хотела попадать, так это в Димасика.       Рыжий же сонно потирает глаза и смотрит на Аленку, отмечая, что та выглядит довольно симпатично, когда злится. Обижаться на корреспондента мужчина не собирается. Как будто ему нечем заняться.       Антон следит в это время за развитием событий и совершенно не понимает, что происходит, а тем более почему до сих пор не уволился. Ответ на последний вопрос находится довольно быстро. Взгляд упирается в окно в офис начальства. Сергей Вениаминович снова сидит на столе, пытаясь словить какую-то космическую энергию. Впрочем, ничего нового. Парень оставляет кружку на столе и уходит в кладовку за штативом.       — Алексей Александрович, мы возьмем одну камеру или две? — парень вспоминает, что они собираются снимать и мрачнеет. Как он опустился до такого? Интересно, его куда-нибудь возьмут с опытом работы в таком месте? В ответ Лёха ржет.       — Салага, ты действительно хочешь столько таскать? Поверь мне, если мы снимем ему только половину лица с одного ракурса, Кеша все равно как-нибудь впихнет это в документалку! — снова ржание и слова ненависти от монтажера Иннокентия, которые впрочем прерываются с появлением в офисе курьера, который сразу же направляется к столу Кеши, широко улыбаясь.       — Привет-привет, Николай! — совершенно добродушно восклицает Лёха, на что в ответ получает возмущенный взгляд от монтажера.       — Зови меня лучше Никой, — совершенно не обижается девушка, протягивая Иннокентию бумаги для подписи и что-то хихикая о слишком хмуром выражении лица того.       Антон трясет головой, пытаясь вырваться из потока бреда, который будто Гольфстрим передвигался по офису. Не выходит. Нужно увольняться. Два месяца на этой работе — слишком много. А он ведь только-только вырвался из университетской суеты, думая о том, что начинается новый этап. Больше не вмешиваясь в разговор парень собирает все необходимое и молча ставит рядом со столом.       Когда с приготовлениями было окончено, почти весь состав отдела оставил курьера с монтажером наедине, расселся в фургончике и направлялся к шаману нашего времени. Лёха занял место за рулем и откровенно наслаждался музыкой, что лилась с радио. Happy — Pharrell Williams была одна из его любимых композиций, а потому мужчина расценил это как знак свыше о том, что сегодня будет отличное интервью. Мужчина напевал себе под нос, насмешливо обдумывая то, что их офис стал настоящим бермудским треугольником с появлением Антона. Помимо всякого сумасшедшего стафа Сереги теперь появился самый настоящий любовный треугольник с чрезвычайно тупым углом.       Аленка уныло смотрела в окно, пытаясь придумать, каким еще способом завоевать Антона. Соперник у нее был не из самых простых. Придется попотеть. Мысленно девушка уже видела, как Антоха обнимает ее, говорит, что девушка самая прекрасная, а затем страстно целует. Постельная сцена, знакомство с родителями, свадьба. Все эти кадры мелькали в голове, заставляя погружаться в несуществующие отношения еще глубже.       Димасику просто было хорошо. Сценарист хрустел чипсами, вчитываясь в строки на ноутбуке. Антон взглянул на экран и понял, что это сценарий их нынешней документалки. Красным был выделен текст, в котором упоминался мужчина, к которому они ехали прямо сейчас, а примерное содержание его можно было охарактеризовать просто. «Авось мужик покажет чо смешное». Антон ненавидел свою работу, сейчас ему казалось, что так же сильно, как и Иннокентий Борисович.       Дом, в который они приехали, был на редкость отвратительным. Находился он на окраине Санкт-Петербурга, а постройки тут были будто избы из 19 века. Краска во всех возможных местах уже облупилась, а сами сооружения выглядели так, словно вот-вот развалятся. Антон не без опаски вошел в один из этих «антикварных» домов и прошел по узкому скрипучему коридору, пытаясь пронести за собой штатив с камерой.       Лёха делу совсем не помогал. Мужчина изрек, что слишком стар для таскания вещей, и скинул всю работу на Антоху. Иногда казалось, что в отделе открыли вакантное место на младшего оператора только для того, чтобы Лёхе не пришлось таскать за собой камеру.       Аленка тем временем вела беседу с владельцем дома. Мужчина бомжеватого вида совершенно точно не выглядел как шаман, о чем Антон не забыл сообщить старшему оператору, на что тот ответил весьма просто. Это проблема Кеши. Кинет на картинку какой-нибудь тупой фильтр в виде бликов и закроет половину обзора. Пиплз хавают. Сойдет. Пропитый голос не был звоночком, оповестившим съемочную группу о том, с кем они имеют дело. Звонком стал ядерный запах алкоголя, от которого слезились глаза и который разносился по всей ванне, когда мужчина открывал рот.       — Назовитесь, пожалуйста, — профессиональным тоном просит Аленка. Ни один мускул не дрогнул у нее на лице, в то время как бравые мужчины устанавливали камеру и морщились от отвращения. Антоха запоздало вспоминает, что с ними приехал еще и Димасик, но не замечает мужчины рядом. Куда тот делся? Только парень хочет задать этот вопрос, как неожиданный хруст чипсины заставляет попрощаться с жизнью, настолько неожиданно он звучит. Антоха кидает хмурый взгляд на коллегу.       — Не шумите, мы же снимаем, — журит он Димасика, на что Лёха машет рукой, мол забей. Антон так и слышит, как старший оператор говорит: “Это проблемы Кеши!”. Младший оператор пожимает плечами, принимая такой ответ. Что ж, не ему об этом спорить. Тем временем Аленка проявляет навыки укрощения, заставляя бомжа слушаться ее приказов.       — Меня зовут Воронов Валерий Артемович, я — потомственный шаман. Моя самая главная способность — вызывать грозу в ванной комнате, — камера снимает это признание, пока Антоха пытается сохранить спокойное выражение лица. Кто ж на такое поведется вообще? Перед глазами всплывает образ начальника, что с пеной у рта готов доказывать существование влияния пришельцев на египетскую цивилизацию.       Не выдержав, младший оператор отпускает смешок, из-за которого получает осуждающий взгляд Аленки. Хруст чипс почему-то остается незамеченным. Тем временем бомж по кличке Ворон, как его успел уже мысленно окрестить Антоха, продолжает рассказ.       — Сегодня я вам покажу свои способности, — мужик подходит и заглядывает прямо в камеру. Младший оператор видит, что ракурс просто ужасный. Ни много ни мало, а видно только кусок глаза бомжа и нос. Парень уже хочет сделать замечание, чтобы бомж отошел и не портил кадр, как замечает одобрительные кивки от Лёхи.       Высшее операторское образование с красным дипломом и магистратурой плачут кровавыми слезами в сознании Антохи. Желание уволиться снова становится невыносимым, оно зреет и растет ровно до того момента, как Ворон не хватает бубен и не начинает бить по нему куском пенопласта. Сказать, что младший оператор офигел, — ничего не сказать. Парень зажимает рот рукой и довольно резко отворачивается, чтобы не заржать. Взгляд падает на Лёху, по лицу которого текут слезы «благоговения», и парень не выдерживает.       Громогласное ржание оканчивается падением на скрипучий пол. Отстраненная мысль, что пол грязнее свалки, не придает сил, чтобы подняться. Антоха продолжает сидеть на полу и ржать, уставившись в одну точку. Кажется, что этому нет ни конца, ни края, однако внезапно бубном прилетает ему по голове.       Антона это смешит еще больше. Парень чувствует слезы на щеках, и как пресс ужасно болит. Аленка что-то говорит, но это не воспринимается никак. Лишь лицо бомжа напротив, бубен и речитатив. Димасик поднимает Антоху с пола и вытаскивает в коридор, в котором слышатся оглушительные крики из ванной.       — Я не могу так работать! Это возмутительно! Убирайтесь отсюда!       Обратно в офис они добирались в гробовом молчании. Антон чувствует вину за то, что испортил интервью. Он хотел как-то извиниться, попытаться поговорить с тем бомжом, чтобы загладить вину и все-таки отснять материал, каким бы глупым он ни был. Однако у съемочной группы были слишком сосредоточенные лица, чтобы Антон решился полезть с извинениями. Всю дорогу в офис Димасик что-то остервенело строчил, временами похрюкивая от смеха, Лёха несильно улыбался, заглядывая в экран ноутбука, а Аленка молча вела машину.       Насколько сильно Антоха облажался? Ужасно сильно. Даже появилось подозрение, что его уволят, которое однако рассеялось, как только Димасик с Лёхой подошли в офисе к Иннокентию.       — Я переписал сценарий, включай видео на ноуте, — приказывает сценарист, глядя на старшего оператора. — Теперь этот мужчина будет изгонять демона. Твоя задача вырезать кусок про его происхождение, а потом сам момент с изгнанием и как-то зафильтровать, — объясняет фронт работы Иннокентию в тот момент, как Лёха включает отснятый материал.       Антоха в припадке ржет на полу, а в это время бомж бьет его по голове бубном. Лицо Иннокентия каменеет от открывшейся картины, а взгляд находит самого Антона.       — Антон Владимирович? — в голосе такое отчаяние и непонимание, смешанное с ненавистью к работе, что младшему оператору становится невыносимо стыдно. А камера тем временем скачет, не давая даже нормально сфокусироваться на "изгнании".       — В общем, сделай из этого конфетку, Кеша, — Лёха хлопает монтажера по плечу и довольный уходит к себе за стол. Димасик как обычно исчезает, а Антоха и Иннокентий остаются наедине. Молодой человек чувствует себя ужасно глупо и пристыженно, а потому, так и не проронив ни слова, уходит, направляясь сразу в кабинет начальника.       — Я увольняюсь, — с порога заявляет младший оператор и лишь успевает заметить слезы на глазах Сереги, прежде чем его сбивают с ног.